Змеиная Роза. Страшная сказка.

Pov. Костя. Был когда-то ты мечтой девичьей, был когда-то ты прекрасным принцем... Да уж, старинная баллада, услышанная мной неведомо где, олицетворяет сейчас мою жизнь. Ах да, это же любимая Ванькина баллада, но как же точно он описывает все происходящее вокруг... Вот уж воистину: безобразным нынешним обличьем ты обязан серым злобным крысам... Я с отвращением отворачиваюсь от зеркала и выдыхаю сквозь до боли сжатые зубы. Сейчас от моей привлекательной некогда внешности не осталось НИЧЕГО. Совсем. На сегодняшний день мною вполне можно детей пугать, в Корпорации монстров мне бы цены не было: сразу занял бы руководящую должность. Но, к сожалению, я не в ярком мультяшном мире, а в Аду, и здесь мне предстоит остаться навсегда. -- Помощи не будет ниоткуда, ночью умерла твоя принцесса! Слышу я насмешливые слова отца, который, будто издеваясь, цитирует то же самое произведение, о котором я думал совсем недавно, и мне хочется выть... Вот за что мне это? Почему всё так? Наша любовь с Ваней была слишком яркой, и этого нам не простили. Я не знаю, почему Гала была к нам так нетерпима и за что меня ненавидит собственный отец, да, наверное, это и не важно, как говорится, важен лишь итог, а он, увы, печален. Я в Аду, обезображенный так, что меня не узнала бы родная мать, а моя "принцесса"... Я понятия не имею, где сейчас Ваня, и от этого мне хуже всего. В голове, словно издеваясь, снова и снова звучит баллада, так точно отражающая страшную действительность, которая меня окружает. Ванька обожал петь ее, говорил, что Канцлер Ги его любимый исполнитель, и эхо прошлой счастливой жизни настигает меня сейчас, сводя с ума. Ты последнюю ставишь точку, выткав сказку при лунном свете. Ты счастливо её окончил, чтоб не плакали ночью дети Только кто-то свечу уронит и десяток страниц забе-елит Есть такие, кто точно помнит, как всё было на самом деле-е-е... Голос срывается, уходя на припев, и я понимаю, что это конец, всё, что мне остаётся -- это боль и такие вот слуховые галлюцинации. И перо возьмут чужие руки, записать себе присвоив право В хронику чужой тоски и муки, всыпать правды горькую отраву. Приоткрыты двери преисподней, ангелы растоптаны конями, И сюжет известный новогодний переписан серыми тенями. Гала возникает сзади неожиданно и тут же начинает издеваться. -- Что, мразь, счастлив теперь, нравится свое отражение в зеркале? -- довольно скалит зубы старуха. Ей не повезло, не успела она насладится моей смертью, теперь тоже здесь, отцу служит за кусок хлеба и кубок вина, ее это бесит, но ничего поделать она не может. Интересно, а чего она злится теперь и исходит ненавистью, ведь понятно же было изначально, что за все ее пакости Рай ей точно не светит. Я насмешливо смотрю на серую кожу и острые крысиные уши старухи и дерзко улыбаюсь. -- Ну, я, конечно, не красавец, но мне-то позволительно, я ж мужчина, -- отвечаю спокойно, ни на минуту не показывая свою боль, -- а вот вы, тётушка... Вам, наверное, тоже не слишком приятно в зеркало смотреть? Нынешний облик ваш красотой не блещет, а потому не советовал бы меня обвинять в уродстве. Ох, слышали бы вы, как она зашипела! Просто как масло, попавшее на горячую сковороду. Я хоть вроде и не сука конченая, но мне неожиданно стало приятно. Не стоит думать, что если шрамы испещряют теперь мое лицо, то мои мыслительные способности тоже ухудшились. Вовсе нет! Я по-прежнему мыслю трезво и четко, и трогать меня не рискует даже Авксентий, знает что ответку получит жёсткую незамедлительно. Да, вот такой я даже теперь, когда капкан смерти крепко сжимает мою лапу, в обиду себя не даю! Не могу сказать, конечно, что это прям повод для гордости, но отчего-то мне тепло при мысли о том, что я не прогнулся, не встал покорно на колени. Нет уж, покорить меня у них не получится, даже страшные пытки, которым меня подвергли, изуродовали мое лицо и тело, но не сломили мой дух, потому что я знаю, меня любят. Да, Ваня мертв, так же как и я, но он где-то есть, и от этой мысли немножечко легче. Теперь-то я точно знаю, что смерть -- это ещё не конец. -- Да как ты смеешь, я Господину пожалуюсь на хамство твое! -- шипела меж тем Гала. -- Мразь конченая, урод, ещё рот тут открывает! Да кто б там о красоте говорил, от твоего ебала даже демонов понос пробирает, а ты ещё меня судишь! ---- И в мыслях не было кого-то судить, -- лучезарно улыбнулся я, -- просто дал объективную оценку вашей внешности. А по поводу меня... Ну, я чётко осознаю степень своей "привлекательности", поэтому можете не стараться, ваши уколы меня давно не ранят. Но эти шрамы дело рук отца, а не отражение внутренней сущности, как у вас. Я, по крайней мере, не крыса! От визга Галы у меня аж волосы назад отбросило, и естественно отец мигом захотел узнать, что произошло. Ну и ладно, я давно уже его не боюсь, а значит все нормально. -- Что случилась душа моя? -- нежно спросил отец у негодующей старухи. Я гаденько усмехнулся. Тоже мне душа... Да откуда ж она у такого как Аквсентий. И не боится же, сука, бога гневить! Тело мгновенно словно кипятком окатило: да уж, имя Господа упоминать в Аду не рекомендуется. Ну и ладно, что ж теперь. -- Он, он, он! Бабка тыкала в меня пальцем, буксуя на одном месте, и я решил ей помочь. Слушать бесконечное "он", произнесённое зловещим шипящим шепотом, я лично больше не мог. -- Я назвал уважаемую Галу крысой, -- услужливо подсказал я. -- А разве это не правда? Не понимаю ее недовольства, отец. Да, мы в Аду, но лгать некрасиво даже здесь. Пощёчина которую отвесил мне добрый папенька была настолько увесистой, что устоять на ногах я не смог. -- Как ты ее назвал? -- прошипел родитель. -- Ах, ты ж, мразь! Может, я тоже крыса по-твоему? -- Естественно, -- ухмыльнулся я, даже не пытаясь встать. -- Все признаки, так сказать, на лицо: серая кожа, длинные уши -- да, ваша истинная суть показала принадлежность именно к крысам. Уж простите, но против правды не попрешь. Несколько сильных ударов тяжёлыми, с железными набойками ботинками меня даже не расстроили. Главное, папаша в бешенстве, а на боль мне давно плевать. Ладно, надо слегка притормозить на повороте, а то так и с трассы вылететь можно... Пока ещё не время уходить мне за Второй круг, надежда на то, что Дамиру удастся спасти меня, по-прежнему есть. Дамир -- мой лучший друг, и я всегда мог на него рассчитывать, а потому сейчас единственный крохотный шанс на возвращение -- это он. Мы ведь все не были людьми при жизни, поэтому знаю много случаев подобного возвращения. -- Что, мразь понравилось? -- поинтересовался папаша. -- И это ведь только начало, я тебе, сученышу, ещё вечером воспитательную беседу устрою, уж можешь не сомневаться. Хватит тебя терпеть, похоже, я с тобой был слишком нежен. Нда, очень интересное у него понятие о нежности, конечно. Ох, ну вот как вполне себе серьезный демон может быть таким кретином? Неужели он всерьез думает, что меня можно воспитательными беседами напугать? Уж сколько их было -- и не вспомнить, а папаша все продолжает на что-то надеяться. Право слово, даже смешно. Ладно, пора мне, пожалуй, отдохнуть. Я поднялся и, даже не удостоив отца и Галу взглядом, вышел. Хуже уже не будет: когда тебя регулярно пытают, перемалывая в кровавый фарш, у палачей рано или поздно возникают проблемы, потому что жертва привыкает и перестает бояться, а что-то новое придумывать уже так тяжело... Ну чем ещё может напугать меня отец? Я и так потерял все, а шантажировать меня болью уже не получается. В конце концов, во мне слишком много телесных жидкостей моего супруга, а он ведь был, да и сейчас ещё, я уверен, остаётся змеем, а у них на диво высокий болевой порог. Спокойно, абсолютно не обращая внимания на встречающихся мне демонов, я прошел по коридорам огромного отцовского поместья и с ноги открыл дверь в свою спальню. Как же меня здесь все бесит! Эту вычурные, вульгарные в своей дороговизне покои вызывают у меня почти физическое чувство дурноты, никогда в жизни не стал бы жить в таком интерьере по своему желанию. Я упал на роскошную, отвратительно мягкую постель и забылся тяжёлым сном. Мне снились прекрасные, чистые сны о моем супруге, и в них было так хорошо.... Ох, где же ты, Ванька... -- Слышь, может, хватит дрыхнуть-то, а? Внезапно услышал я прямо над ухом и подскочил не в силах понять, что здесь вообще происходит. Кто может меня будить? Даже отец никогда себе такого не позволяет: демоны имеют какое-то понятие о личных границах. Мой единственный зрячий глаз открылся, и мне на мгновение стало страшно. Видимо, несколько ударов папашиных гриндерсов достигли цели, и я сошел с ума. Вот черт, теперь-то я точно останусь здесь навсегда, Дамир не станет спасать психа, это бессмысленно. С чего в моей и так не совсем здоровой голове возникли мысли о безумии? Ну, наверное, с того, что надо мной, гневно сверкая глазами, висела голова змеи! Да да, вы не ослышались, именно висела и именно голова, никаких намеков на туловище не было и в помине, просто голова и все.Зашибись просто, не ситуация - конфетка! -- Ты кто? -- глуповато спросил я, не особо рассчитывая на ответ. Хотя... чего ж хотеть от психа, разговаривать с головой -- это вполне адекватно, как по мне. -- Я Рой, -- неожиданно внятно ответила голова, -- и я пришел, чтобы спасти тебя. Спасти меня? Дожили, конечно, головы меня до сих пор ещё не спасали, ну, всё когда-то бывает в первый раз. Интересно, а почему он говорит "я пришел"? Странная какая то формулировка для летающей головы... -- Слушай, ты не о том думаешь, -- сварливо заявил Рой, -- лучше подумай, как быстрее отсюда свалить. Или тебе здесь понравилось, и к мужу законному под бочок ты уже не хочешь? Сказать, что я охренел, не сказать ничего! Ваня, он что жив? -- Естественно, -- спокойно ответил Рой, чем привел меня в ещё больший ступор, ведь я был уверен, что вслух вопрос не задавал.-- Ваня жив, дети тоже, это ты только сюда загреметь умудрился, хорошо хоть Галу с собой утащил. Так, а это он на что намекает, Гала умерла позже! Или нет? -- Слушай, а не все ли равно кто когда помер, -- возмутился Рой, -- тебе сейчас лучше сосредоточиться на другом! Ваня тебе немного силы передал, и ты должен понять, как ее активировать. Силу передал? Интересно, каков процесс получения посылочки? Навряд ли мне предложат отсканировать присланный на телефон кьюар код... О боги, какая же глупость лезет сейчас в мою голову, аж за самого себя неловко. -- Губы разомкни, -- прошипел Рой, и я с негромким протестующим вскриком шарахнулся от него, поняв, что сейчас произойдет. -- Да ты никак дебил, -- возмущённо рявкнул Рой, уже не скрываясь, -- рот, говорю, открой. -- Не буду я с тобой целоваться, -- зашипел я так, что Ванька, будь он здесь, от зависти бы помер, -- совсем что ли уже? У меня так-то муж есть, и целоваться с головой... -- Ой-ё... Да кому ты нужен-то? -- возмущённо спросил Рой. -- Целоваться ещё с тобой... Мне всего-то нужно дунуть тебе в рот; сам видишь, мест, где я мог пронести посылочку у меня небогато, вот и пришлось магию под язык класть. Я слегка расслабился, но держался по-прежнему настороженно. Кто их там знает эти головы и то, что они могут ещё придумать... -- Слушай, -- вдруг абсолютно серьезно заявил Рой, -- мне в бирюльки с тобой играть некогда, я змей важный и занятой! Будешь магию принимать? Ты уж определись, пожалуйста. Да - да, нет - нет, если для тебя любовь и дружба -- звук пустой, жопа об жопу и разбежались. Выглядел он так устало, что мне невольно стало стыдно. Что-то веду я себя, прямо сказать, не очень красиво. Я быстро приоткрыл губы и согласно кивнул, приглашая Роя к действию. -- Ну, наконец-то проснулся, аллилуйя! -- вздохнул змей и легонько дунул мне в рот. Просто дунул, ничего лишнего, но эффект был поразителен. Я почувствовал в себе такую силу... О боже, Ваня что, всего себя отдал? -- Ну, не только Ваня, не волнуйся так, -- поняв что все получилось, Рой значительно расслабился. --Там все твои друзья постарались, надо же было тебя дурака из беды вытаскивать! Я встал, уже понимая, что акция спасения удалась. Сила, что бурлила сейчас во мне, заполняя каждую клеточку моего усталого избитого тела, другого исхода не предполагала. Я выбросил руку вперёд, открывая портал, и уже через пару минут оказался в хорошо знакомом холле старинного особняка, который является сердцем поместья. Вот так просто, без малейшего экшена... Интересно, как отреагирует папаша, когда поймет, что в Адской пади меня больше нет? Мне на шею с громким криком бросился Ваня, поливая меня слезами радости, а вот я отчего-то впал в ступор. Как такое возможно, он что, меня совсем не боится? Я же сейчас страшнее атомной войны. --Ой, да прям уж, -- заржал Рой, возникая следом за мной из портала и аккуратно закрывая его, -- странный ты, ага. Естественно, все твое уродство осталось в пади, свет ты мой ненаглядный. Входная дверь шарахнула о косяк, звук удара смешался со счастливым криком Дамира, кинувшегося мне на шею, а я наконец-то отпустил себя... Ну, что ж, иногда и у страшных сказок бывает счастливый финал.