Молния в ледяных ладонях

Андрей Мебиус и Рэн Асагири. Если в коридорах корпорации «Экстраполис» слышался треск электрических разрядов, а следом летел поток ледяной крошки — все знали: эти двое снова «обмениваются мнениями». Телохранители высшего ранга, они были как две стороны одной медали: один вспыльчивый и непредсказуемый, как грозовой фронт, другая — холодная и расчетливая, как арктический лед. Их соперничество было легендарным. Андрей обожал подшучивать над «замороженным видом» Рэн, а она в ответ обещала превратить его в эффектную, но неподвижную ледяную статую. *** Однако сегодня Рэн сидела на своей кухне, задумчиво помешивая чай, и ловила себя на странном чувстве. Вчерашняя перепалка закончилась тем, что Андрей подпалил ей край любимой кофты, а она в ответ окатила его водой из кулера, едва не закоротив беднягу. Но вместо привычного торжества в душе скребли кошки. «Мы ведь даже не помним, из-за чего начали это всё вчера», — подумала она. Бесконечная вражда за годы работы стала... привычкой? Или просто удобной ширмой, за которой так легко прятать то, в чем страшно признаться даже себе? Рэн решительно взяла телефон. — Хватит. Либо мы поубиваем друг друга, либо пора выпить по чашке кофе без метания молний. Но трубку никто не взял. Лишь механический голос автоответчика вежливо сообщил: «Абонент не отвечает...». Внутри у Рэн всё похолодело — и на этот раз не от её способностей. Мебиус никогда не игнорировал вызовы. Он скорее поднял бы трубку, чтобы просто съязвить, чем промолчал. Она уже натягивала куртку, планируя разнести офис «Экстраполиса» по кирпичику, если его там не окажется, как вдруг в дверь позвонили. Настойчиво и как-то… тяжело. В "глазке" она увидела знакомый силуэт. Андрей Мебиус выглядел так, будто только что проиграл бой с пятью метаморфами, не меньше. Рэн рывком открыла дверь. Парень, тяжело дыша, прислонился к косяку, зажимая плечо, сквозь пальцы которого проступала кровь. — Ты уж прости, Рэн… — выдавил он с кривой ухмылкой, — я тут проходил мимо… и решил, что твой лед сейчас был бы очень кстати для моих синяков. — Я не сомневалась в твоем таланте находить неприятности даже в пустом коридоре, Мебиус, — ворчала она, затаскивая его внутрь. — Заходи, горе-громовержец. Усадив его на диван, она принесла аптечку. Когда Рэн снимала с него изорванную куртку и осторожно обрабатывала раны, в комнате стояла непривычная тишина. Андрей шипел, когда антисептик касался кожи, но в остальном молчал. Рэн работала быстро, используя свои способности, чтобы слегка охладить воспаленные места на его коже. — Эй, искрящийся, ты там как? — спросила она, заметив, что парень подозрительно притих. Она коснулась его лба тыльной стороной ладони. — Черт, да у тебя жар. Андрей? Мебиус поднял на нее затуманенный взгляд. Щеки горели, а по лицу было видно, что парень едва держится в сознании. — Рэн… — тихо позвал он. — Знаешь, я давно хотел сказать… на самом деле, ты… Девушка прижала палец к его губам, чувствуя их жар. — Андрей, замолчи. У тебя температура явно под сорок, ты бредишь. Попробуй уснуть, завтра договоримся. Но Андрей вдруг перехватил её запястье. Его рука была горячей, почти обжигающей. Девушка с легким удивлением уставилась на парня. Он с усилием сел, не отрывая взгляда от её глаз. В этом взгляде сейчас не было ни капли издевки — только пугающая честность. — Я люблю тебя, Рэн. И это не бред. Это единственное, что сейчас не болит. Сердце Рэн пропустило удар, а потом пустилось вскачь. Она хотела что-то возразить, пошутить про галлюцинации, вызванные температурой, но слова застряли в горле. — Андрей… ты просто… Он не дал ей закончить. Мебиус подался вперед и накрыл её губы своими. Это было странно: он был горячим, как огонь, а она — прохладной, как весенний ручей. Сначала Рэн замерла от неожиданности, но уже через секунду её ладони сами легли на его затылок, отвечая на поцелуй. Весь мир — «Экстраполис», враги, молнии и лед — всё это исчезло, оставив только их двоих в тихой квартире. Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали. Андрей обессиленно откинулся на подушки, но на его губах играла победная улыбка. Рэн фыркнула, поправляя растрепавшиеся волосы, хотя её щеки горели не хуже, чем у него. — Красиво зашел, ничего не скажешь, — усмехнулась она. — Пришел весь раненый, воспользовался моей добротой, поцеловал и теперь лежит отдыхает. Хорошо ты, однако, устроился, Мебиус. Настоящая стратегия телохранителя. — Стараюсь… для тебя… — пробормотал Андрей, закрывая глаза. — Завтра можешь меня выгонять.. Риорэн покачала головой, накрывая его пледом. — Только попробуй теперь от меня сбежать! Мебиус лишь не скрывая, улыбнулся. И впервые за долгое время, они почувствовали, что их ледяные сердца окончательно оттаяли.обжигающей. Девушка с легким удивлением уставилась на парня. Он с усилием сел, не отрывая взгляда от её глаз. В этом взгляде сейчас не было ни капли издевки — только пугающая честность. — Я люблю тебя, Рэн. И это не бред. Это единственное, что сейчас не болит. Сердце Рэн пропустило удар, а потом пустилось вскачь. Она хотела что-то возразить, пошутить про галлюцинации, вызванные температурой, но слова застряли в горле. — Андрей… ты просто… Он не дал ей закончить. Мебиус подался вперед и накрыл её губы своими. Это было странно: он был горячим, как огонь, а она — прохладной, как весенний ручей. Сначала Рэн замерла от неожиданности, но уже через секунду её ладони сами легли на его затылок, отвечая на поцелуй. Весь мир — «Экстраполис», враги, молнии и лед — всё это исчезло, оставив только их двоих в тихой квартире. Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали. Андрей обессиленно откинулся на подушки, но на его губах играла победная улыбка. Рэн фыркнула, поправляя растрепавшиеся волосы, хотя её щеки горели не хуже, чем у него. — Красиво зашел, ничего не скажешь, — усмехнулась она. — Пришел весь раненый, воспользовался моей добротой, поцеловал и теперь лежит отдыхает. Хорошо ты, однако, устроился, Мебиус. Настоящая стратегия телохранителя. — Стараюсь… для тебя… — пробормотал Андрей, закрывая глаза. — Завтра можешь меня выгонять.. Риорэн покачала головой, накрывая его пледом. — Только попробуй теперь от меня сбежать! Мебиус лишь не скрывая, улыбнулся. И впервые за долгое время, они почувствовали, что их ледяные сердца окончательно оттаяли.