Я буду рядом с тобой

Ноа снится очередной кошмар, из-за которого он просыпается в холодном поту. Он оглядывается, и с радостью отмечает, что находится сейчас в спальне один. В этом сне он был Уиллом и снова переживал ту сцену с каминг-аутом, из-за которой у него был нервный срыв. Пусть уже весь мир знает о его ориентации, но те навязчивые мысли и кошмары не перестают его преследовать. И в кошмаре он переживал не только каминг-аут своего персонажа, но и ещё ту сцену на вышке, из-за которой фанаты Байлеров рвали и крушили, проклиная Нетфликс и братьев Дафферов. А именно когда Финн в роли Майка Уилера говорит ту дарящую надежду фразу: — Друзья? Нет, спасибо... И через секунду эта надежда рушится, стоит ему сказать это: — Лучшие друзья! Эти два слова, словно удар под дых. Шнапп очень остро почувствовал, какого было Байерсу, когда он услышал эти слова от друга, в которого был очень давно влюблён. Это было очень больно. Как будто тебе вырезают сердце из груди вживую, без анестезии и наркоза. И Ноа в какой-то момент действительно поверил, что это говорит ему не Майк, а Финн. Человек, с которым он уже почти два года как в отношениях, но они тщательно скрывают это от публики, прикрываясь дружбой. Но Шнаппу до сих пор снятся кошмары, в которых Вулфхард отвергает его, а в некоторых и друзья, и родители, и публика — все. Все до одного И Ноа потом врал о своих кошмарах, скрывая то, что в них действительно происходило. А Финн не отставал и продолжал интересоваться, что это за сны такие, от которых у парня потом на глазах выступают слёзы, трясутся руки и подбородок, нога отбивает бит на полу, а его кожа бледна, словно чистое-чистое полотно. И вот снова — Вулфхард приходит, будто почувствовав, что с Ноа опять что-то происходит. Снова эта тревога в его глазах цвета тёмного шоколада, которую нельзя было спутать ни с чем. Увидев парня в таком состоянии, брюнет хотел спросить в первую очередь: Oh, why you look so sad? Ох, почему ты так печален? Tears are in your eyes… В твоих глазах слёзы… И снова эти губы на лице, руки на спине и голове, шёпот над ухом: — Снова кошмары?.. Ноа утыкается носом ему в ключицу и обнимает. Он тихо отвечает дрожащим голосом: — Да... Снова они... Оставив поцелуй на макушке, Финн отстраняется и пальцем поддевает подбородок шатену, чтобы тот посмотрел на него. — Ноа, тебе в последнее время слишком часто снятся кошмары. Что происходит? Я могу как-то помочь?.. Финн искренне хотел ему помочь, и он прекрасно знал, что Ноа что-то скрывает. Иначе почему он не может ничего сделать, чтобы любимому было спокойно?.. Вулфхард садится рядом и, убирая мокрые пряди с лица Шнаппа, говорит ласково: Come on and come to me now Не сомневайся, доверься мне Don't be ashamed to cry, Не нужно стыдиться слёз, Let me see you through, Открой мне своё сердце, 'Cause I've seen the dark side too… Я знаю, как нелегко тебе в эти трудные времена… When the night falls on you, Когда мрак сгущается вокруг тебя, You don't know what to do… Ты не знаешь, как поступить… Nothing you confess В чём бы ты ни признался Could make me love you less... Ничто не заставит меня усомниться в тебе, перестать любить тебя… Внутри него что-то щёлкает. Эти слова вмиг разрушили одну из цепей, что сковывали и с каждым днём всё сильнее сковывали сердце. Он точно знал — Финн говорил это не с целью просто поддержать его, как это обычно делают лучшие друзья. Финн искренне хотел помочь, ведь ему самому больно смотреть на то, как его любимый человек страдает и не может сказать об этом. I'll stand by you, Я буду рядом с тобой, I'll stand by you. Я не уйду. Won't let nobody hurt you, Никому не позволю причинить тебе боль, I'll stand by you... Я буду рядом с тобой… — Финн, я... — начинает Ноа, прижавшись щекой к груди Вулфхарда и слушая, как бьётся его сердце, — я... хотел тебе сказать это давно... но всё никак не... я боюсь, что... Шнаппу было тяжело говорить. Слова вертятся на языке, но так и не могут собраться в предложения, смешиваясь в одну сплошную кашу. В горле застрял ком, который было не сглотнуть. — Ноа, милый... — зовёт его ласково, нежно, и через секунду начинает говорить: So if you're mad, get mad, Не находишь себе места, сам не свой… Don't hold it all inside, Не держи ничего в себе, Come on and talk to me now. Расскажи мне все. Hey, what you got to hide? Что за тайну ты скрываешь? I get angry too, Когда тебя что-то тревожит, я тоже теряю покой, Well I'm a lot like you… Я всегда чувствую тебя, ведь ты живёшь в моём сердце… Ещё одна цепь разорвана. Дышать становилось всё легче. Ноа поднимает голову, чтобы посмотреть в его глаза, смотрящие обычно с любовью. Но сейчас они смотрели на парня и с тревогой, волнением. When you're standing at the crossroads, Если ты стоишь на распутье, And don't know which path to choose, Не зная, чью сторону принять, Let me come along, Позволь мне разделить твой путь, 'Cause even if you're wrong... Даже если ты выберешь неверную дорогу… — Финн... А Финн смотрит так, будто спрашивая у Шнаппа, может ли тот довериться ему. Слова заставляют парня задуматься и вспомнить тот разговор с Милли, которая сама говорила другу не раз, чтобы он рассказал Вулфхарду о своих кошмарах.

***

Этот вечер был прекрасен. Но тревожные мысли о непрекращающихся кошмарах, в которых происходит одно и то же, не давали Ноа покоя. И это заметила его лучшая и, к слову, очень внимательная лучшая подруга Милли Бон Джови. Оставлять это так просто она не собиралась, ведь надо же выяснить, что происходит с другом и сможет ли она в этом как-то помочь. Поэтому, когда её муж Джейк с Калебом, Сэди, Гейтеном и Финном сидели и болтали о своём, Джови поднялась с Ноа к себе в комнату и, усевшись на кровати, прямо сказала: — Ноа, ты сам не свой весь вечер. Что случилось? Шнапп смутился, не зная, что ответить. С одной стороны — Милли всегда может поддержать, и врать ей было бы не очень-то и красиво, но вот с другой стороны... Чёрт, почему же так сложно?.. Но парень выбрал первый вариант, потому что... ну кому ещё он сможет это рассказать? Финну уж точно нет, ведь ещё непонятно, как он на это отреагирует. Согласитесь, это глупо, правда?.. И так Ноа рассказал ей всё, стараясь ничего не упустить, а сам же задыхался от всхлипов, которые сдерживать, увы, не получалось. Бон Джови успокаивала друга как могла, но и чтобы тому хуже не стало. А потом к ним зашёл Гейтен, которого послал сюда Джейк, чтобы узнать, где жена с её другом и почему они так долго. Милли кратко рассказала ему про состояние Ноа и попросила не беспокоить их как минимум полчаса. Когда Матараццо ушёл, девушка села рядом с другом и положила руку на его плечо. — Ноа... может тебе стоит поговорить об этом с Финном? Я точно не уверена, но... чёрт, он же твой парень! Ты же сам говорил, что он очень беспокоится о тебе и не раз спрашивал о твоих кошмарах, чтобы помочь тебе! — говорила она полушёпотом, но иногда чуть повышая тон. Ладонью вытерев с лица слёзы, Шнапп охрипшим от рыданий голосом отвечает: — Я то и думаю об этом постоянно, Милли, но... Он замялся, думая, как бы это сформулировать и сказать. — Но? — повторила она, слегка наклонив голову. — Но я боюсь, что он... что Финн не поймёт меня... ну не знаю, или ещё хуже — решит расстаться. Или это я уже свихнулся? — Не свихнулся, а накручиваешь себя. — поправила его Браун. Спустились к остальным они спустя ещё полчаса, в течение которых подруга убеждала его рассказать о кошмарах Вулфхарду и приводила аргументы. Но даже потом она не перестала сдаваться. Постоянно напоминала об этом Шнаппу: в смс, во время телефонного разговора или встречи.

***

И Милли не зря постоянно говорила об этом каждый день. Когда-нибудь должна была она достучаться хоть как-то до друга, который боялся разрушить свои отношения с человеком, готовым ему помочь прямо здесь и сейчас. — Финн... — шепчет его имя Ноа, поднимая свои глаза, чтобы вновь посмотреть на него. Вулфхард вопросительно наклонил голову набок, тем самым напоминая любопытного щенка. — Что такое, Ноа? Его голос такой тихий, мягкий и обволакивающий... хочется слушать его вечно... Сердце забилось в бешеном ритме, слова не могли собраться в разумные и хотя бы имеющие смысл предложения. Но он слишком долго проглатывал это, собираясь рассказать. Пора бы уже! Пора... определённо... Сглотнув накопившуюся слюну, а вместе с ней и ком в горле, Шнапп начал: — Финн... на самом деле... я... я врал тебе... о своих кошмарах. Мне не снилась никакая там пустота, глубина, лабиринты, и что я ещё там навыдумывал?.. В общем... в этих кошмарах... повторяются те сцены из пятого сезона «Очень странных дел». Помнишь сцену каминг-аута, из-за которой у меня был нервный срыв? Вулфхард кивнул. — И, ну так вот... и ещё одна сцена... там, на вышке... где ты в роли Майка говоришь те два слова — «лучшие друзья». И в отличие от Майка Уилера, Финн был посмышлённее, чтобы догадаться, о чём говорит парень. — Это ты про ту, из-за которой фанаты хотели уничтожить Дафферов, потому что была слита ещё не начавшаяся любовь? — на его губах была улыбка, в голосе чувствовалось то веселье. И Шнапп соврал бы, если б сказал, что его это ничуть не рассмешит или не заставит хотя бы улыбнуться. Теперь он сидел с тёплой улыбкой, настроенный продолжать дальше. — Да, как раз именно она! И Финн... там мы не просто актёры, играющие наши роли... В какой-то момент меня накрыло страшное осознание, мы в этих снах и есть персонажи. Я — Уилл Байерс, ты — Майк Уилер. И когда ты говоришь мне эти слова, я вижу перед собой не Майка, а тебя. Верю, что это говоришь именно ты, а не твой персонаж, и от этого становится в три раза хуже. И я понимал Уилла, какого ему было в тот момент... больно... очень больно... А в той сцене каминг-аута... я когда признаюсь... то все, кто там сидит: Милли, Гейтен, Сэди, Калеб, Джо, Майя, Наталия, Чарли, Вайнона, Дэвид, ты — вы все отворачиваетесь от меня, отвергаете и делаете вид, что не знакомы со мной и вообще не знаете, кто я такой. Как будто не было до этого того признания в тик токе, а случилось оно в той комнате перед вами, перед публикой. И я... мне было больно. Я боялся, что если признаюсь, то ты подумаешь, что... И вот снова началось: трясущиеся плечи и руки, всхлипы, и слёзы, которые Финн тут же сцеловывает, обнимая парня как можно крепче. Самому Вулфхарду было очень больно видеть, как его любимый человек страдает. Хотелось укутать его в одеяло, лечь рядом, крепко обнять и никогда не отпускать, чтобы он чувствовал себя в безопасности и не плакал. Ноа не заслужил этого. Не заслужил... I'll stand by you, Я буду рядом с тобой, I'll stand by you. Я не уйду. Won't let nobody hurt you, Я никому не позволю причинить тебе боль, I'll stand by you! Я буду рядом с тобой! Take me in, into your darkest hour, Позволь мне быть рядом в эти трудные времена, And I'll never desert you, И я никогда не покину тебя, I'll stand by you. Я всегда буду рядом с тобой. Шнапп не мог дальше говорить, задыхаясь от собственных слёз и всхлипов. Но больше и не нужно было. Всё и так стало понятно. Более чем. And when... И когда... When the night falls on you, baby Когда мрак сгущается вокруг тебя, малыш You're feeling all alone, Тебя охватывает одиночество… You won't be on your own! Но теперь ты больше не будешь одинок! Так продолжалось больше получаса, пока слёзы не закончились, а всхлипы не утихли. Голова Ноа лежала на бёдрах Финна, а их пальцы были сцеплены с замок. А другой рукой брюнет перебирал пряди его волос, некоторые из которых были влажными от пота и слёз. После признания и истерики Шнаппу стало легче, как будто тяжесть спала с плеч, а сердце вновь свободно бьётся, не сдавленное цепями сомнений и страхов. — Ноа... Шатен вопросительно смотрит на него, а у самого внутри всё сжимается. Неужели... — Спасибо, что рассказал мне об этом, Ноа. Хочу, чтобы ты знал — я не Майк Уилер, и я не отвергну тебя, не скажу эти слова. Потому что ты для меня не друг, даже не лучший... Ты мой любимый человек, мой лучший парень. Я люблю тебя, Ноа Шнапп. В знак подтверждения своих слов он наклоняется и мягко, почти невесомо, целует его в губы. I'll stand by you, Я буду рядом с тобой, I'll stand by you. Я не уйду. Won't let nobody hurt you. Я никому не позволю причинить тебе боль. И тяжесть окончательно исчезла, а сердце бешено колотилось, но это теперь от переполнявших его эмоций. Впервые за это время Шнапп ощущает такую лёгкость. Тёмно-карие глаза теперь смотрят на него с такой теплотой и любовью, без той тревоги, которая была час назад. I'll stand by you, Я никогда не покину тебя, Take me in, into your darkest hour, Позволь мне быть рядом в эти трудные времена, And I'll never desert you. И я никогда не оставлю тебя I'll stand by you, Я буду рядом с тобой, I'll stand by you. Я не уйду. Won't let nobody hurt you, Я никому не позволю причинить тебе боль, I'll stand by you. Я буду рядом с тобой. Won't let nobody hurt you Я никому не позволю причинить тебе боль I'll stand by you... Я буду рядом с тобой... И теперь они спокойно спали в объятиях друг друга, тихо сопя. И их последующие ночи отныне будут спокойными, а если уж и не будут, то вскоре исчезнуть, ведь поддержка рано или поздно приходит. Стоит лишь довериться снова и открыться...