the mattress and stuff

Соуп открыл глаза. закрыл, медленно поморгал. потом взглянул вниз: крепкая мужская рука обнимала его талию, тесно прижимая к себе. чувствительную кожу шеи обдал слабый выдох, ноги были нежно переплетены с чужими. к спине плотно прижималось теплое, нагое тело. когда Соуп вспомнил, с кем засыпал, к горлу подкатила волнительная тошнота. но Гоуст ведь ложился в футболке?… потом он снова открыл глаза. просто сон. тем не менее, по-настоящему он также проснулся не в той позе, в которой засыпал. он почти что с головой залез под одеяло, лбом уткнулся в плечо теперь лежащего на спине Гоуста, и коленом едва заметно касался его бедра. Соуп замер, будто лежал на мине, готовой взорваться от малейшего движения, и неосознанно старался даже меньше дышать. все же, ему правда стало холодно, видимо поэтому сквозь сон он пытался придвинуться поближе к единственному источнику тепла в зоне досягаемости. Гоусту, судя по всему, холодно не было, ибо Соуп перетянул на себя почти все одеяло, а тот даже не проснулся. единственное, что видел Соуп кроме руки Гоуста — кусочек его бока, где немного закаталась футболка, обнажив бледноватую кожу. рука затекла, тело ныло от долгого лежания в одной позе, но Соуп не мог заставить себя пошевелиться. он знал, что Гоуст очень чутко спит, и скорее всего проснется, если Соуп начнет двигаться. он пытался убедить себя в том, что терпит лишь потому, что не хочет нарушать сон лейтенанта. совсем не потому, что ему нравилось вдыхать запах Гоуста и чувствовать его кожу на своей. но, как говорят умные люди, ничто не вечно… Соуп отодвинулся так осторожно, как только мог, и поднялся в сидячую позу, зарываясь лицом в ладони. на душе осел какой-то тяжелый вес, в голове пустовало. на цыпочках он вышел из комнаты и прошел на кухню, поежившись от холода, но окно закрывать не спешил. на столе лежали его сигареты; Соуп закурил. телефон остался в сумке, а часы он не носил, но по темноте за окном предположил, что время близится к ночи. сейчас апрель, темнеет часам к восьми. Соуп проснулся вечером. его теория об обмане утренних сожалений оказалась неверной. казалось бы — о чем жалеть? ничего ведь не вытворил. но теперь, выспавшись и протрезвев, ему стало по-странному стыдно за то, насколько искренне и излишне счастлив он был, когда выпивал со своим лейтенантом, когда ступил в его квартиру, когда видел его редкую улыбку, когда рядом с ним уснул и проснулся. Соуп затушил сигарету, закрыл окно и вернулся в спальню. пока он рылся в сумке, пытаясь из ее недр выудить телефон, Гоуст повернулся на бок и шумно выдохнул, заставив Соупа замереть, как оленя под светом фар. выждав минуту и убедившись, что лейтенант не проснулся, Соуп вытащил телефон и осторожно лег обратно на матрас, на этот раз поближе к краю. экран загорелся. — Джонни, — сонным голосом позвал Гоуст. Соуп от неожиданности чуть не уронил телефон себе на лицо. — да? — ‘бутылка виски, твоя кухня’, — не удосужившись даже обернуться, напомнил Гоуст. кровь резко отлила от лица Соупа и ему показалось, что он на секунду умер. он попытался усмехнуться, но вышел только какой-то странный, сдавленный и резкий звук. слава богу, Гоуст лежал к нему спиной и лиц друг друга они не видели, иначе Соуп действительно бы тотчас умер. — я сблефовал. ничего особенного не произошло, — сблефовал Соуп. — мне плевать. говори, пока сон не перебило, — тихо бормотал Гоуст, и Соуп засомневался в том, что он вообще проснулся. тупица, надо было сказать, что не произошло вообще ничего… Соуп сглотнул. не то чтобы то, о чем он умолчал было большим секретом… скорее, ему было просто стыдно делиться с лейтенантом такой нелепой проблемой. после столкновений с проблемами международной важности, почти смертельных пулевых ранений и прочих обыденных прелестей, житейские трудности отходят на второй план. или куда-то еще дальше. — в прошлом месяце кто-то нашел мои старые фотки и показал родителям. — какие? Соуп нервно провел языком по нижним зубам. — где я с парнями, — выдавил из горла Соуп, и через секунду, добавил, с напускной несерьезностью: — я был диковатый подросток. почти что панк. проведя пальцем по экрану, Соуп взглянул на забитую панель уведомлений, стараясь ничего не читать. — и? на тебя заказали убийство? — не уверен. просто… — Соуп очистил сообщения. — у меня большая семья. кто-то разочарован, кто-то нет, но всем одинаково любопытно, а я не хочу объясняться за то, что было столько лет назад. помимо того, что в армии случаи любопытства между парнями друг в друге были далеко не тайной и не редкостью, Гоуст в целом был не из тех типов, которые осудят за сексуальную ориентацию. но также, что куда важнее, он не был тем типом, с которым это обсуждают. представьте сами — громила под два метра, видевший вещи похлеще, чем работники морга на вскрытии, молчаливый и угрюмый, с таким военным опытом, который выйдет в двадцать томов, если его перенести на бумагу. ему не только плевать на твою сексуальную ориентацию, ему плевать уже на все. Соуп считал, что вполне успешно карабкается по стене, которую выстроил вокруг себя Саймон Райли, но и не исключал возможности того, что в любой момент мог бы сорваться и упасть лицом в землю. отчасти, это был вызов Соупа самому себе, но в большей степени простое человеческое сочувствие, которого всегда и везде так не хватает. и, чем больше Соуп видел настоящего Гоуста, тем отчаяннее желал покорить эту стену. — теперь мой ход, да? — Гоуст перевернулся на живот, утыкаясь лицом в подушку, и пробубнил: — …завтра. ах, точно. игра в правду… Соуп сделал вид, что чешет щетину, скрывая идиотскую улыбку, расплывшуюся на его лице. зачем — непонятно, Гоуст все равно его не видит. — может сходим куда-нибудь? покажешь мне Лондон, — предложил Соуп и в ответ получил отрицательное мычание. — вообще-то, нельзя так много спать. Гоуст не шевелился и молчал. Соуп подождал немного, и счел отсутствие ответа за отказ. решив не спорить, он уткнулся обратно в телефон. — я ужасно сплю, — раздался голос из подушки, и уши Соупа навострились, как собачьи. — просыпаюсь от каждого шороха, от снов, и просто так, очень много раз за ночь. сегодня я ни разу не проснулся. — это был твой ход? — сам решай. я сплю. — Гоуст устало вздохнул и Соуп наблюдал, как расслабляются его плечи. неоднозначные чувства в груди заставили его снова сходить покурить. *** Соуп как минимум до полуночи серфил различные сайты и форумы про Лондон, в частности изучая места, куда можно сходить. разумнее было бы, конечно, спросить Гоуста, но Соуп не рассчитывал на инициативность со стороны лейтенанта, поэтому решил, что сам подберет интересные ему места, а потом заставит Гоуста выбирать меньшее из зол. заметив заголовок «топ мест для романтического свидания в Лондоне», Соуп понизил яркость экрана на минимум и обернулся на Гоуста, который теперь лежал лицом к нему, и убедился по тихому сопению, что тот спит. заниматься такими глупостями посреди ночи было как-то спокойней, будто ночь, в отличие от любого другого времени суток, никому не расскажет твой маленький дурацкий секрет. под этой статьей висела такая же, только с акцентом на «свидания геев». Соуп прочитал всю громадную секцию комментариев и, получив достаточно информации, сделал в голове одну важную пометку. место, куда он затащит Гоуста. в конце концов, ему стало скучно. Соуп отложил телефон и, делая вид, что просто устраивается поудобнее (в большей степени оправдываясь перед самим собой, потому что Гоуст все еще мирно спал), постарался лечь поближе к Гоусту. даже смешно, как быстро его поникшее и стыдливое настроение перешло в… это. та легкость и скорость, с которой менялось его настроение, была одной из узнаваемых черт Соупа. в этом были свои плюсы и минусы. лицо Гоуста предстало в паре дюймов от лица Соупа, и он внезапно почувствовал силу, заключенную в его острой челюсти, в его вздымающейся груди, в его расслабленных запястьях и плечах. как ни странно, почти никакого волнения от такого положения Соуп не испытывал. только было жаль, что в темноте не получится досконально изучить спящего лейтенанта. но слышать его дыхание, размеренное и умиротворенное, так близко — только протяни руку, было уже достаточным блаженством, чтобы Соуп не смел жаловаться даже на окраинах сознания. закрыв глаза, он быстро расслабился, слушая вдохи и выдохи как колыбель. но потом в мыслях стали всплывать все те места, про которые он сегодня читал, и исходящие из них гипотетические сценарии. ничего пошлого и даже романтического ему не представлялось; просто различные образы Гоуста, их возможные диалоги, или молчаливая прогулка. тем не менее, это не давало Соупу заснуть. не выдержав, он вновь пошел курить. *** если после их небольшого обмена искренностью, Гоуст если и просыпался, то на недостаточно продолжительное время, чтобы это осознать и тем более вспомнить к утру. но кое-что он запомнит. поняв, что не спит, Гоуст не спешил открывать глаза, в надежде тут же снова отключиться. но ощущение соприкосновения заставило его это сделать. одна рука Гоуста лежала под подушкой, а другая перед лицом, на поверхности матраса. Джонни лежал в совершенно идентичной позе, и тыльные стороны их запястий легонько друг друга касались. внезапно он ощутил где-то у себя за ребрами, что хочет выразить благодарность за спокойный сон. рядом с Соупом, в этой бездушной квартире, где кошмары мучали его больше всего (помимо родного дома, в который он никогда не возвращался), Гоуст впервые спал без единого дурного сна и тревожной рвоты посреди ночи. Гоуст не знал, как выразить благодарность даже тогда, когда Соуп был бодр, что уж говорить о том, когда Соуп спал. поэтому он просто сделал то, что хотелось ему самому — убрал руку и опустил голову, чтобы пальцы Соупа касались его лба. и, ни о чем не думая, закрыл глаза и снова быстро уснул. *** — проснись и пой, — прочирикал Соуп, обернувшись на звуки движения. Гоуст лениво растянулся на матрасе, уткнувшись взглядом в потолок. Соуп проснулся минут пятнадцать назад, десять из которых ленился подниматься, а пять курил и пил воду. к счастью (к сожалению), на этот раз он очнулся спиной к лейтенанту, на приличном расстоянии, так что вновь притворяться мертвым не пришлось. он подумал и решил, что впереди еще достаточно ночей, в течение которых он сможет продолжать невзначай вытворять всякого рода ребяческие вещи. да и нельзя же весь отпуск проспать… — сколько время? — семь утра. — никогда в жизни не спал так долго. Соуп усмехнулся, перебирая вещи. стоило их разложить, конечно, но в другой раз — сейчас ему просто нужен определенный комплект одежды. — я пойду на пробежку. — иди, — Гоуст закрыл глаза. — неправильный ответ, — Соуп повернулся спиной к лейтенанту и снял пижамные штаны, чтобы сменить их на спортивные. потом повторил: — я пойду на пробежку. — Джонни. — с легкой ноткой страдальчества запротестовал Гоуст. Соупу это показалось настолько домашним и, как бы не хотелось не использовать это слово, милым, что он почти передумал настаивать. — о важности сохранения формы вы осведомлены лучше чем я, сэр. Гоуст с трудом перешел в сидячее положение, недовольно простонал. скинул с себя одеяло, обнажив бледные ноги. наблюдая через плечо, Соуп задержал взгляд на секунду дольше, чем стоило бы. лениво размяв шею, Гоуст поднялся и пошел по стандартному утреннему маршруту: туалет, ванная, кухня. пока Гоуст одевался, Соуп отошел покурить, и, вернувшись, кое-что заметил: — а я думал, что ты про нее забыл, — да нет же, не маску… — у нас кофты одинаковые. Гоуст стоял перед ним в точно таком же зип-худи, черном, с маленьким логотипом на груди. он посмотрел сначала на Соупа, потом, вниз, на себя. о чем-то подумал, но мысль не озвучил. — пойдем. пробежка пришлась на тот отрезок времени, когда люди только начали выходить из домов на работу. понедельник, утро, все заранее уставшие и раздраженные. благо, Гоуст жил в довольно пустоватом районе, и на пути им встречалось не так много хмурых лиц. впрочем, чужое недовольство особо не волнует, когда в ушах бьется сердце, а ноги и легкие отдают жгучей, но приятной болью. Соупу довольно ощутимо испытывал желание дать Гоусту по голове, за то что тот держал уж больно высокий темп для простой утренней пробежки. но он знал по себе, что выматывать себя хочется тогда, когда не хочется думать. что же у тебя на уме, Саймон? — смотри, кофейня открыта. зайдем? — они остановились у двери заведения с небольшой блеклой вывеской сбоку. Гоуст молча кивнул. помещение было небольшое, рассчитанное скорее на тех, кто заходит за кофе или перекусом и сразу уходит. но все же два столика тут имелось, так что Соуп, уставший чуть больше чем его спутник, предложил присесть. — будешь что-нибудь? — спросил Соуп, изучая предлагаемые виды кофе и сиропов под энергичную музыку, исходящую откуда-то сверху. — то же, что и ты. Соуп пожал плечами и повернулся к баристе, приветственно улыбнувшись: — два флэт-уайта со льдом и соленой карамелью, пожалуйста. стоящий рядом Гоуст уже полез в карман, но Соуп протянул свою карту быстрее, победно ухмыляясь. — …чуть не забыла, — бариста уже нажала кнопку на терминале, но вдруг остановилась, как-то особенно по очереди посмотрев на стоявших перед ней парней. — для пар действует скидка десять процентов при заказе от двух напитков. Соуп моргнул, улыбнулся и снова моргнул. — спасибо, не надо, — ответил Гоуст и бариста безмятежно пожала плечами, поднеся терминал к протянутой карте Соупа. они сели, в скором времени на столике появились два стакана кофе. — эй. Соуп поднял голову, опомнившись. Гоуст закатал балаклаву вверх, обнажив рот, и облизал уголок губ, держа в руках свой кофе. Соуп не понял, когда он успел все это сделать. — да? — я говорю, дальше не побежим. развернемся домой. — а, да… хорошо, — Соуп высыпал в стакан пакетик сахара, перемешал и сделал большой глоток холодного флэт-уайта. — как тебе кофе? Гоуст с подозрением сощурился. …и почему она вообще подумала, что они пара? в смысле, они выглядят совершенно обычно, не считая чертову маску Гоуста и чертовы одинаковые кофты. Соуп очень хотел бы уточнить этот момент у не обремененной заботами девчонки, чистящей корзину для кофе. — Джонни, — голос Гоуста прозвучал громче и строже, чем прежде. — зачем ты спрашиваешь, если не слушаешь?! в стороне послышался сдавленный женский смешок.