Проблема Паркера

— А теперь Морлан, — сказал Каин. Температура в комнате словно упала. — Знаешь, что я сделал, Питер? Во время Паучьих миров? Я убил Солуса. Патриарха Наследников. Самого могущественного. Я вцепился в него со всей мощью Другого и уложил. Питер медленно кивнул. Он знал. — И Морлан убил меня за это. — Каин коснулся шрама на щеке — бессознательно, как люди трогают старые раны, когда меняется погода. — Разорвал меня в ярости, потому что я убил его отца. Другой не смог спасти меня в тот раз. Я вернулся в конце концов, но Другой исчез. Моё паучье чутьё исчезло. Часть дегенерации вернулась. Я потерял... многое. Он посмотрел на Питера. — Но впечатляющий в этой истории не я. Даже близко. Это ты. Бен заёрзал в кресле. Рука Джанин замерла на его плече. — Расскажи им про первый раз, — сказал Каин. — Расскажи, как всё началось. Питер помолчал. Потом: — Иезекиль предупредил меня. Ещё до того, как я увидел лицо Морлана, Иезекиль Симс — человек, который сам годами бежал от Морлана — сказал мне, что надвигается. Что есть нечто, охотящееся на тотемов-пауков через измерения, и что оно идёт за мной. Я не до конца ему поверил. — А потом? — А потом Морлан нашёл меня. — Голос Питера стал ровным. — Сначала он выслеживал меня. Неделями моё паучье чутьё сходило с ума — срабатывало на пустоту, давало ложные сигналы, кричало об опасности теней. Он делал это нарочно. Терзал меня. Играл с едой. А потом он показал себя во время пожара на пристани. Ударил меня. А меня много чем били — Халк, Джаггернаут, Носорог на полной скорости — и тот удар был самым сильным, что я когда-либо получал в жизни. Бен подался вперёд. — Он сказал мне, что убьёт меня. Буднично. Как сказать, что завтра может пойти дождь. И поскольку мы вступили в физический контакт, он мог отслеживать меня. Везде. Я не мог спрятаться. Не мог убежать. Я дал отпор, он продолжал наступать. Я бежал, он преследовал. Иезекиль сказал мне, что это бессмысленно — что Морлан найдёт и убьёт меня, и таков конец истории. Питер помолчал. — И тогда я его перехитрил. Достал образец его крови. Обнаружил, что его ДНК содержит каждый род животного царства — чистая тотемная сущность. И понял, что раз паук, укусивший меня, был облучён, я не чистый тотем. Морлан мог питаться пауком во мне, но радиация сожгла бы его изнутри. — Ты вколол себе ещё радиации, — сказал Каин. Не вопрос. — Достаточно, чтобы убить обычного человека. Заманил его на ядерную электростанцию. И когда он попытался питаться, радиация сожгла его. Он начал распадаться. Он умолял меня пощадить, Питер. Наследник — существо, охотившееся и убивавшее тотемов через бесконечные реальности веками — на коленях, упрашивая. Сказал, что ничего личного. Просто выживание. — Что ты сделал? — Замешкался. Потому что я так делаю — мешкаю, когда нужно заканчивать. И пока я решал, оставить ли монстра в живых, его приспешник Декс застрелил его. Морлан рассыпался в прах. Питер потёр лицо. — Но он вернулся. Они всегда возвращаются. Месяцы спустя — появляясь и исчезая, дразня, говоря, что идёт завершить начатое. А моё тело отказывало. Та загадочная болезнь. Все думали, что я умираю от неизвестного заболевания. — Твой организм готовился к Другому, — тихо сказал Каин. — Тогда я этого не знал. Я знал только, что слабею с каждым днём, а Морлан всё ближе. И тогда он нанёс удар. Голос Питера упал. — Он избил меня. Жестоко. Методично. Это не было как первый бой, где я мог его перехитрить. Я умирал, он это знал и не торопился. Оставил меня одноглазым и при смерти. Моё лицо было... меня едва можно было узнать. Он ушёл, когда появилась полиция — хотел более подходящий момент для кормления. Оставил меня сломанным на улице. В квартире стояла тишина. — Потом он пришёл в больницу. Вошёл в приёмное отделение как хозяин. Мстители были там — Кэп, Железный Человек, Люк Кейдж — и Морлану было плевать. Даже не замедлился. Эм-Джей добралась до моей палаты первой. Попыталась его остановить. Челюсть Питера сжалась. — Он сломал ей руку. Мимоходом. Как сломать веточку. Отшвырнул. И когда он потянулся ко мне — когда собирался питаться и покончить с этим — Он остановился. — Что-то проснулось. Внутри меня. Что-то, о чём я не знал. Жала вырвались из моих рук. Клыки. Я пригвоздил его и — голос Питера дрогнул. — Я разорвал ему горло. Зубами. Как животное. Как нечто, что спало внутри Питера Паркера годами и наконец порвало цепь. Каин медленно кивнул. — Последними словами Морлана были: «Так не должно было быть». Потому что он искренне верил, что неубиваем. Что ни один паук не способен на то, что ты сделал. — А потом он умер. Рассыпался в прах. Снова. — Питер посмотрел на свои руки. — И я тоже умер. Сразу после. Моё тело наконец сдалось. А потом... Другой. Перерождение. Всё исцелилось — глаз, повреждения, всё. Потому что моё тело готовилось всё это время. Каждый симптом той «болезни» был тем, как мой организм разбирал себя на клеточном уровне, чтобы перестроиться во что-то сильнее. — Это дважды, — сказал Каин. — Два раза ты убил Морлана один на один. И на этом не кончается. — Паукогеддон, — тихо сказал Питер. — Паукогеддон, — подтвердил Каин. — Наследники сбежали из радиоактивной тюрьмы — Дженникс взломал базы данных Отто, использовал его запасные тела клонов, чтобы перенести их души в новые оболочки на Земле-616. И Морлан пошёл прямо за тобой. Не за другими пауками. Не за Майлзом. Ни за кем другим. За тобой. Потому что ты был тем, кого ему нужно было убить, чтобы доказать, что он всё ещё тот, кем был. — Он гнал меня через весь город, — сказал Питер. — Сломал мне запястье. Разбил мои Часы Межпространственного Перехода. Тяжело ранил. Майлз и остальные едва вытащили меня вовремя. В итоге мы его поймали — седативные, клетка, помощь полиции — но суть в том, что даже после двух смертей от моей руки, после всего, одержимостью Морлана был Питер Паркер. Каин выпрямился. — И вот та часть, которая важнее всего. После Паучьих миров — после того, как мы победили Наследников, заперли их, оставили на радиоактивной Земле — у Морлана появился страх. Не перед пауками вообще. Перед Землёй-616 конкретно. Он путешествовал в другие вселенные и продолжал охотиться. Убивал тотемов-пауков без колебаний. Человек-Паук Земли-311 — Питер Парква — высосан и мёртв. Чудовищный Человек-Паук, бывший тотемом всего три дня — убит. Он вырезал Человека-льда и Огненную Звезду другой Земли, прежде чем убить их Человека-Паука. Охотился на множество воплощений Мигеля О'Хара через разные таймлайны. Глаза Каина впились в Питера. — Но когда он дошёл до портала обратно на 616 — когда стоял на пороге твоей вселенной — он остановился. Он сказал варианту Мигеля О'Хара, прямо в лицо, что предпочтёт уйти, чем возвращаться во вселенную, где его убивали трижды. Наследник, который только что вырезал пауков через десяток реальностей, и он боялся возвращаться домой, потому что там живёт Питер Паркер. В комнате была мёртвая тишина. — А потом — Конец Паучьих миров. — В голосе Каина появилось что-то редкое. — Шатра вернулась. Наследники были опустошены — обобраны, сломлены, их семья разрушена. И Морлан — существо, которое пыталось убить тебя больше раз, чем кто-либо может сосчитать, — пришёл к тебе. К тебе, Питер. Не просить пощады. Не сдаваться. Предложить союз. Потому что даже на дне, даже лишённый всего, существо, которого он боялся больше всего, было также существом, которому он доверял больше всего, чтобы всё исправить. Каин почти рассмеялся. — Ты напал на него, разумеется. Потому что решил, что он — угроза. Классический Питер. Но он не был. Он просил помощи. И знаешь что? Ты помог. Ты сражался бок о бок с человеком, который убил тебя, который выколол тебе глаз, который сломал Эм-Джей руку, который охотился на тебя годами через измерения, — потому что кому-то нужна была помощь, а Питер Паркер не говорит «нет». Каин допил кофе. — Наследник, который охотился и убивал пауков через бесконечные реальности веками, который настолько боится одного человека на одной Земле, что даже не войдёт во вселенную, — а этот человек позволяет Надгробию оставлять ему опухшее лицо. Он поставил чашку. — Объясни мне это.