Костюм

Утро пятницы, впереди выходные. Дождливый день, но он обещает быть до безумия долгим. Насыщенным на эмоции и встречи. Макс стоит у распахнутого шкафа, делает глубокий вдох - знакомый одеколон и этот противный кондиционер для белья. «Я так давно с ним не виделся. Я очень соскучился.» Сердце заходится в приступе предвкушения. Ферстаппен знает в этой квартире абсолютно все и не знает одновременно ничего. Очень странно собираться куда-то самому. На самом деле ему всегда было тяжело со всеми этими официальными штуками, но рядом был Джордж. Джордж умел выбирать. У него был вкус, врожденное чувство меры. Макс водил пальцем по галстукам, пиджакам, рубашкам и не видел разницы. Для него существовало только «нравится Джорджу» или «Джорджу будет всё равно». Сейчас Джорджа нет рядом физически, но его голос до сих пор звучит в голове: «Макс, только не эту дурацкую клетку, умоляю». Он усмехается. Коротко. Без веселья. В руках темно-синий пиджак, мягкий, тонкой шерсти. Макс проводит ладонью по лацкану, и память подбрасывает картинку: Джордж поправляет ему этот самый воротник перед зеркалом в прихожей. «Сиди смирно, ты как ребенок». Пальцы у Джорджа тогда дрожали, он всегда волновался за них двоих больше, чем надо. - Так… Макс отбрасывает пиджак на кровать и тянется к телефону. Короткие гудки, потом знакомый голос с легкой хрипотцой. ⁃ Дэн? Привет, не разбудил? ⁃ Макс? В семь утра? Ты издеваешься? В трубке слышен шум кофемашины. Дэниель давно не спит, просто любит поворчать. ⁃ Мне нужен совет. Пауза. Рик слишком хорошо его знает, чтобы спрашивать «какой». ⁃ Я слушаю. Макс мнет край рубашки, которую держит в руке. ⁃ Костюм. Я не могу выбрать. Есть темно-синий, есть серый в полоску. Джордж… Голос срывается на миллисекунду, но он давит это, проглатывает. ⁃ Джордж всегда говорил, что в полоску я похож на гангстера из девяностых. Но синий… он на свадьбе был в синем. Не знаю, уместно ли это. Не будет ли слишком. Тишина. Дэн молчит так долго, что Макс проверяет экран - не сбросился ли вызов. ⁃ Ты куда собираешься, Макс? ⁃ На встречу. ⁃ На какую встречу? Голос Рика становится осторожным, слишком мягким, и Максу это не нравится. Ему не нужна эта чертова осторожность. Ему нужен ответ про сраный костюм. ⁃ Дэн, просто скажи: синий или серый? ⁃ Синий. Синий всегда был его любимым. ⁃ Хорошо. Спасибо. ⁃ Макс… ⁃ Я перезвоню. Он сбрасывает вызов, не давая договорить. Не потому что злится. Потому что боится, что Рик спросит прямо, а Макс не знает, как сказать это вслух. Как объяснить, что сегодня он наконец-то увидит Джорджа. Что две недели, одиннадцать часов и… сколько там еще минут - это бесконечность. Что без него квартира превратилась в мавзолей, а сам Макс - в смотрителя этого мавзолея, который каждое утро открывает шторы, чтобы пыльные лучи падали на пустой диван. Он выбирает синий. Одевается медленно, тщательно. Рубашка белая, классика. Галстук - в тон пиджаку, шелковый. Макс стоит перед зеркалом и завязывает узел, глядя в глаза своему отражению. Глаза красные. Он не спал толком все эти дни. Казалось, что если закрыть глаза, то в темноте его снова накроет та самая волна, что описывал Джордж. Только некому будет хватать за запястья и спрашивать, что он видит. Он заканчивает с галстуком. Поправляет манжеты. Смотрит на часы - пора. Выходя из квартиры, он задерживается на пороге. Оборачивается. В прихожей на тумбочке стоит их общая фотография в деревянной рамке. Джордж смеется, запрокинув голову, а Макс смотрит на него так, словно Джордж - единственное, что удерживает эту реальность от распада. Не удержал. Макс закрывает дверь. Машина едет сама. Дождь барабанит по крыше, дворники смахивают воду, и в такт им в голове стучит одна и та же мысль: «Я справлюсь. Справлюсь. Справлюсь». Только он не Джордж. Его волна не накроет. Его волна - это тишина в телефоне. Это пустая подушка рядом. Это смска, которая так и осталась непрочитанной в вотсапе: «Макс, я люблю тебя. Если станет совсем темно, просто жди. Я приду». Он пришел. Сегодня Макс идет к нему. Парковка у здания серая, мокрая. Макс глушит мотор и сидит несколько минут, глядя прямо перед собой. Потом открывает бардачок, достает маленький засушенный цветок - крокус. Джордж сорвал его прошлой весной в ботаническом саду и засунул в книгу. «Это теперь наш талисман». Цветок хрупкий, рассыпается почти, но Макс бережно кладет его в нагрудный карман пиджака, туда, где сердце. Он выходит под дождь. Без зонта. Пусть вода стекает по лицу, смешиваясь с тем, что он не разрешает себе выпустить наружу. Он должен быть собранным. Должен выглядеть достойно. Джордж ненавидел, когда Макс появлялся перед людьми неопрятным. «Ты - мое отражение». Шутил он. В холле пахнет сыростью и еще чем-то неуловимо казенным. Макс подходит к стойке регистратуры. ⁃ Рассел, Джордж Уильям. Девушка с сочувственным лицом сверяется с компьютером. ⁃ Третья линия, двадцатый сектор. Место сто сорок два. Вам проводить? ⁃ Я знаю дорогу. Он действительно знает. Был уже. Позавчера. И вчера. И каждый день до этого. Макс идет по длинному коридору. Шаги гулко отдаются в тишине. За стеклянными дверями - зелень, аккуратные дорожки, таблички с номерами. Он сворачивает направо, считает про себя ряды. Третья линия. Двадцатый сектор. Место сто сорок два. Он останавливается. Смотрит на полированную плиту с гравировкой. Имя, даты. Две цифры, между которыми так мало лет. Макс проводит пальцем по холодному камню, по буквам, которые складываются в то самое имя, которое он шептал ночами, вжимаясь лицом в подушку. ⁃ Привет Голос хриплый, чужой. ⁃ Я соскучился. Он садится на корточки, поправляет увядшие цветы в вазе, ставит свою - купленную утром веточку белых орхидей. Джордж любил орхидеи. Говорил, что они похожи на бабочек. Макс молчит долго. Смотрит на камень, на траву, на дождь, который капает с козырька. Потом достает телефон, открывает галерею, находит последнее их совместное фото - дурацкое селфи на кухне, где Джордж в его растянутой футболке показывает язык. ⁃ Дэн сказал, синий подходит. Я в том самом, помнишь? В котором ты меня женил. Он усмехается, но усмешка выходит мокрой. ⁃ Только ЗАГСа не было. И гостей. И тебя. Он замолкает. Ветер треплет полы пиджака. Макс проводит рукой по карману, где лежит сухой, рассыпающийся крокус. ⁃ Я держусь, Джорджи. Ты просил держаться. Вот я и… держусь. Работаю. Ем. Сплю иногда. Даже белье погладил вчера. Представляешь? Сам. Ты бы гордился. Голос срывается. Он зажимает рот ладонью, давит в себе этот уродливый, рваный звук. Нельзя. Он должен быть сильным. Джордж всегда говорил, что он сильный. ⁃ Мне кажется иногда, что я слышу твой голос, - шепчет Макс. ⁃ Когда просыпаюсь. Думаю, сейчас ты выйдешь из душа, мокрый, с полотенцем на плече, и скажешь: «Макс, ты опять уснул в носках?» А ты не выходишь. Он опускает голову, упирается лбом в прохладный камень. ⁃ Это был не твой выбор. Ты не хотел. Я знаю. Ты боролся, я видел. Ты боролся до последнего, Джордж. Просто… волна оказалась сильнее. В горле стоит ком, который невозможно проглотить. Макс молчит минуту, другую. Дождь усиливается, барабанит по крыше навеса. ⁃ Я принес кое-что…Помнишь нашу свадьбу? Ну, ту, дурацкую, в Лас-Вегасе, когда мы напились и нашли круглосуточную часовню? Кольца были пластиковые, из автомата, но ты надел его на мой палец и сказал: «Ну всё, теперь ты мой навеки, Ферстаппен, даже если захочешь сбежать». Он лезет в карман брюк, достает два тонких серебряных кольца. Одно чуть шире, второе - тоньше. ⁃ Настоящие. Заказал у того ювелира, про которого ты мне рассказывал. Думал, вручу тебе вечером, при свечах, скажу какую-нибудь чушь про любовь до гроба… Макс сглатывает. ⁃ Ну, ты знаешь, какой я романтик. Он берет тонкое кольцо и осторожно кладет его на плиту, рядом с датой смерти. Свое надевает на безымянный палец левой руки. Смотрит, как металл тускло блестит под дождем. ⁃ Теперь точно навеки, Джорджи. Ты от меня не отвертишься. Он проводит ладонью по камню в последний раз. Поднимается, колени хрустят. Стоит еще мгновение, вглядываясь в буквы, в цифры, в пустоту. ⁃ Я люблю тебя. Всегда. Макс разворачивается и медленно идет обратно по дорожке. Дождь хлещет по лицу, рубашка намокла, пиджак тяжелый, но он не ускоряет шаг. Ему некуда спешить. Его ждет пустая квартира, его ждет холодная постель, его ждет жизнь, в которой больше нет Джорджа Рассела. Он вышел из крематория и остановился под козырьком, глядя на серое небо. Рука сама потянулась к нагрудному карману, где лежал тот самый хрупкий крокус. Макс осторожно достал его, посмотрел на свет - лепестки почти прозрачные, готовые рассыпаться от любого неосторожного движения. ⁃ Талисман, - прошептал он. Он надел костюм, в котором на нем женился. На его похороны.