Дискретность и гомогенность художественного времени в романах Рэйчел Рид «Жаркое соперничество» и «Долгая игра»

      Романы Рэйчел Рид серии книг Game Changers «Жаркое соперничество» и «Долгая игра» посвящены любовной истории персонажей Шейна Холландера и Ильи Розанова (далее по тексту: Шейн и Илья) и охватывают временной период приблизительно в 11 лет.       Акцентируется особое внимание на подробностях их интимной связи, эмоциональных потрясениях, личностном развитии, проблематике квир-отношений в современном мире.       Литературоведческий интерес представляет распределение художественного времени в двух романах: события книги «Жаркое соперничество» относятся к периоду с 2008 года по 2017, в то время как «Долгая игра» происходит, приблизительно, в течение одного года. Любопытно то, что вторая часть истории Шейна и Ильи по количеству страниц превосходит первую на треть, однако временных фаз, пространственных перемещений и пропусков в ней на порядок меньше.       В настоящем очерке предпринимается попытка понаблюдать, каким образом «глубина» и «открытость» чувств главных героев влияют на дискретность (прерывистость) или гомогенность (непрерывность) временного пространства произведения, так как при анализе была выявлена прямая корреляция между упомянутыми слоями повествования.       Роман «Жаркое соперничество» насчитывает около 28 временных фаз (переключений) — они даны в авторских ремарках в начале глав или внутри них. 9 ремарок указывают на наступление следующего года, 16 — следующего месяца, 3 — указывают прошедшие недели или даже дни. При этом, в большинстве случаев (24 случая) используется прямая ссылка на конкретную дату (год, месяц — место действие) и в 4 случаях употребляется предлог спустя вместе с количеством прошедшего времени и места действия — такие примеры, как правило, относятся к более коротким промежуткам (недели и дни). Лишь один раз предлог употребляется вместе с указанием количества месяцев: «Шестнадцать месяцев спустя — Монреаль» [Рэйчел Рид «Жаркое соперничество», Эпилог, стр. 429]. Эта необычная речевая особенность ниже поможет нам добавить первоначальному тезису убедительности. Кроме того, в «Жарком соперничестве» присутствуют и другой тип временной ремарки — «***», символы «звездочки», которые отделяют один эпизод (или подэпизод) от другого. Во всем романе они встречаются 50 раз и могут сигнализировать о прошедших днях, часах и даже минутах.       Какие же временные маркеры присутствуют в «Долгой игре»? Мы видим, что во всем романе авторская ремарка применяется лишь однажды — в начале первой главы. Здесь автор отходит от привычной схемы «месяц, год — место действия» и называет лишь месяц. Для того, чтобы получить представление о годе представляемых событий необходимо ориентироваться на краткие указания персонажей — в фокальных повествованиях и диалогах. При этом для понимания хронотопа второй части знания точных дат и хронологии необязательны. Указания на временные изменения при прочтении истории подаются также во внутренних монологах героев.       Можно сделать вывод о том, что художественное время в «Жарком соперничестве» — дискретно, а в «Долгой игре» — гомогенно. Деление времени на фазы в первой части истории предполагают «серийное» восприятие рассказа, перцептивно реципиент относится к роману как в сборнику рассказов в широком смысле понятия, в то время как «Долгая игра» имеет более классическую романную структуру. Даже те ремарки, которые указывают на длительное прошедшее время, не прерывают цельную фазу истории, фокал того или иного героя непрерывен, поскольку, как правило, части, разделенные промежутком, объединены тематически:       «`— Я признался Трою Баррету`, — неожиданно выдал Илья неделю спустя.» [Рэйчел Рид, «Долгая игра», глава 21, стр. 311].       В этом эпизоде Илья как бы в продолжение их с Шейном разговора о том, кому из окружения главных героев разрешено знать об их романтических отношениях и ориентациях, признается, что открыл часть правды своему товарищу по команде. И хотя предыдущий разговор состоялся, как следует из цитаты, неделю назад, фазового разрыва не происходит, поскольку указание на время играет роль обстоятельства в предложении, но не является ремаркой, которая служила бы вехой, границей между одним временным состоянием и другим. В главе 16 мы видим следующий временной указатель:       «Несколько дней спустя Шейн сидел в приемной перед кабинетом Кроуэлла.» [Рэйчел Рид, «Долгая игра», глава 16, стр. 250].       Здесь также временное пространство едино, поскольку предыдущий эпизод был посвящен обсуждению предстоящей встречи с комиссаром. Шейн находится в том же психологическом состоянии, так что временная ремарка является обстоятельством, необходимым для корректного восприятия эпизода, он избавляет читателя от неопределенности, но не делит происходящее на части «до» и «после».       Стоит отметить, что в «Долгой игре» также присутствуют обстоятельства прошедшего времени, более краткого, чем в примерах выше, они встречаются около 13 раз. В «Жарком соперничестве» подобные обстоятельства встречаются 10 раз. Эти ремарки не относятся к центру нашего внимания, поскольку они служат для ускорения внутреннего течения той или иной сцены, или для растяжения эмоционально напряженных моментов — например, в обеих книгах встречаются: «спустя несколько секунд», «спустя пару секунд», «спустя сорок секунд», «пятнадцать минут спустя». Так автор показывает, что в значимых моментах короткие на объективном уровне восприятия промежутки ощущаются на порядок дольше в субъективном восприятии героев. Эффект усиливается за счет развернутых описаний, которые относятся к тем самым «кратким» промежутках, однако на их прочтение и осознание в реальности уходит больше времени, и таким образом перцепции читателя могут быть отождествлены с перцепциями персонажей. Или же, наоборот, делает пропуск в сцене, намекая, что в указанном промежутке не произошло ничего сюжетно важного, и переходит к следующей сцене.       Символы «звездочки» используются в «Долгой игре» 75 раз, но случаи их использования отличаются от «Жаркого соперничества». Они, как правило, служат границей либо между фокалами, либо сценами одного эпизода (который при этом целен тематически):       «Но Шейн уже выходил за дверь, отмахнувшись от Ильи.

***

      — Шейна что-то беспокоит? — спросила Юна.       Илья бросил взгляд на кухонный стол, за которым сидел Шейн и угрюмо смотрел в никуда, подперев лицо ладонями.» [Рэйчел Рид, «Долгая игра», глава вторая, стр. 34]       Приведенный отрывок демонстрирует использование «звездочек» в качестве разделения сцен. Сцены происходят происходят в разных локациях, но связаны общим конфликтом (боязнь Шейна публично проявлять чувства) и относятся к одному временному периоду (летний благотворительный лагерь).       Если же мы обратимся к роману «Жаркое соперничество», то увидим, что авторские ремарки и символы «***» «рубят» повествование. Тематически разделенные эпизоды, тем не менее, связаны, но на более общем плане — все они относятся к описанию романтических отношений Шейна и Ильи. Например, вторая глава начинается с ремарки «Июнь 2009 года — Лос-Анджелес» и описывает съемку рекламного ролика с участием Шейна и Ильи. Следующая ремарка встречается в третьей главе (обратите внимание, что вторая глава занимает всего лишь 8 страниц) — «Декабрь 2009 года — Оттава». Разрыв составляет более шести месяцев! При этом во всей «Долгой игре» мы не встречаем разрыва более недели, который явно считывался без дополнительного обращения к обстоятельственным членам предложения. Более того, два упомянутых эпизода разделены не только месяцами. В них меняется (т.е. сопутствует разрыву) место действие и даже фокал: во второй главе рассказ ведется от третьего лица Шейна, а в третьей в начале от третьего лица Ильи. Наконец, мы видим, что и тематически главы сильно удалены друг от друга, поскольку третья глава сама по себе поделена на подэпизоды (озаглавленные «***»): рассуждения Ильи в новогоднюю ночь, мысли Шейна о предстоящем чемпионате (перемена фокала), затем краткий момент на самой игре, где определить принадлежность фокала достаточно сложно и, наконец, внутренний монолог Ильи о проигрыше и возвращении в России. Единственная деталь, которая нарушает общее правило о дискретности — это тематическая согласованность мыслей у двух героев. И Шейн, и Илья допускают в свои мысли, которые намеренно поделены на далеко стоящие друг от друга подэпизоды, воспоминания об июне 2009 года, когда происходят события второй главы, рассуждают о характере своих взаимоотношениях, постепенно осознают зарождающееся влечение. Однако уверенно назвать эту тематическую цепочку гомогенной нельзя, поскольку прошедшее время, то самое деление существенно влияет на характер рассуждений героев, то есть можно говорить о том, что персонажи в зависимости от подэпизода, в зависимости от его временной принадлежности меняются.       Дискретность изложения достигает своего пика в тех случаях, когда эпизоды предельно короткие, но при этом все еще тематически удалены друг от друга:       «…Илья знал, что Холландер искренне верил в это. Что получит золотую медаль и станет первым номером драфта НХЛ, потому что он — ебаный принц хоккея. Возможно, он ожидал, что Илья тоже пожелает ему удачи, но тот просто опустил руку, повернулся и отправился обратно на каток.

***

      В машине Шейн рассказал родителям, что разговаривал с Ильей Розановым.        — Какой он из себя? — спросила мама.        — Козел, — ответил Шейн.

***

      После завершения финальной игры турнира канадской команде пришлось пережить еще одно унижение. Рассредоточившись после суматохи ликования, русские выстроились в ряд, чтобы игроки команд могли пожать друг другу руки — отдать дань уважения спортивному мастерству соперника. У Шейна на душе кошки скребли…» [Рэйчел Рид, «Долгая игра», глава первая, стр. 27]       В этом отрывке из первой главы «Жаркого соперничества» мы видим, как резко, можно сказать, клипово меняются место действия, фокал и, самое главное, время. Из центра авторского внимания не уходит лишь тема — соперничество будущих возлюбленных.       Важным замечанием также является то, что роман обладает чертами рамочной истории — пролог книги относится к событиями 2016 года и завершается размышлениями Шейна о прошлом (снова дискретность, помещенная в настоящее время!), затем первая глава возвращает читателя в 2008 год, и далее разъединенные эпизоды следуют по хронологии. Таким образом, история нелинейна, что снова отсылает нас к идее прерывистости. И хотя когда повествование доходит до 2016 года существенное сюжетного поворота не случается (то есть прием рамки неполный, однокомпонентный), восприятие читателя в любом случае вынуждено «выстраивать» историю в единую линию при помощи дополнительных мыслительных усилий.       Подобный способ изложения истории (нелинейность, эпизодичность, деление самих эпизодов на подэпизоды) характерен для всего романа «Жаркое соперничество», тематическая цепочка, посвященная развитию отношений Шейна и Ильи, по своей сути гомогенна, но структурно — дискретна, поскольку сильно зависит от временных и ситуативных обстоятельств.       Однако с двадцать четвертой главы «Жаркого соперничества» дискретность нарушается и стиль повествования становится схожим с тем, который мы видим в «Долгой игре». Напомним, что указанная глава полностью посвящена поездке Ильи в коттедж Шейна, заявляется предельность его пребывания — две недели. Но эта предельность мнимая, поскольку роман завершается посреди этой поездки, таким образом автор либо намекает на то, что Илья остался на более долгий срок (что, кстати, часто предполагается и/или воспринимается за истину фанатами в фанфикшне), либо же иносказательно сообщает читателю о том, что несмотря на предельность пребывания Ильи влюбленные по-настоящему «прожили» этот краткий момент единения, сохранили его в памяти, сохранили в тайне от читателей, тем самым увековечив (убрав предельность) воспоминание. Сама же глава лишена привычных делений на подэпизоды: в ней есть перемена фокалов, есть ощущение протяженности, но сама она, как и последующие главы двадцать пять, двадцать шесть и двадцать семь, представляет собой единый эпизод с делением на сцены. Напомним, что по Нехорошеву эпизод это —«большая часть произведения, состоящая из ряда сцен, внутренне драматургически завершенная и, вместе с тем, развивающая сюжет и идею истории в целом». Из цитаты следует, что эпизод главным образом отличает тематическое единство, то есть он может быть дискретен по структуре — поделенным на сцены. Но чрезвычайно важен тот факт, что тематическая дискретность исчезает в «Жарком соперничестве» именно в тот момент, когда Илья отправляется к Шейну в гости. Финальное (кульминационное) признание в чувствах происходит позже, в главе двадцать пять, но если обратиться к мифологическим мотивам (которые при анализе других элементов истории не подходят, потому что реализуют концепции патриархальных гетеросексуальных отношений), то «женитьба» персонажей случается именно в тот момент, когда Шейн и Илья делят общее пространство, которое эмоционально связано с ними обоими (и когда они оба способны признать это). Функционально (см. Пропп) история завершена, дальнейшие сюжетные повороты меняют историю не существенно, однако автор, согласуясь с законами жанра, продолжает рассказ. И это гомогенное продолжение не обрывается на финальной строчке двадцать седьмой главы — «Долгая игра» начинается примерно с той же эмоциональной точки и идет далее непрерывно.       Гомогенность повествования, рожденная в момент «женитьбы» Шейна и Ильи, в данном случае обладает аксиологическим значением для романа. Можно утверждать, что дискретность в романе «Жаркое соперничество» — это воплощение самообмана, сокрытия правды и глубинных сомнений героев по поводу романтических чувств; гомогенность в обоих романах — стабильные эксклюзивные отношения, принятие чувств и ориентации, «здесь и сейчас» несмотря на неумолимый бег времени. Сложно сказать наверняка, является ли подобная схема повествования преднамеренной со стороны автора, однако она несомненно показывает высокий уровень художественности и идейного наполнения (в сравнении с другими романами серии, которые отличаются жесткой структурой и довольно ограниченными языковыми решениями).       При анализе художественного времени романов «Жаркое соперничество» и «Долгая игра» была выявлена также и обратная корреляция: первая часть истории Шейна и Ильи в частных случаях гораздо сильнее довлеет к типа изложения «здесь и сейчас», то есть в фокалах герои, как правило, концентрируются на происходящем, воспоминания о давнем или недавнем прошлом крайне редки, а рассуждения о будущем сильно зависят от исходных обстоятельств в настоящем. Предполагается, что дискретность (которая, как мы выяснили, связана с рассказом аксиологически) играет здесь не последнюю роль — поскольку оба герои стеснены сомнениями и переживаниями по поводу отношений в кратких совместных эпизодах они стараются не отвлекаться на сторонние мысли, отдаются (хоть и убеждают себя в обратном) моменту полностью, убирая из рассказа намеки на пространственные (пусть и мысленные) перемещения. В этом смысле «Жаркое соперничество» более целостно по сравнению с «Долгой игрой», поскольку тематика всех эпизодов связана только с любовной линией, остальные же сюжетные линии второстепенны и работают на развитие отношений Шейна и Ильи (даже биографический факт Ильи — трагическая смерть его мамы — функционально нужна ради развития близости героев). «Долгая игра» имеет, как говорилось ранее, более классическую романную структуру и в некоторых случаях довлеет к эпическому типу сюжета. Во второй части мы видим, что герои во внутренних монологах на порядок чаще обращаются к событиями различной давности, даже с учетом того, что находятся вместе. В «Долгой игре» автор дает ход развитию сюжетным линиям, которые были второстепенными в «Жарком соперничестве», — теперь они самостоятельны, то есть их исход не влияет напрямую на развитие отношений Шейна и Ильи. Появляются сцены, которые раскрывают того или иного героя (преимущественно, Илью, поскольку, вероятно, в предыдущей части у Шейна было больше «своего» времени) со стороны, связанной с любовной линией лишь косвенно. Однако следует сказать, что такие решение являются скорее исключением из правила — обычно те, сцены, в которых Шейн и Илья не вместе, отличаются пониженной художественностью и сокращенными описаниями.       В целом можно сделать вывод, что автор в обоих книгах при помощи структурных настроек невербально демонстрирует, насколько герои дорожат друг другом, насколько важную часть их жизней занимают отношения. Различия в структурных решениях соответствуют разнице статусов отношений Шейна и Ильи в двух романах, что делает книги интересными для литературоведческого анализа.       Напоследок хочется обратиться к ранее упомянутой языковой особенности одной из ремарок. Эпилог открывает авторская временная ремарка — «Шестнадцать месяцев спустя — Монреаль». Любопытно то, что здесь автор отступает от привычной схемы «месяц, год — место действия» и дает указание через предлог спустя, хотя было выявлено, что он используется в связке с более короткими промежутками. Нами было сделано предположение, что упоминание точного количества прошедших месяцев свидетельствует об укреплении любовной связи Шейна и Ильи, что для их пары время, проведенное в статусе эксклюзивных отношений, чрезвычайно важно. В сравнении ремарки в остальной части книги типа «месяц, год — место действия» работают как антитеза, поскольку они выполняют следующую художественную функцию: до «женитьбы» Шейну и Илье был важен сам факт взаимодействия, а не протяженность их связи. Таким образом, автор снова намекает читателю на перемену характера отношений главных героев, в этот раз через различия в типе ремарки.