"Взрослые" дела

Стук в дверь в первом часу ночи становится неожиданностью. Чан даже думает, что словил слуховую галлюцинацию от долгого сидения над проверкой очередного отчёта, но нет: спустя время стук повторяется. И, наверное, у его нарушителя спокойствия есть какая-то совесть, потому что звонком он не пользуется. Может, не так уж и хочет, чтоб ему открывали? И пока Чан раздумывает, воспользоваться ли чужой нерешительностью и не притвориться ли, что его нет дома, стук раздаётся в третий раз. Чуть тише и отчаяннее, но заставляет заинтересоваться. Чан стаскивает очки для чтения с переносицы, потягивается, разминая позвонки, и в итоге всё-таки направляется в коридор, шаркая тапочками. А открыв дверь, с удивлением видит пошатывающегося, с занесённой для очередного стука рукой, младшего брата своего друга. — Феликс? Он пробегается взглядом по парню, удивляясь внешнему виду. Он привык видеть его в чём-то домашнем и уютном, когда заходил в гости к Минхо, реже — в обычных толстовке и джинсах, но сейчас Феликс выглядит весьма впечатляюще. Причём, как бы Чан не понимает, что впечатляет его больше: кожаный ошейник с клёпками на изящной шее, растянутый свитшот с юбкой поверх джинс или грубые ботинки. Хотя, может, подсмазанный макияж с растрёпанной укладкой и нехарактерный блеск в глазах в сопровождении алкогольного амбре. Настолько сильного, что не совсем понятно, парень алкоголь пил или в нём купался. Ах, да… сегодня же Феликсу исполнился двадцать один. Совершеннолетний по всем фронтам. — Привет, Чан, — неловко машет ладонью младший, пытаясь сохранить устойчивое положение на своих двоих. Но вестибулярный аппарат всё равно подводит, вынуждая привалиться плечом к стене в подъезде. — А я тут это… Возвращался из клуба и в твоём окне свет увидел. Ну и решил заглянуть. Напомнить, что от отчётов надо отдыхать. Наверняка же ты с очередным разбирался. Феликс пытается смотреть укоризненно, но получается хреново. Больше на косоглазие похоже. Чан еле сдерживает улыбку, выслушивая объяснение, которое мало того что сшито белыми нитками, так ещё и трещит по швам. Свет в окне? На пятнадцатом этаже? Ну да, конечно. Отвлечь от отчётов? Ну, уже больше похоже на правду. Но вот за «возвращением из клуба» явно стоит что-то ещё… — А если бы я был не один? — Тогда бы ты не открыл, — пожимает плечами Феликс. От его действия из пакета, что зажат во второй руке, доносится характерный звук стекла. Чан вопросительно приподнимает бровь, а младший словно только сейчас вспоминает про свою «ношу». — А это… Ну не мог же я с пустыми руками заявиться. Тем более, когда мне уже можно, — произносится с жирным таким намёком, но видимо не получает должного эффекта, и Феликс идёт ва-банк. — Ну так ты впустишь меня или у нас миссия разбудить твоих соседей? — Я ведь не пью. — Так для тебя тут сок, — пожимает плечами Феликс. А потом ухмыляется. — Ананасовый. Звучит двусмысленно, но Чана такое не пробирает. Не первый год знакомы, как бы. А Феликс, видя, что оборона не сломлена, устало вздыхает, поднимая на Чана глаза. И если намёки Чана не пробирают, то вот взгляд парня — такой отчаянно острый — вполне. И можно было бы проучить, отправив пьянчужку на такси домой, но ужасно интересно досмотреть этот концерт до конца. Вдобавок уж лучше он будет под присмотром кого-то близкого, потому что старший сомневается, что Феликс в таком виде рискнёт на глаза брату показаться. Чан делает шаг в сторону, освобождая проход, но практически сразу же ловит Феликса в объятия, когда тот в своих ботинках запинается о порог. Секундная заминка, и Феликс удивительно резво для своего состояния возвращается в вертикальное положение. — Упс. Чан подмечает и бегающие глаза, и яркий румянец на чужих щеках, но решает не комментировать, кивая на банкетку в прихожей. — Разувайся. Феликс угукает и отставляет свой пакет в сторону, наклоняясь к ботинку. Фырчит, пытаясь ухватиться за кончики шнурка, и даже высовывает кончик языка от усердия, но пальцы не слушаются, лишь затягивая узел сильнее. Чан смотрит на эти копошения с минуту, вздыхает и присаживается перед младшим на корточки. — Дай я. Феликс облегчённо сопит, уступая Чану миссию по сниманию с него ботинок, и откидывается спиной на стену позади. — Ты же Минхо сказал, что пару дней дома точно не появишься, — хмыкает Чан. — Я думал, ты на все выходные праздник закатил. — Планы немного поменялись, — уклончиво отвечает Феликс, следя за старшим из-под прикрытых ресниц. Пальцы Чана даже через ткань одежды обжигают кожу теплом. — А ты что же — следишь за мной? — Я не мог до тебя дозвониться, вот и набрал Минхо, — Чан стаскивает с Феликса ботинок, немного мнёт чужую стопу, ловя облегчённый выдох, и принимается за второй. — Хотел узнать, когда ты будешь дома, чтобы вручить подарок. — Подарок? Мне? — голос младшего звучит очень восторженно, и Чан еле сдерживает усмешку. Только что парень заявлял, что взрослый, потрясая пакетом с алкоголем, а теперь нетерпеливо ёрзает, услышав про подарок. — Тебе, — второй ботинок отставляется в сторону, и Чан поднимает глаза, встречаясь с заинтересованным взглядом. — Каким бы я был другом, если бы оставил тебя без подарка в такой день? При слове «друг» салюты в глазах Феликса меркнут, а уголки губ ползут вниз. — А… Ну да, — натянуто улыбается младший. Забирает стопу из чужих пальцев и поднимается с банкетки, подхватывая пакет. — Ну, пошли праздновать? Чан поднимается с корточек, становясь рядом с Феликсом слишком близко. А потом подаётся вперёд и смотрит слишком пристально, пока Феликс еле сдерживается, чтобы не запищать. — Давай-ка ты лучше для начала в душ сходишь? От тебя разит алкоголем кошмарно, — Чан забирает пакет, пользуясь чужим оцепенением. Отстраняется, щёлкая младшего по носу. — Дуй в ванную, я принесу сменную одежду, — Феликс что-то собирается сказать, но Чан тормозит его, прикладывая палец к губам младшего. — А потом уже решим, чем заняться. Старший уже делает шаг в сторону кухни, как его хватают за руку, вынуждая обернуться: — А может, ты присоединишься? — Феликс дерзко ухмыляется, поигрывая бровями. — Спинку там потереть, ммм? Или проследить, чтобы я везде хорошо вымылся? — А я думал, что ты уже большой мальчик. А ты, оказывается, до сих пор без взрослых с купанием не справляешься? Мыслительный процесс настолько явно отражается на чужом лице, что Чан едва сдерживает смешок. — Это эйджизм, знаешь? — оскорблённо фыркает Феликс, но руку Чана отпускает, проходя вглубь коридора к ванной комнате. Хватается за ручку двери. — Не надо ничего. Сам справлюсь. Громко хлопнувшая дверь заставляет Чана усмехнуться.

***

Чан относит пакет на кухню, действительно находя внутри коробку его любимого сока. И даже от любимого производителя. Что ж… Феликс его действительно хорошо изучил. Впрочем, как и Чан его. Старший относит сменную одежду в ванную комнату, открывая дверь с опаской. У него душевая кабина, и с Феликса сталось бы «забыть» закрыть дверь, но нет: дверь прикрыта, расплывчатое пятно чужого тела за стеклом вполне себе активно движется, а за шумом воды бормотание хоть и доносится, но ни черта не разобрать. Ну… Можно сказать, что первую волну выдержали. Чан возвращается на кухню, достаёт два бокала и разливает по ним сок, погружаясь в воспоминания… Взгляды определённого характера он начал замечать полгода назад, и это даже не с самого момента знакомства. Так-то знали они друг друга уже два с половиной года точно, как Феликс перебрался к брату на съёмную квартиру для поступления в вуз. Сначала обменивались только приветствиями, потом - ничего не значащими фразами, а после того, как однажды Чан привёл домой никакущего Минхо с попойки, то часов до пяти утра болтали обо всём, попивая на кухне вкусный чай. И спорили до хрипоты, какой из персонажей «Street Fighter» топовый. Так и сдружились?.. Легко и естественно. Виделись они, конечно, без Минхо мало, но Чан ценил это время. И он в принципе не отрицал привлекательность Феликса и не имел пунктика на тему «чужого младшего брата». Даже вопроса просто «младшего» не стояло, он не понимает, откуда это Феликс взял. Скорее Чану было просто некогда рассматривать кого-то для отношений, пока не заметил вполне конкретных поползновений в свою сторону. И стало интересно, как далеко это зайдёт. И вот зашло… Дверь в ванную распахивается, являя перед собой облачко пара, которое быстро рассеивается при перепаде температур, и дефилирующего к нему Феликса. В его майке, достающей младшему до середины бедра. И без шорт. И Чан не давится соком только потому, что чего-то такого и ожидал. Феликс подходит ближе, намеренно игнорируя стоящий на столе стакан сока, и забирает тот, что в руках Чана. Делает пару глотков и ни на секунду не отводит пристальный взгляд. — Итак, — демонстративно облизывает губу, отставляя бокал. — Теперь я пахну тобой. Чан понимает, что младший говорит о геле для душа, но в целом по уровню двусмысленности разговоры сегодня бьют все мыслимые рекорды. Феликс проводит пальцем по груди Чана, подаваясь ближе, и смотрит снизу вверх. — Чем же мы теперь займёмся? — Кое-чем взрослым, — Чан прижимает ладонь Феликса к своей груди, замечая, как расширяются чужие зрачки. Только бы сдержаться… — Взрослым? — Очень взрослым, - со всей серьёзностью повторяет Чан. — И чем же? — Мы… — Чан наклоняется ближе, чувствуя, что Феликс аж дышать перестаёт. Касается носом виска, скользя к аккуратному ушку, и выдыхает, — …пойдём спать. — Что??? — Пойдём спать, — пожимает плечами старший, глядя на изумлённое лицо младшего. — Самое взрослое дело для такого позднего времени. Спроси кого угодно. Феликс ошарашенно хлопает ресницами, а потом взрывается. — Ты издеваешься? Да иди сам спи! — Пойду, конечно, — невозмутимо соглашается Чан. — Только тебя уложу. — Не надо меня укладывать, обойдусь, — шипит, пытаясь вырвать руку, но его крепко держат. — И вообще отпусти меня! — Отпущу, когда успокоишься. — Я спокоен! — Не-а, — хмыкает Чан. — Весело тебе? — пуще прежнего заходится возмущениями Феликс. — Обломал меня и доволен, посмотрите на него! — В чём я тебя таком обломал? — Неважно уже, — бурчит Феликс, внезапно тушуясь. — Не надо мне ничего. Чан разглядывает надувшегося младшего с минуту, а потом трагично вздыхает. — Даже обнимашек перед сном? — Что? — То, — хмыкает Чан. — Обнимашки. Самые тёплые. Перед самым взрослым сном, — отпускает чужую ладонь, разводя руки в стороны. — Пока ты пьян — большего предложить не могу. — Я не пьян, — возражает Феликс, но под скептичным взглядом Чана сдувается. А потом и сдаётся: старший всё ещё держит руки раскрытыми, а соблазн почувствовать чужое тепло слишком велик. Он прижимается к груди Чана, прикрывая глаза, и едва не мурлычет, когда одна рука старшего вплетается в его волосы, а вторая устраивается на спине, прижимая ближе. Хоть какая-то компенсация за потраченные нервы. — Можешь считать это авансом за усилие, — шепчет Чан в висок Феликса, продолжая перебирать влажные прядки волос. — Но куда больше ты сможешь получить, только когда найдёшь в себе силы поговорить со мной начистоту, — отстраняется, позволяя младшему поднять на него взгляд, и улыбается мягко, убирая чёлку с чужого лба. — И без всяких «допингов». — Тогда скорее пошли заниматься самыми «взрослыми делами», — Феликс выпутывается из объятий и буксирует Чана в спальню. — Потому что разговаривать мы будем утром. Старший фыркает. — Как скажешь.