Оранжевая клетка

Джону не сложно было догадаться зайти дальше основной комнаты, где он работал, — напротив, в нём горело желание узнать это место ближе. За дверью по правую руку располагалась кухня, но на ней внимание Харрис долго не концентрировал. Хотя там было много различных ящичков, холодильник и прочее — в горло и кусок не лез. Слева же была ванная комната: ванная рядом с входом, зеркало и раковина напротив, стиральная машинка. Из ванной можно было пройти в спальню, такую же прилизанную, как и всё здесь, где нет вещи не на своём месте, где нет ничего выбивающегося, ярких цветов тоже. Такую щепетильность к деталям он мог соотнести только с одним существом. Чувствовалась рука «мастера» с крыльями. Сейчас Харрис сидел на кровати в углу своей комнаты, больше походящей на карцер для сумасшедшего: кроме кровати здесь были тумбочка, стол и шкаф, тусклый свет потолочной лампы. Шкаф не пустовал — вот почему он сейчас сидел в длинной белой хлопковой рубахе, которая доходила чуть ли не до щиколоток. Какое-то время назад он закинул стирку. Ходить в не самом свежем виде, когда предоставилась возможность быть чистым, — омерзительно во всех смыслах. Свесив ноги, он что-то бормотал себе под нос, будто на последнем издыхании. — Лололошка… Ло… гх… Золотые частицы, каждый раз поднимающиеся вокруг Джона, в очередной раз сотрясаются и падают вниз, растворяясь в воздухе. Но не сам факт количества попыток заставлял гения шипеть чужое имя сквозь зубы. Вовсе нет. Всему причиной была нарастающая невыносимая боль в области груди — будто искра, принадлежащая ему, загоралась неистовым пламенем и обжигала всё внутри каждый раз с новой силой. Дыхание сбивалось, воздуха становилось как-то мало, капельки пота медленно стекали от висков по щекам, по шее… Джон жмурится, скаля зубы, и ударяет себя в сердечный центр с неописуемой злобой. — Агх… Чтоб тебя! — вскрикивает Джон. — Моя грёбаная искра! Он мигом откидывается на спину, складывая руки на ноющей грудине — то ли от удара, то ли от «пожара» внутри, то ли от всего и сразу, — и закатывает глаза в потолок. Белый потолок, как и стены, пол и постельное бельё… всё такое белоснежное, что аж голова кругом идёт. Желая заправить спутанные локоны со лба назад, Харрис тянется и от корней зарывает пальцы в копну волос, но тут резко замирает. На запястье, подобно маленьким зубчикам, виднелись кривые красноватые следы. Скинтонитовый браслет продолжает давать о себе знать. Ничто не проходит бесследно. Не только лёгким отпечатком на запястье, но и нынешним истощением сил искры, которые Джон старался использовать на более чем максимум… Харрис кладёт руку обратно на постель. — Это абсурд. Какую мощь должен иметь тот антискинт, чтобы так сильно поглощать энергию искры? — Он замолкает. На фоне вдруг раздаётся приглушённый писк стиральной машины из ванной, закончившей отжим. А тело, кажется, всё больше врастает в кровать — будто его сам Джодах всей тушей завалил и заодно придушил. Так жалко, если подумать, он не выглядел уже давно. — … Ммм, да уж… и вот что бы она сказала, увидев меня сейчас таким? — негодуя, с придыханием молвил Джон. Он отвернулся к стенке и немного приобнял себя за плечи. Теперь, когда он сам себе постоянный собеседник большую часть времени, не сбежать, как раньше, и не отпустить то, что копилось, в общении с другими. Оно не уходит уже давно, как и многое другое, и давит на горячую голову дополнительно. — Нет. Не признала бы она никогда моей слабости. — Усмехнулся Харрис, но уже не так театрально и звонко — скорее с грустью и устало. — Глупые мысли. Её нет. От такого нежданного воспоминания он безвольно съёжился, будто произошло что-то ужасное и порочное. Его никто и никогда не любил так искренне, как любила сестра, и, скорее всего, не полюбит. Да и как кто-то мог сравниться с ней и её добротой? Тем не менее, Джона этот факт не огорчал — скорее давал ясность мысли и избавлял от слащавых иллюзий, в которых, по его мнению (в отличие от него), постоянно жил Лололошка. Харрис, конечно, считал, что достоин большего и лучшего, но сейчас он лежал подобно мешку с картошкой на постели: разгорячённый, ослабший искрой, бездействующий. И на это он находил только одну реплику: — Дело дрянь. Харрис перевернулся на один бок, поворочался, перевернулся на другой… расслабляться оказалось даже хуже, чем работать до отключки, — проще говоря, пыткой. Пусто становилось внутри. Потому Джон заставил себя приподняться, потом встать с кровати и привычно сделать небольшой круг по комнате. И вот его мысли, наконец, свернули в нужное русло — работа. Остановившись в начальной точке, он задумчиво сказал: — Подпитка для искры необходима. Точно. — Харрис нащупал взглядом выход из помещения и направился прямиком в ванную. Зайдя, его поприветствовал лёгкий ненавязчивый запах стирального порошка. Джон подошёл к стиральной машине и сел на корточки, доставая из барабана одежду, которая выглядела даже слишком гладкой после стирки и отжима. Положив всё на машинку, он цепляется накрест руками за подол и стягивает рубаху со своего влажного тела. Пока Харрис одевался, он думал о том, что же делать дальше. Кристаллы идеально питают силу искры — кристаллы скинта. Но… их не сотворить здесь и сейчас, к сожалению. И на это уйма причин. И вот опять Ангел смерти всплыл задней мыслью в голове — он бы достал для Джона хороший экземпляр, без сомнений, и это воодушевляло. Личная «драма» не должна мешать работе… Хотя Джон соврал бы, если бы сказал, что полностью спокоен. Всё ещё воротит от того случая, но сейчас это не очень и важно. Одернув халат на плечах, поправив шарфик и очки (которые до этого оставлял на раковине), он улыбнулся себе в зеркало. — Уф, симпатяга! — подмигнул он своему отражению через тёмные линзы, но вмиг скорчился, напоминая креветку, и беспомощно удержал себя руками за бока раковины. Искра неустанно пускала слабость по телу, отвергая любые попытки приободрить себя. — Чёрт… неужели поговорка "если долго мучиться, что-нибудь получится" меня подвела в этот раз? И вправду подвела — и кроме этой слабости не осталось ничего. Но "долг" заставил вернуться в лабораторию и тут же сесть за книги, в надежде найти другой способ связи на случай, если метод «искры» слишком растяжной и трудозатратный. Хотя этот метод казался самым лучшим. Идеальным… *** Который час и, в сравнении с ранее проделанными этапами, бесплодно. С таким Харрис столкнулся впервые… он впервые не мог прийти к какому-либо решению и найти достойную альтернативу. И это заставило его необычайно напрячься. Подушечки пальцев белели от того, с каким упорством сжималась ручка. Он уже миллион раз пожалел о своей упёртости, хотя раньше жизнь вознаграждала его за такую черту. В настоящий момент голова кипела, как перегруженный компьютер. Или работа, сопровождаемая назойливой мелкой агонией, — тоже награда по заслугам? Ручка всё же падает на стол. Он ни в коем случае не сдался, однако идей не хватало, и всё, что было на листе, походило на цифро-буквенную кашу. И когда Джон окончательно сгорбился над столом, перепроверяя расчёты, что-то зашуршало прямо перед его носом. Сначала почудился сквозняк (что бред — это космос), потом — шелест перьев. Всё громче и громче. Харрис приподнял голову, наблюдая исподлобья, уставившись вперёд. Из-под пола, как бы проходя сквозь, закружилась бешеная чёрная "змея"с фиолетовым концом. Она делала некие спирали по воздуху вокруг одной оси. Чем выше эта "змея" забиралась, тем длиннее становился её фиолетовый хвост, а вслед за хвостом проявлялась чья-то очень знакомая фигура. Джон поспешил собрать себя в руки: он мигом выпрямился и поднял взгляд на вырисовавшегося Джодаха. Окинув пернатого холодным взглядом, он усмехнулся. — Ого, Джодах, вот это я понимаю появление. Ничего пафоснее не придумал? — хихикнул Джон. — Ладно, не отвечай. В общем, я АГХ…! Джон вдруг сжался, будто приклеился лбом к столу и не мог с этим ничего поделать, только дрожь да ток прошли по его телу. Пропустив язвительность мимо ушей, Ави обогнул стол, подходя к гению и рассматривая его вскользь. Проверяя свою догадку, он аккуратно положил руку на спину Харриса. Тело было горячим, а между лопаток температура всё поднималась — искра Джона страдала и раскалывалась. Джодах отвёл взгляд в сторону. Ему вспомнились даски — потерянные, утратившие свою главную способность к мирохождению. Ангел за свою жизнь видел их много. Эти существа считают дни до своей кончины и во многих измерениях являются отбросами общества. И какими бы порой неприятными лесками ни пронизывались их отношения с Джоном, Джодах не желал ему такой участи. Вернувшись из мыслей, он обратился к Харрису: — Что ты успел натворить, Джон? — спросил Джодах без лишних эмоций. Джон вдруг упёрся ладонями о стол, пытаясь стабилизировать бесконтрольное состояние тела, и рывком вытолкнул себя вверх, поднимаясь со стула на обмякших ногах. Из его уст вырвался нелестный отклик: — Убери руки, мать твою! — почти проскулил Джон. Джодах приоткрыл рот от неожиданности, но не возражал. Насупил брови, нахмурился, но руку всё же убрал. Окатив Харриса отчасти жалостливым взглядом, от понимания всей ситуации, он строго спросил: — Ты не устал выделываться? Даже на грани гибели своей искры ты умудряешься вести себя как дитя малое. Тогда Джон пошатнулся, отошёл от стола, пятясь спиной назад, и, облокотившись о доску, сложил руки на груди и вскинул голову вверх. Мелкие пряди волос прилипли к потному лбу. Харрис вздохнул. — Тебе ли меня учить? Ты всё так же самовольно распускаешь руки, хотя прекрасно знаешь, что я это… ненавижу. Ты вообще не меняешься — что тогда, что сейчас. Мило. — съязвил он, всё ещё тяжело дыша от не спадающего жара, и продолжил: — Я ничего не «натворил», кстати. Предпочитаю называть это «побочка экспериментов». М-м… как я и сказал тебе в нашу последнюю встречу, я решил попробовать послать видения Ло. Хотя на тот момент не знал, как именно это должно происходить. Были разве что догадки. Но после того, как я понял что к чему, я хотел послать ему что-то простое, то, что он давно знает, что закопано в глубине его памяти, с помощью энергии искры. Но… мне как раз этой энергии и не хватило. Джодах слушал, изредка кивая, однако сама концепция не давала ему покоя. — М-гм. Но как тебе удалось это понять? Ну, что ты способен таким образом связаться с Лололошкой? — с любопытством спросил Ави. Джон легко улыбнулся, как всегда. Какой-то распад искры не смог бы усмирить его самолюбия. — Всё легко, когда ты гений. А если серьёзно — я давно подозревал, что нас с Лололошкой связывает нечто большее. Будто наши искры тянутся друг к другу в чрезвычайных ситуациях и по зову. Тому было подтверждение несколько раз… Однажды, когда мы потерялись в песчаной буре, пока искали потерянный артефакт, я, оставшись один, почувствовал небывалую силу внутри, и она тянула меня вперёд. И когда эта сила утихла, я увидел Ло, который тоже шёл прямиком ко мне. Хотя… это может быть ещё и потому, что я — это он из другой реальности, и сама вселенная нас сводит. Я в более совершенной форме, конечно же. — Пояснил он и махнул рукой. — Так, хватит расспросов. Джодах, мне нужен скинт. Или бутылированная энергия искры… но такое встречается реже… В общем, иначе работа встанет. Ангел поджал губы и облокотился о доску рядом с Джоном, размышляя. Значило ли такое активное продвижение дел, что Джона можно пускать "в люди"? Хотя по негласному договору пора бы. Харрис и так выглядит не лучшим образом. Кто знает, вдруг его искра угаснет, пока Джодах будет в поисках? Джон молча ждал, стоя рядом, всё ещё недовольно складывая руки на груди. И его "жар", который начинал уже добираться и до Ави, заставил принять окончательное решение об окончании "испытания" изоляцией. Нельзя так рисковать. — Допустим… — сказал Джодах. — Допустим, я достану тебе скинт. Но… думаю, будет лучше переместить тебя к нам. К Окетре и Райе-Прайм. Чтобы за тобой присмотреть. Только не начинай, пожалуйста. Я хоть и приближен к богу, но не могу знать все исходы наперёд. Джон только пожал плечами — всё не может угомониться. Давится от нехватки воздуха, а смешки всё льются и льются. — Вау. Удивил так удивил. Сначала гадости мне говоришь, а теперь… Присмотреть? Как же я, бедненький, без тебя. Пф! Неужели тайно переживаешь за меня? — сказал Джон и зоркнул на Джодаха, ожидая, что Ангел опешит. Ави сначала закатил глаза, а потом его лицо стало каким-то томным. Джон непонимающе сощурился следом. Ави повернул к нему голову, посмотрел прямо в глаза и сказал: — Ну… — Джодах наклонил голову набок и приподнял брови. — Да. Возможно. Харрис аж отклонился от него на пару сантиметров. Тыльной стороной ладони он убрал волосы со лба и всё так же смотрел на, в каком-то смысле, величавую фигуру рядом. Джон отмахнулся. — Ха. Да что ты говоришь. — язвит он. Джодах же складывает руки за спину и цокает. — Но ты же так часто спрашиваешь… не ответить в очередной раз было бы грубо, нет? — Ави улыбнулся одним уголком губ. — Неважно, заткнись. — уже чуть менее весело сказал тот и повернулся к Джодаху профилем. — Чушь какую-то несёшь. Джон всё ещё подрагивал в плечах и тихо это ненавидел. Почему именно сейчас? Джодах покачал головой. Негоже вступать в конфликт с пострадавшими, да и сил на это нет. Потому Ангел просто протягивает Джону ладонь. — …Тогда идём? — спрашивает Ави спокойно, ожидая, пока Джон сам возьмёт его следом. Джон смотрит на его руку, пальцы, еле заметные изгибы. Другого выхода нет — он не сможет телепортироваться самостоятельно, а тело всё тяжелеет и тяжелеет. Харрис не спеша даёт руку Джодаху, укладывая свою ладонь на его, и чувствует, как её сжимают сразу же. Не сильно — просто держат. Кожа Ави вдруг показалась чертовски холодной на контрасте со своей. По телу пробежали довольно крупные мурашки. В последний раз он держался за руки с кем-то, когда кружил Ло туда-сюда вокруг его оси, как девушку в вальсе, прежде чем закинуть в портал. Скверная ассоциация на такой простой жест. На секунду ему захотелось выдернуть руку… — Быстрее только. — буркнул Джон. Джодах кивнул и более не медлил. — Retrorsum. *** Двое перемещаются в главное подразделение штаба. Джон поднимает голову повыше, осматривая всё перед собой с потолка до пола, как впервые, — правда, очумелое от жара состояние заглушает чувство ностальгии. Давненько он тут не был, хотя уместнее сказать, что давненько это место не использовалось. Всё осталось прежним — стены, потолок, пол, устеленные железными пластинами, даже не так и сильно заржавели. Разве что много хлама да нерабочего оборудования. Пока Джон безмолвно поворачивался туда-сюда, Джодах решил двинуться вперёд, делая пару шагов к двери жилого комплекса. И лишь тогда, когда Харрис уже дернулся следом, он обнаруживает, опуская взгляд вниз, что всё ещё не отпустил чужой руки — даже сам немного сжимал. Не задумываясь, он одёргивает свою конечность, отводя плечо назад и жертвуя равновесием, но успевает устоять на ногах. — Ага, довольно. — сказал Джон и пошёл рядом с Джодахом. Где-то за солнцезащитными очками пробежала секундная растерянность. Ави было не важно, держать руку или нет, но он всё равно косился на Джона, удостоверяясь, что тот способен идти сам. Желания отскребать юношу от пола — нет. И вот, проходя по длинному коридору в жилом комплексе, Джодах останавливается и поворачивает налево, к одной из дверей, что была на углу, а за углом — гостиная. Ангел надавливает на ручку, и дверь отворяется. Следом он сопровождает действие кратким пояснением: — Твоя комната, Джон. — молвил Джодах и прошёл первым внутрь, а Джон — следом. Чертежи каких-то конструкций на полу, сборище одиноких гаек в углу около шкафа, незаправленная скомканная кровать, заполненная бумажками доска над кроватью… В помещении всё осталось нетронутым. Всё как было. Харрис даже на секунду ожил. Это место хранило в своих четырёх стенах куда больше радостных моментов, чем бездушие карманного измерения Джодаха. Как минимум, тут стены были не белыми, а бледно-рыжими. Джон сел на кровать и откинулся корпусом назад, раскидывая руки по сторонам. — Да-а, я помню эту постель. А она явно помнит меня. — пробормотал он и хихикнул. Джодах всё ещё стоял у дверного проёма, как бедный родственник — не проходил дальше, но и не прощался. Джон поворачивает на него голову, возвращаясь в сидячее положение, и поднимает одну бровь. — Всё? Может, оставишь меня? — вздохнул Харрис и стянул с себя одной рукой шарф, оголяя бледную шею. — Жарко. Ави одобрительно покачал головой, однако приблизился к кровати. — Оставлю. Подожди немного. — полушепотом сказал Ави и, подойдя к кровати, присел рядом с Джоном. Джон чуть развернулся к нему туловищем, явно выглядя недовольным и измученным. И после очередного "ну?" от Харриса, Джодах разворачивается к нему так же, подгибая одну ногу к себе, и прикладывает ладони друг к другу, начиная медленно их перетирать. Харрис смотрит по сторонам — а на ум не приходит даже ни одного колкого словечка, чтобы прервать столь неудобный момент. К счастью, Ангел не затягивает дело. Он простирает руки к Джону и цепляется пальцами за шею сзади, заставляя того чуть нагнуться вперёд. Харрис толком не успевает ничего понять, столбенеет, но ругается: — Эй! Что за… что ты?! Отпусти, кому говорю! — чуть громче ругается Джон. Но Ави не давит. Он подаётся к Джону и прислоняется своим лбом к его. И думается Харрису, чтобы сопротивляться дальше, а по телу струйками начинает расползаться прохлада — да так осязаемо, что он снова покрывается мурашками. Но эти мурашки приятнее. Искра, по ощущениям, медленно, но верно сбавляла обороты.  Джон разглядел золотые частицы вокруг них с Джодахом, но излучал их уже не он, а Ави. Гений выдохнул сквозь губы в неком облегчении. Это было так странно, так тесно, но… не плохо. Ангел сидел с закрытыми глазами — как и положено, когда концентрируешься, — а Джон расслабленно смотрел, возможно, даже с благодарностью. Вскоре Джодах отстранился и незамедлительно встал с кровати. — Отдохни. Я попрошу Окетру приготовить тебе что-нибудь. — бросил он в сторону Джона, уже стоя к нему спиной, и скрылся за дверью. Всё же он человек действий, а не слов. Тихо. Но не так, как раньше. Где-то очень далеко Джону слышались разговоры — высокие и низкие голоса. Правда, непонятно, о чём шла речь. За окном дул ветер, раздувал шторы… шелест проходился по комнате. Посмотрев на дверь ещё раз, будто в каком-то ожидании, он завалился на постель, предварительно скинув с ног обувь. — "Он направил в меня свою энергию искры?" — подумал он и заснул без сил.