The Sensei of the North and Trident

В этот день шел сильный дождь, холодный ливень, который не собирался прекращаться. Робб ехал к Переправе с тяжелым чувством в желудке и гримасой на лице. Серый Ветер издал низкое, вибрирующее рычание, которое заставило Робба задрожать и вызвало беспокойство в его душе. «Тихо, Серый ветер», — пробормотал Робб, наклонившись, чтобы погладить волка по ушам, и бросив взгляд на своего дядю Эдмура и мать. Робб все еще чувствовал вину за то, что заставил дядю исправить свою ошибку и жениться на девушке из рода Фреев, которая была предназначена ему, но он не мог оставить Джейн в ее бесчестном положении. Он поступил так, как поступил бы его отец, и сохранил ее честь в браке. Поступил бы он так же? Отец зачал бастарда... подумал Робб и стиснул зубы. Впереди возвышались Близнецы, каменные башни, охраняющие семью скряг. Робб почувствовал тяжесть своей зимней короны — она казалась ему не столько символом свободы от проклятого юга, сколько рабским ошейником. Но он не сдавался. Если ему нужно было проглотить свою гордость, чтобы поладить с Фреями и получить преимущество в войне, то он так и поступил бы. Грязь прилипала к копытам их лошадей, когда они приближались к воротам. Сир Райман Фрей встретил их с каменным лицом, в окружении своих сыновей. Эдвин и Черный Уолдер. Их безподбородные лица и пронырливые глаза без уважения следили за линиями уставшего лица Робба в непочтительном молчании. «Где девчонка?» — спросил Блэк Уолдер, его голос звучал резко и хрипло. Он не сказал «королева». Он не проявил рыцарской вежливости. «Мой дед ждал девчонку». «Джейн в Риверране», — ответил Робб решительно и теперь уже раздраженно. «Путь до близнецов длинный, а дороги опасны». Фреи хмыкнули и энергично кивнули, приглашая группу следовать за ними. Их молча повели к Водяной башне, и его дядя кашлянул в свою тунику и нервно посмотрел на Робба. Робб изо всех сил старался успокоить родственников, но был уверен, что его собственная неуверенность выдавала его. Ему на ум пришли слова матери. Ему придется немедленно воспользоваться правом гостеприимства. Армия была отведена в обход — перешла мост на дальний берег, где расположилась в палатках, похожих на разноцветные кусты. Мормонт, Амбер, Мандерли, Гловер, а также речные лорды Бракен, Блэквуд, Пайпер и другие. Но Карстарка не было. На пороге сторожки Серый Ветер остановился. Волк издал глубокое рычание и оскалил клыки. Он отступил, волосы на спине встали дыбом, а золотые глаза устремились на темную пасть зала. — Серый ветер? — с беспокойством спросил Робб. — Может, он боится воды? — с хитрой улыбкой предположил хромой Лотар Фрей. — Шум воды беспокоит зверя. У нас есть псарь, который может его взять. «Нет», — твердо сказал Робб. Он посмотрел на волка. «Сэр Рейнальд, останьтесь с ним. Не спускайте с него глаз». «Робб...» — его мать хотела возразить, но Робб прервал ее взглядом. «Конечно, Ваше Величество», — ответил Рейнальд Вестерлинг и взял Грея, который позволил себя вывести на другую сторону крепости. «Давайте покончим с этим. Мне нужно планировать войну», — пробормотал Робб своему дяде, который кивнул и постарался выглядеть величественно. Большой зал был пещерой бесчестья. Его отец, лорд Эддард, никогда бы не допустил, чтобы Большой зал Винтерфелла пришел в такое запустение. Робб ненавидел эти игры. Юг с его двуличными, бесчестными полуправдами и ложью. Лорд Уолдер сидел на своем высоком кресле, как король над Роббом. Старик без умолку болтал, вызывая у Робба раздражение каждой своей фразой. Фрей говорил о нарушенных клятвах, о «милых маленьких королевах» и о цене слова короля. «Я пришел, чтобы загладить вину, милорд», — сказал Робб, склонив голову. Это было самое трудное, что ему когда-либо приходилось делать. Гордость Старков кричала в его груди. Но он вздохнул и сделал то, что должен был сделать. «Хлеб и соль», — прервала его Кейтилин. Робб выдохнул с облегчением. «Милорд, мы проделали долгий путь. Мы просим вашего гостеприимства». Глаза Уолдера Фрея заблестели выражением, которое Робб не мог понять. «Хлеб и соль... конечно. Мы не дикари, леди Старк. Мы знаем права гостей». Фрей подчеркнул слово «дикарь», как будто это было оскорбление. Вероятно, так и было. Едва завуалированная насмешка в адрес северян заставила Робба снова стиснуть зубы. Слуги принесли блюдо. Робб взял кусок намеренно черствого хлеба, обмакнул его в соль и съел. Его мать, дядя и остальные гости сделали то же самое. Когда соль коснулась его языка, он на мгновение почувствовал облегчение. «А теперь, — прохрипел лорд Уолдер, — к мясу и вину! Нам нужно отпраздновать свадьбу и накормить короля. Садитесь! Садитесь! Мои дочери работали до седьмого пота, чтобы сделать этот зал... презентабельным». «Мы благодарим вас за гостеприимство, лорд Уолдер», — сказал Робб отрывистым тоном и снова поклонился. Пир был далек от презентабельного. Когда компания направилась к деревянным столам, Робб оглядел потолок и стропила. В свете факелов танцевала пыль, а гобелены были изъедены молью, сырые и пахли речным мхом. «Ваше Величество», — пробормотал маленький Джон, подойдя ближе, когда они приблизились к высокому столу. «Мне не нравится запах этого места. Пахнет как настоящая собачья будка...» «Это свадьба, Джон», — прошептал Робб в ответ, «а не сражение. Садись. Ешь. Нам понадобятся Фреи, если мы хотим отбить ров у кальмаров». Робб занял место в центре высокого стола. Слева от него сидела его мать, лицо которой было маской железной вежливости. Справа от него стоял пустой стул, предназначенный для Джейн. Каждый раз, когда Робб смотрел на него, он хмурился. Пир начался с грохота деревянных блюд, которые с грохотом поставили на столы. Сир Вендел был первым, кто приступил к трапезе. Он засунул льняной платок за воротник и начал разделывать жареную форель. «Немного постная эта рыба...» — пробормотал Вендел, его усы уже блестели от жира. «Будем надеяться, что второе блюдо будет более многообещающим». Рядом с ним большой Джон уже выпил три кувшина «Арборского», которые ему наливали Фреи. Он громко рассмеялся, от чего Фреи вздрогнули. «Пей, парень! Боги, прояви немного энергии! Ха!» По крайней мере, кто-то веселится... — с улыбкой подумал Робб, наблюдая, как Фреи подгоняют лорда Последнего Очага пить все больше и больше. Русе Болтон двигался смело, его шаги не издавали ни звука. Он не направился к нижним столам, а пошел прямо к Роббу и поклонился. «Лорд Болтон, — сказал Робб с дружеской вежливостью. — Вы принесли новости с Севера?» Русе не ответил сразу. Он сел на пустое место рядом с Роббом. Он выглядел так же бесстрастно и спокойно, как всегда. «Действительно, Ваше Величество, — прошептал Русе. — Мой бастард, Рамси, был... усерден. Он изгнал кальмаров из Винтерфелла. Но ущерб был огромный. Железнорожденные решили сжечь крепость, когда увидели, что окружены и у них нет надежды на спасение». Винтерфелл сгорел? Робб хотел залезть в постель и плакать. Русе продолжал равнодушно: «Но люди... те, кто выжил... они обязаны жизнью моему бастарду. Он мальчик с сильными аппетитами, но, насколько я помню, он всегда стремился служить своему дому. Он держит перевертыша». Робб крепче сжал бокал с вином. «Теон». «Он теперь сломанный человек», — сказал Рус. Он потянулся к сумку на поясе, вытащил маленький кусочек кожи и положил его на деревянный стол перед ними. Его мать отшатнулась. Это была не кожа. Это была человеческая кожа, бледная и морщинистая, с едва заметными следами волос и пушка. Ему захотелось блевать. «Рамси любит напоминать ему о судьбе, которая ждет предателей», — ровно сказал Русе. «Увы, пока он более ценен живым. Заложник, который держит дядей Грейджоев на расстоянии». — Да, лорд Болтон, — сказал Робб, кашляя. Он вспомнил своих погибших братьев, и его тошнота сменилась гневом и жаждой крови. — Я похвалю вашего сына, как только мы выиграем эту войну. Он хочет стать законным наследником? «Он стремится только служить моему дому. Что касается меня, я буду благодарен за любую милость, которую вы окажете, Ваше Величество», — ответил Болтон нейтрально, не выдавая своих чувств. «Благодарю вас, лорд Болтон. Я позабочусь о том, чтобы вы получили достойное вознаграждение и почести за услуги, оказанные мне», — сказал Робб. «Но что насчет Рубинового брода?» Русе Болтон сглотнул. «Григор Клиган напал на наш арьергард, когда мы пытались переправиться. Я потерял много людей». Робб почувствовал острую боль. «А люди, которые сейчас с вами?» «Пятьсот всадников и три тысячи пехотинцев», — сухо ответил Русе. «В основном мои люди из Дредфорта. И Карстарки, которые вернулись из безумного похода лорда Рикарда с цареубийцей». Неплохое число. Достаточное, чтобы отбить ров, как только мы дойдем до Хоуленда Рида. «Кайл Кондон и Роннел Стаут остаются на Трезубце с остатками нашей пехоты. Они будут охранять брод от возвращения Горы», — закончил Русе, поправляя рукава бледными руками, когда потянулся за чашей с вином. «Церемония скоро начнется», — сказала Кейтилин, ее голос перебил шепот Русе. Она не смотрела на шкуру. Она смотрела на галерею, где музыканты настраивали скрипки и струнные инструменты. «Да», — хрипло прохрипел лорд Уолдер со своего трона, в его глазах мелькнул хищный голод. «Церемония. Мы должны убедиться, что все заняли свои места для грандиозного финала». «Вино прокисло», — проревел большой Джон, откинув голову назад в пьяном угаре и хохоча, едва не раздавив Питера Пимпла. «Но зато его много! Пейте, ребята! За короля Севера!» Робб не пил. Он наблюдал, как слуги убирали форель и баранину и приносили последние блюда. Напротив него за столом сидела только что представленная Рослин Фрей, призрак в белом шелке, с красными глазами, устремленными в пол. Каждый раз, когда она смотрела на его дядю, ее губы дрожали. «В постель!» — внезапно прохрипел лорд Уолдер. «В постель с ними! В постель!» В зале раздался хор одобрительных возгласов. Робб сидел, не участвуя в веселье. Он наблюдал, как большой Джон и несколько других подняли в воздух плачущую Рослин, а женщины из переправы окружили Эдмура, чтобы снять с него штаны. Когда двери спальни захлопнулись, зал утих. Музыканты на галерее прекратили играть веселую мелодию. Наступила тишина, длиной с сердцебиение, а затем скрипки заиграли низким, скорбным гулом. Это была мелодия глубокого красного и холодного золотого цветов. Песня о лорде, который осмелился бросить вызов льву. «С чего бы мне, сказал тот лорд, склоняться пред тобой?...» Что?! Робб широко раскрыл глаза и замер, думая, что он ослышался. «Робб!» — закричала его мать, и ее голос дрогнул. Он наблюдал, как она бросилась вперед и схватила Эдвина Фрея за руку, прежде чем тот успел добежать до выхода. Под рукавом он носил холодные, твердые кольца кольчуги. «МАМА!» — зарычал Робб, но было уже слишком поздно. Первый болт попал сэру Венделу в рот, а стрела вылетела из его шеи, разбрызгав кровь. Он рухнул на стол, уткнувшись лицом в блюдо с жареным поросенком. «Робб!» — закричала его мать и упала, получив болт в руку. Еще один болт пронзил плечо Робба, а другой — ногу. Он задыхался от боли, согнувшись пополам, и услышал, как его корона с грохотом упала на пол. Маленький Джон действовал быстро, схватив тяжелый дубовый стол и перевернув его над Роббом, чтобы защитить его от следующего залпа стрел. «Предатели!» — крикнул маленький Джон, разбив баранью ногу о лицо сэра Рэймунда Фрея, но три стрелы вонзились ему в грудь, и он упал на колени. «Джон!» — хрипло прошептал Робб. Вокруг них зал превратился в скотобойню. Лукас Блэквуд был сражен, Доннел Локк упал с болтом в горле. Дэйси разбила кувшин с вином о лицо Бенфри Фрея и бросилась к Роббу, но Райман Фрей вонзил ей в живот тяжелый топор. «Дэйси!» Робб почувствовал облегчение, увидев, как северяне начали врываться через другую дверь, но его сердце упало, когда он увидел, что они обнажили мечи и присоединились к Фрейям в резне. Это были люди в красном Болтонов и белом Карстарков. Робб спотыкаясь поднялся на ноги, с стрелой, торчащей из груди, и прерывистым дыханием. Робб почувствовал облегчение, увидев, как северяне начали врываться через другую дверь, но его сердце замерло, когда он увидел, как они обнажили мечи и присоединились к Фрейям в резне. Это были люди в красных доспехах Болтонов и белых доспехах Карстарков. Робб с трудом поднялся на ноги, с стрелой, торчащей из груди, и прерывистым дыханием. Он посмотрел на лорда Уолдера, наблюдавшего за резней с жадными, блестящими глазами. «Ты... ты...» Его мать действовала быстро, вытащила кинжал из павшего Фрея и подползла к ближайшему мужчине, схватив за колокольчики полудурка колокольчика. Она прижала сталь к его горлу. «Отпусти его!» — закричала она. «Обменяй сына на сына! Пощади Робба, и я отдам тебе твоего внука!» Лорд Уолдер рассмеялся сухим, хриплым смехом. «Это внук... и он никогда не был особо полезен». «М-мама...» — хрипло прошептал Робб, глаза его наполнились слезами. «Джейми Ланнистер передает привет», — прошептал Русе Болтон. Он вонзил свой длинный меч в сердце Робба. Он повернул лезвие. Робб почувствовал холодную сталь. Он почувствовал, как мир наклонился. Он увидел лицо своей матери, застывшее в маске агонии, когда она перерезала горло дураку, прежде чем сталь нашла ее саму. «Серый Ветер...» Его сознание летело — сквозь пространство, время и мир. Он мог видеть все, как будто был вороном, расправившим крылья. Близнецы: место резни. Он видел, как перерезали горло его матери, как ее тело бросили в реку. Он видел свою голову, отделенную от тела. Он видел жестокую последнюю насмешку, которую Фреи устроили ему. «Вот и король Севера!» Его тело выставляли напоказ как трофей. Голова Серого Ветра была пришита к его плечам. Жестокая насмешка. Жестокий трофей. Он снова полетел. К пескам, похожим на пески Дорна, и разрушенному зданию. К городу, непохожему ни на что, что он когда-либо видел. В детстве он был только в Белом Гавани вместе с Джоном и своим отцом, но это не имело ничего общего с белым мраморным городом Мандерли. «Отец… Джон…» Мысль об отце наполняла его отчаянием, но мысль о Джоне пробуждала в нем слабую надежду. Если боги были милостивы, Галбарт Гловер, Мейдж Мормонт и Джейсон Мэллистер уже достигли Хауленд-Рида. Отомсти за меня, Джон. Ты заслуживал быть Старком больше, чем кто-либо другой. Больше, чем я… Он летел над городом, видя незнакомые ему пейзажи. Башни, касающиеся неба. Кареты, которые двигались без лошадей. Круги в небе. Его мать рассказывала ему об ангелах Семи — о том, как они носят нимбы над головами и приходят утешать людей. Нимбы в небе... Его вздрогнул голос. Женский. Болезненный. С акцентом, который он не мог точно определить. «Это моя вина. Должно было дойти до этого, чтобы я поняла, что ты был прав все это время...» Перед его глазами мелькнуло что-то. Женщина — с серебристыми волосами, как у Таргариенов, с самой любопытной особенностью: двумя волчьими ушами на голове. Она напоминала ему Серого Ветра, но ее выражение лица было полно муки. Она направила на него что-то — стальной артефакт, которого он никогда раньше не видел. Он снова полетел. Это было похоже на то, как будто его тянули по воде — как по рекам трезубца, но еще сильнее. Он увидел молодую женщину. Он сидел напротив нее. Ее тело истекало кровью — как и его. Оба истекали кровью в машине. Болты в его теле проливали все больше и больше его жизненной крови. Женщина — с ярко-синими волосами с розовым оттенком — что-то сказала. Но он не мог понять. Слова были как шепот на ветру. «Пожалуйста, сенсей...» Мы жаждем семи стенаний. Мы несем коан Иерихона. Он проснулся. Глаза жгло от боли, когда свет ударил им в глаза. Он находился в комнате, непохожей на все, что он видел раньше — это не была крепость и не деревня. «Я умер?» На нем была доспехи и корона зимы — жестокий остаток насмешек Фреев. Его доспехи были алые от засохшей крови. В панике он потянулся к шее, но почувствовал только рубцы там, где ему отрубили голову. «Что, черт возьми…?» Он почувствовал, что чего-то не хватает. Фантомная боль распространилась по его разуму — как будто часть его самого исчезла. «Серый Ветер…» Нет меча. Нет кинжала. Он чувствовал себя обнаженным, даже в полных доспехах. Если это был ад — или рай — почему он чувствовал себя живым? Почему он дышал? «Кто ты?!» Голос заставил его вздрогнуть. Он потянулся за мечом, которого не было. Женщина была красива — длинные черные, почти синие волосы, длинное белое платье? Он не мог точно определить стиль. Его глаза расширились, когда он заметил ее уши — удлиненные, как ножи. А над ее головой парило синее кольцо света. Что, черт возьми…? «Я спрошу еще раз», — повторила женщина, на этот раз указывая на него белым предметом из железа. «Кто ты? Как ты сюда попал?» Робб участвовал в достаточном количестве сражений, чтобы распознать враждебные намерения. Он поднял руки в знак сдачи. У него не было ничего, чем он мог бы защититься, и он не имел ни малейшего представления, где он находится — и даже живой ли он еще. «Мир, миледи», — проглотил Робб, все еще держа руки поднятыми. «Мир». Женщина оглядела его. Ее глаза расширились от шока, когда она заметила засохшую кровь на его доспехах, стекающую с нагрудника. Она выглядела так, как будто никогда раньше не видела столько крови. Она убрала в кобуру странное устройство, которое направила на него. «Боже... Ты в порядке? Ты ранен?» В порядке? Это слово ничего не значило для него, но он сообразил его значение из контекста. «Я не ранен, слава богам», — ответил Робб, вежливо поклонившись, как учила его мать. «Вы можете считать меня глупцом, миледи, но я не знаю, как я сюда попал. Это странное место не похоже ни на что из того, что я видел раньше». Была ли эта свадьба сном? Она нахмурилась, задумавшись. «Президент действительно говорила, что пошлет нам сенсея. Вы — он?» Сэнсэй. Еще одно странное слово. Робб вздохнул от разочарования. «Я не знаю, что означает это слово, миледи. Я не знаю, где я нахожусь и как я сюда попал». «Ты в городе Кивотос, в штаб-квартире Генерального студенческого совета», — объяснила она. Эти слова были для него как иностранный язык. Робб застонал. «Что такое «Кивотос»? И... Генеральный студенческий совет?» Она вздохнула, пробормотала что-то о том, что ей приходится все делать самой, а затем взяла себя в руки. «Меня зовут Нанагами Рин, я из Генерального студенческого совета. Кивотос — это город, в котором находятся сотни академий. Мы ждали вас, сенсей». «На-На-Га-Ми?» — повторил он. «Простите меня, миледи, но ваше имя мне совершенно незнакомо. Так этот Кивотос — это город? И академия? Мой мейстер однажды упомянул об «академии», но я так и не понял, что это значит». «Меня зовут Рин», — пояснила она. «В Кивотосе мы представляемся сначала фамилией. Итак, моя фамилия — Нанагами. Академии — это школы, места обучения». Она объясняла это, как будто разговаривала с ребенком. Робб нахмурился, услышав ее тон, но промолчал. «Места, где молодые люди изучают математику, естественные науки и историю». Он кивнул. Тогда это похоже на Цитадель. Но если в Кивотосе сотни Цитаделей, то он, должно быть, необъятен. «Вы все время называете меня «сэнсэй». Что это значит?» Рин снова вздохнула, сжав переносицу. «Сэнсэй — это учитель. Наставник. Вы тот, кого президент послал, чтобы помочь нам». В ее глазах мелькнуло что-то. «А как вас зовут?» Он сглотнул. Учитель? Чего? Нарушения клятвы? Потери братьев из-за лучшего друга? Убийства на свадьбе? Робб сжал кулаки. «Я — Робб из дома Старков. Король Севера… и Трезубца». Как только слова сорвались с его губ, он захотел дать себе подзатыльник. Король ничтожества. Лорд ничтожества. Обезображенный волк. Он не заслуживал этого титула. Рин широко раскрыла глаза и слегка кашлянула. «Король?» — прошептала она, полувзволнованная. Робб начал терять терпение. Если это и был тот самый рай, о котором говорила его мать, то он начинал его сильно раздражать. «Как мне обращаться к вам? Милорд? Ваше Величество?» — спросила Рин. «В моем королевстве было бы уместно обращаться к вам «Ваша милость.». Но «Робб» подойдет», — пробормотал Робб, отводя взгляд. «Тогда следуйте за мной, ваша милость. У нас много дел». Робб понял, что эта странная женщина с заостренными ушами была по натуре формальной, когда он следовал за ней по белым коридорам. Полированные стены были покрыты знаками и странными буквами, ни одну из которых он не мог прочитать. Время от времени они проходили мимо других женщин с огнями над головой. Робб снова вздохнул; в этом месте ничего не имело смысла. «Расскажите мне об этом Генеральном совете. Почему именно меня вызвали сюда?» — тихо спросил Робб. «Генеральный студенческий совет — главный орган управления в Кивотосе. Мы управляем территориями академий, контролируем местную экономику и поддерживаем инфраструктуру», — объяснила Рин. «Но с тех пор, как исчез президент Генерального студенческого совета, наша способность управлять была парализована». «Так ваша королева или леди пропала», — заметил Робб, кивая головой. «Не королева и не леди, а наш лидер. В этом мире лидеры выбираются демократическим путем». Она оглядела его с ног до головы, задержав взгляд на его короне зимы. «Демократически?» — повторил Робб, и это слово прозвучало странно на его языке. «Это значит... избранный по воле большинства. Люди голосуют за того, кто будет ими руководить». То есть, как на вече королей. Теон рассказывал ему истории о Железных людях и их собраниях, когда они росли в Винтерфелле. Мысль о Теоне вызвала внезапный прилив гнева. Робб зарычал, как волк — первобытный остаток в его психике. Серый Ветер... Когда они наконец прибыли к месту назначения, Робб был удивлен тем, что двери, казалось, открывались сами по себе. Магия? Когда они вошли в комнату, Робб остался сзади, его глаза сканировали окружающую обстановку — уроки сэра Родрика эхом звучали в его голове. Сосредоточься, парень. Знай, где ты находишься, как ты можешь двигаться, как ты можешь атаковать и как ты можешь сбежать, если день пойдет не так, как тебе хотелось бы. — Вице-президент, вот вы где! Где президент? Наши электростанции отключены уже несколько месяцев! — А, Семинар, хорошо, что вы все здесь, — Робб смотрел на женщин с широко раскрытыми глазами. Первая, «Семинар», была молодой женщиной с фиолетовыми волосами, завязанными в два хвостика. На ней было, как он предположил, скандально короткое платье и бело-голубое пальто. Вторая женщина была пышной, такой, какой Робб представлял себе куртизанок из Лиса. Чистая сексуальная привлекательность. Темные длинные волосы и глаза красные, как кровь. Она была одета во все черное с красными акцентами, в странном наряде. Она была также необычайно высокой, выше самого Робба. Третья женщина излучала знание и мягкость. Ее одежда была сшита на заказ, белоснежная рубашка была перевязана алой лентой. Ее руки были обтянуты алыми перчатками, а на лице было стекло, скрепленное какой-то оправой. Роббу это напомнило дальнозоркий глаз из Мириса, который Лювин держал в своем кабинете. Последняя женщина держалась уверенно, положив руку на бедро и с уверенным выражением лица. Ее волосы были серебристыми, как у Таргариенов, и ниспадали ниже плеч. Была ли она потомком Старой Валирии? На голове у нее было крыло птицы. Что за черт? «Буду с вами откровенен, президент пропал, мы потеряли контроль над Башней Святилища». Слова «Башня Святилища» напомнили Роббу о Хайтауэрах из простора. Лювин был там, когда был аколитом, и с удовольствием рассказывал Джону и ему обо всем этом. Проще было тогда. «Здание в настоящее время осаждают преступники — банды отщепенцев, возглавляемые Лисой Бедствия. Но не все потеряно. Президент прислал нам этого человека: сенсея, короля из другого мира. С его помощью мы сможем вернуть контроль над Башней Святилища», — объявил Рин всем присутствующим. Все посмотрели на него — и побледнели от ужаса. Женщина с красными глазами и стеклянными линзами выглядела так, как будто ее сейчас стошнит. Она бросилась к нему, в панике бегая руками по его доспехам. Фиолетоволосая женщина уставилась на него и его корону, ее лицо было между шоком и любопытством. Остальные были озадачены таким же выражением недоверия. «О боже, о боже, о боже... Столько крови. Надо остановить кровотечение — быстро!» — воскликнула девушка, неуклюже пытаясь снять с него доспехи. Робб вздохнул и мягко взял ее руки, чтобы успокоить. «Я в порядке, миледи. Пожалуйста, успокойтесь», — тихо попросил Робб. Он услышал, как серебристоволосая девушка, похожая на дочь Старой Валирии, в замешательстве пробормотала: «Миледи?». Рин прочистила горло. «Это Старк Робб, король Севера и Трезубца, а теперь еще и сенсей SCHALE». «Король? Севера? Значит, он из Красной Зимы?» — спросила высокая, чувственная женщина, пристально рассматривая Робба своими красными глазами. Девушка с стеклянными линзами продолжала суетиться, но замерла, когда наконец увидела толстый, изрезанный шрам, опоясывающий его шею. «Вы должны быть мертвы... Как?» — прошептала она, бледная и потрясенная. «Я не знаю», — мрачно ответил Робб. «Они отрезали мне голову. Но теперь я здесь, в этом странном царстве ангелов...» «Кто мог совершить такое ужасное деяние?» — спросила серебристоволосая девушка. Она выглядела на грани слез — так же, как Бран в тот день, когда их отец казнил дезертира. Казалось, что прошла целая вечность. «Фреи», — Робб произнес это имя, как яд. «Они убили нас на свадьбе моего дяди». Ангельские девушки смотрели на него в ошеломленном ужасе; даже Рин приложила руку ко рту. Робб нахмурился, увидев их реакцию. В конце концов Рин снова прочистила горло. «Независимо от происхождения Сэнсэя, проблема Башни Святилища остается. Мы должны вернуть здание. Любые стратегии и идеи приветствуются». Робб улыбнулся. Планировать сражения и руководить стратегией? Это я могу. Робб шагнул вперед, прищурив глаза. «Какова численность вражеского войска? А наша? Мне понадобится карта местности. Если мы хотим прорвать осаду, мне понадобятся солдаты». «Армия? Солдаты? Послушайте, сенсей. Эти правонарушители...» — начала фиолетовая волосатая девушка, повышая голос. «Пожалуйста, не обращайте внимания на эту надоедливую девчонку, сенсей», — плавно прервала ее Рин. Она достала яркое прямоугольное устройство, сделанное, как предположил Робб, из стали. На его поверхности мерцали изображения: карта, усеянная красными и синими точками. Робб быстро понял, что он видит: подробную тактическую карту, показывающую позиции врага. Рин нажала кнопку на устройстве, и изображение подскочило в воздух — проецируясь на стену, как призрак. «Эй!» — пожаловалась фиолетовая девушка, но никто не обратил на нее внимания. Робб бросил ей краткий извиняющийся взгляд, прежде чем вернуться к изображению. Он изучил расположение, и его глаза расширились от увиденного волшебства — но война есть война, независимо от королевства. Робб улыбнулся. На карте было видно скопление вражеских сил, осаждающих крепость. Их лагеря были неорганизованными — три отдельных лагеря окружали цель. Это было почти точно так же, как осада Риверрана... или засада, которую он устроил в Шепчущем лесу. Робб улыбнулся, как волк. Война. Война — это он умел. Робб быстро понял, что он видит: подробную тактическую карту с указанием позиций врага. Рин нажала кнопку на устройстве, и изображение взлетело в воздух, проецируясь на стену, как призрак. «Эй!» — пожаловалась фиолетовая девушка, но никто не обратил на нее внимания. Робб бросил ей краткий извиняющийся взгляд, прежде чем вернуться к изображению. Он изучил расположение, его глаза расширились от увиденного волшебства — но война есть война, независимо от королевства. Карта мерцала светом, линиями и светящимися символами, которые висели в воздухе, бросая вызов законам богов. Робб уставился на нее, его голубые глаза Тулли отчаянно, почти фанатично, прослеживали периметр «Башни Святилища». Он не смотрел на темноволосую женщину рядом с ним, ни на седовласую с крылом на голове, которая смотрела на него, как на дикаря; он смотрел на красные точки — вражеское войско. «Центр — самый сильный», — заметил Робб, его голос звучал пусто. Он сжал край странного стола, его пальцы впились в гладкую поверхность, пока не запульсировали. Боль была хороша. Она была настоящей. Это не была призрачная боль от стрелы в плече или горячее, влажное скольжение клинка. «Если мы ударим здесь», — продолжил он, указывая дрожащим пальцем на южный подход, — «мы разделим их силы. Это... это как клещи». «С-Сэнсэй, вы дрожите», — заметила Рин. Рука Робба дернулась, и он сразу же отдернул ее, спрятав в сгибе локтя. «Это... холод». «Сейчас середина лета...» — пробормотала женщина с фиолетовыми волосами и двойными хвостами. Не думай о музыке, сказал он себе, думай о башне. Башня — это крепость. Крепость нужно взять. Взять, взять, взять. Война, война, война. Он снова посмотрел на карту, заставляя себя пересчитать красные точки. Одна. Две. Три. Десять. Тридцать. Если он будет продолжать считать, ему не придется думать о том, почему красный цвет напоминает ему вино, пролитое на столы Фреев.Или как синие огни над их головами напомнили ему о том, как выглядели глаза его матери прямо перед тем, как... «Нашим силам нужно действовать с особой точностью, — быстро заявил Робб. — Если эти «правонарушители» настолько же неорганизованы, как кажутся, то, как только их глава будет обезглавлена, они разбегутся. Мы должны найти их лидера. Их... «Лису». «Косака Вакамо», — пояснила Рин, вглядываясь в его лицо. «Но сенсей, ваша броня... Нам действительно нужно, чтобы Хиномия-сан вас осмотрела. Эта кровь не ваша, но она...» «Это ничего!» — резко ответил Робб, и его внезапный громкий голос напугал девушек в комнате. «О-ой...» Высокая женщина с большими грудями и красными глазами ахнула. «Простите меня», — пробормотал он, слегка наклонив голову. «Я просто... не терплюсь начать. В моем мире колебания — мать поражения. Если мы не начнем действовать сейчас, инициатива будет утрачена». Он дрожащим голосом выдохнул, изгоняя из головы любые мысли, которые могли бы вывести его из равновесия, и объяснил ангелам свой план.