"Ризли- отголоски прошлого и вечное будущее".

Массивные дубовые двери поместья захлопнулись за ними с тяжелым, окончательным стуком, который эхом разнесся по высокому сводчатому холлу. В воздухе все еще висел запах вечерней влаги, смешанный с ароматом старого воска и дорогих благовоний, которыми всегда было пропитано жилище судьи. Ризли чувствовал, как его собственные нервы натянуты до предела, а рука все еще горела от того, как сильно он сжимал руль по дороге сюда. – О! Кажется, наши влюбленные голубки наконец припорхали в свое гнездышко! – раздался сверху звонкий, пропитанный ядом голос Фурины. Она стояла на балюстраде второго этажа, картинно облокотившись на перила, и в её глазах плясали искры нездорового любопытства. Её наряд казался слишком ярким для этой мрачной тишины, словно она была экзотической птицей в склепе. – Значит, опять всю ночь по всему поместью будут слышаться эти ваши утомительные стоны и вздохи? – добавила она, притворно зевнув. Нёвиллет замер, и Ризли буквально физически ощутил, как от него повеяло могильным холодом, от которого по коже побежали мурашки. Это был не просто гнев - это была первобытная ярость древнего существа, чей предел терпения был окончательно исчерпан событиями этого безумного дня. Его плечи расправились, а фигура в полумраке холла показалась неестественно огромной и угрожающей, словно сама тень судьи ожила и приготовилась к прыжку. – Фурина! – рявкнул Нёвиллет так громко и грозно, что хрустальные подвески на люстре испуганно зазвенели в унисон его голосу. – Исчезни с моих глаз немедленно, пока я не забыл о своем воспитании и не свернул тебе шею прямо здесь! – его голос сорвался на вибрирующий рык. Фурина испуганно икнула и, не проронив больше ни слова, мгновенно растворилась в тенях верхнего этажа, словно её там никогда и не было. Ризли замер, пораженный этой вспышкой. Он никогда не видел Нёвиллета таким - обычно сдержанный и холодный, сейчас судья выглядел как сорвавшийся с цепи хищник. Полицейский невольно сглотнул, чувствуя, как его собственное сердце забилось быстрее, но не от страха, а от осознания той силы, что скрывалась под маской аристократа. В этот момент из столовой вышел Чжун Ли, его спокойствие резко контрастировало с общим хаосом. Он окинул взглядом бледнее бледного Нёвиллета, разъяренного Ризли и притихшего, словно побитый пес, Аякса, который старался казаться невидимым за спинами товарищей. В руках Чжун Ли не было привычной чашки чая, его взгляд был сосредоточенным и серьезным, он читал эмоции присутствующих как открытую книгу. – Так, господа, – произнес Чжун Ли глубоким, ровным голосом, не терпящим возражений. – Сначала по большому бокалу виски, а потом уже разговоры. Он коротко кивнул возникшему в дверях слуге, прошептал ему несколько распоряжений и жестом пригласил всех следовать за собой вглубь дома. Нёвиллет, все еще тяжело дыша, сделал несколько шагов, пытаясь вернуть себе самообладание, но его пальцы продолжали мелко дрожать. Он чувствовал, как прошлое, которое он так старательно хоронил, начинает просачиваться сквозь щели его тщательно выстроенной реальности. Все молча начали раздеваться, скидывая верхнюю одежду на руки молчаливых слуг, которые двигались бесшумно, словно призраки этого древнего места. – Нет, не в гостиную, – резко бросил Нёвиллет, когда Чжун Ли направился к камину. – В мой кабинет. Живо. Все присутствующие оторопели от такого тона, но спорить не решились, понимая, что ситуация накалилась до предела. Они гуськом пошли по длинному коридору, где портреты предков, казалось, провожали их осуждающими взглядами своих нарисованных глаз. Кабинет Нёвиллета встретил их привычным запахом старой бумаги и дорогого дерева, но сегодня этот уют казался обманчивым и даже враждебным. Нёвиллет тяжело опустился в свое массивное кресло, которое в полумраке комнаты напоминало трон падшего короля. Чжун Ли и Аякс устроились на кожаном диване — том самом проклятом диване, который Ризли теперь не мог видеть без вспышки воспоминаний. Именно здесь он впервые застал судью за постыдным, но таким притягательным занятием, и именно здесь началась их история страсти, которая теперь привела их к этой черте. Ризли сел в кресло напротив стола, чувствуя себя так, словно он снова на допросе, только на этот раз на кону стояло гораздо больше, чем просто свобода. Вошел слуга, поставил на низкий столик поднос с запотевшей бутылкой виски, четырьмя бокалами и ведерком со льдом. – Свободен, – коротко бросил Нёвиллет, и слуга испарился прежде, чем дверь успела полностью закрыться за его спиной. Тишина в кабинете стала почти осязаемой, прерываемой лишь мерным тиканьем напольных часов и тяжелым дыханием четверых мужчин. Ризли первым потянулся к бутылке, чувствуя, что без алкоголя он просто не сможет начать этот разговор, который обещал стать самым сложным в его жизни. Он плеснул себе щедрую порцию, игнорируя лед, и сделал большой глоток, наслаждаясь обжигающим ощущением в горле. – Нёвиллет, что случилось? – негромко спросил Чжун Ли, внимательно наблюдая за другом. Нёвиллет даже не поднял головы, его взгляд был прикован к каплям конденсата на бокале, который он крутил в руках. – Это ты спроси у Ризли и Аякса, что именно случилось, – произнес он ледяным тоном, от которого у Ризли снова кольнуло в груди. – Ризли? Аякс? – Чжун Ли переводил взгляд с одного на другого, и в его янтарных глазах начал загораться нехороший огонек. Ризли глубоко вздохнул, поставил бокал на стол и посмотрел прямо в глаза Чжун Ли, стараясь, чтобы его голос звучал максимально твердо. – Ну, начнем с того, – начал он, и его голос в тишине кабинета прозвучал неожиданно хрипло. – Чжун Ли, ты действительно должен научить своего «мужа» держать язык за зубами и хоть иногда думать о последствиях. – Мой отдел теперь в курсе, что вы — вампиры, что в моем морге лежат оборотни, а я... – Ризли сделал паузу, чувствуя, как лицо обдает жаром. – А я сплю с Верховным Судьей города, – закончил он, и эти слова повисли в воздухе, словно приговор. – О... – протяжно произнес Чжун Ли, и его суровый, пронизывающий взгляд медленно метнулся к Аяксу, который в этот момент попытался буквально вжаться в подушки дивана. – Я тебя услышал, Ризли, – добавил Чжун Ли таким тоном, что даже у полицейского по спине пробежал холодок. – Поверь, сегодня ночью я поговорю с Аяксом максимально основательно, чтобы у него больше не возникало желания делиться секретами. Аякс лишь нервно усмехнулся и отвел взгляд, но в его глазах больше не было прежнего озорства — он понял, что на этот раз перегнул палку. – И это еще не самое худшее, – продолжил Ризли, перехватывая инициативу. – Мои ребята, слава богу, оказались на удивление понимающими и профессиональными. – Хайтам и Кавех проделали колоссальную работу за эти несколько часов, – Ризли снова глотнул виски. – Они отследили цифровой след взлома. Сервер вскрыл некий Рери Солнари. – Рери?! – Чжун Ли вскочил с дивана так резко, что столик подскочил, а виски в стакане угрожающе плеснуло через край. Он впился взглядом в Нёвиллета, и на его лице отразился такой спектр эмоций — от неверия до первобытного ужаса, — который Ризли никогда не ожидал увидеть у этого вечно спокойного существа. Казалось, само имя этого человека было способно вызвать землетрясение в их устоявшемся мире. – Ну как такое возможно? – прошептал Чжун Ли, и его голос дрогнул. – Он же... – Да, Чжун Ли, я знаю, что он официально мертв, – перебил его Нёвиллет, наконец подняв голову. Его глаза светились холодным, потусторонним светом, в котором читалась вековая усталость и бесконечная печаль. – Но я верю Ризли и его команде. Если они нашли это имя, значит, он вернулся за мной из той бездны, куда я его отправил. – Нам нужно понять, как этот ублюдок умудрился выжить после того, что мы с ним сделали, – добавил Нёвиллет, сжимая бокал так сильно, что тот жалобно скрипнул. Ризли почувствовал, как внутри него все сжимается от плохого предчувствия — он понимал, что сейчас вскрывается самая темная глава их истории. – Может, вы все-таки поведаете нам эту историю? – спросил Ризли, стараясь сохранять спокойствие. – А то мы тут с Аяксом сидим как два слепых котенка и не понимаем, почему вы так боитесь одного имени, – добавил он. Чжун Ли медленно опустился обратно на диван, его плечи поникли, словно на них навалилась тяжесть всех прожитых столетий. – Кхм... – произнес он, бросив вопросительный взгляд на друга. – Если Нёвиллет позволит, я расскажу то, что мы предпочли бы забыть навсегда. Нёвиллет лишь молча кивнул и снова опустил голову, пряча лицо в тенях, словно защищаясь от болезненных воспоминаний. – Рассказывай, Ли, – глухо произнес он. – Я сейчас просто не в состоянии произнести это вслух, я буду только дополнять, если понадобится. Чжун Ли сел поудобнее, взял свой бокал и начал свой рассказ, который заставил кровь в жилах Ризли и Аякса медленно превращаться в лед. – Рери Солнари не был просто еще одним древним вампиром, – начал Чжун Ли, и его голос стал похож на шелест сухой листвы на кладбище. – Он был воплощением чистого, незамутненного хаоса. В его искаженном мире не существовало ни законов, ни морали, ни даже простейшего милосердия. – Он не просто любил убивать, Ризли, – Чжун Ли посмотрел на полицейского. – Он наслаждался самим процессом разрушения личности, растягивая агонию жертв на недели и месяцы. – Смакуя каждый крик, каждый вздох отчаяния и каждую крупицу боли, которую он мог выжать из живого существа, – добавил он с горечью. Ризли слушал, и в его воображении начали всплывать жуткие картины, от которых по спине бежал неприятный холодок. – Именно поэтому, когда Нёвиллет — наш символ порядка и справедливости — однажды исчез, мы поняли, что случилось нечто ужасное, – продолжал Чжун Ли. – Рери устроил на него охоту как на дикого зверя, заманив в ловушку, созданную специально для того, чтобы нейтрализовать сильнейших нашего вида. – Ловушка Рери была не просто физической клеткой, – Чжун Ли сделал паузу, чтобы перевести дух. – Это была изощренная игра разума, лабиринт из иллюзий и кошмаров. – Он хотел не просто убить Нёвиллета, он хотел сломить его дух, заставить его отречься от своих идеалов и превратить в такое же чудовище, как он сам. Чжун Ли описывал, как Рери наблюдал за страдающим судьей из тени, посылая ему видения прошлых ошибок и ложные надежды на спасение. Каждое слово рассказа отдавалось в сердце Ризли острой болью за мужчину, который сейчас сидел напротив него, не в силах даже поднять глаз. – Нёвиллет сопротивлялся до последнего, – прошептал Чжун Ли, и в его голосе прозвучало неприкрытое восхищение. – Он цеплялся за свои принципы как за единственный якорь в этом безумии, даже когда его тело превращалось в кровавое месиво под пытками Рери. – Когда мы наконец нашли логово этого монстра и ворвались внутрь, то, что мы увидели... – Чжун Ли запнулся, и его рука с бокалом заметно дрогнула. – Нёвиллет был в таком состоянии, что я до сих пор не понимаю, как его сознание не погасло навсегда от перенесенного ужаса. Хоть он и вампир. – Мы спасли его, а Рери удалось бежать, но мы преследовали его несколько лет, задействовав всех лучших бойцов. – В итоге мы загнали его в угол в заброшенном поместье на окраине и сожгли его заживо, убедившись, что от него не осталось даже пепла. – Но теперь, спустя полтора века тишины, он вернулся, – закончил Чжун Ли, и в кабинете воцарилась гробовая, тяжелая тишина. Ризли чувствовал, как его сознание пытается переварить этот объем информации, а внутри нарастает понимание того, насколько опасен их враг. Если Рери выжил после такого, значит, он стал чем-то гораздо более страшным, чем просто мстительный вампир. – И как нам теперь его победить? – чуть хрипло спросил Ризли, глядя на свои сжатые кулаки. – Мы пока не знаем, на что он способен сейчас, – ответил Чжун Ли, медленно поднимаясь с дивана. – Но за эти столетия мы тоже не стояли на месте. Мы стали сильнее, опытнее, и теперь у нас есть современные технологии. – Мы найдем его раньше, чем он нанесет свой следующий удар, – твердо добавил он, кладя руку на плечо притихшего Аякса. – А пока всем нам нужно хоть немного отдохнуть, – Чжун Ли посмотрел на Нёвиллета, и его взгляд стал чуть мягче. – И мне нужно провести воспитательную беседу со своим ненаглядным, чтобы он научился хорошим манерам, – произнес он, глядя на Аякса. Аякс заметно сжался от этого тона — он понял, что сегодня ночью ему будет одновременно и очень хорошо, и невыносимо тяжело. Его муж явно не собирался прощать ему такую неосмотрительность без «особого наказания», которое могло растянуться до самого рассвета. Нёвиллет тоже медленно встал из-за стола, его движения были тяжелыми, словно он нес на плечах весь мир. – Да, вы правы. Идите, – тихо произнес он, подходя к Ризли и осторожно касаясь его плеча. – Пошли отдыхать, Ризли. Этот день был слишком насыщенным и принес нам слишком много плохих вестей. Все начали расходиться по своим спальням, и в коридорах поместья снова воцарилась та странная, напряженная тишина, предвещающая бурю. Когда они зашли в свою комнату и дверь закрылась, Ризли сразу же притянул Нёвиллета к себе, заставляя его посмотреть в глаза. – Нёви... ты боишься его? – негромко спросил Ризли, чувствуя, как мелко дрожит тело вампира под его руками. Судья на мгновение закрыл глаза, прижимаясь лбом к плечу полицейского, и его выдох был полон невыразимой горечи и страха. – Да, Ризли, я боюсь, – признался он почти шепотом, и этот шепот пронзил сердце Ризли острой иглой. – Но я боюсь не за себя. Я прошел через это однажды и выжил, хотя и потерял часть своей души в том лабиринте. – Я боюсь за тебя, – Нёвиллет поднял голову, и в его глазах стояли слезы. – Ты даже не представляешь, на что способен этот монстр. – Он сделает все, чтобы добраться до меня через тех, кто мне дорог, и ты — его главная цель сейчас. Ризли нежно поцеловал его в лоб, а затем в губы, вкладывая в этот жест всю свою любовь и решимость защитить его во что бы то ни стало. – Я буду осторожным, обещаю тебе, – твердо произнес Ризли, обнимая его еще крепче. – Мы поймаем этого ублюдка и на этот раз убедимся, что он точно не вернется. А сейчас — просто постарайся уснуть. Они легли в кровать, сплетаясь телами в поисках тепла и утешения в этой холодной ночи, полной призраков прошлого. Ризли еще долго лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к дыханию Нёвиллета и обещая самому себе, что никому и никогда не позволит причинить боль этому мужчине снова. На удивление, но Нёвиллет уснул, следом провалился в сон и сам Ризли.