ab imo pectore

Под мягким послеполуденным солнцем на стрельбище слышны разговоры и резкий лязг металла. Мафую вошел в толпу спортсменов, привлекая всеобщее внимание не собой, а человеком рядом с ним. Миниатюрная фигура со слегка взъерошенными розовыми волосами и фотоаппаратом в руках тихо идет рядом с Мафую. Мизуки сияет, на их губах играет нежная улыбка, но походка почему-то неуверенная. – Вы встречаетесь? Черт, они вместе такие красивые и милые, — смеется один из товарищей по команде. – Они идеально смотрятся вместе. Один сильный, другие милые. Мафую просто улыбается и вежливо кивает всем присутствующим. Он бросает быстрый взгляд на Мизуки. Его лицо становится серьезным. Не дай никому заметить. Это приказ, который Мизуки понимает. Однако ноги все еще дрожат, а нижняя часть тела влажная и ноющая от всего, что они только что сделали. Они выпрямляются, поднимают камеру и делают вид, что ничего не произошло. Их улыбка растягивается, и она достаточно красива, чтобы скрыть эйфорию, которая еще не прошла. Мафую больше ничего не говорит. Он поворачивается и присоединяется к другим спортсменам, готовящимся к своему выступлению. Его голос спокоен, он по-прежнему тот Мафую, которым все восхищаются: невозмутимый, точный, всегда на вершине пирамиды. – Следующий — Мафую. – Каждый его выстрел, как будто ветер, пронзающий грудь... Мафую не проиахтвается ни разу, как и ожидалось. Однако... В несколько метров от него Мизуки задерживает дыхание. Каждый выстрел заставляет их вздрагивать. Не от страха, а от пульсирующей боли между ног. От эха выстрелов по всему телу их бросает в дрожь. Каждый раз, когда Мафую нажимает на спусковой крючок, их пронзает легкая дрожь, словно тело все еще помнит ритм, давление и удовольствие. Они слегка переминаются с ноги на ногу, чувствуя влагу внизу живота, но им нужно продолжать держать камеру, чтобы запечатлеть каждый момент участия Мафую, как будто ничего не происходит. Ты должны выглядеть нормально. Ты должны выглядеть красиво. Несмотря на всю похвалу и восхищение, Мафую то и дело поглядывает на них. Не с беспокойством и не с нежностью, а холодным взглядом, который приковывает Мизуки к месту и заставляет их терпеть, улыбаться, оставаться «идеальными» помощниками или возлюбленными в глазах окружающих. …Чтобы Мафую мог сосредоточиться. Мафую готовится ко второму раунду. Его поза безупречна, взгляд прикован к мишени, а тело напряжено, как натянутый лук. Но Мизуки, стоящие позади него, больше не может сдерживаться. Тупая боль и жар, разливающийся между ног, заставляют колени дрожать, пока они наконец не падают на скамейку у стены. Акияма хватается за край подставки для камеры, словно это последнее, что удерживает их на ногах. Дыхание прерывистое, грудь вздымается и опускается. Щеки пылают — то ли от солнца, то ли от стыда за то, что тело предает разум. – Акияма-сан, с вами всё в порядке? Один из товарищей Мафую по команде — молодой спортсмен, который видел, как они пошатнулись, — спешит к ним и обеспокоенно опускается на корточки. Мизуки пытается улыбнуться и мягко качает головой. Но их выдает дрожащий голос и расфокусированный взгляд. Бах! Пуля вылетает из ствола, не попадая в центр мишени. Вся площадка наполняется шепотом. Мафую никогда не промахивается, особенно когда за ним наблюдают. Бах! Еще один случайный выстрел. Мафую выпрямляется. Он не расстроен, лишь слегка хмурится. Его рука снова сжимает пистолет, но взгляд скользит влево, туда, где сидит Мизуки, изо всех сил стараясь сохранять самообладание и просто дышать. Мафую тихо вздыхает и повышает голос ровно настолько, чтобы тренер его услышал. – Этот барахлит. Я пойду и поменяю на другой. Никто не задает ему вопросов. Кто-то мог бы пошутить, что Мафую скучает по... Мизуки? Но никто не знает правды. Он кладет пистолет на стол, снимает перчатки и уверенно направляется к своим возлюбленным. Каждый его шаг тверд и размерен, как будто он все давно решил. Мизуки чувствует, как на них опускается знакомая тень. Они поднимают на него затуманенные глаза. Мафую ничего не говорит. Он просто протягивает руку. Никаких вопросов. Никаких притворств. Просто безмолвная команда. Мизуки лишь едва заметно кивает. Одной рукой они берут камеру, а другую протягивает Мафую. Оно позволяют ему увести себя, словно что-то хрупкое, тающее. Дверь раздевалки закрывается с сухим щелчком. Мизуки тихо рыдает... Все потому, что звук выстрела никогда не предназначался для развлечения. Это спусковой крючок, который должен их контролировать. Мафую молча стягивает перчатки, по одному пальцу за раз, не сводя глаз с Мизуки, которая падает без сил посреди комнаты. – Ты продержались до конца раунда... это впечатляет, — Мафую говорит ровным голосом, но его взгляд давит на Мизуки, не давая вздохнуть. – Я говорил тебе, чтобы ты сохраняли спокойствие... но я не ожидал, что ты выдержишь это... Мизуки поджимает губы и ничего не отвечает. Их щеки заливает мягкий, едва заметный румянец. Мафую подходит ближе, бесшумно, как охотящаяся кошка. Он не прикасается к Мизуки сразу. Вместо этого он останавливается прямо за ними, достаточно близко, чтобы его дыхание коснулось затылка Мизуки. – Ты можешь стоять? — спрашивает Мафую низким и резким, как острие иглы, голосом. Мизуки прикусывает губу и качает головой. Он наклоняется, приподнимает подол платья Мизуки сзади и заглядывает внутрь... все на месте, именно там, где Мафую оставила его перед началом сеанса. Молчаливый. Послушный. Совсем как Мизуки. Запасной пистолет все еще торчит из мокрого отверстия в Мизуки. Кажется, что он вот-вот выпадет, но Мизуки крепко его держит. Они знают, что, если он выпадет, наказание будет суровым. Мизуки по-прежнему молчит, но по их спине пробегает легкая дрожь — реакция, которую они не могут подавить... пока не начинают стонать. – Хорошо... — шепчет Мафую им на ухо, его дыхание теплое и медленное. — ... продолжай в том же духе... – Пожалуйста... вытащи это, — прерывает его Мизуки, их голос срывается. — Я умоляю тебя... Я не могу дышать... Их мольба заглушает слова Мафую, и ему это не нравится. В ответ Мафую слегка надавливает на пистолет, погружая его глубже. – Ш-ш-ш. Веди себя хорошо… – Не… останавливайся… пожалуйста… Мафую останавливается только тогда, когда пистолет полностью оказывается внутри. Он бросает на Мизуки последний взгляд и отворачивается. Подходит к камере, спокойно берет ее в руки и делает несколько снимков. – Ма… Ма… фую… Мизуки всхлипывает. Все пережитое истощило их силы. – Хм? – Вынь… его… – Нет, — отвечает Мафую, — ты должны сами его вытащить. И вот он стоит, скрестив руки, с сигаретой в пальцах. Он наблюдает за представлением, которое так тщательно срежиссировал. Мизуки извивается, с их губ срываются тихие стоны, тело борется само с собой... и то ли от давления, то ли от влаги, заполнившей их изнутри, пистолет наконец выскальзывает и с тихим металлическим стуком падает на пол. Мизуки с облегчением вздыхает. –Хорошо...

***

Мафую первым выходит из раздевалки с непроницаемым выражением лица, держа в руках запасной пистолет, который он только что достал. Холодный металл все еще влажный... и покрыт блестящей полупрозрачной пленкой с запахом Мизуки. Мафую не вытирает его. В этом нет необходимости. Мизуки следует за ним по пятам, их щеки все еще пылают. Шаги слегка сбиваются с ритма. Платье идеально сидит, но ничто не может скрыть легкую дрожь в походке. Один из спортсменов, наблюдающих за происходящим издалека, слегка хмурится. – Что вы там так долго делали? Мизуки открывает рот, но не может издать ни звука, горло перехватывает. Мафую бросает на них косой взгляд, даже не удосужившись ответить на вопрос. – Техническая неполадки, — коротко бросает он. Мизуки опускает глаза. Их руки сжимают край платья. Мафую молча возвращается на полигон. Он кладет мокрое ружье на стол, заряжает его и целится в мишень. Тренировочный выстрел не требуется. БАХ! Десять. БАХ! Десять. БАХ! Еще десять. Он слегка поворачивает запястье. Мокрое запасное ружье теперь удобно лежит в руке. Сталь, отражающая свет от тира, придает оружию странно красивый блеск. Один из товарищей по команде с любопытством подходит к нему и указывает на пистолет. – Э-э… такое ощущение, что ты только что вытащил его из озера. Почему он такой мокрый? Мафую бросает взгляд в сторону, даже не поворачивая голову. Его голос звучит ровно. – У него есть особая способность. – Какая? – Он знает, когда нужно промокнуть. Другая девушка хмурится, словно пытаясь понять, что имелось в виду, но холодный взгляд Мафую мгновенно обрывает разговор. Неподалеку стоит Мизуки, опустив голову и покраснев. Они не осмеливаются поднять глаза или даже взглянуть на пистолет. Потому что они знают.