follow the sparks (i'll drive)

Пусть все знают ­­– Уилл Байерс пытается быть хорошим человеком. На полном серьёзе. Если по секрету, то успех данной инициативы примерно пятьдесят процентов, но это никак ему не мешает. Ведь дело, как там, в намерении (намерение – важная штука), и он действительно прикладывает для этого все усилия. Не то чтобы это никогда ему не аукалось. Самый ужасный четверг этого лета (пока что) начался, когда он встал с дивана на перекус. К тому времени, как он сходил на кухню, взял пачку крекеров, и сел обратно, его уже ожидали два пропущенных звонка от Хопа. Уилл, понятно дело, запаниковал. Трясущимися руками он отложил крекеры. Два пропущенных с разницей в примерно полторы минуты – это явно что-то важное и срочное. Первой мыслью было «что-то случилось». Возможно, мама с Эл попали в неприятности, или… Как раз, когда Уилл собирался перезвонить, на экране высветился третий входящий, и он тут же нажал на принять вызов. – Алло? Хоп ответил спокойно и ровно, ничего такого. Не скажешь, что он валяется где-то в канаве. – Привет, Уилл. Ты занят? Ага. Занят. Переживает сердечный приступ. – Нет, – ответил он, – нет, просто… Всё в порядке? На конце повисла пауза. И затем: – Да, всё хорошо, – сказал он, явно озадаченный. – А что? У тебя что-то стряслось? Уилл рассмеялся и провёл рукой по лицу. Ну конечно, Джиму Хопперу и в голову бы не пришло, на какие мысли наталкивают три звонка подряд с разницей в минуту и сорок пять секунд. – Просто ты так много раз позвонил, – сказал он, откидываясь обратно на диван. - Подумал, что-то случилось. И снова пауза. Заговорив, Хоппер звучал уже виновато: – А-а, – сказал он, прочищая горло. – Нет. Прости, что напугал тебя, сынок. Просто мне скоро бежать уже, потому что обеденный перерыв уже заканчивается, а мне хотелось сначала с тобой переговорить. О боже. – Хорошо, – ответил Уилл, чувствуя себя гораздо менее обеспокоенным, но и не менее озадаченным. – Так что случилось? Хоп снова прочистил горло. – У твоей мамы был жёсткий день на работе, – начал он нерешительно, – и я тут подумал, может, ты съездишь в пекарню и купишь её любимую выпечку? Уиллу понадобилось время, чтобы осознать, чего от него хотят. – Выпечка… – повторил он. – Из… Пекарни? – Да, из той, которая в центре, – ответил Хоп, немного отвлекаясь. Уилл услышал на заднем плане чужие голоса – видимо, детишки почти закончили обед. Работа учителем на подмене не звучит особо заманчиво, и Уилл не понимал, почему Хоп на это согласился: младшеклассники, как известно, пощады не знают – но Хопа они всё равно любили. Уж Уилл-то знал. Он был таким же школьником много лет назад, когда Хоп начал там работать. И он точно помнил, что загнать детей обратно на стулья и пытаться удержать еду на своём месте (в животах или мусорке или, ещё конкретнее, не на полу и не на столах) было той ещё задачкой. Поэтому Уилл понял, что данное мероприятие сейчас требовало от Хопа больше внимания, чем его восемнадцатилетний сын. – Возьми эти, как их… С лимоном, которые она любит, – сказал Хоп. – С лимоном, – повторил Уилл. – Хорошо. – Слушай, – сказал Хоп, – если ты занят или не хочешь, то всё в порядке, правда. Я и сам могу заскочить после дороги, мне не сложно. Он произнёс это без намерения заставить Уилла почувствовать себя виноватым или вроде того. И именно поэтому Уилл со вздохом оторвал себя от дивана и произнёс: – Да нет, всё норм. Мне как раз не помешает прокатиться. – Ты уверен? – Ага, – отозвался Уилл, с тоской уставившись на брошенную пачку крекеров. Ему бы не помешало сейчас прокатиться. День стоял хороший. Как раз чтобы проехаться по Хокинсу и обратно. Наверное. – Да, конечно. Знаешь, это мило с твоей стороны. – Да-да, – спешно продолжил Хоп с едва слышным визгом на заднем плане. – Слушай, ну я пошёл… Спасибо, Уилл. Мама точно это оценит. – Конечно, – ответил Уилл, параллельно осматривая кухню, вспоминая, где же оставил ключи. – Я в этом уверен.

• • •

Что ж. Суть в том, что Уилл действительно пытается быть хорошим человеком. Даже если это рушит его под завязку забитый делами день. Пусть они и заключались лишь в том, чтобы сидеть на диване и ничего не делать, – но всё же делами. Он заслужил этот отдых. Ведь уже неделю как выпускной класс (а заодно и вся старшая школа) позади, а значит, что сегодня первый день за очень долгое время, когда свободное время без всяких оговорок это действительно свободное время. Уилл любит своё свободное время. Но не настолько, чтобы вести себя, как мудак. Он задумался о маме: как она уже девять месяцев каждый день сидит за приёмной стойкой в местном центре помощи жертвам домашнего насилия. Сколько Уилл себя помнит, она там всегда, из года в год, с сентября по май. Он задумался о том, что нужно пережить, чтобы изо дня в день, – по восемь часов, девять месяцев в году, – проходить через всё это и оставаться в относительном адеквате. И наконец, он задумался о том, что же вообще такого должно случиться, чтобы день действительно оказался плохим. Настолько плохим, чтобы обсудить это с мужем по телефону в настолько расстроенном тоне, что твой муж посчитает нужным рассказать обо всём этом твоему сыну. Поэтому Уилл тут же прогнал любые мысли бросить всё и, вдавив в газ, пронёсся на жёлтый сигнал светофора. Проблема вот в чём: самые вкусные лимонные тарты в своей жизни Уилл пробовал в пекарне Хоффмана на 52-й улице. Что может ни о чём и не говорит – он понятия не имеет, сколько пекарен есть здесь в Хокинсе, штате Индиана. Но, судя по всему, их явно недостаточно. Потому что сейчас он стоит в одной из них под мерцающим розово-белым витринным дисплеем, а женщина на кассе с сожалением сообщает ему, что у них закончилось практически всё. – Всё? – спросил Уилл. – Вы уверены? Эта женщина, Рут (написано на бейджике), бросила на него испепеляющий взгляд. – Да, – сухо и холодно ответила она. – Ну да, конечно, – торопливо добавил Уилл, неловко попятившись к выходу. – Извините. Что ж. Оказывается, лучшие лимонные тарты в Хокинсе, штате Индиана являются лучшими не без причины. Уилл сел обратно на водительское сиденье своего Кобальта, а экран приборной панели, включившись, раздражающе попискивал. Он уже было решился бросить это всё и повернуть назад домой; сказать Хопперу, что сегодня купить тарты ­­– не судьба. Но увы. Это дурацкое желание быть хорошим человеком вновь вылезло в самый неподходящий момент. И вот Уилл уже сворачивает со съезда в Индианаполис, припарковывает машину у филиала пекарни Хоффмана, и десять минут спустя направляется обратно к ней с заветной коробкой лимонных тартов в руках. В теории, эта история должна была закончиться медленной неторопливой поездкой домой на пустом шоссе. К сожалению для Уилла, жизнь не слишком часто играла на его стороне. Прям вообще не часто. Одно за другим происходят три события – и так быстро, что его не покидала мысль, будто существовал некий вселенский заговор, явно направленный на то, чтобы вывести его из себя, разрушить его жизнь, и потом разрушить её ещё разок. Сначала у него сдох телефон. Но это скорее лишняя морока, чем реальная проблема, потому что теперь Уиллу придётся: раз – слушать радио по пути домой, потому что упаси боже ему ехать в тишине, и два – ему нужно вспомнить, как ехать назад без навигатора. Вот это уже потенциальная проблема. Да неважно. Это мелочь. Уилл отбросил эту мысль и свернул с главной дороги на следующем повороте налево. И примерно в это время всё полетело к чертям. Начался дождь. Сильный дождь. И буквально из ниоткуда: небо за секунду потемнело (хотя весь день оно было приятного сине-белого цвета) и дождь тут же начал хлестать по лобовым стеклам, закрывая его зону видимости примерно процентов на тридцать. Это тоже потенциальная проблема. Ехать в дождь, ну… Он не делает этого без причины. И наконец, его машина издала тревожный звук, а руль под руками резко дёрнулся. – Чёрт, – вырвалось из Уилла, его пульс уже зашкаливал где-то в районе ста тридцати. – Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт. И вот так он оказался здесь. Как видно, эта история не закончилась медленной неторопливой поездкой приятным солнечным днём. Вместо этого она закончилась следующим: Уилл Байерс застрял на обочине под ливнем, в незнакомом городе, с разряженным телефоном и машиной, которая отказывалась заводиться. С особым акцентом на закончилась, потому что он уверен, что его здесь явно переедут, либо похитят прямо из машины, так что… Что ж, неплохая была жизнь. В целом. – Ну давай уже, – бормотал Уилл, умоляя свой двигатель издать хотя бы самый ничтожный звук, хоть микроскопический сигнал жизни. Ничего. – Твою ж! – вырвалось из него в придачу, и он откинулся назад на водительское сиденье, удрученно вытаскивая ключи из замка зажигания. – Чёрт возьми… Вокруг ни души, ведь Вселенная его возненавидела и заставила съехать с главной дороги перед тем, как обрушить всё это на его голову одним махом. Примерно через двадцать минут его накрыла полноценная паника – как раз в тот момент, когда он вышел из машины осмотреться, есть ли неподалёку магазины, куда можно было бы добежать. И теперь у него не только сдохли телефон с машиной, но и его можно смело назвать идиотом, которому не хватило дальновидности не высовываться из машины прямо под проливной дождь. Теперь он вдобавок и промок. Отлично. Просто, чёрт возьми, великолепно. Это всё просто… Вдалеке он заметил подъезжающую к нему машину. На пару секунд Уилл задумался, стоит ли проглотить остатки своей гордости и попытаться остановить попутку и… Господи, это что, Тесла? Уилл терпеть не может Индианаполис. ….в этот момент машина резко и эффектно сбросила скорость, и затем свернула к обочине. Вот чёрт. Окна на водительской стороне начали опускаться. Сейчас ему либо придётся умолять владельца этих бесячих тонированных стёкол дать ему телефон, либо его в самом буквальном смысле сейчас похитят. И он не знает, какой вариант лучше. – Уилл? Уилл Байерс? – когда бесячие тонированные стёкла опустились, в поле зрения появился край лица – чёрные волосы, большие глаза и хмуро сведённые от недоумения брови. Уилл, к своему ужасу, тут же узнал это лицо. Это невозможно. Это просто, чёрт его возьми, невозможно. Как раз этого Уиллу сейчас и не хватало. – Это Майк, – добавил Майк Уиллер, без всякой на то необходимости. – Из лагеря. Из лагеря. Говорит так, будто у них нет общих друзей, как будто Майк не встречался раньше с его сестрой, как будто лагерь был разовым случаем из начальной школы, а не включал в себя два месяца каждого лета за последние пять лет. Из лагеря. Как будто Уилл не видится с ним два, три, четыре раза в год на днях рождения Эл, Лукаса, Макс или Дастина (хотя вообще-то, проживая аж в Индианаполисе, Майк не должен здесь появляться как минимум до конца года). Как будто Уилл не пережил все их взаимодействия держась на последних нервах. Как будто Майк не прошёл через то же самое – а он прошёл, ведь Уилл знает, потому что Майк никогда не даёт ему об этом забыть. Из лагеря. Как будто Майк не… Уилл ещё сильнее сжал в руке свой сдохший безжизненный телефон. Он мысленно отругал себя за то, что слишком много думал о плейлисте для поездки, а взять зарядку – забыл. – Привет, – всё же произнёс Уилл. Потому что сырой, промокший до нитки человек, застрявший на обочине, не может позволить себе много сарказма. Он чуть двинулся в своих промокших ботинках, взглянул на громыхающее небо, и подумал, как же он ненавидит свою жизнь. – Да, это я. Какое-то время Майк Уиллер ничего не произнёс в ответ. Он просто пялился на Уилла через бесячие тонированные стёкла своей глупой красной Теслы. Уилл не знал, чего ему хотелось больше: развернуться и сбежать, или вышвырнуть Майка с водительского сиденья его оверпрайснутого электрокара и затем на нём же переехать его. Наконец, нахмурившись ещё сильнее, Майк полностью опустил стёкла, и спросил: – Что ты здесь забыл? Уилл сжал телефон в руке ещё сильнее. – Да так, знаешь, – голос Уилла едва пробивался из-за шума ветра. – Просто решил прогуляться. На обочине главной дороги. Под дождём. Майка этот ответ, несмотря на врождённый талант Уилла к сухому юмору, не позабавил. – Серьёзно, – сказал он, и тревожная морщинка между бровями разгладилась, уступая место раздражению. – Ты ведь даже не живёшь здесь. – И что? Теперь уже и прокатиться никуда нельзя? – спросил Уилл. Эффект сарказма, вероятно, улетучился из-за дождя, который прямо сейчас капает ему на глаза. – Тебе нет, – с лёгкостью ответил Майк. – Ты живёшь в часе езды отсюда. И ты терпеть не можешь садиться за руль. Уилл скрестил руки на груди. – Вообще-то, мне вполне это нравится, – бросил Уилл. И это полная ложь. Майк был прав по обоим пунктам: Уилл терпеть не может водить, и Уилл живёт в часе езды отсюда. Но сам факт того, что Майк знает обе эти вещи о нём, с каждой секундой делает мысль «развернуться и сбежать» более заманчивой. Майк одарил его взглядом. – Уилл, – произнёс он почти снисходительно. Уиллу хочется придушить его. – Ну давай уже, что произошло? Как же он его бесит. И вся эта ситуация. И вообще всё, вот правда. – У меня заглохла машина, – признался Уилл, скрестив руки. На нём одна лишь футболка, и тонкий хлопок, промокший под дождём, липнет к его коже. Одно это ощущение – уже пытка. Даже под летним воздухом его почти передёргивает от дрожи. – И у меня сдох телефон. Ещё у меня нет зарядки. А пусковик я оставил дома. У Майка отвисла челюсть. – Чёрт, – выдохнул он, широко раскрыв глаза. – Серьёзно? Уилл сверкнул взглядом. – Думаешь, я придумал это всё? Тебе наверняка кажется, что всё это капец как смешно. Да ведь? Глаза Майка быстро скользнули по его жалкой промокшей фигуре. По футболке, полоски на которой исказились в местах, где ткань прилипала к рукам и к груди. По джинсам, которые всё сильнее темнели от воды. По волосам, прилипшим к вискам и к основанию шеи. По струйкам воды, настолько быстро стекающим к глазам, что Уиллу приходится промаргиваться. – Нет, – наконец решается Майк. Его уголки губ дёрнулись в усмешке. – Я не думаю, что ты врёшь. Но это всё немного забавно. – Отлично, – произнёс Уилл уже не в силах прятать дрожь в теле. Он глубоко вдохнул и, проглотив последние остатки своей гордости, сквозь стиснутые зубы спросил: – Не мог бы ты одолжить мне свой телефон? Чтобы я позвонил отцу. Майк не сразу осознал, о чём Уилл его просит. Но как только до него дошло, Уилл заметил это буквально за секунду. – А, вот оно что, – сказал Майк, крутанувшись, чтобы дотянуться до центральной панели. – Могу, конечно, но… Чёрт возьми, ты реально собираешься его прям тут ждать? Уилл пожал плечами. – А у меня есть выбор? Пройдусь до ближайшего магаза и подожду там. Ну или ещё где-нибудь. Брови Майка метнулись вверх. – Ближайший магаз отсюда – магазин для садоводов, и он закрывается в три. Как и все остальные места в тридцати минутах ходьбы отсюда. Майк сделал паузу, всё ещё сжимая телефон в руке, а затем добавил: – Слушай, давай я довезу тебя до дома? Уилл на секунду подумал, что ему послышалось. Возможно, из-за грома слова исказились, или его уши залило водой, или, возможно, у него наихудший день за всю жизнь и Вселенная конкретно так издевается над ним. Вот что ты получаешь, пытаясь быть хорошим человеком. Он мысленно обещает себе в будущем так сильно больше не стараться. – Что? – вырвалось из него. Майк закатил глаза. – Да ладно тебе, – произнёс он, будто это именно Уилл сейчас нарочно усложняет ситуацию. – Твой дом в часе езды отсюда. На улице ливень и телефон сдох. Я же не… Я же не могу просто так тебя здесь бросить. – Ага, – сказал Уилл. – Мой дом в часе езды отсюда. И ты меня никуда не повезёшь. Майк проигнорировал его. – Просто залезай уже в машину и всё, – сказал Майк. – Ты и так знаешь, что я не украду тебя. Потому что иначе придётся возиться с тобой намеренно, а мне оно надо? – Майк… – Слушай, – продолжил Майк. – Ну не могу я оставить тебя здесь. Телефон у тебя разряжен, а из налички на руках сколько? Десять баксов? Вообще-то семь. Остальное ушло на выпечку. Уилл понятия не имел, откуда Майку это всё известно, но решил держать рот на замке. – Ты не обязан всё это делать, – произнёс он, чувствуя, как силы на сопротивление начали угасать. Вода уже начинает затекать в носки, и он уверен, что у него на лице написано – как ему сейчас паршиво. И Майк тут же уловил это – как акула, почуявшая кровь. – Я серьёзно. Я могу просто позвонить с твоего телефона и… Майк помахал телефоном перед открытым окном. Должно быть, вода уже попала на сиденье (прямо на идиотское, оверпрайснутое, кожаное сиденье), но он не заметил. Уилл сильнее сжал кулаки. – Ты можешь позвонить, но как только сядешь в машину, – произнёс Майк, – и позволишь мне отвезти тебя домой. Уилл уныло бросил взгляд на свой Кобальт: тот стоял брошенный на краю дороги. – Я не могу просто так оставить машину здесь, – последняя попытка отказаться. – И у меня нет денег на эвакуатор. Майк нахмурился. – И что ты планировал делать, когда отец приедет сюда? – Я… Я не знаю, – ответил Уилл. Его уже морозило, а зубы стучали от холода. – Что-нибудь придумал бы. Или он. Просто… Дай мне позвонить… Майк вновь маняще помахал телефон перед окном. – Садись в машину, – медленно и с расстановкой сказал он, – и я дам тебе телефон. Несмотря на внутренние сомнения, Уилл сел в машину. Едва он коснулся дверной ручки, как тело тут же взбунтовалось. Все эти действия идут вразрез с его внутренними правилами: сесть в эту дурацкую дорогую навороченную тачку Майка Уиллера, воспользоваться его дурацким дорогим навороченным телефоном. Хотя вообще-то у Уилла такая же модель, но дело не в этом. Всё, чего касается Майк, становится дурацким и дорогим, потому что сам Майк – дурак и богач. – Не боишься, что сиденье из-за меня промокнет? – пробурчал Уилл. Майк вновь одарил его оценивающим взглядом с усмешкой. – Не, – сказал он, наконец. – Это всего лишь вода. Высохнет. Великолепно. Он даже не собирается ныть из-за дурацких сидений своей дурацкой дорогой навороченной тачки. – Теперь я могу позвонить? – Да, – сказал Майк, начиная протягивать телефон, но затем резко отведя руку назад. – Но я всё ещё везу тебя домой. Уилл решил разобраться с этой проблемой чуть позже. А конкретнее, уже через пять минут, когда закончит говорить с Хопом, мысленно умоляя его приехать и забрать Уилла отсюда. Как только Уилл набрал номер и нажал на звонок, то наверху экрана появилось имя – Хоппер. Нахмурившись, он повернулся к Майку. – У тебя в контактах номер моего отца? Майк бросил на него тот самый взгляд, в котором читалось «ну да». – Ну да, – сказал он. – Я же этим летом на него работаю. В лагере. Помнишь? Боже. Со всем тем хаосом, что свалился на его плечи в конце школы, Уилл уже и подзабыл об этой части. – Точно, – пробормотал он. – А я-то уже думал, что у меня впервые за пять лет выдастся спокойное лето. Бровь Майка метнулась вверх. – Если ты собрался вредничать, то давай мне телефон обратно и иди лови попутку до «Лавки Салли». Уиллу не хочется ловить попутку до «Лавки Салли», но он не успел ответить, так как Хоп уже взял трубку. – Уиллер? – раздался его голос на другом конце. Он был удивлён с явной тревогой. – Что-то случилось? – Эм, – сказал Уилл, нахмурившись. – Привет, Хоп. Это я. Повисла пауза. И затем: – Уилл? – спросил Хоп. В его голосе, если это вообще возможно, было ещё больше удивления. – Почему ты звонишь с телефона Майка? – А почему у тебя сохранён телефон Майка? Ещё одна пауза. – Он работает на меня этим летом, – ответил Хоп. Уилл закатил глаза. – У тебя что-то стряслось? – В общем, – начал Уилл, барабаня пальцами по холодному промокшему колену. – У меня сломалась машина. В Индианаполисе. Надо отдать Хопу должное: он звучит куда спокойнее, чем Уилл, когда того подобрал Майк: – Что ты забыл в Индианаполисе? – В пекарне в Хокинсе закончились тарты, – сказал Уилл, проведя большим пальцем по швам джинс, и выглянул в окно. Дождь всё ещё лил, и очень сильно. Сейчас всего лишь два-тридцать дня, но небо потемнело так, что казалось, будто сейчас уже сумерки. – И всё остальное. Так что я сгонял в их другую пекарню, и… Моя машина сдохла. И телефон тоже. И, и… И пошёл дождь. И я застрял на обочине. И… В общем, Майк теперь тоже здесь, вот. На том конце повисла очень долгая пауза. А затем: – Хоппер, – прошипел Уилл, балансируя на грани жалобного нытья. – Ты там угораешь надо мной что ли? – Прости, сынок, – сказал Хоп, чуть запыхавшись. Из него вырвался сухой смешок. – Просто это чутка забавно. – Нет здесь ничего забавного! – воскликнул Уилл. На Майка он демонстративно не смотрел. – Я тут застрял. – Верю, – вздохнул Хоп. – Хочешь, чтобы я за тобой приехал? Уилл уже было открыл рот, чтобы сказать «да, пожалуйста», но Майк опередил его: – Я сказал, что подброшу его, – крикнул Майк прямо ему в ухо, перегнувшись через консоль. – Ай… Чёрт! Майк на это лишь пожал плечами. – Я предложил ему, – сказал он уже тише в этот раз, и теперь в телефон, а не Уиллу в ухо. – Но он отказывается. Хоп усмехнулся. – Правда что ли? Уилл пронзил Майка взглядом. – Возможно, – признался он. – Просто… Он осёкся, внезапно ощущая, что Майк прямо сейчас смотрит на него – даже краем глаза. Возможно, это звучит тупо и мелочно, но Уилл абсолютно не хотел принимать помощь Майка, хотя прямо сейчас он в этом и нуждался. Очевидно, что Майку его жаль. Любому было бы жаль в этой ситуации. И Уилл не вправе его упрекать: он промок до нитки, застрял на обочине, и выглядел, вероятно, довольно жалко. Но прямо сейчас ему абсолютно не сдались две вещи: жалость Майка Уиллера и чтобы он потом ему это припоминал до конца жизни. Хоп вздохнул. – Если ты так хочешь, то я приеду за тобой, – сказал он, понизив голос. – Но мне ещё пару часов нужно посидеть с детишками. Я не могу просто так их оставить. Ты уверен, что не хочешь поехать с Майком? Уилл прикинул, что может быть хуже. Переждать где-нибудь пару часов без телефона и денег, пока Хоп не закончит с детьми, и затем ещё час, чтобы он добрался сюда и забрал его. Или переступить через себя и позволить Майку отвезти его домой. Он краем глаза взглянул на Майка: он сидел, прислонившись к водительской двери, с этим своим раздражающе спокойным выражением лица. – Тебе решать, – пожал он плечами, продолжая смотреть ему в глаза. Уилл вздохнул, проглатывая последние остатки гордости, и сказал: – Хорошо. Брови Майка подскочили вверх. – И? Уилл закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Если бы сейчас с неба ударила молния и прикончила его, он был бы даже не против. – И спасибо тебе за это. – Ну что ж, – Хоп снова прочистил горло. – Мне вызывать эвакуатор? – Не, не надо, – сказал Майк, опять чуть громче. Уилл наклонил телефон в его сторону. – У отца есть связи, он знает нужных людей. Они подъедут. До сего дня Уилл был уверен, что фразы в стиле «у отца есть связи» никогда не используются в реальной жизни. Уилл подозрительно прищурился. – У твоего отца есть связи? Знакомые с эвакуатором? – Э… Да? – сказал Майк, будто это и так очевидно. – Его бывший коллега ушёл в бизнес и отец помог ему то с тем, то с другим. Так что… Бесплатный эвакуатор до конца жизни. – Правда? – выпалил Уилл. – И как часто ты пользуешься им для своей новой навороченной Теслы? – Она не моя! – воскликнул Майк. По какой-то причине он выглядел оскорбленным. – Ты думаешь, я просто катаюсь в тачке за девяносто тысяч долларов? – Да, ты прямо здесь и сейчас катаешься в тачке за девяносто тысяч долларов, – уже было начал Уилл, когда динамик телефона в руке вновь издал звук. – Эй! – выкрикнул он. Уилл снова поднёс телефон к уху. – Можете поорать друг на друга по дороге обратно? – Извини, – сказал Уилл. Майк сжал свои губы и не произнёс ни слова. Хоп вздохнул. – Скажи Майку, что мы позже с этим разберёмся. Просто… Будьте аккуратнее на дороге. Оба. – Хоп сказал быть аккуратнее на дороге, – добавил Уилл, после того, как повесил трубку. Он передал телефон Майку – экран телефона мерцал в тусклом полумраке салона. – Тебе не помешает. – Я отличный водитель, – фыркнул Майк. Уилл на девяносто процентов уверен, что это ложь. – Вот увидишь. – Окей, как скажешь, – ответил Уилл, проваливаясь в сиденье. Дождь лил стеной, оставляя на стёклах мерцающие полоски. На какой бы улице они сейчас ни находились, снаружи было тихо и ни души. Уилл никогда не ездил в Индианаполис один. Да и незачем было: Лукас сам приезжал к Макс в Хокинс, а если приезжал он, то и Дастин с ним за компанию, и именно так Майк всегда (да, всегда) тоже увязывался следом. Улицы здесь незнакомые, и как ориентироваться в них Уилл не знал. По крайней мере, без гугл-карт. И, как бы сказать, шансы на то, что кто-то будет проезжать мимо, были равны нулю. Он мельком взглянул на Майка, который уже приложил телефон к уху. В тишине машины были слышны отчётливые гудки. Почти нулевые шансы, что кто-то проедет мимо. Каковы были шансы, что этим кем-то окажется Майк? Вот что ты получаешь, пытаясь быть хорошим человеком. Уилл мрачно нахмурился и буквально сполз по сиденью ещё ниже.

• • •

– Я тебе переведу потом, – первое, что он сказал, когда Майк вернулся обратно в машину. Майк нахмурился. – Что? Уилл кивнул в сторону грузовика, который уже выезжал на главную дорогу с его машиной. Он смотрел, как они заворачивают за угол, исчезая из вида. Белый кузов Кобальта тускло поблёскивал на свету. – За эвакуатор. Я потом переведу тебе. Майк окинул его взглядом, будто тот нёс чушь. – Я же сказал, это бесплатно. Ты ничего мне не должен. – Да, конечно, – Уилл выпрямился, как только Майк пристегнулся и завёл машину. Его руки сжимали коробку с выпечкой, которую Уилл успел забрать до того, как приехал эвакуатор. Приборная панель упрямо молчала. Эти тупые электрокары. Уилл уже скучал по своему Кобальту. – Я уверен, что тебе пришлось что-то заплатить. Сервисный сбор? Сбор за крутую тачку? Налог? – Крутую что? – уголки рта Майка забавно подёргивались. – Я ведь уже сказал, это не моя тачка! – Да ладно? У кого ты ее украл тогда? – Да боже, это отцовская тачка, - простонал Майк, долго и раздражённо. Он включил передачу, быстро сверился с зеркалами, и плавно вырулил с места, где ранее припарковался. - Моя сейчас в ремонте, а меня отправили за продуктами. Нужно было на чём-то поехать. Майк указал большим пальцем на заднее сиденье, которое, конечно же, было завалено грудой белых пакетов. – Серьёзно. Тачка не моя. – А-а, – внезапно Уилл почувствовал себя глупым. – Окей, хорошо. Извини. – Она сейчас в лизинге, – добавил Майк. – На конкретно одну поездку до супермаркета. По возвращении не должно быть ни единой царапины. – Не думаю, что час езды в одну и обратно это одна поездка до супермаркета, – указал Уилл. – Твой отец не разозлится? Майк постукивал пальцами по рулю, мягко останавливая машину на красном сигнале светофора. – Всё будет норм, – ответил он. – Я же сказал – я очень хороший водитель. А ещё я умею быть убедительным. «Сомневаюсь», – подумал про себя Уилл. Но Майк действительно пока что вёл достаточно аккуратно. Вот что бывает, когда ты за рулём тачки, которая могла бы покрыть тебе, – сколько? – два года универа. – Конечно, – сказал Уилл. – Поверю на слово. Майк издал странный звук и тут же внезапно замолчал. Уилл уставился на него. Это он сейчас что? Рассмеялся? Маловероятно. Он никогда с ним не смеётся. Только над ним. Уилл отвернулся, и в тишине наблюдал за сменяющимися деревьями за окном. Всё такое незнакомое: все эти дома в ряд, с гаражами вероятно размером с отдельный дом. Он обхватил себя руками и вполне сознательно пытался отбросить мысли о том, что прямо сейчас он сидит в машине с Майком Уиллером. Конечно же, это не сработало. Посадите Уилла в машину с парнем, который последние шесть лет мотал ему нервы, и скажите: «Эй, просто не думай о нём» ... Конечно же, все мысли Уилла будут о нём. Уилл украдкой взглянул на водительское сиденье. Майк безукоризненно смотрел только вперёд на дорогу, и он был в такой напряжённой позе, что выглядело это почти нелепо. Его волосы поменялись с последнего раза, что они виделись: они стали чутка кудрявее, чуть короче. И это, к сожалению, ему шло. Очень. Боже. Уилл просто ненавидит свою жизнь. На Майке была худи с логотипом Брауновского университета, потому что, ну разумеется, он поступил туда пару месяцев назад и с тех пор не даёт никому об этом забыть. Уилл же мысленно поблагодарил небеса за поступление в Нью-Йоркский университет: слава богу, он будет учиться в нескольких штатах от Провиденса и уж точно без риска встретить Майка Уиллера посреди, чёрт его возьми, Нью-Йорка. Разумеется, он и раньше думал, что если он жил в часе езды от Индианаполиса, то его шансы встретить Майка тоже равнялись нулю. Ага. Как же. Ещё двадцать пять минут пронеслись в гнетущей тишине. И из них примерно двадцать они молча катили по трассе, пока Майк нервно не прокашлялся, и не спросил: – Так… Что в коробке? Уилл поднял на него взгляд. – А? – Ты так в неё вцепился, будто от этого зависит твоя жизнь, – сказал Майк, указывая на белую картонную коробку у него на коленях. – Что внутри? – А, это… – Уилл отмахнулся, будто это ерунда. – Выпечка. Уилл конечно не увидел, но он уверен, что Майк закатил глаза. Его голос сочился сарказмом, когда он произнёс: – Правда? Да ладно. Уилл вздохнул, и начал ковырять уголок стикера, которым была заклеена коробка. Он уже совсем отклеился, розовый край тянул за собой бумагу, совсем чуть-чуть. – Лимонные тарты. Мамины любимые. – А-а, – ответил Майк. – Понятно. По голосу было понятно, что он собирается свернуть этот разговор, позволить тишине вновь накрыть их. И Уилла это должно вполне устраивать (и его вполне устроит), но он открыл свой рот и слова вырвались сами по себе: – Место, куда я обычно хожу за ними, было закрыто. Поэтому я и оказался здесь. Майк кинул на него короткий изумленный взгляд. – Ты поехал так далеко за обычными лимонными тартами? Машина начала ускоряться. Медленно, но уверенно. Да, такое бывает на трассе, – Уилл знает, ведь он сам ехал по тому же маршруту буквально минут сорок назад, – но в груди всё равно разрасталось лёгкое чувство тревоги из-за того, что за рулём сейчас другой человек. Он сильнее сжал коробку в руках. – Да, – ответил он. – День не задался на работе. Майк протянул уклончивое м-м. – Мне уже доставать блокнот? Уилл отрицательно покачал головой, наблюдая, как на спидометре шестьдесят сменяется семьдесят, и стрелка потихоньку подползает к восьмидесяти. – Она работает в… – Уилл внезапно замолчал. Мамина работа не то чтобы секрет, поэтому он не понимает, почему вдруг чувствует себя таким уязвимым, произнося это вслух: – Она работает в центре помощи пострадавшим от домашнего насилия. В Хокинсе. – А-а, – произнёс Майк. Затем через пару секунд в его голосе тихо проскользнуло понимание: – То есть… День не задался? – Да. День не задался, – подтвердил Уилл. Все знают о работе Джойс, и она сама не пытается держать это в тайне. Но Уилл бы не чувствовал себя так стрёмно, говоря об этом с кем-то другим: например, с Макс, или с Лукасом, или даже с Дастином – но не с Майком. С Майком… Уилл может дёргать его за ниточки. Может методично давить на больное просто чтобы развести его на эмоции. Может выводить его из себя, может стоять на своём. Может заставлять друзей закатывать глаза каждый раз, когда они в очередной раз начинают спорить. А вот как вести с Майком подобный разговор – Уилл не знает. Это неизведанная территория. Майк медленно выдохнул. – В следующий раз, - сказал он, – я бы просто постарался не забыть зарядить телефон. Будь я на твоём месте. Уилл ощутил, как к горлу поднимается смех и внезапно вырывается наружу. – Да иди ты, – бросил он. – Уверен, ты был слишком занят своей дурацкой пафосной музыкой, – продолжил Майк. Это было, наверное, похоже на полуправду. Уилл улыбнулся сам себе. Как же Майк его бесит. – Она не пафосная, – Уилл бросил на него сердитый взгляд. – Откуда ты вообще знаешь? – Потому что ты постоянно об этом трындишь, – тут же ответил Майк. Трасса сегодня почти пустая. Вода разлетелась по лобовому стеклу, когда Майк, оглядываясь через плечо, накатом пересек одну, две, уже три полосы разом. – Ох, я Уилл Байерс, я слишком хорош для поп-музыки… – Я никогда такого не говорил, – нахмурился Уилл. – Я не считаю, что слишком хорош для поп-музыки. Но я хотя бы не залипаю на Биллборд топ-40. Майк – самый напыщенный человек, которого Уилл когда-либо встречал. Поэтому сложно понять, его последующий вздох – это наигранно или всерьёз. Звучало очень убедительно. – Что, чёрт возьми? – воскликнул Майк. – Возьми свои слова назад! Никогда такого не делал! Уилл вытянулся вперед, и нажал на кнопку «проигрывать» на приборной панели, чтобы снять музыку с паузы. Она тут же разорвала тишину. Cause I can’t compete with your boyfriend, he’s got twenty-seven tattoos– Уилл подавил рвущийся наружу смех, довольно ухмыляясь про себя. – Это ж One Direction? Если да, то забавно. Майк наклонился к консоли и силой вдавил в кнопку пауза, после чего резко перестроился в соседнюю полосу. – Никогда не произноси One Direction и Билборд топ-40 в одном предложении. И это офигенная песня, кстати. Жаль, что твоя гордость не даёт тебе это признать. Уилл вцепился в дверную ручку. Вероятно, немного агрессивнее, чем того требовалось. – Господи, включай поворотники! – вырвалось из него. – Твой отец отвалил девяносто тысяч за эту тачку. Хотя бы сигналь, когда перестраиваешься. – Сигналить? Ну тогда не трогай мою панель, – фыркнул он, выравнивая машину. – Где твои манеры? Машину больше не заносило, но Уиллу так не казалось. Он всё ещё ощущал дёрганое движение сиденья под собой. А этот Майк даже не включил чёртовы поворотники, как будто он… Он… Придурок, который вообще не знает, как пользоваться поворотниками! Уилл ещё сильнее вцепился в дверь и глубоко вдохнул. – Я к тому что, кто вообще так делает? – продолжил Майк. Слишком сосредоточенный на зеркале заднего вида, чтобы что-то заметить. – Ввалиться в чужую машину и начать гнать на музыку водителя! Стрелка спидометра, заметил Уилл, зависла где-то в районе восьмидесяти. Он знает, что это не особо много – особенно для такого пустого куска дороги. Многие машины двигались быстрее них, и впереди не было никого, в кого Майк мог бы врезаться. Но самое неприятное в том, что Уилла этот факт, похоже, не успокоил. Он с силой зажмурил глаза. Что там Майк говорил? Что-то про музыку. Что-то там про свой тупой нелепый бойзбэнд. – Во-первых, я никуда не заваливался, понял? Во-вторых, почему ты вообще тогда предложил мне поехать с тобой? – добавил Уилл, всё ещё с закрытыми глазами. – Очевидно же, что тебя это напрягает. – Ну… Да, – сказал Майк. – И что ты хочешь этим сказать? Уилл на это ничего не ответил. Он должен был заранее учесть одну вещь, и это то, что Майк Уиллер – чёртов самодовольный придурок. Он ни капли не сомневался, что Майк будет при каждом удобном случае припоминать ему этот жест помощи до конца жизни. Уилл даже может представить его лицо в этот момент: весь из себя такой высокомерный, с победной и слишком уж довольной ухмылкой – для расшатанной психики Уилла это уже перебор. Надо было дождаться Хопа. Невзирая на дождь, на разряженный телефон, без цента в кармане, и с риском быть похищенным, убитым и выброшенным где-нибудь в канаве. – У тебя будут проблемы, – сказал Уилл. В этот момент машина проскочила через выбоину на дороге. Да боже. – Ты сказал, что машина только на поездку до супермаркета. И я уверен, что два с половиной часа для такой поездки – уже превышение лимита. Майк долго не отвечал. – Не думай об этом, – ответил он, наконец. – Всё будет норм. – Сомневаюсь, – нахмурился Уилл. – Потому что из-за меня ты влипнешь в проблемы, и ты будешь припоминать мне это до конца… – Да боже, ты можешь хоть на секунду замолчать? - сквозь зубы произнёс Майк, вглядываясь в дорогу в поисках съезда. По крайней мере, эта часть дороги выглядела чутка более знакомой. Уилл прикрыл глаза, пытаясь расслабиться. – Ты меня отвлекаешь. – Ну тогда езжай уже нормально! – ответил ему Уилл. Повисла тишина. И затем: – Эй, ты в порядке? – спросил Майк. – Ты какой-то бледный. – Просто… – Уилл сделал ещё один глубокий вдох. – Пожалуйста, сбавь скорость. Ещё одна пауза. – Окей, хорошо, – сказал Майк, немного помедлив. Спидометр понемногу начал опускаться до цифры семьдесят пять. – Серьёзно, если тебя укачивает и ты решил сказать мне об этом только… – Меня не укачивает! – воскликнул Уилл. – Просто сбавь чёртову скорость! – Да тихо ты, окей, – сказал Майк и внезапно машина начала замедляться. Они ушли на съезд, а нога Майка вжималась в тормоз. Сильнее, чем обычно: машину слегка тряхнуло под торможением. Эти тупые Теслы. Как же Уилла бесит эта тачка. – Господи, это что сейчас было? – Ты ехал, – сказал Уилл, когда машина остановилась на красном перед выездом, – чертовски быстро. – Да, – ответил Майк, медленно, как будто объясняя что-то ребёнку, – потому что это скоростная трасса. Здесь нужно ездить быстро. – Ты гнал под восемьдесят пять, – уточнил Уилл. Паника просочилась в его голос прежде, чем он успел себя проконтролировать – слишком явно, слишком беззащитно. Он ощущал на себе взгляд Майка, настолько пристальный, что казалось, будто он прорезает красное свечение светофора. Его пальцы начали постукивать по коробке, дёргано и тревожно. – А на трассе сколько положено? Шестьдесят? Семьдесят максимум. Повисла короткая пауза. – Серьёзно, – сказал вскоре Майк, – у тебя всё в порядке? Уилл проигнорировал его. Он упорно уставился в окно пассажирского сиденья. – Можешь высадить меня у Макс. Тогда не придётся будет ехать через весь город. – Забей на это, – проигнорировал его Майк. – Мы и так уже столько проехали. С тобой всё в порядке? – Тебе придётся будет ещё минут сорок до меня ехать, а у тебя и так будут проблемы только за одну эту поездку. Майк пожал плечами. – Ну, так я уже превысил лимит поездки. Поэтому не важно, если я покатаюсь подольше. Уилл ничего на это не ответил. Майк же продолжил. Его слова звучали немного нервно и поспешно: – Если ты такой взвинченный из-за езды, то поверь мне, я аккуратно езжу, хорошо? Просто… Просто я подумал, что тебе захочется минимизировать своё время в моей компании. Вот, смотри, – он указал на экран с гугл-картами на своём смартфоне. – Сократил нашу поездку на целых десять минут. Спасибо тебе, Майк, всегда пожалуйста. – Это не смешно. – А мне капец как смешно, на самом деле, – сказал Майк. – Жаль, что ты не заметил. Уилл откинулся на подголовник сиденья. Боже. Если бы ему сказали два часа назад, что он окажется здесь, то просто бы остался дома. Или, что более вероятно, он бы просто купил маме клубничное мороженое в местном супермаркете, и на этом всё. – Я же говорил, что хотел дождаться Хоппера. Майк вздохнул. Долго и устало. Но когда он заговорил, в голосе уже не слышалось и половины той раздражённости, которую он так тщательно изображал. – Так, серьёзно. С тобой всё в порядке? Уилл покачал головой. – Перестань. Ты ведёшь себя странно. Последовавшая пауза вкупе с явной растерянностью Майка выглядела забавно. Он нахмурился. – Я веду себя странно, потому что… Интересуюсь, всё ли с тобой в порядке? – Потому что ты ни с того ни с сего ведёшь себя со мной нормально! – воскликнул Уилл, вскинув руками. Он не понимает, почему сейчас такой: немного взвинченный, готов разгореться из-за ерунды. Лёгкий укол раздражения (который всегда преследует его в присутствии Майка как зараза) тут же перебился чем-то другим. Чем-то менее знакомым, что выбивает его из колеи и буквально зудит изнутри – из-за чего хочется снова вернуться к их привычной динамике. – Ты ведёшь себя как полный мудак триста шестьдесят пять дней в году. А теперь, когда мы не виделись несколько месяцев, ты вдруг весь такой… – Так, во-первых, – перебил его Майк, – я не веду себя как полный мудак. Обидно, знаешь ли. Сложно было сказать, действительно ли Майка это задело, или он просто сгущает краски, чтобы позлить Уилла. Уилл нервно прикусил нижнюю губу, и ответил: – Ладно. Хорошо. Ты не ведёшь себя как полный придурок. Но я тебе не нравлюсь, и это нормально, – произнёс он вместо потенциально не прошенных извинений. – Ты тоже мне не нравишься. – Ага, - усмехнулся Майк. – Ты предельно ясно это обозначил. Всё норм. Моё эго выдержит этот удар. Уилл краем глаза заметил улыбку в профиль. Небольшая, натянутая - но всё же была. Он и сам едва удерживался от улыбки. – Так, ещё раз, – начал он, – это не смешно. Ты вообще проложил путь до дома Макс? Где мы, чёрт возьми, сейчас вообще едем? Они свернули вправо с главной дороги. Майк вздохнул. – Всё в порядке. Я могу довести тебя прямо до твоего дома. Я знаю, где он. Уилл не уверен, откуда и почему Майк знает путь до его дома. Но сказать, что ему не было даже чуточку интересно, было бы ложью. – Мы едем к Макс. Прямо сейчас. Я не переживу ещё двадцать минут в машине с тобой и твоими замашками нас угробить. Майк прождал две-три секунды, прежде чем ответить. – Окей, – ещё один вздох. – Капец он раскомандовался тут… Может хоть написать ей, что ты ну как бы… – Что сказать? Что я скоро буду у неё? Со своего разряженного телефона? Майк пожал плечами. – Или можешь устроить ей сюрприз. Тоже ничего. Повисла ещё одна пауза. Уилл чертовски от них уже устал. – Прости, что я запаниковал, – медленно произнёс он. Он украдкой взглянул на Майка, который уже замедлял машину перед приближающимся знаком «Стоп». – И я не считаю, что у тебя замашки угробить нас. Майк взглянул на него в ответ. Он кивнул в ответ, пытаясь сохранять на лице максимальную нейтральность. – Всё норм. Мне, кстати, тоже жаль, что ты запаниковал. – Чт… Придурок! – Окей-окей, – рассмеялся Майк. Его настороженный взгляд сменился чересчур сияющей улыбкой. Уилл закатил глаза. – Просто… Ну серьёзно. Тебе не обязательно говорить об этом, если не хочешь, но ты всё-таки запаниковал прямо здесь в моей машине, а я, в свою очередь, реально чуть не врезался в столб. Так что… Можно это всё обсудить. Было бы классно. Можно это всё обсудить. Уиллу многое хочется сделать. И обсудить в данный момент не стоит в его приоритете. Вместо этого он указал на приборную панель. – Сверни направо на следующем повороте. И врезаться в столб никак не сочетается с аккуратной ездой. – Правда что ли? А кто в этом виноват? Никаких резких движений, когда ты на пассажирском кресле. Все знают, что… Слова уже вертелись у Уилла на языке до того, как он успел их осмыслить. И не обдумав их до конца, он выпаливает: – Слушай, это из-за моего отца, окей? Майк помедлил. Он был более, чем озадачен, спросив: – Хоппер? «Да что ж его», – пронеслось в голове у Уилла, пока Майк прибавлял газу на боковой дороге. Сейчас Уилл упорно смотрел вперёд, но вполне ощущал, как любопытный взгляд Майка прожигает ему лицо. Ну конечно, вот надо было открыть свой большой глупый рот именно за пару минут до долгожданной свободы. Майк всё ещё ожидал от него ответа. Ещё одна особенность Майка Уиллера – он упрямый. И как же это бесит. Уилл собрался с духом и ответил: – Нет, я про… Мамин бывший муж. Он, эм… Он водит как сумасшедший, и я… Я сам не люблю ездить и стараюсь за руль без особой нужды не садиться. И особенно в незнакомых местах, но… Понимаешь, мне проще, если за рулём я. Или кто-то, кому я доверяю. И… – И я не из тех, кому ты доверяешь, – закончил за него Майк. Не знай Уилл его лучше, он бы подумал, что в его голосе проскочила грусть. А также лёгкая нотка смирения. Слышать такое от настолько упрямого человека Уилл не привык. Под рёбрами тяжело осела вина – неприятно и царапая изнутри. – Нет, я хотел сказать… – Забей, всё в порядке, – поспешно сказал Майк. – Это же правда. Мы не… Кем именно они не являются, Уилл так и не услышал, так как Майк замолчал на полуслове. Уилл смотрел, как на его шее заметно дёргаются жилки, и как он сам жёстко сжимает челюсть, уставившись прямо на дорогу. Кем именно они не являются, Уилл так и не услышал, но у него есть километровый список догадок. Они с Майком… У них огромный список пунктов, кем они не являются. Они не друзья, но и незнакомцами их тоже не назовёшь. Они давно друг друга знают, но за год могут обменяться буквально парой предложений. Уилл не может вспомнить их последний разговор до сегодняшнего дня, или даже о чём они говорили. Они с Майком… Они не особо знают друг друга. Не по-настоящему. Раньше Уиллу казалось, что всё могло быть иначе. Но он уже давно бросил любые попытки. – Мне жаль, что с тобой это всё случилось, – сказал Майк. – Клянусь тебе, я просто пытался довезти тебя до дома. И выглядел ты довольно паршиво. Здесь, со мной, я имею ввиду. В его голосе вновь появилась эта трудноуловимая эмоция. Уилл заметил, как руки Майка сильнее сжались на руле, а машина в это время послушно выровнялась. – Ну да, я не отрицаю, – признался Уилл. – Мне всё ещё паршиво, потому что я до сих пор весь промокший, и сижу на переднем сиденье самой понтовой тачки в мире, а до этого я клялся себе, что никогда не сяду в машину с водителем Теслы. И вот он я здесь. – В последний раз говорю, – с раздражением выдохнул Майк, – это не моя тачка. – Хорошо, понял, – ответил Уилл чисто из вежливости. – Тогда выкладывай. На чём ты обычно ездишь? Его изначальные опасения подтвердились, когда Майк тут же выпрямил спину. – Мустанг четырнадцатого года, – объявил он, и весь засиял гордый, довольный собой и… Так. Это невозможно. Это просто невозможно. – Ты сейчас шутишь. Майк взглянул на него, нахмурившись. – Ты о чём? Кто бы сомневался – Майк ездит на Мустанге. Конечно же он ездит на чёртовом… – То есть, ты сейчас мне говоришь, – медленно начал Уилл (отчасти, чтобы заострить внимание, и отчасти, пытаясь осмыслить тот факт, что Майк ездит на чёртовом Мустанге). – Что ты каким-то образом умудрился выбрать себе единственную тачку, которая почти такая же пафосная, как и Тесла? Буквально на один ранг ниже? – Ой, да ладно тебе, – отрезал Майк. – У него, кстати, откидной верх, а ещё… – Отсюда налево, – указал Уилл, – и потом направо. Майк кивнул. – Оки. И у меня нормальная машина, усёк? Мне жаль, что у тебя какие-то личные счеты со всем, кроме чёртовых… А ты сам-то на чём ездишь? Неужто на Шевроле Кобальт? И тебе при этом хватает наглости насмехаться над моей тачкой. – Так у моей машины хотя бы нет откидного верха! Боже, мы живём на Среднем Западе, буквально в самой глуши. Кем ты себя возомнил: Нэнси блин Дрю? Зачем тебе вообще откидной верх? – О, так это моя сестра, – усмехнулся Майк. Повисла пауза. Уилл нахмурился. – А? – Нэнси Дрю, - добавил Майк. – Ну, это, моя сестра. Потому что она тоже Нэнси. И учится на журналистике. – Очень смешно, – сухо ответил Уилл. – Дальше ещё раз налево. Майк открыл рот, собираясь ответить, но вдруг замолчал. – Слушай, – начал он, и Уилл на девяносто девять процентов уверен, что тот хотел сказать совсем другое. – Извини. За вот это раннее. Я не должен был на тебя давить. Ну, чтобы ты поехал со мной. Боже. Майк Уиллер решил извиниться по собственной инициативе – главный поворот этой недели. Или даже месяца. А может быть и года. – Не надо, всё в порядке. И спасибо тебе, – добавил он. – Ты мог этого и не делать. Уверен, ты не был в восторге от всей этой затеи, так что… Не знаю, зачем ты вообще это сделал? Майк посмотрел на него с недоумением. – Ну, знаешь, ты мне не то чтобы нравишься. Но не настолько, чтобы бросить тебя на обочине с перспективой похищения. – Ну не знаю, – Уилл повернулся к Майку и ухмыльнулся, – звучит вполне так, будто я тебе нравлюсь. – Умоляю тебя, – недовольно хмыкнул Майк. – Ты весь на пафосе, сарказм из тебя рекой льётся, и ты считаешь, что лучше других, просто потому что слушаешь рок восьмидесятых и водишь чёртов Шевроле Кобальт, при этом ты не стесняешься насмехаться над моей… – Над твоей понтовой тачкой. Я насмехаюсь над твоей понтовой тачкой, потому что ты это заслужил. А про музыку – ты слушаешь Биллборд топ-40, и тебе при этом хватает наглости насмехаться над моим… – Это неправда! – Кстати, дом Макс в конце дороги, – перебил его Уилл. – Вон тот, с разрисованным почтовым ящиком. Майк медленно подъехал к дому. Под колёсами раздавался приглушённый хруст гравия. Несколько секунд машина мягко покачивалась на неровной дороге, но Майк включил ручник, и всё остановилось. – Что ж, - прочистил Майк горло. Двигатель всё ещё работал. И всё ещё шёл дождь. И Уилл всё ещё желал Майку Уиллеру самую мучительную смерть. Если так можно выразиться. Может, чутка менее мучительную, но всё ещё мучительную. – Что ж, – тихо повторил за ним Уилл. Он отстегнул ремень, но пальцы всё ещё зависли над замком. В животе появилось странное тянущее чувство. Всю дорогу он только и думал, когда эта поездка уже закончится, но вот она закончилась, и… Всё это получилось как-то смазанно. Как будто ожидаемое облегчение так и не пришло. – Эм… Спасибо. Ну, за то, что подвёз. И за эвакуатор. И… Ну, вот. Майк сжал губы. – Всегда пожалуйста, – ответил он. Его палец нервно постукивал по рулю, а глаза смотрели на Уилла, который замешкался с ручкой двери. – За то, что подвёз. И за эвакуатор. И… Вот. – Прости за Биллборд топ-40, – добавил Уилл. – Я не хотел тебя этим задеть. Я думаю, у тебя вполне себе нормальный музыкальный вкус. По большей части. Ну, если тебе интересно моё мнение. Хотя, если честно, насчёт One Direction я не совсем уверен. Майк рассмеялся. Внезапно и так громко, что Уилл только рассеянно моргнул, почти опешив. Что его сбило с толку в этот раз и заставило зависнуть одной ногой над подъездной дорожкой дома Макс – это то, что Майк ничего и не скрывает. Он не сдерживал свой смех, или не прятал его за кашлем или тихим шмыганьем носа, как он делал до этого. Он смеялся, и смеялся он благодаря Уиллу. В его осанке появилась мягкость, немного, в последние тридцать минут. И сам факт того, что он смеётся, не должен казаться таким странным (учитывая, что Уилл, объективно, чертовски смешной), но всё же… – У всех свои недостатки, – легко ответил Майк. Уилл вышел из машины, вцепившись двумя руками в коробку. – У кого-то, правда, побольше. Уилл, совершив настоящий подвиг, не состроил гримасу в ответ. – Ну, спасибо, – повторил он, при этом пригнувшись, чтобы взглянуть Майку в лицо из-под низкой крыши машины. Этой глупой, оверпрайснутой, чересчур красной пародии на машину. И затем, чувствуя себя достаточно неловко лишь от одного желания сдохнуть до встречи с Майком, он добавляет: – Эм… Дай мне знать, когда сам доедешь до дома. Брови Майка забавно дёрнулись. – Зачем это? – Потому что, – Уилл сделал глубокий вдох, – если я что-то и вынес за этот последний час, так это то, что в плане самосохранения я тебе не доверяю. Это было неправдой. По большей части. Всё же, на секунду лицо Майка расслабилось (с этого угла было едва заметно), но потом вновь вернулось в своё обычное состояние. – Ладно-ладно, будет сделано, – ответил он. – Увидимся через месяц, Байерс. – Вот и прекрасно, – пробубнил Уилл и захлопнул дверь машины. Майк не выезжал с подъездной дороги, пока Макс спустя три минуты не открыла дверь. Она сначала взглянула на Уилла, задержав взгляд на промокшей одежде, коробке в его руках, а затем, прищурившись, глянула через его плечо. Изначальное безразличие тут же уступило место удивлённо распахнутым глазам, которые заметили машину на подъездной дорожке: под хруст гравия Майк аккуратно в три приёма развернулся и уехал. – Итак, – начал было Уилл, но Макс его опередила: она уже высунулась из дверного проёма, чтобы получше рассмотреть сцену. – Это сейчас был… – Пожалуйста, не начинай, – вяло попытался возразить Уилл, но было уже поздно - Макс уже стояла с отвисшей челюстью. – Это сейчас был Майк Уиллер? Ты вышел из машины Майка Уиллера? Он ездит на Тесле? Офигеть, я знала, что у него богатые родители, но не наст… – Это долгая история, – перебил её Уилл и вздохнул. – Просто… Можно я зайду уже? Я буквально весь промок под дождём. Макс вновь одарила его долгим, задумчивым взглядом. Сегодня она снова с косами, в своих диванных спортивных штанах, а её руки были скрещены на груди. – Как ты оказался у Майка в машине? – Это не его машина, – недовольно ответил Уилл. – На самом деле он ездит на Мустанге. С откидным верхом. Что ещё хуже, если уж на то пошло. Макс это не позабавило. – Хорошо. Тогда как ты оказался на пассажирском сиденье машины, которую он, возможно или нет, угнал? – Эта история ещё длиннее, – ответил Уилл, пытаясь увернуться от Макс и проскочить в дом до того, как она заметит. – Он подвёз меня. Из Индианаполиса. Я застрял на… Боже, ты меня уже впустишь или нет? Макс его проигнорировала. – Он тебя подвёз? – спросила она изумлённо. – Прямо из Индианаполиса? – Возможно, – отметил Уилл. – У меня сдох телефон. И машина заодно с ним. А ещё лил дождь, и я, как ты видишь, всё ещё стою здесь промокший, алло? – Погоди, я правильно всё понимаю? – сказала Макс, подняв руку и отступив немного назад, чтобы Уилл прошёл через дверной проём. – Майк Уиллер, – тот самый Майк Уиллер, на ненависти к которому ты так помешан; тот самый Майк Уиллер, который, как ты абсолютно убеждён, терпеть не может тебя, – этот Майк Уиллер потратил целый час на то, чтобы в дождь довезти тебя до моего дома? – Я не помешан на ненависти к нему, – запротестовал было Уилл, но вполсилы в лучшем случае. – Я терпеть его не могу, и он терпеть не может меня. И тут даже доказывать ничего не надо… – Уилл, – сказала Макс. – Он потратил час. В одну сторону. Чтобы подвезти тебя. – Да, и всё это время он без устали меня буллил, – вздохнул Уилл. – Не сомневаюсь в этом, – ответила Макс, и позволила двери захлопнуться за её спиной. – Я также не сомневаюсь, что ты буллил его в ответ. – Возможно, – вновь повторил Уилл. – Видишь? Он терпеть меня не может. – Знаешь, я уже устала притворяться, что понимаю, что между вами двумя происходит, – сказала Макс, сморщив нос. – Вы оба такие странные.

• • •

По крайней мере, если уж лимонные тарты (эти тарты, думал Уилл, едва ли стоили всех проблем, через которые он прошёл) не могли улучшить и так безнадёжно испорченное настроение Джойс, то история его дня её точно развеселила. Ну, хотя бы так. После душа Уилл со стоном упал на кровать. Подушка чутка намокла от волос в местах соприкосновения. Он открыл телефон, – уже, кажется, будто в миллионный раз за последние минут двадцать. Прошёл час с тех пор, как Макс высадила его у дома, и по крайней мере час сорок как они уехали от неё, а Майк Уиллер так до сих пор и не отписался. И в этом, как бы, нет ничего такого. Абсолютно. Вероятно, Майк просто забыл. Или решил, что Уилл драматизирует. А может он и правда вылетел с дороги, и разбил папину дурацкую дорогущую тачку (с этими дурацкими дорогущими низкими сиденьями, автопилотом, и нелепой приборной панелью) прямо где-нибудь в канаве. Возможно всё это правда. Или часть. Или вообще ничего. Но, как бы то ни было, Уилл об этом не узнает, потому что Майк ему не пишет. И в этом, как бы, нет ничего такого. Правда! Уиллу абсолютно пофиг, жив ли Майк, доехал ли он в целости и сохранности. И ему пофиг, не аукнулась ли ему наконец его дурацкая опасная для окружающих и для него самого езда. Но вообще-то немного грубо, когда тебя просят отписаться по приезде домой, а ты этого не делаешь. Наверное, Майку проще заставить его думать, что он помер, чем добровольно написать. Ну и пожалуйста. Уилл может принять такой исход событий. Только есть нюанс – он не может. Потому что в таком случае Майк Уиллер поведёт себя как трус. Недовольно сморщившись, Уилл проскролил все свои чаты, пока не добрался до имени Майка. Их история сообщений не была особо длинной: за последний год они едва обменялись парой фраз. Последнее было от Майка: лаконичное спасибо на ещё более лаконичное поздравление с др от Уилла. Потому что Уилл не собирался вести себя как мудак и игнорировать чьё-либо восемнадцатилетие. У них ведь одна и та же компания друзей. Было бы странно, если бы Уилл его не поздравил. Уилл уставился на сообщения: 7 Апреля 2022: с днём рождения!; спасибо! – Да ну его, – вслух сказал он, проводя рукой по лицу. Ну и что, если Майк ему не напишет? Пофиг. Как будто Уиллу есть до этого дело. Как будто… Внезапно, сине-серый экран сменился – на входящий звонок. От Майка. – Что, – сказал было Уилл в таком шоке, что телефон чуть не выпал из рук. Ему звонит Майк. Он ему звонит. – Итак, – раздалось сразу же, как только Уилл приложил телефон к уху. – Если тебе есть до этого дело, то я жив. «Какая жалость», – хотелось сказать Уиллу. Или «ещё позднее не мог позвонить?», или «какого чёрта ты вообще мне звонишь?», но вырвалось из него, конечно, другое: – Я уже начал думать, что машину резко занесло, и ты помер. – Не дождёшься, – сухо ответил Майк, и Уиллу пришлось подавить усмешку. Сейчас Майк хотя бы не видит его лица. – Я соблюдал все правила дорожного движения только назло тебе. Не мог же я оставить последнее слово за тобой? – Да правда что ли? – хмыкнул Уилл. – Машина цела? Ни на кого не наехал? – Конечно, цела, – сказал Майк. – И нет, ни на кого не наехал. Придурок. На том конце послышалось какое-то тихое копошение будто он пытался двинуться на кровати, а голос доносился как будто бы издалека, когда он добавил следующее: – Вообще, я собирался написать тебе чуть раньше, но, как бы так сказать… У меня возникли большие проблемы из-за долгого отсутствия. Так что… Нет, с тачкой всё норм. И полчаса нотаций от родителей – пожалуйста. Уиллу внезапно стало стыдно. – Чёрт, – выдохнул он. – Прости. Это из-за меня. – Забей, – сказал Майк. И затем опять послышалось какое-то шуршание перед тем, как голос вновь стал громче и ближе. - Это того стоило. Я вообще должен был отъехать всего на двадцать минут, и я написал им уже тогда, когда вызвал эвакуатор. Но машину мне теперь больше не доверят. «Того стоило», – подумал Уилл со странным чувством внутри. – Ладно, – сказал он. – Просто дождись свою другую пафосную тачку из сервиса. – Она не… – начал Майк, но затем Уилл услышал долгий и протяжный вздох. – Короче, всё норм. Слова меня не ранят, Байерс. Уилл много чего хотел сказать: «спасибо», или «прости, что ты из-за меня вляпался», или сам не зная, почему – «поздравляю с поступлением в Браун, это круто». Но вместо этого: – Ты ведь мог просто написать мне. Пауза. – А-а, – произнёс он так, будто до него только дошло. – Ну... Да, наверное. Сорян. – Нет! – быстро добавил Уилл. – Всё норм. Просто я уже начал волноваться. Повисла ещё одна пауза. И Уилл тут же пожалел, что ему не хватило дальновидности положить трубку раньше, чем он сморозит эту глупость. – Значит, ты волновался обо мне, – произнёс Майк так будто это факт, а не эпичнейший фэйл века. Он был доволен как кот. Слишком. – Ты волновался обо мне. – Ничего подобного, – соврал Уилл. – Вали уже давай. Майк рассмеялся. – Да, мне уже пора, на самом деле, – сказал он. – Будет не очень, если опоздаю на ужин после того, как мне устроили разнос. – Прости, что ты так вляпался, – сказал Уилл как можно искренне. И затем, проглотив последние жалкие остатки гордости, добавил: – Спасибо тебе. За всё это. – Хорошо, – произнёс Майк. Он почему-то звучал слегка удивлённым. – Но за тобой теперь должок, кстати. – Ой, да ну тебя, – отрывисто ответил Уилл, но через смех. – Я отплачу тебе – не сброшу тебя в озеро этим летом. – Во-первых, это ложь. И ты это знаешь, – указал Майк. Что было правдой. – Тебе на заметку – я приеду подготовленный. Во-вторых, я пошутил. Ты ничего мне не должен. Уилл нахмурился. – Знаешь, я уже запутался во всём этом, – начал было он, но Майк его уже перебил. – Короче. Ты знаешь, про что я. И мне уже пора валить, поэтому… – Ага, – сказал Уилл. – Эмм… До встречи через пару недель. Полагаю. – К сожалению, – вздохнул Майк и тут же повесил трубку. Уилл уставился на телефон в руке. Перед глазами снова был их чат в мессенджере. «С днём рождения!» самодовольно уставилось на него с экрана. (Спасибо!) – Да пошло оно всё, – сказал он вслух, ни к кому конкретно не обращаясь, и бросил телефон на кровать. Он пару раз отскочил и приземлился на экран на другом конце. Вот честно, к чёрту этого Майка Уиллера и его тупую отцовскую тачку, и его тупую настоящую тачку, и его худи с логотипом универа Браун. И то, как же он бесит, что Уилл аж физически на это реагирует в его присутствии. Насколько невыносимым нужно быть, чтобы довести человека до такого? Уиллу кажется, что у него крапивница сейчас на коже проступит. Или сыпь. Или он начнёт чихать, или кашлять, или у него вообще судороги начнутся. Или… Его точно подташнивает. В животе неприятно тянет. И это всё из-за Майка Уиллера. Он упал обратно на кровать, зарывшись лицом в подушку, и тяжело простонал. Это лето будет долгим.