the waking dream

уйти надо было ещё раньше. приблизительно когда они познакомились, пару лет назад. ‎ ‎хотя вряд ли бы это чем-то помогло. если бы миша не был знаком с ильёй лично, он всё равно бы влюбился, смотря на экран телевизора с изображением малинина в HD качестве. ‎ ‎кто бы мог подумать, что незначительная симпатия, больше похожая на фанатское восхищение и уважение, со временем перерастёт в личное знакомство, а потом и в ёбаную любовь. влюбиться в чемпиона мира, по которому и так сохнет каждая третья, смыслящая в фигурном катании, — это худшее и одновременно лучшее, что могло бы произойти с михаилом шайдоровым. ‎ ‎когда илья незамысловато предложил сходить в миланский клуб, у мишеньки едва соображала голова. сначала олимпийское золото, а потом приглашение погулять от своего возлюбленного? по одному, пожалуйста, он мальчик эмоционально хрупкий, охуеет от таких новостей. ‎ ‎вообще-то лучше было отказаться. миша по-любому пятьсот раз спизданёт тупой заезженный анекдот, двести раз наебнётся на ровном месте и при каждом слове у него будет заплетаться язык, потому что это, блин, илья малинин. а это, блин, миша — влюблённая пятиклассница. приятно познакомиться. ‎ ‎когда рот открылся, чтобы отмазаться (и, конечно же, на трезвую голову четыреста раз проклинать себя за отказ), миша вспомнил эту олимпиаду. вспомнил, как хуёво откатал илья, и подумал, что, возможно, он просто хочет отвлечься от этого и не думать о безоговорочном провале. миша не может и не хочет представлять свой объект любви плачущим или просто грустным, поэтому неуверенно кивает и обменивается номерами телефонов (здесь должны быть три восклицательных знака, отображающих мишину радость). ‎ ‎ну, он всё равно еблан, потому что в клубах никогда не был. он человек приличный и по таким заведениям не ходит, поэтому у него определённо возникнут неудобства. а потом до илюши дойдёт, что мишенька правильный маменькин сыночек и в таких местах ему не место, и всё, прощай шанс на взаимность или хотя бы обычное общение. ладно, мы поняли, что даже так этот вариант лучше, чем отказ. ‎ ‎ну кстати, миша не думал, что малинин ходит по таким местам. в его голове илюша тоже правильный мальчик, слушающийся родителей и ложащийся спать ровно в десять. не то чтобы это как-то повлияло на отношение шайдорова к нему, просто интересное открытие. ‎

‎***

‎ ‎миша окончательно убедился, что клубы — это не для него, когда ему в уши ударила музыка громкостью во все двести децибел. илья пытался провести его за собой, но миша успевал только закрывать уши. блять, ну и позор. ‎ ‎сев за столик, они просидели какое-то время молча, периодически кидая взгляды друг на друга. нововыстроенный образ ильи-тусовщика быстро рухнул, сменившись прежним ильёй-послушным-мальчиком. теперь казалось, что он тоже не привык к таким местам и сидел тише воды ниже травы. ‎ ‎миша не мог слушать эти приторно-флиртующие песни, сидя напротив человека, который ему пиздец как нравится. каждую песню он обещал, что ну вот сейчас, сейчас... ‎ ‎«сейчас» наступило только на шестой песне, когда шайдоров взял развалившиеся вялые тухлые яйца в кулак и попытал удачу, встав напротив ильи с протянутой рукой. ну а хули, сабрина карпентер — лучший предлог для танца двух мужчин-фигуристов. долбоёб, блять. ‎ ‎он сгорает со стыда с невероятной скоростью каждую секунду, когда илья не понимающе переводит взгляд с ладони на глаза, и уже готов извиняться за свой идиотизм, когда тот крепко хватается за протянутую руку. йес! ‎ ‎рано радоваться, потому что угадайте что? миша шайдоров ни-ху-я не умеет танцевать! будь то медляк, хип-хоп, брейк дэнс или балет. хотя вроде на льду нужны же вот базовые танцевальные навыки, а вот хуй там, миша всё равно не смыслит в этом. ‎ ‎они молчали, когда пришли сюда. молчали, когда жались за столиком. молчат и сейчас, когда миша кладёт обе дрожащие руки на талию ильи, а тот, поняв намёк (не тормоз, в отличие от некоторых), обхватывает его шею. и танцуют, блять, под «эспрессо», как на школьном балу. ‎ ‎миша сгорает то ли от тепла чужих рук, то ли от ускоренного сердцебиения. илья же ещё смотрит этим взглядом, как бы его обозвать. как невдупляющий трёхлетний ребёнок, которому объясняют теорему фалеса, когда он ещё на ногах стоит нестабильно. и это до того мило, что шайдорову хочется погладить этого мальчика по головке и похвалить за съеденную овсянку. материнский инстинкт вещь тонкая. не отцовский, потому что у отцов инстинктов по отношению к своему дитятке нету. ‎ ‎они танцуют под сабрину карпентер, под тейлор свифт, под билли айлиш. мише правда это нравится, очень сильно нравится, но он ненавидит этот шум и эту музыку. ‎ ‎— мне здесь не нравится, — возможно, сейчас он всё испортит. скорее всего. ему же та-а-ак неприятно танцевать с ильёй, что нужно отпугнуть его от себя ещё на ближайшие года два. ‎ ‎— мне тоже, — признаётся малинин, и миша мысленно благодарит его. — снимем номер в отеле? ‎ ‎обычно после таких предложений происходят действия маркировки восемнадцать плюс, ну, у нормальных людей. не у миши и ильи. ‎ ‎миша и не хотел ничего непристойного. это было бы оскорблением в сторону неоднократного золотого медалиста сша. он же не давалка местная, чтобы трахаться в отеле не пойми с кем (с победителем олимпиады, вообще-то!). ‎ ‎миша соврёт, если скажет, что никогда не испытывал сексуальных желаний в целом и по отношению к илье. но сейчас он явно был занят другим. он сверлил илью взглядом, когда тот рассказывал что-то про тренировки, эмбер и сборную сша. болтливым оказался. ‎ ‎у миши так-то тоже язык помело, ещё похлеще, но он не хотел перебивать илью, да и в целом ему как будто нечего было сказать. все слова забывались сами собой, когда он смотрел на это лицо. ‎ ‎илья малинин не просто отличный спортсмен и приятный молодой человек, он — ангел, снизошедший с небес с целью влюбить в себя как можно больше двенадцатилетних девочек и мишу шайдорова (в скобках, мелким шрифтом: синонимы). ‎ ‎слова ильи сливались воедино и превращались в кашу, потому что миша, честно говоря, перестал слушать ещё несколько минут назад, когда забылся и зациклился на его губах. в сознание он пришёл только когда илья резко замолчал. блять. ‎ ‎заметил, очевидно. лишь бы не добил сейчас вопросами, лишь бы не добил вопросами, лишь бы... ‎ ‎— ты меня не слушал. ‎ ‎вот же ж блять. ‎ ‎— прости. я задумался, — наитупейшая отмазка из возможных, браво, михаил, ты недоумок. ‎ ‎— о чём? ‎ ‎ну вот обязательно надо было спросить вопрос, на которого нет ответа. ну, теоретически есть, но правильный не в счёт. ‎ ‎«о твоих губах»? «о том, что ты красивый, что пиздец просто»? «о том, что я хочу быть твоим парнем»? легче откусить себе язык, чем ляпнуть что-то подобное. ‎ ‎— о сегодня, об олимпиаде, — ответил миша и даже не совсем соврал. ‎ ‎олимпиада и правда не выходила у него из головы, а если и выходила, то ненадолго. он не мог поверить, что он выиграл, у него золото, а главный фаворит мира, его фаворит, занял восьмое место. ‎ ‎не свались на него так много, он бы точно был бы хотя бы в тройке, вероятно даже первым. и тогда плакали мишины надежды на золото, все тренировки впустую, всё. но миша откатал чисто, а у малинина падения и недокруты. невозможно было видеть его выражение лица после окончания выступления. ‎ ‎— и как это? — немного тише спросил илья. — как ты ощущаешь олимпийское золото? ‎ ‎не зная он илью, точно принял бы этот вопрос за упрёк. но он его знал, знал доброжелательного и искреннего илью. знал, что в его вопросе любопытство, радость и печаль сплетаются воедино. ‎ ‎— непривычно, — честно признаётся шайдоров. ‎ ‎илья понимающе кивает. хотя нихуя не понимает. последние два года он не знал поражения и всегда был лучшим. понятное дело, он отвык от чувства проигрыша. и не просто проигрыша, а унизительного восьмого места. даже на пьедестал не попал. миша-то его точно понимает. ‎ ‎хочет спросить про это, но не решается даже открыть рот. возможно, это слишком сокровенное, чтобы делиться с каким-то мишей. ‎ ‎— я вроде был уверен в победе, — вдруг сам открывает тему илья спустя минуту молчания. миша напрягается. — но в моменте слишком разнервничался и, ну, сам видишь. ‎ ‎миша тоже понимающе кивает (вот он-то реально понимает) и отводит взгляд. не совсем ясно, как лучше поступить и что сказать. ‎ ‎— ты как? — глупо, банально, как у всех, но он не может не спросить. ‎ ‎потому что правда волнуется. потому что он не фанат, не родители и не федерация. ему плевать, взял илья золото или нихуя, главное, чтобы был в порядке. ‎ ‎— нормально, не знаю, — малинин в смятении пожимает плечами. — ещё не задумывался. не хочу... не готов к мыслям. но, наверное, всё не так плохо. это просто спорт. в следующий раз подготовлюсь лучше и поработаю с головой. ‎ ‎миша слегка улыбается. он рад, что илья не собирается резать себе вены или винить его в украденном первом месте. ‎ ‎— я рад за тебя, — добавляет тот. — прости, что не сказал это раньше. ‎ ‎он не сказал «физически не мог», но шайдоров уловил это в его интонации. ‎ ‎— не извиняйся, — просит миша и, блин, реально не хочет этого слышать. ‎ ‎кажется, тема уже изжила себя, и слава богу. разговор об олимпиаде доставлял дискомфорт сразу им обоим, хотя и не обсудить было нельзя. ‎ ‎если задуматься, то сейчас была такая охуенная атмосфера. они вдвоём лежат в отеле, на белых простынях, в уличной одежде напротив ночного неба. откровенничают и смотрят друг другу в глаза. не мечта ли? больше походит на влажный сон миши. ‎ ‎— ты мне нравишься, — медленно проговаривает миша, не вникая в смысл сказанного. ‎ стоп, что он, блять, только что сказал? ‎ ‎илья открывает рот в попытках что-то сказать, но, судя по всему, не находит подходящих слов. снова тишина. снова мише кажется, что он всё испортил. ‎ ‎— ты мне тоже, — так же медленно чеканит илья, влюблённо смотря на мишу. это точно на трезвую голову происходит? ‎ ‎миша плавится от этой фразы, его последние капли самодостаточности и самоуважения стекают лишь в одно предложение: ‎ ‎— ты ангельски красив, — глаза бегают по малинину. тот смущённо улыбается, пробормотав в ответ что-то из рода «спасибо». ‎ ‎пощадив мишеньку и решив не добивать его очередным унижением за день, илья наконец снизосходит до проявления инициативы (вероятно, он весь вечер копил ульту для этого момента) и, положив руку на чужую щеку, осторожно касается губ миши, затягивая того в французский поцелуй. ‎ ‎а миша который раз теряет голову от этого, но в этот раз к ней присоединяется и совесть, потому что ему мало. если илья делает всё неторопливо и по-детски, то миша резок и чувственен в своих действиях. он запускает руку в светлые волосы, постепенно ведя её до шеи, и вместе с тем нагло делает напор языком не в своём рту. лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть, правда? ‎ ‎илья заметно расслабляется и что-то мычит в поцелуй. сказать, что миша горд собой — это всё равно что промолчать. кто ж знает, сколько человек доводило чемпиона мира до красного лица и сбивчивого дыхания? ‎ ‎— хочу быть с тобой, — шепчет малинин. ‎ ‎— ты будешь моим, — обещает шайдоров. не врёт. ‎ ‎это теперь его илья. его гордость, его опора, его парень.