Время: безнадежно опоздал

В раздевалке группы «Пингвинчики» детского сада «Радуга» пахло мокрыми куртками, детским мылом и родительской паникой. Минхо стоял у шкафчиков и наблюдал, как Чонин, самый шустрый мальчик в группе, пытается стащить чужой пирожок из портфеля, пока его мама разговаривает по телефону. Минхо просто кашлянул. Чонин замер, вздохнул и положил пирожок обратно. Сопротивляться бессмысленно — Минхо видел всё. — Ли Минхо-сси! — к нему подлетела мама Сомин с папкой в руках. — Я приготовила список литературы для развития эмоционального интеллекта! Тут сорок семь пунктов! Минхо моргнул. Один раз. Этого было достаточно, чтобы женщина почувствовала себя неуютно. — Я... я могу сократить до двадцати, — быстро добавила она. — Было бы хорошо, — кивнул Минхо. — Спасибо. Мама Сомин упорхнула, довольно сияя. Минхо умел разговаривать так, что люди сами додумывали нужный ответ. Экономия времени и нервов. В раздевалку влетел запыхавшийся отец близнецов. — Минхо-сси! Вы не видели второй носок Феликса? Мы уже полчаса ищем, он в одном носке приехал, жена убьёт... Минхо молча вытащил из кармана запасной носок — у него всегда были запасные носки, трусы, футболки и влажные салфетки. Отец близнецов посмотрел на него с благоговением. — Вы святой. — Нет, просто дальновидный, — Минхо отвернулся к шкафчикам, пряча улыбку. Он любил это утро. Дети орали, родители суетились, нянечки бегали с горшками — и во всём этом хаосе он был островком спокойствия. Дети это чувствовали. Они липли к нему, как маленькие пингвинята к большому и тёплому пингвину. Он редко говорил, но когда говорил — его слушали. — Минхо-о-о! — Чонин снова подкрался сзади. — А сегодня будем рисовать динозавров? — Будем. — А можно я нарисую тираннозавра, который ест брокколи? Минхо посмотрел на него долгим взглядом. — Тираннозавры не едят брокколи. — А мой будет есть! — насупился Чонин. — Потому что мама сказала, что от брокколи растут мышцы! А тираннозавры сильные! Логика была железобетонной. Минхо кивнул. — Рисуй. Чонин счастливый убежал в группу. В раздевалке началась обычная утренняя вакханалия. Кто-то плакал, потому что не хотел отпускать маму. Кто-то дрался за машинку. Кто-то нашел в кармане конфету и пытался съесть её тайком, но Минхо уже был рядом. — До завтрака нельзя. — Но я хочу-у-у! — Динозавры тоже ждали завтрака. Ребёнок задумался, переваривая информацию, и конфета исчезла в кармане Минхо. Он потом отдаст родителям. Или съест сам. Кофе с утра не хватало, а конфета — она честно заработанная. *** **7:58.** Дверь раздевалки распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. На пороге стоял Хан Джисон. Он был в идеальном костюме, безупречной рубашке и с галстуком, который, кажется, душил его, но он терпел ради прекрасного. В одной руке он держал портфель Louis Vuitton, в другой — два стаканчика кофе из самого дорогого кофешопа в округе. За его спиной, держась за ногу папы, прятался Ёнбок — трёхлетний карапуз с огромными глазами и улыбкой, способной растопить арктические льды. — Доброе утро! — провозгласил Джисон так громко, что все родители обернулись. — Минхо-сси! Вам американо с мятным сиропом! Я помнил, что вы не любите слишком сладкое, а мята бодрит! Минхо принял кофе, сделал глоток и посмотрел на Джисон поверх стаканчика. — Спасибо, мистер Хан. — Ой, да какой мистер Хан! Просто Джисон! Мы же уже... ну... — Джисон замялся, покраснел и начал теребить галстук. — То есть я хотел сказать... мы же общаемся уже две недели! — Вы приносите мне кофе две недели, — поправил Минхо. — Это не совсем общение. Ёнбок выглянул из-за папиной ноги и помахал Минхо рукой. — Дядя Минхо! А я сегодня кушал кашу! Всю! — Молодец, — уголки губ Минхо дрогнули. Это у него означало широкую улыбку. — А можно я пойду рисовать? Чонин обещал показать тираннозавра! — Можно. Ёнбок чмокнул папу в щеку и умчался в группу. Джисон проводил его таким взглядом, будто провожал единственного сына на войну. — Он такой маленький ещё, — вздохнул Джисон. — А уже самостоятельный. Вы не представляете, как я волнуюсь каждый раз. Вдруг он упадёт? Вдруг его обидят? Вдруг он не поест? — Мистер Хан, — Минхо допил кофе. — Ваш сын в безопасности. Мы следим. — Ой, я знаю! Я доверяю! Просто... — Джисон вздохнул. — Ладно, я побежал. У меня в девять совещание, а потом встречи до вечера. Вы только... если что, звоните сразу! — Позвоню. Джисон ещё раз оглянулся на дверь группы и выбежал, чуть не споткнувшись о детский стульчик. Минхо посмотрел на пустой стаканчик в руке. На дне осталась надпись маркером: «Хорошего дня! ☺». Он убрал стаканчик в шкафчик. Не выкинул. Просто убрал. *** **Вечер вторника. Родительское собрание.** Тема собрания была убийственно скучной: «Профилактика ОРВИ в весенний период». Медсестра детского сада, женщина с лицом человека, видевшего слишком много сопливых носов, вещала уже сорок минут. Джисон сидел в первом ряду на стульчике, который был ему катастрофически мал, и делал вид, что конспектирует. На самом деле он рисовал на полях ежедневника маленькие сердечки и писал имя «Минхо» каллиграфическим почерком. Рядом с ним сидел его сын Ёнбок, который сегодня остался на собрание, потому что няня заболела. Ёнбок крутил в руках игрушечного динозавра и тихонько рычал себе под нос. — Пап, — прошептал Ёнбок. — А когда дядя Минхо будет говорить? — Скоро, малыш. — А почему тётя так долго? Она уже час говорит про носы! — Это важная тема, — соврал Джисон. Наконец медсестра закончила, и слово взял Минхо. Он вышел к доске, поправил очки (Джисон внутри завизжал — Минхо в очках был просто убийственно красив) и начал говорить. Говорил он коротко. По делу. Без воды. Родители, привыкшие к получасовым лекциям, растерянно моргали — всё заняло пять минут. — Есть вопросы? — спросил Минхо. Джисон вскочил, как ужаленный. — Да! То есть... у меня вопрос! — Слушаю. — А... а... — Джисон лихорадочно соображал. — А как правильно одевать ребёнка весной, чтобы не замёрз, но и не вспотел? Это же важно для профилактики ОРВИ, да? Минхо посмотрел на него с лёгким прищуром. Он видел этого родителя насквозь. — Многослойно. Тонкая футболка, кофта, куртка. Если жарко — снять кофту. Если холодно — надеть. — Гениально! — восхитился Джисон и сел, довольно улыбаясь. Ёнбок посмотрел на папу, потом на Минхо, потом снова на папу. — Пап, ты глупый? — спросил он громким шёпотом. — Это же все знают. Родители вокруг захихикали. Джисон покраснел до корней волос. — Я просто уточнял! — пискнул он. Минхо спрятал улыбку за воротником водолазки. *** **Среда. Утро.** Джисон принёс новый пакет. — Это влажные салфетки! — объявил он. — Самые лучшие, гипоаллергенные, с алоэ вера! Я заказал оптом, хватит на полгода! — Мистер Хан, у нас есть салфетки. — Но таких нет! — Джисон поставил пакет на пол. — И ещё... вот, это игрушки для развития мелкой моторики. Я консультировался с педагогом, она сказала, что это идеальный набор. Минхо заглянул в пакет. Там было всё: от сортеров до шнуровок и мозаик. — Вы скупили весь магазин? — Ну, не весь... — Джисон застеснялся. — Только половину. Из-за спины Минхо выглянул Ёнбок, который уже был в группе. — Папа, а можно я возьму вон ту штуку с дырочками? — Это не штука с дырочками, это развивающая игра для... — Для дырочек, — перебил Ёнбок. Джисон вздохнул. — Бери, сынок. Ёнбок схватил игрушку и убежал показывать друзьям. Джисон проводил его взглядом, полным такой нежности, что Минхо на секунду забыл, как дышать. Этот человек, директор крупной компании, решающий миллионные вопросы, сейчас смотрел на трёхлетку так, будто тот изобрёл лекарство от рака. — Вы очень любите сына, — сказал Минхо. Это не было вопросом. — Больше жизни, — просто ответил Джисон. — Знаете, когда жена ушла... мне было очень больно. Она сказала, что я слишком много работаю, что я не уделяю время семье. И она была права. Но я работал, потому что хотел дать им всё. А оказалось, что нужно было просто быть рядом. Я это понял слишком поздно. Для неё. Но для Ёнбока — не поздно. Я теперь стараюсь быть с ним каждую свободную минуту. Даже если устал, даже если дел по горло. Он — моё всё. Минхо молчал. Но смотрел на Джисона так, что тому стало жарко. — Вы хороший отец, — тихо сказал Минхо. — Идите на работу, а то опоздаете. Джисон встрепенулся, глянул на часы и охнул. — Чёрт! То есть... ой! До свидания! И вылетел пулей. Минхо посмотрел ему вслед и, кажется, впервые за долгое время подумал о чём-то, не связанном с детьми и работой. *** **Четверг. Вечер.** Джисон прибежал забирать Ёнбока, когда группа уже почти опустела. Он был взъерошенный, в развязанном галстуке и с синяками под глазами. — Простите, совещание затянулось, инвесторы из Сингапура, — выпалил он, хватая сына в охапку. — Ты кушал? Тебя не обижали? Ты скучал? — Пап, ты меня уже задушил, — Ёнбок высвободился из объятий. — Мы с дядей Минхо читали книжку про тигрёнка! Он классный! — Классный, — эхом отозвался Джисон, глядя на Минхо, который сидел на маленьком стульчике и листал ту самую книгу. На Минхо был светло-серый свитер крупной вязки, волосы слегка растрёпаны, очки для чтения сдвинуты на нос. Джисон почувствовал, что его сердечный ритм сбился и теперь работает в режиме «техно-рейв». — Мистер Хан, — Минхо поднял глаза. — У вас очень уставший вид. — Работа, — отмахнулся Джисон. — Ничего страшного. — Садитесь, — Минхо указал на соседний стульчик. — Я налью вам воды. — Ой, да что вы, не надо, я пойду уже... — Сядьте, — мягко, но настойчиво повторил Минхо. Джисон сел. Ёнбок тут же забрался к нему на колени и прижался к груди. Минхо принёс воды в детском поильнике (другой посуды под рукой не было). Джисон пил из поильника и чувствовал себя абсолютно счастливым идиотом. — Спасибо, — сказал он, отдавая кружку. — Не за что, — Минхо сел напротив. — Завтра пятница. Планы на выходные? — О! Мы с Ёнбоком собирались в парк, там открылась новая площадка. А потом в зоопарк, он давно просил посмотреть на жирафов. — Я люблю жирафов! — подтвердил Ёнбок. — Они длинные и смешные! — А вечером? — спросил Минхо, глядя на Джисона. — Вечером? Ну... поужинаем, мультики, спать... — Джисон вдруг осёкся. — А что? — Просто спросил, — Минхо встал. — Отдыхайте. Вы заслужили. Джисон вышел из садика с ощущением, что произошло что-то важное, но он не понял, что именно. *** **Пятница. Утро.** Утро пятницы было обычным: дети, родители, кофе, суета. Джисон пришёл вовремя, принёс очередной стаканчик и коробку печенья для всей группы. Минхо принял дары с обычным невозмутимым видом. — До вечера, — сказал Джисон, уходя. — До вечера, — ответил Минхо. Он смотрел, как Джисон садится в машину, и что-то прикидывал в уме. *** **Пятница. Вечер. 18:15.** Джисон нёсся по коридорам садика как угорелый. Чёртово совещание! Чёртовы инвесторы! Чёртов пробка! Он опаздывал на двадцать минут! Ёнбок, наверное, уже плачет, думает, что папа забыл... Он влетел в раздевалку, готовый к худшему. И замер. Его Ёнбок сидел на коленях у Минхо в уголке для чтения. Минхо что-то тихо читал, водя пальцем по картинкам, а Ёнбок, приоткрыв рот, завороженно слушал, положив голову на плечо воспитателя. В группе горел неяркий свет, было тихо и спокойно, только голос Минхо, низкий и убаюкивающий, разносился в воздухе. Ёнбок был абсолютно счастлив. Минхо тоже выглядел... расслабленным. Домашним. У Джисона что-то ёкнуло в груди. Картина была такой тёплой, такой правильной. Минхо, обычно сдержанный и молчаливый, сейчас казался воплощением уюта и нежности. Минхо поднял глаза. Их взгляды встретились. — Опоздал, — констатировал Минхо, закрывая книгу. Джисон сглотнул. — Да, я... Совещание... Простите... Ёнбок, малыш, прости, папа... — Будешь должен, — перебил его Минхо. — Что? — Джисон моргнул. — Кофе, — губы Минхо дрогнули. — И ужин со мной. Сегодня в семь. Ёнбок, который, казалось, внимательно слушал книжку, вдруг подскочил и захлопал в ладоши. — Ура! Дядя Минхо пойдёт к нам в гости! А мы будем есть мороженое? Папа, а можно мы пойдём есть мороженое? Все вместе? Как тигрёнок из книжки? Минхо перевёл взгляд на счастливого ребёнка, потом на остолбеневшего Джисона. — И мороженое, — согласился он. — Но не сегодня. Сегодня папа и я будем ужинать. А в воскресенье мы пойдём есть мороженое втроём. — Обещаешь? — Ёнбок серьёзно протянул мизинец. — Обещаю, — Минхо скрепил обещание мизинцем. Джисон стоял и чувствовал, что реальность дала сбой. Минхо согласился на свидание. Минхо идёт к ним домой. Через... — Сейчас двадцать минут седьмого, — сказал Минхо, вставая и передавая Ёнбока отцу. — У нас сорок минут на сборы. И пожалуйста, постарайтесь не умереть от паники до семи. — Я не... — начал Джисон. — Умираете, — кивнул Минхо. — Я вижу. Идите. Они вышли из садика на ватных ногах. Ёнбок радостно скакал рядом и строил планы на воскресное мороженое. Джисон пытался вспомнить, есть ли у него дома свечи. *** Они вызвали такси, потому что Джисон сегодня был без машины — водитель отпросился по семейным обстоятельствам. Джисон сидел на заднем сиденье с Ёнбоком на коленях, Минхо рядом. В салоне пахло хвоей и чем-то ещё, неуловимо приятным. Ёнбок быстро засопел, утомлённый долгим днём в саду. Джисон смотрел в окно и пытался успокоить бешено колотящееся сердце. И тут он почувствовал, как тёплая рука Минхо накрыла его ладонь. — Расслабься, — тихо сказал Минхо. — Всё будет хорошо. — Я не... я просто... Минхо повернулся к нему, и в полумраке салона его глаза блестели. — Ты очень милый, когда паникуешь. — Я не паникую! Я директор крупной компании! Я веду переговоры с инвесторами! Я... Минхо поцеловал его. Быстро, легко, но очень уверенно. Всего на секунду прикоснулся губами, а потом отстранился. Джисон перестал дышать. Его мозг, привыкший к многозадачности, выдавал только одну строчку: «Он меня поцеловал. Он меня поцеловал. Он меня поцеловал». — Ты... — выдохнул он. — Ты поцеловал меня. — Ага, — кивнул Минхо. — В машине, — Джисон чувствовал, как горят щёки. — Угу. — При водителе, — Джисон покосился на мужчину за рулём, который делал вид, что он — робот, а не живой человек. — Ну да, — уголки губ Минхо дрогнули. — Зачем? — выдавил Джисон. Минхо медленно повернулся к нему всем корпусом. — А зачем люди целуются? — спросил он, глядя прямо в глаза. — Или ты дураком прикидываешься? — Да... То есть нет! То есть я не прикидываюсь! Я такой! Ой! Нет! Я не дурак! Я хотел сказать... — Джисон, просто заткнись и дай мне ещё раз тебя поцеловать. Минхо потянулся к нему, но тут с коленей Джисона раздался сонный, но очень довольный голосок: — А папа красный! Оба замерли. Ёнбок тёр глазки кулачком и смотрел на них с хитрым прищуром. Потом он перевёл взгляд на водителя и сообщил заговорщицким тоном: — А папу поцеловал дядя Минхо, и он покраснел! Представляете? Водитель издал звук, похожий на удушье, но продолжил смотреть на дорогу. Джисон закрыл лицо руками. — Я сейчас умру, — прошептал он сквозь пальцы. — Чёрт, не так я представлял себе первое свидание... Я хотел, чтобы было романтично, свечи, вино, чтобы я был красивым и умным, а не красным, как помидор, и с ребёнком, который комментирует мою личную жизнь... — Да заткнись уже, — Минхо улыбнулся и быстро чмокнул его в губы. Ёнбок сзади довольно захихикал. *** Квартира находилась в элитном небоскрёбе с видом на реку Ханган. Дизайнерский ремонт, итальянская мебель, умный дом с голосовым управлением — всё говорило о том, что здесь живёт очень успешный человек. Но уютной эту стерильную роскошь делали детали. На огромном диване из кожи верблюжонка валялся плюшевый динозавр в обнимку с синим зайцем. Журнальный столик был завален раскрасками и фломастерами. На кухонном острове стояла недопитая кружка с наклейкой «Лучший папа в мире». А холодильник был полностью заклеен рисунками Ёнбока. — Проходи, — Джисон смущённо убрал с дороги игрушечный грузовик. — Тут немного бардак. Минхо огляделся и улыбнулся. Той самой редкой улыбкой, которая появлялась у него только когда он был по-настоящему счастлив. — Здесь очень хорошо, — сказал он. — Живо. — Это всё Ёнбок, — Джисон развёл руками. — Без него была бы стерильная коробка, а с ним... как-то теплее. Ёнбок, которого быстро переодели в пижаму с динозаврами, потребовал, чтобы дядя Минхо почитал ему на ночь. Минхо прочитал две сказки, спел колыбельную (у него оказался приятный низкий голос) и уложил ребёнка спать. Ёнбок отрубился через пять минут, сжимая в руке хвост того самого плюшевого динозавра. Когда Минхо вышел из детской, Джисон уже колдовал на кухне. Он зажёг свечи — настоящие, ароматические, с запахом ванили и корицы, расставил тарелки, открыл вино — «Шато Марго» две тысячи какого-то года, очень дорогое. На столе появились контейнеры с доставкой из ресторана: стейки из мраморной говядины, морепродукты на льду, трюфельное ризотто и овощи гриль. — Ты... — Минхо присвистнул. — Серьёзно подошёл к вопросу. — Ну, первое свидание, — Джисон застеснялся. — Я хотел, чтобы всё было идеально. — Это идеально, — Минхо подошёл ближе. — Но ты главное. Они сели на пушистый ковёр перед низким столиком — так было уютнее, чем за огромным обеденным столом. Пили вино, ели, говорили. Джисон рассказывал о работе. О том, как трудно быть директором IT-компании, где все сотрудники гении с синдромом Аспергера и не умеют общаться с людьми. — Вчера один разработчик пришёл на совещание в пижаме, — вздыхал Джисон. — Сказал, что так ему лучше думается. И знаешь что? Он придумал гениальное решение проблемы, над которой мы бились месяц. Я не знаю, то ли радоваться, то ли вводить дресс-код. Минхо смеялся. Негромко, сдержанно, но искренне. Джисон почувствовал, что готов слушать этот смех вечность. — А ты? — спросил он. — Почему работаешь с детьми? Ты же мог пойти куда угодно с твоим... ну... спокойствием. — Люблю детей, — просто ответил Минхо. — Они честные. С ними не надо играть в игры. Если ты им нравишься — они к тебе лезут обниматься. Если не нравишься — плюют в суп. Всё просто. — В тебя плюют в суп? — Ни разу, — улыбнулся Минхо. — Я нравлюсь детям. — Ещё бы, — пробормотал Джисон. — Ты всем нравишься. Минхо посмотрел на него долгим взглядом. — Не всем. Только тем, кто важен. Джисон покраснел и уткнулся в бокал. *** Вино закончилось, свечи догорали, за окном сиял огнями ночной Сеул. Ёнбок мирно сопел в своей комнате. Они сидели на диване, в обнимку с плюшевыми игрушками. Минхо гладил Джисона по голове, тот мурлыкал как большой довольный кот. — Знаешь, — вдруг тихо сказал Минхо. — Я сначала думал, что ты просто хочешь провести со мной одну ночь. Джисон дёрнулся, как от удара током. — Что? — он сел и уставился на Минхо возмущёнными глазами. — Ты серьёзно? — Ну, — Минхо пожал плечами. — Ты директор компании, красивый, успешный. Такие часто коллекционируют... ну, разные впечатления. — Минхо! — Джисон даже руками замахал. — Я! Да я! Я две недели приносил тебе кофе! Я скупил полмагазина игрушек! Я на все родительские собрания ходил, хотя некоторые темы были просто пыткой! Я... я влюбился в тебя, как последний дурак, с первого взгляда, когда ты в первый день просто посмотрел на меня и сказал: «Здравствуйте, ваш сын в хороших руках». И у меня сердце остановилось! А ты думал, что я коллекционирую впечатления?! Минхо смотрел на него, и в глазах плясали тёплые огоньки. — Я уже понял, что ошибся, — мягко сказал он. — Прости. — Ещё бы ты не понял! — Джисон всё ещё кипел. — Я вообще-то серьёзный человек! Директор! А рядом с тобой превращаюсь в... в этого! — он указал на плюшевого динозавра. — Который только и может, что краснеть и нести чушь! — Ты очень милый, когда несёшь чушь, — Минхо притянул его обратно в объятия. — Иди сюда. — Не пойду, — буркнул Джисон, но послушно прижался. — А я рад, что ошибся, — тихо сказал Минхо в макушку. — Очень рад. Джисон затих, вдыхая тёплый запах Минхо — кофе, детское мыло и что-то своё, неуловимое. — Я тоже рад, — прошептал он. — Что ты ошибся. То есть что я не такой. То есть... ох, запутал. Минхо усмехнулся и поцеловал его в висок. — Заткнись. — Ммм? — Просто заткнись и дай мне насладиться моментом. Джисон заткнулся. На целых три минуты. — Минхо? — М? — А ты останешься сегодня? — Если ты хочешь. — Хочу. Очень хочу. Только... — Ёнбок спит крепко. Я проверил. — Откуда ты знаешь? — Я воспитатель. Я знаю, как спят дети. Джисон хмыкнул и уткнулся носом ему в шею. *** Они целовались на диване уже полчаса. Медленно, глубоко, смакуя каждое прикосновение. Свечи давно погасли, но город за окном давал достаточно света, чтобы видеть друг друга. Минхо аккуратно, но настойчиво толкнул Джисона на диван, нависая сверху. Джисон выгнулся под ним, хватая ртом воздух. — Ты как хочешь? — хрипло спросил Минхо, целуя его шею. — Хочу... тебя... всего, — выдохнул Джисон. — И чтобы ты был сверху. — Легко, — Минхо стянул с него футболку. Джисон лежал на спине, растрёпанный, раскрасневшийся, с безумно счастливыми глазами. Вокруг них, на диване, валялись игрушки — динозавр обнимал зайца, заяц прижимался к жирафу, все они словно наблюдали за происходящим. — Это самый странный секс в моей жизни, — пробормотал Джисон, глядя на игрушечный зоопарк. — Мы тут не одни. — Не обращай внимания, — Минхо расстегнул его джинсы. — Они умеют хранить тайны. — Откуда ты знаешь? — Я же воспитатель. Мне игрушки всё рассказывают. Джисон засмеялся, но смех быстро перешёл в стон — Минхо нашёл чувствительное место у него на шее. Они целовались, сжимали друг друга в объятиях, шептали глупости и не могли остановиться. Минхо уже почти стянул с Джисона джинсы, когда в коридоре послышался шорох. Оба замерли. — Па-а-ап? — сонный голосок прозвучал как гром среди ясного неба. Джисон в ужасе расширил глаза. Минхо тоже. В дверях гостиной стоял Ёнбок. Он тёр глаза кулачками и смотрел на диван, где двое взрослых застыли в очень странной позе. Минхо сидел сверху на Джисоне, папина футболка валялась на полу, джинсы были расстёгнуты, и оба выглядели так, будто их застали за поеданием конфет перед ужином. В гостиной повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. Ёнбок моргнул. Посмотрел на папу. На дядю Минхо. Снова на папу. — Дядя Минхо кусает папу? — спросил он с искренним любопытством. Минхо медленно, с абсолютно невозмутимым лицом (хотя внутри него всё содрогалось от смеха и ужаса одновременно), сел и прикрыл Джисона пледом с динозаврами. — Нет, Ёнбок. Я не кусаю папу. — А что вы делаете? — Ёнбок подошёл ближе. — Папа, ты почему без футболки? Заболеешь! Джисон издал звук, похожий на писк попавшего в мышеловку хомяка. Его лицо по цвету сравнялось с пожарной машиной. Он лихорадочно натягивал плед, путаясь в нём и пытаясь одновременно застегнуть джинсы. — Мы... мы... мы просто... — лепетал он. — Мы... играли! Да! В игру! — В какую? — Ёнбок с интересом уставился на них. — В... в... — В обнимашки, — спокойно сказал Минхо. — Папа расстроился, и я его обнимал, чтобы он не грустил. Ёнбок задумался. Логика «обнимашек» его устроила. Он сам часто залезал к папе под бок, когда ему было грустно. — Ага, — кивнул он. — Я тоже так делаю. А почему вы обнимаетесь без футболки? Так же холодно! — Нам жарко, — Минхо сохранял каменное лицо. — Обниматься жарко. — Правда? — Ёнбок посмотрел на папу. Джисон, который уже почти пришёл в себя, но всё ещё был красным, как рак, кивнул. — Правда-правда. Сынок, а ты почему не спишь? — Водички захотел, — Ёнбок зевнул. — А можно я с вами посижу? Я тоже хочу обниматься! Джисон закрыл глаза и беззвучно засмеялся. От нервов, от неловкости, от нежности, от всего сразу. Минхо перевёл на него взгляд и чуть заметно подмигнул. — Конечно, Ёнбок, — сказал Минхо, вставая и поправляя одежду. — Иди к папе, а я пока налью тебе водички. Только уговор: после этого сразу спать. — Договорились! — Ёнбок радостно полез на диван, к папе. Минхо ушёл на кухню, а Джисон обнял сына, чувствуя, как тот прижимается к нему тёплым маленьким тельцем. — Пап, — прошептал Ёнбок. — А дядя Минхо теперь будет с нами жить? — Что? — Джисон поперхнулся. — С чего ты взял? — Ну, вы же обнимаетесь. Как в книжке, где мама и папа обнимаются и потом они живут вместе. — Ёнбок, это сложно... — А я хочу, чтобы он жил с нами, — перебил Ёнбок. — Он книжки хорошо читает и от него вкусно пахнет. И он не злой. И он меня не кусает, даже когда обнимается. Джисон снова закрыл глаза. В голове проносились мысли: «Мой трёхлетний сын только что сделал мне предложение. Нет, он сделал предложение Минхо. Через меня. Я в шоке». Вернулся Минхо с поильником воды. Ёнбок жадно напился и протянул кружку обратно. — Дядя Минхо, — сказал он серьёзно. — А вы хотите жить с нами? Минхо замер с кружкой в руке. Посмотрел на красного Джисона, на серьёзного Ёнбока и вдруг улыбнулся — открыто, тепло, совсем не по-воспитательски. — Я бы очень хотел, Ёнбок. Но такие вопросы решают взрослые. И не сразу. — А когда? — не отставал ребёнок. — Когда мы все будем готовы. Ёнбок, кажется, остался доволен ответом. Он зевнул, потёрся носом о папину грудь и закрыл глаза. — Тогда я пойду спать, — пробормотал он. — А вы обнимайтесь дальше. Только футболки наденьте, а то простудитесь. И отрубился. Джисон с Минхо переглянулись. Тишину взорвал одновременный смех — тихий, чтобы не разбудить ребёнка, но такой искренний, что у обоих заболели животы. — Я... я не верю, что это произошло, — простонал Джисон, утирая слёзы. — Мой сын только что сделал тебе предложение. — И дал разрешение обниматься дальше, — добавил Минхо. — С условием, что мы наденем футболки. — Боже, какой кошмар. — Это лучший кошмар в моей жизни. Минхо подошёл, аккуратно переложил спящего Ёнбока на свободную часть дивана, укрыл его пледом и сел рядом с Джисоном. — Ну что, — прошептал он. — Будем соблюдать технику безопасности? Джисон шмыгнул носом. — Наверное, да. Футболки надеть? — Футболки надеть, — кивнул Минхо. — Но обниматься продолжить. Они надели футболки, укрылись вторым пледом и сидели в обнимку, глядя на спящего Ёнбока и на ночной Сеул за окном. — Я люблю тебя, — вдруг сказал Джисон. Выдохнул, как прыгает в холодную воду. Минхо повернул голову, посмотрел на него долгим, тёплым взглядом. — Я знаю, — сказал он. — Я тоже тебя люблю. И Ёнбока. — Правда? — Правда. С первого дня, когда ты влетел в раздевалку с двумя стаканчиками кофе и чуть не убился об стульчик. Я тогда подумал: «Вот оно. Моё счастье. Только очень шумное». Джисон фыркнул. — Я не шумный! — Ты очень шумный. Но я люблю тебя таким. Они поцеловались. Медленно, нежно, счастливо. Ёнбок во сне улыбнулся и прижал к себе динозавра. Ночь за окном мерцала огнями, и впервые за долгое время Джисон чувствовал, что всё будет хорошо. Не просто хорошо — идеально. *** За столиком у окна сидели трое. Минхо с абсолютно серьёзным лицом пытался есть мороженое, которое Ёнбок щедро полил сверху шоколадным сиропом и посыпал цветной посыпкой. Джисон фотографировал их на телефон, делая вид, что просто проверяет почту. — Пап, а можно я дяде Минхо ещё вишенку положу? — Положи, — кивнул Джисон. — Ещё одну? — Клади. — А целую банку? Минхо посмотрел на Джисона долгим взглядом. — Твой сын пытается меня убить сахаром. — Он проявляет любовь, — парировал Джисон. — Терпи. Ты же воспитатель. — Дома буду воспитывать, — буркнул Минхо, но в глазах плясали смешинки. — Тебя. Ёнбок, зачерпывая очередную ложку мороженого, довольно улыбался. В его маленьком мире всё было правильно: папа счастлив, дядя Минхо с ними, а впереди — целая жизнь, полная обнимашек, книжек на ночь и воскресного мороженого. — Дядя Минхо, — спросил он, жуя вишню. — А вы правда будете с нами жить? Минхо и Джисон переглянулись. — Ёнбок, мы же говорили... — начал Джисон. — Правда, — перебил его Минхо. — Буду. Джисон поперхнулся воздухом. — Что? — Правда буду, — повторил Минхо, глядя на Ёнбока. — Если папа не против. Ёнбок повернулся к Джисону. — Пап, ты не против? Джисон открывал и закрывал рот, как рыба на берегу. — Я... я... я не... — Папа согласен, — констатировал Минхо. — Видишь, он даже покраснел от счастья. — Ура! — завопил Ёнбок на всё кафе. — Дядя Минхо будет жить с нами! И мы будем обниматься каждую ночь! В футболках! Посетители обернулись. Джисон сполз под стол. — Я тебя убью, — прошептал он Минхо. — Не успеешь, — улыбнулся тот. — У нас впереди слишком много дел. Воскресное мороженое, например. И ежевечерние обнимашки. И жизнь. — И футболки, — добавил Ёнбок, доедая вишню. — Тёплые. Минхо протянул руку под столом и сжал ладонь Джисона. — Тёплые, — согласился он. — Самые тёплые. И Джисон вдруг понял, что действительно счастлив. Не «директор крупной компании», не «успешный бизнесмен», не «бывший муж». Просто Джисон. Которого любят. Который любит сам. И у которого теперь есть всё, что нужно. А вишенка сверху? Ну, вишенка — это когда твой сын и твой любимый человек сидят напротив и строят друг другу рожицы, пока ты пытаешься сделать серьёзное лицо. У Джисона не получилось. Он улыбался как дурак. И это было прекрасно.