Хлопотно быть рядом

Тренировка затянулась. Чочо чувствовала это по дрожи в руках и тянущей боли в мышцах, но не останавливалась. Удары шли один за другим — точнее, жёстче, чем обычно. Не из злости. Из необходимости. Ей нужно было выдохнуть. Выплеснуть. Не думать. Когда она наконец остановилась, солнце уже клонилось к закату. Чочо опустилась под большим деревом у края полигона и прикрыла глаза. Тень была прохладной, листья тихо шелестели над головой. — Ты перегружаешь себя, — спокойно сказал Мицуки. Она открыла глаза и увидела его рядом. Он держал бутылку с водой и смотрел на неё так, как смотрят, когда не осуждают и не жалеют. Просто видят. — Я в порядке, — ответила она автоматически. Он не стал спорить. Просто протянул бутылку. — Всё равно. Пей. Чочо усмехнулась и взяла её. — Ты всегда такой прямолинейный? — Только когда это полезно, — ответил он с лёгкой улыбкой. Она сделала несколько глотков и откинулась спиной к стволу. В этот момент с ветки над её головой сорвался лист и мягко упал ей на волосы. Мицуки заметил это сразу. — Подожди, — сказал он. Он наклонился ближе, осторожно убрал лист с её головы и на секунду задержал руку, будто проверяя, не застрял ли ещё один. — Вот так, — сказал он спокойно и улыбнулся. Чочо посмотрела на него и неожиданно для себя улыбнулась в ответ — легко, без напряжения. Так, как давно не улыбалась. Она не заметила, что за ними наблюдают. ⸻ Шикадай остановился у края полигона. Он пришёл сюда без причины. Или, скорее, не хотел признаваться себе в причине. Просто ноги сами привели его сюда, как это бывало раньше. И он увидел их. Чочо под деревом. Мицуки рядом. Его спокойная улыбка. Её расслабленная поза. Это была обычная сцена. Ничего лишнего. Ничего неправильного. И именно поэтому внутри Шикадая что-то резко, неприятно дёрнулось. Почему он так близко? Почему она так спокойно это позволяет? С каких пор он имеет право на это тепло? Мысли пришли слишком быстро. Слишком резко. Он понял это мгновенно — ещё до того, как успел себя одёрнуть. Это была ревность. Не логичная. Не оправданная. Не та, которую можно объяснить дружбой или командой. Живая. Тупая. Хлопотная. Он смотрел, как Мицуки что-то говорит, а Чочо тихо смеётся. Не громко — почти по-настоящему. Не для кого-то. Для себя. И в этот момент Шикадай вдруг ясно увидел то, чего раньше избегал: она может быть такой не с ним. Её тепло — не гарантировано. Её внимание — не закреплено. Её место рядом — не вечное. Что-то внутри него сжалось. Мне это не нравится. Мысль была простой. И от этого — пугающе честной. Он понял, что не хочет видеть, как кто-то другой:       •      замечает, когда она устала;       •      протягивает ей воду;       •      убирает лист с её волос, будто это естественно. Потому что раньше это делал он. И считал, что это — навсегда. — Хлопотно… — выдохнул он себе под нос. Но в этот раз слово прозвучало иначе. Не как жалоба. Как признание. ⸻ Чочо первой заметила его. Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Их глаза задержались друг на друге чуть дольше обычного. — Ты давно здесь? — спросила она. — Нет, — ответил Шикадай. — Только подошёл. Мицуки посмотрел на них обоих, потом спокойно сделал шаг назад. — Я пойду, — сказал он. — Тренировка была продуктивной. Он кивнул Чочо и ушёл, даже не обернувшись. Шикадай остался. Между ними повисла тишина. Не неловкая — напряжённая. — Ты хорошо поработала, — сказал он наконец. — Спасибо, — ответила она. Раньше она бы добавила что-то ещё. Сейчас — нет. Он смотрел на неё и понимал: всё, что он чувствует сейчас, не имеет ничего общего с удобством, привычкой или командой. Это было:       •      желание быть рядом;       •      страх потерять;       •      и острое, неприятное осознание, что он опоздал с этим пониманием. Но не слишком. — Чочо… — начал он и замолчал. Она посмотрела на него спокойно. Без ожидания. Без надежды. И именно это стало последним подтверждением. Я хочу, чтобы она выбрала быть рядом. Не потому что привыкла. А потому что хочет. И если для этого ему придётся наконец сделать шаг — значит, пора. Хлопотно. Но в этот раз он был готов.