fatalistic

яо гуан смотрит на жуань мэй. — фатальность определяется вычислениями, — говорит гений вкрадчиво. — нус — вершительница и творительница судьбы; иронично, что творительницей проклятий на вашем флоте считается яоши. — почему ты позвала меня? яо гуан не интересно слушать про великие игры эонов — не сейчас уж точно. она сидит за столом прямо напротив ученой, постукивает палочками по каемке блюда. у жуань мэй прекрасные манеры — идеальная осанка, выверенная чопорность — результат самоконтроля? одна из генералов-арбитров пытается прочесть ее мысли и рассчитать вероятность действий, но жуань мэй — просто есть. просто есть перед ней, все такая же холодная и отчужденная, и даже не смотрит на нее. а если и смотрит — то будто бы вовнутрь; препарируя на операционном столе. она будто бы потрошит яо гуан. распахивает ребра, отделяет брюшину с треском, аккуратно стягивает мясо — лоскут за лоскутом. как интересно. яо гуан улыбается ей — жуань мэй не моргает. — ты сама захотела себя спасти. — а я думала, ты хотела меня увидеть. ноль эмоций. жуань мэй это даже не смутило. все продолжает уплетать свой десерт, будто бы ее ничего не заботит. или наоборот: складывается ощущение, что она знает слишком много всего. достаточно для того, чтобы спрятаться от этого мира. жемчуг на ее ожерелье поблескивает в тусклом свете лаборатории. хочется его сорвать. желательно, зубами. яо гуан не противится этой мысли, принимает, как данность, в отличии от кое-кого. какая ирония: перед ней сидит человек, отрицающий все человеческое; а она — слишком далека от человечности, способная заглянуть в свою судьбу и увидеть смерть — но все еще пытается быть частью этого общества. жуань мэй, как тебе живется в такой холодности? не слишком ли зачерствела? яо гуан откладывает палочки. хочется перевернуть стол, чтобы не мешал, и все эти яства: все изысканные блюда, все пиалы с дорогим сакэ, которое жуань мэй открыла специально для нее — вау, да неужели? решила отметить долгожданный приезд? на этот раз, все проходит в более неформальной обстановке. яо гуан действует — к чему весь этот фарс? она отодвигает блюдо; посуда падает на пол, разбиваясь на осколки. на тысячи осколков разбивается яо гуан, когда гаданиями предсказывает свою смерть. яо гуан не церемонится — она наклоняется корпусом, совсем-совсем близко; пытается поймать чужое дыхание. что ты на этот раз скажешь, жуань мэй? яо гуан — азартный игрок. ее ставка — ты. яо гуан протягивает к ней ладони, чтобы коснуться чужой шеи. потом — обхватить. пальцами с длинными ногтями, аккуратно надавить на сонную артерию, почувствовать — убедиться — жуань мэй жива. иногда начинает казаться, что нет. забраться за ворот воротника, большим пальцем, дразняще, ослабить пуговицу. расстегнуть. потом вторую, третью, пока накидка не спадет с плеч. жуань мэй молчит. — совсем ничего не скажешь? — наблюдаю, что будет дальше. наблюдательность, анализ, теории, гипотезы — это все, с чем работает жуань мэй всегда, превращая в реальное. превращая в факты. факт номер один: яо гуан терпеть не может слишком долгое просчитывание ходов; этим отлично занимаются генерал лофу и его верховная провидица; уж фу сюань-то в этом мастер. какая ирония! как же они похожи с жуань мэй. факт второй: яо гуан приверженец практики, и с проблемой предпочитает работать на месте. факт третий: согласно практической части, с жуань мэй надо стянуть это элегантное платье. жуань мэй умеет внушать чувство, что что-то не так. возможно, это из-за ее взгляда: она смотрит, а яо гуан чувствует, будто она — бабочка, булавками прикрепленная к стене. все эти иглы ей в крылья жуань мэй забила своей же рукой. даже сейчас складывается впечатление, что это она — яо гуан — находится под ее контролем. и к чему весь этот фарс? яо гуан не церемонится, наплевав на манеры: она перебирается к ней прямо через стол, будто специально оголяя ноги благодаря вырезу платья. слышится щелчок от клапана накидки — и меха падают прямо под чужие ноги. яо гуан садится на чужие колени, лицом к ней, близко-близко — она слышит, как жуань мэй дышит; чувствует собой, как бьется ее сердце — как у живого, обычного человека. — ведете себя так, будто пытаетесь привлечь внимание своими перьями, генерал. — неужели не нравится вид? по мне так — все отлично. слова — прямо в губы; немного дразняще, будто бы специально пытаясь вывести из себя — ну же, жуань мэй, покажи же хоть капельку эмоций! покажи мне свою человечность тоже. яо гуан в жизни не поверит, что ученая, изучающая человечность, самолично стирающая грани между жизнью и смертью, совершенно не может позволить себе чувствовать ничего, что свойственно обычным людям. игра выходит нечестная, не по правилам — к чему такая большая ставка, если ты не получаешь от нее должного процента? жуань мэй не похожа на жертвенницу или благодетельницу, как бы не нвзывала ее фуга. жуань мэй всегда преследует свою, определенную цель. ее сегодняшняя цель — … кажется, стянуть с яо гуан платье тоже. ее руки на ее талии. под перчатками — холод; яо гуан чувствует его через ткань. жуань мэй проводит ладонями по ее талии и ниже, ее пальцы останавливаются на бедрах; она чуть подается вперед — почти касается своими губами чужих — и нащупывает пальцами молнию на спине. тянет вниз, обнажая лопатки. — ставка сыграла? в ее голосе — смех. сквозь ее пальцы — серебро волос; концы превращаются в настоящие перья. перья пушатся, яо гуан посмеивается. дыхание жуань мэй на ее шее. оно горячее — как свойственно людям. фатальность определяется вычислениями эрудиции. просчитала ли это жуань мэй? жуань мэй — смешение противоположностей: холодные руки и горячее дыхание. бесцветное безразличие подавляет человеческую натуру. амбиции убили мораль. платье скользит по плечам также, как и ее губы. смешение противоположностей. фатальность и полный контроль над ситуацией. наблюдательность, анализ, теории, гипотезы — это все, с чем работала жуань мэй, изучая бессмертие на сяньчжоу. на самом деле, оно в корне бессмысленно, потому что именно это смирение с неизбежным, ощущение беспомощности от невероятно долгой жизни — единственное, что осталось у их народа. фатальность — это принятие. яо гуан просто приняла все — как и свою возможную смерть. так почему же ты не принимаешь то, что до сих пор являешься человеком? — не зазнавайся, — шепчет жуань мэй в губы. — я знаю, о чем ты думаешь. о том, что яо гуан, в общем и целом, когда впервые пришла к ней — была потеряна. о том, что яо гуан, когда впервые пришла к ней — не хотела смиряться. о том, что яо гуан, когда впервые пришла к ней — боялась умирать. яо гуан боится умирать — и это и есть жестокая правда, скрытая за маской принятия судьбы. миг ахи — смех над мгновеньем нус, а мгновенье нус — смех эрудиции над самой яо гуан. в этом вся фишка. и в том, что рука жуань мэй находится у нее под юбкой. жуань мэй не ощущает себя человеком. яо гуан боится умирать. фарс жуань мэй — в ее скупой безразличности. фарс яо гуан в том, что она превращает собственный страх в веселье — и все превращается в радость. радость, радость, радость, о которой она не думает. яо гуан, наконец, зубами срывает чужие бусы — и жемчужны рассыпаются у них под ногами.