Сладкое искушение

Откровенно говоря, Драко не стоило осушать последний бокал шампанского. Но так как министерские рождественские вечеринки отличались особой паршивостью, существовало всего две причины для их посещения: бесплатная выпивка и возможность лицезреть, как один из чопорных помощников министра переберёт с коктейлями, запоёт «Нашу бабку сбил олень», а затем начнёт подбивать клинья к горшёчным растениям. Исход вечера был очевиден заранее, и потому офисный тотализатор в этом году пользовался особым успехом. Драко поставил на Марси Поултс из Бухгалтерии — по всем расчётам именно она должна была опозориться с особым размахом, — но теперь, глядя на еле стоящего на ногах Элиота Булварка из Транспортного, в голову закрались мысли: не поздно ли ещё поменять свою ставку? Если бы не широчайшие возможности для будущего шантажа, Драко навряд ли выбрался бы сегодня из дома. Он не питал тёплых чувств к Рождеству. Ладно, еда и напитки — ещё куда ни шло. Получать подарки даже было приятно. Но вся эта праздничная эстетика казалась ему просто вопиющей безвкусицей. В вопросах декора Министерство не знало ни меры, ни стыда. Не успевал отгреметь Хэллоуин, как всюду появлялись гирлянды из остролиста, а в воздухе начинал витать удушающий запах хвои. Чудовищных размеров ель в центре атриума пестрела огоньками, разноцветными игрушками и шарами. К тому же эта несуразная катастрофа перекрывала самый короткий путь в Юридический, вынуждая его тащиться в обход — мимо Магических игр и спорта, — вместо привычного маршрута через Отдел магического правопорядка. Если атриум ещё держался на грани приличия, то бальный зал на втором этаже, где и проходила вечеринка, являл собой откровенную катастрофу. Каждый видимый дюйм помещения был щедро припорошён сверкающим искусственным снегом, так что у Драко не оставалось ни малейших сомнений: вездесущие блёстки останутся в тканях его пиджака на долгие годы. Пахло Рождеством: душистым перцем и корицей, щедро сдобренными вином, виски и дымом от поленьев, трещащих в камине размером с небольшой дом. Все вокруг щеголяли праздничными нарядами, уверенно балансирующими между откровенной безвкусицей и полнейшим фарсом. Стремление людей превращать себя в подобие витринных манекенов — чем больше принтов и блёсток, тем лучше — вызывало у Драко искреннее недоумение. Впрочем, не одни лишь декорации доводили его до белого каления. Драко ненавидел посещать министерские приёмы в одиночку, а сейчас он как раз находился в активном поиске отношений (хотя, строго говоря, данная формулировка имела слишком благородный подтон, потому что тот шлюховатый тип, которого он притащил домой из клуба две недели назад, совершенно не тянул на статус официального спутника жизни). На прошлогоднюю вечеринку Драко пришёл в компании целителя по имени Ричард. Признаться, быть частью пары оказалось довольно приятно: он стоял в кольце чужих рук, перебрасывался сочувственными взглядами во время бесконечных разговоров о погоде («Ну и холода, вот это да!») и обсуждал планы на рождественский ужин («Отправлюсь к матери в поместье, напьёмся Мерло»). Увы, бедняга Ричард долго после того вечера не продержался. Его почему-то не впечатлила скорость, с которой Драко уничтожал открытый бар, равно как и тот факт, что он с завидным упорством пытался флиртовать с Гарри Поттером. Оглядываясь назад, Драко допускал, что его поведение могло показаться… спорным. Но что ему, спрашивается, оставалось делать? Не мог же он сидеть сложа руки, отбросив попытки связать шнурки Поттера в узел и напихать кусочки остролиста в то птичье гнездо, которое тот называл причёской. Слава Мерлину, Панси согласилась составить ему компанию в этом году. Будучи весьма проницательной, она сразу смекнула, что это идеальный шанс покрутиться среди богатых и влиятельных в надежде выбить интервью для своей следующей статьи для «Ведьминого досуга». Драко же просто был рад, что у него наконец есть тот, с кем можно безнаказанно сплетничать: Кингсли Шеклболт этим вечером щеголял в оленьих рогах и жутком свитере с мигающими огоньками, доводя Драко до неописуемого восторга. — Вот объясни мне, — Панси кивнула в сторону Шеклболта, чей свитер как раз начал наигрывать «Как звонко на скаку бубенчики звенят». — Мужик купается в галлеонах и вершит судьбы мира, и это всё, на что хватило его фантазии? Так и вижу, как он забирается в камин с мыслью: «Ах, какая великолепная рождественская пошлятина — идеальный вариант для того, чтобы показаться перед коллегами». Драко усмехнулся и принял свежий бокал шампанского, протянутый Панси. По хорошему, ему следовало от него отказаться, но он лишь слегка повредничал — так, для приличия. — Хороший вкус за деньги не купишь, дорогая. — Тут не поспоришь, — согласилась Панси, изящно отпив из бокала. — Хотя я теперь понимаю твоё нежелание пропустить этот вечер. Спорим, не пробьёт и девяти, как Санту засосёт кто-нибудь из Налогового. Там уже больше половины отдела успели посидеть у него на коленях. — Жаль, ты пропустила прошлогоднюю вечеринку, — ухмыльнулся Драко. — Эллен из Отдела магических происшествий и катастроф решила станцевать на столе и в итоге осчастливила половину Визенгамота видом собственных трусиков, когда стол всё-таки рухнул под ней. До сих пор помню её торчащие из-под обломков худенькие ножки. Вот это было зрелище! — Кто бы сомневался, — фыркнула Панси. — Дай этим занудам бесплатную выпивку, включи рождественские хиты и оставь их гулять после заката — с остальным они справятся сами. — Честно, порой это единственное, что держит меня на плаву. Стоит только Найджелу, моему боссу, начать в очередной раз орать на меня из-за каких-то бумажек, я тут же вспоминаю его заезд по вестибюлю на декоративном олене с шапкой Санты, надетой набекрень. — Драко прикрыл глаза и довольно вздохнул. — И мир вокруг сразу становится чуть светлее, понимаешь? — Да уж, рождественским приёмам в нашем издательстве до вас далеко. Хотя должна признать, обстановочка у нас поприятнее. Честно, Драко, не понимаю, как ты это выносишь. Тут ни одного нормального парня, не считая Санты. — Все нормальные уже женаты, — пожал плечами Драко, прислонившись к колонне и стряхивая с красного бархатного пиджака кусочки искусственного снега. — Или встречаются с квиддичными игроками из Бразилии. — Ну, началось, — закатила глаза Панси. — Уже почти половина восьмого, а его всё нет, — простонал Драко. — Как думаешь, он вообще придёт? У меня заготовлены три обстоятельные колкости и один полукокетливый комментарий по поводу его прически. Если он не появится, весь этот интеллектуальный труд пропадёт впустую. — Не то чтобы у меня было хоть малейшее желание потакать твоей нелепой одержимости Поттером, — заметила Панси, — но ты вообще видел утренние газеты? Драко покачал головой. — Похоже, крап миссис Фортнум снова стащил мой «Пророк». — Тогда это всё объясняет. Я-то готовилась к тому, что сегодня ты будешь просто невыносим, а ты до сих пор даже не заикнулся об этом. — О чём об этом? Что Поттер натворил на этот раз? Переловил всех самых опасных тёмных волшебников? Пожертвовал миллион галлеонов? Получил очередной орден Мерлина первой степени, чтобы приколоть его к своей груди? К своей неприлично широкой, мускулистой груди… — Веки Драко затрепетали и, наконец, сомкнулись. — Мерлин, как же ты жалок. И нет, всё куда прозаичнее: он расстался со своим бразильцем, Хуаном Как-Его-Там. А жаль, я рассчитывала увидеть его вживую — вот уж поистине впечатляющий экземпляр мужской особи. Широко распахнув глаза, Драко развернулся к Панси и вцепился ей в плечо — не в меру оголённое для министерского приёма, хотя надо признать, платье от Гуччи творило с её фигурой чудеса. — Что ты сказала? — прошипел он. — Убери от меня свои лапы, животное, — возмутилась Панси, ловко выскальзывая из захвата Драко. — Я сказала, что Поттер расстался со своим бойфрендом. Все разделы светской хроники только этой новостью и пестрят. Вероятно, поэтому его здесь и нет. Боится оказаться разорванным на кусочки алчными страждущими, навроде тебя. — Хочешь сказать, Поттер теперь свободен? — Именно. Хотя уже начинаю жалеть, что вообще тебе об этом сказала. Драко схватился за грудь. Поттер никогда не оставался один. Его романы, правда, редко затягивались надолго — от силы несколько месяцев. Будь на его месте кто-нибудь другой, их сочли бы ни к чему не обязывающим флиртом. Но с Гарри Поттером так не работало: слишком многие жаждали связать себя с легендой магической Британии. И да, Поттер был хорош собой. Чертовски, восхитительно хорош. Страстное увлечение Поттером Драко питал с того самого момента, как два года назад устроился в юридический офис при Отделе международного магического сотрудничества. Хотя, если подумать как следует, Поттер, в той или иной форме, давно поселился в списке его желаний. Но разве можно его за это винить? Драко всегда питал слабость к властным фигурам, а уж власти у Поттера имелось в избытке. Драко без тени смущения признавал: вид Поттера, расхаживающего по Министерству в своей алой мантии, со значком главы Аврората на груди, губительно сказывался на его самоконтроле. Впрочем, Драко вообще был не из стеснительных. Он флиртовал с Поттером при каждом удобном случае. А Поттер — да хранит его Мерлин — неизменно отвечал подозрительным прищуром, словно искренне не понимал, почему Драко чуть ли не растекается лужицей у его ног. Казалось, он и понятия не имел, какое воздействие его широкие плечи, яркие глаза и вечно растрёпанные тёмные волосы оказывают на Драко — да и на всех остальных тоже. Это было так умилительно, что Драко хотелось обвиться вокруг него и никогда не отпускать. — Выходит, у меня есть не больше трёх часов, прежде чем он снова окажется в чужих руках, — подсчитал Драко. — Чтобы оказаться в чужих, сначала нужно побывать в хозяйских. А в твоих руках, милый, он никогда и не был, — заметила Панси. — Ты права, — согласился Драко, облизывая губы. — Зато я не прочь оказаться в его. — Ты это повторяешь с пугающей регулярностью. — И буду продолжать до тех пор, пока не заполучу его. Или не сдохну. — Учитывая, что Поттера здесь даже нет, я бы поставила на второе. Драко фыркнул. — Признай: тебе просто нравится видеть, как я страдаю. — Не дождёшься. Стоит тебе выйти из себя, как ты превращаешься в ходячую мелодраму, а во мне сегодня слишком мало шампанского, чтобы это терпеть. Так что ради твоего же блага — хотя в первую очередь ради моего — надеюсь, Поттер поторопится и наконец-то избавит меня от тебя. Драко ухмыльнулся и легонько толкнул её плечом. — Всегда знал, что ты желаешь мне только самого лучшего. Панси слегка пихнула его в ответ. — Пойдём. Посмотрим, найдётся ли на фуршете хоть что-то съедобное. А то мне уже как-то нехорошо. Рождественский фуршет, как обычно, оказался кромешным кошмаром — пусть и довольно комичным. Не то чтобы у Министерства не было денег на приличный кейтеринг, просто общий стол давно стал традицией. Ирма Хорнбим из Руководящего центра Сети летучего пороха снова принесла свой роскошный рулет «Белый лес». Драко считал его чуть ли не единственным действительно съедобным блюдом на этом столе, так что с удовольствием стащил вишенку, украшающую десерт, и отправил её в рот, за что тут же получил от Панси шлепок по руке. Поблизости также нашлись неприглядный мясной рулет с сухофруктами, засаленные сосиски в тесте и нечто, по всей видимости, подразумевавшее под собой пятнистый пудинг, но выглядящее так, словно оно обладало собственной волей. Драко уже подносил ко рту шпажку с капрезе, когда Панси с восторженным визгом захлопала в ладоши. — Смотри! — задыхаясь от волнения, пропищала она. Драко откусил моцареллу со шпажки и положил недоеденный кусочек обратно на блюдо. Между двух пальчиков с ярко-красными ноготками оказался зажат пряничный человечек. Он был украшен обычными рождественскими атрибутами: сахарные пуговки на животе, аккуратные белые контуры — а ещё круглые очки, красно-золотой шарф и шрам в виде молнии, явно выведенный с особой любовью. Драко выхватил печенье у Панси. — О, Боже. О, Боже. Это же шедеврально. Ты только посмотри, даже причёску сумели правильно повторить! Как думаешь, сколько у меня получится уместить в карманах? Нужно обязательно оставить одного для отца, положу его в рождественский чулок на сочельник. Панси фыркнула. — Даже не проси меня оплачивать твою выпивку, когда он погонит тебя из семьи. Кому вообще взбрело в голову наделать печенья в форме Гарри Поттера? Это что, шутка такая? — Да кто осмелится издеваться над Поттером? — Кроме тебя? — Я особенный, — гордо заявил Драко и снова принялся разглядывать печенье. — Наверное, это Эдит, секретарша Поттера. Ни один фуршет не обходится без её шедевров. Она явно неровно дышит к своему начальнику. Ты бы видела торт, который она испекла ему на день рождения: шесть ярусов и поющие пикси. — Откуда тебе знать, что секретарша Поттера испекла ему на день рождения? Ты же работаешь в другом отделе. — Иногда приходится заглядывать по долгу службы. Кто-то же должен менять обычные свечи на взрывающиеся. — Чёрт, Драко, — поразилась Панси. — Тебе сколько, двенадцать? Только у тебя хватает ума дёргать Поттера за косички. Драко решил не посвящать Панси в то, что он однажды и впрямь дёрнул Поттера за волосы. Тот некоторое время назад отпустил свои вихры и иногда собирал их в короткий, небрежный пучок, чтобы они не лезли в глаза. Так что одним вторничным утром в переполненном лифте, когда мрачный, уставший и потрёпанный жизнью Поттер оказался прижат спиной к Драко, тот даже не успел осознать, что творит, как дёрнул тёмный пучок. Поттер мгновенно развернулся — за долю секунды выражение его лица с яростного сменилось на откровенно весёлое. Выйдя на следующем этаже, Драко намеренно добавил движениям бёдер лишней плавности. Он чувствовал взгляд Поттера на себе до самого закрытия дверей лифта. Остаток дня Драко сиял как начищенный галлеон. Да, возможно, он вёл себя по-ребячески, но Драко это нисколько не волновало. Пока Поттер улыбался ему, а не орал и не сыпал проклятиями, всё остальное не имело значения. Так что Драко просто пожал плечами и сунул печенье в карман брюк, всё отчётливее осознавая, что ещё ближе к его члену Поттер вряд ли когда-нибудь окажется.

***

К половине девятого Драко явно перебрал с шампанским и находился на грани настоящего беспросветного уныния. Он уже даже успел организовать караоке для Панси — к сожалению, «Санта, детка» в её исполнении с элементами стрип-пластики возымела куда больший успех, чем Драко рассчитывал. А за возмутительные попытки нацепить на рога Шеклболта тайком отлевитированные клочки мишуры он вместо выволочки удостоился похвалы за поддержание праздничного настроения. Другими словами — скука смертная. Лишь Поттер умел по достоинству оценить розыгрыши Драко: его хмурые, мрачные взгляды сулили не то болезненное проклятье промеж глаз, не то жаркий тет-а-тет в ближайшем чулане для мётел. Драко как раз усиленно игнорировал заигрывания со стороны какого-то мальчишки из Аврората — довольно симпатичного, но совершенно недостойного, чтобы запоминать его имя, — когда Поттер наконец решил объявиться. И пускай его появление не было ознаменовано расступившейся толпой и поющими ангелами, спустившимися с небес, — жуткие завывания Марси под «Последнее Рождество» Джорджа Майкла вряд ли можно было принять за песнь небожителей, — в голове Драко дело обстояло именно так. Поттер подошёл к бару, заказал себе виски и привычным жестом зарылся в тёмные волосы. Он выглядел весьма элегантно в графитово-сером свитере и тёмных джинсах. Драко обожал, когда Поттер носил маггловскую одежду. Хотя алая мантия с блестящими золотыми пуговицами и значком главного аврора тоже не вызывала в нём ни малейшего отторжения. Да что уж там — даже кроссовки и спортивные шорты, в которых он однажды поймал Поттера между тренировочным залом и душевыми, пришлись ему по вкусу. В тот день Драко ушиб колено, со всего размаха врезавшись в стену, пока пытался заглянуть в захлопывающуюся дверь раздевалки. Видимо, Поттер почувствовал, что на него смотрят: он поднял взгляд, чуть вздёрнул бровь и издалека отсалютовал Драко стаканом виски. Драко ответил медленной, откровенно развратной улыбкой. — Ты какой-то бледный. Принести тебе ещё выпить? — вдруг донеслось откуда-то сбоку. Драко и забыл, что этот-как-его-там всё ещё рядом. — Нет, спасибо, я сам. Прошу меня извинить, — бросил он и, протиснувшись мимо юного аврора, направился к бару. К сожалению, Поттер оказался уже взят в оборот. Не успел Драко пересечь и половины зала, как кто-то из Отдела тайн втянул Поттера в, судя по всему, жутко унылый разговор о работе, а затем его со всех сторон облепила стайка стажёрок. Драко едва не зарычал. Его совершенно не прельщала мысль делить внимание Поттера со всякими седовласыми занудами или выводком пустоголовых девиц. Значит, выход оставался только один: придётся изводить Поттера до тех пор, пока не появится шанс остаться с ним один на один. Благодаря обширной практике изводить Поттера Драко умел как никто. Ведь тот никогда не оставался один — ни на вечеринках, ни вообще. И это сводило с ума. Поттера вечно окружали друзья, поклонники, фанаты, политики и знаменитости — охотники за его деньгами, вниманием, благосклонностью и, разумеется, членом. Всё это вынуждало Драко проявлять изрядную изобретательность. Как правило, хватало одного взгляда или ухмылки, чтобы нужный мужчина сам направлялся к нему. Но не в случае с Поттером. Впрочем, к счастью, упорства Драко было не занимать. Изводить Поттера обычно означало шататься по Министерству в обтягивающих штанах, колко комментировать всё, что тот делал, в присутствии важных персон, а также максимально недвусмысленно наклоняться перед его взором, чтобы завязать распустившиеся шнурки. Прошлым летом копилка фривольностей Драко пополнилась особенно впечатляющим эпизодом с использованием языка и фруктового льда: столовский стул не выдержал напора бездумно шагающего Поттера и рухнул на пол. На все изыскания Драко Поттер лишь усмехался, либо покачивал головой и тихо посмеивался. Но делать с происходящим, похоже, ничего не собирался. Вероятно, потому что Поттер никогда не бывал один. И всегда состоял в очередных отношениях. Так что Драко с удовольствием продолжал его изводить, а Поттер оказывал постоянное, хоть и довольно вялое сопротивление. И пусть их игра тянулась уже долгие месяцы — для Драко она не теряла своей привлекательности. Потерявший самообладание Поттер дарил особое наслаждение, ведь довести его до подобного состояния требовало немалых усилий. Когда на вечно хмуром, суровом, властном и даже пугающем лице внезапно проступал смущённый румянец, а из горла вырывался несдержанный смешок, Драко ощущал тугую спираль удовольствия, теплившуюся где-то в районе груди. Все вокруг Поттера вечно были до скуки серьёзны. Даже на рождественской вечеринке возле него вились сплошные подхалимы и приспособленцы, ожидающие своей очереди блеснуть остроумием, ввернуть комплимент или выпросить услугу под видом благотворительности. Жалкое зрелище. А Поттер выглядел так, словно вот-вот готов был скончаться от скуки. Драко, в отличие от остальных, Поттера не боялся и делал всё возможное, чтобы отвлечь его от мук этих бессмысленных разговоров. Пока начальник Отдела регулирования магических популяций и контроля за ними изливал на Поттера нудный поток бесконечных жалоб, Драко примостился сзади и принялся бомбардировать воротник серого свитера орешками. Всё шло довольно удачно: из пяти попыток четыре достигли цели. Но затем Поттер лениво взмахнул рукой, воздвигая вокруг себя хитроумный щит, и орешки стали со страшной силой отскакивать в стороны. Драко умело от них уворачивался, пока один злосчастный кешью не попал в бокал жены министра. Не заметив произошедшего, та отхлебнула шампанское и тут же начала задыхаться. Но Поттер, так и оставшийся до мозга костей полумагглом, применил приём Геймлиха и спас первую леди от неминуемой гибели. Может, Драко тоже притвориться, что он задыхается? Вдруг и ему перепадут объятия от Поттера. Драко переключился на окружающих: любой, кто решал подойти к Поттеру, получал ловко брошенное заклятие подножки. Самого Поттера такая шалость явно раздражала, но одновременно с тем и забавляла. В итоге всё кончилось тем, что Мартин Голдфинч из Отдела волшебных игр, пытаясь удержать равновесие, решил ухватиться за Поттера — вопиюще непозволительное поведение. Драко единственный имел право прикасаться к Поттеру. Он нахмурился, а Поттер, пряча усмешку в кулак, тихо откашлялся. Пока Драко отходил за очередным бокалом шампанского, Поттер наконец добрался до фуршетного стола. Но не успел Драко обрадоваться, как того уже оккупировал Бэзил Партридж — самый высокопоставленный и самый занудный член Визенгамота. Но шанс есть шанс, и Драко намеревался им воспользоваться — плевать он хотел на чопорных стариков. Тем более что Партридж на подобных мероприятиях имел обыкновение активно прикладываться к бесплатному скотчу, пока его супруга развлекалась на коленях у Санты. Подойдя ближе, Драко застал Партриджа за бессвязным трёпом о внешних бюджетах, взаимоотношениях с магглами и ценах на приличные парики. Подробности его не интересовали: всё внимание было приковано к Поттеру. Тот стоял всего в паре метров от него, высокий и красивый в своей грубоватой мужской привлекательности, и хмуро глядел на тарелку с печеньем в форме себя самого. — Всё хорошо, Поттер? — бросил Драко через стол. Тот поднял взгляд, и вся хмурь тут же исчезла. — Малфой, — отозвался Поттер с ухмылкой. — Осмелюсь заметить, что вся эта возня с порталом через Атлантику того не стоила, — продолжал Партридж, полностью погружённый в собственный монолог. — Но принять американского министра у себя мы, разумеется, не могли. Особенно после той нелепой истории с членом совета Швеции. — Ой, а что это у нас тут? — протянул Драко, снимая печенье с блюдца. — Ну, разве не прелесть? — У меня иное представление о прелести, — буркнул Поттер, наваливая себе на тарелку сосиски в тесте и щедрый кусок рождественского кекса. — И вот американский министр, представьте себе, заявляет французскому послу, что налог на драконью кровь — лишь вопрос капитализма, и… — невозмутимо продолжал Партридж. Поттер быстро глянул на него, натянуто улыбнулся и кивнул. — Обожаю имбирное печенье, — признался Драко. Его большой палец медленно заскользил по пряничному человечку, чувственно касаясь сахарных пуговиц. Взгляд Поттера потемнел. — А я ему отвечаю: «Мой дорогой, у нас в королевстве так дела не ведут». И что вы думаете? Наглости у них… Ковбои, все как один. Под суровым, пристальным взглядом Поттера Драко поднёс печенье ко рту. Закусив нижнюю губу, он позволил ей налиться, а затем влажно провёл ею вверх по пряничной ножке. Поттер стиснул зубы. — Француз, надо отдать ему должное, проявил поразительное хладнокровие перед подобной бесцеремонностью, — не умолкал Партридж. — Не нуждайся мы так отчаянно в их поддержке в торговых соглашениях… Драко игриво высунул кончик языка и, не отводя от Поттера глаз, демонстративно провёл им между пряничных ног. Поттер мгновенно помрачнел, и вся его тарелка с влажным шлепком рухнула на пол. — Мерлин, помилуйте! — дёрнулся Партридж, вырванный из своего монолога. Драко насмешливо цокнул языком. — Ай-ай-ай, Поттер, как неаккуратно. Чего это с тобой? Тот зарычал. Драко торжествующе просиял. Он откусил печенью голову и ретировался к бару, откуда Панси всё это время с ленивым интересом следила за происходящим. — Красиво сработано, дорогой, — оценила она. — А то, — самодовольно отозвался Драко. — Он смотрит? Панси заглянула ему за плечо. — Эй! — огрызнулся Драко. — Не пялься так явно. — Ну извини, — фыркнула Панси. — Сквозь твою огромную голову я, увы, не вижу. — Ладно. Но ради всего святого, веди себя естественно. Одарив его убийственным взглядом, Панси театрально откинула волосы и, издав фальшивый смешок, всё-таки выглянула у Драко из-за плеча. — М-м… нет. Хотя погоди. Или да. Сложно сказать. Драко закатил глаза. — Цирцеевы сиськи, Панси. Просто надень, блядь, очки. — Они портят образ. — А синяк на всё лицо после встречи с какой-нибудь стеной несомненно его украсит. Ты же слепая как курица. — А вот теперь он точно смотрит. Драко вздёрнул подбородок и кокетливо глянул через плечо. Поттер действительно смотрел. Драко ухмыльнулся, взгляд зелёных глаз потемнел, а на алых губах промелькнула хищная улыбка. — Мерлин, — вздохнула Панси. — Мне срочно нужен ещё один бокал. Драко был абсолютно уверен, что Поттер вот-вот сам к нему подойдёт, но, увы, этого так и не произошло. С каждой минутой становилось всё очевидней, что этим вечером придётся идти на крайние меры. Время поджимало: Санта уже дважды оказался вовлечён в глубокие поцелуи, Марси снова готовилась затянуть «Детка, на улице холодно», а Эллиот из Транспортного, к всеобщему ужасу, решил составить с ней дуэт. Но последней каплей для Драко стала Женевьева Смитсон из его собственного отдела, загнавшая Поттера в угол. Ей было двадцать четыре, она славилась своей красотой, могла похвастаться незаурядным умом, а вырез на её платье сумел бы довести до греха и святого. И Поттер, конечно же, не мог оторвать от него глаз. Не совсем отдавая отчёт своим действиям, Драко решительным шагом направился в сторону этой сладкой парочки и весьма грубо толкнул Поттера плечом. Тот пошатнулся и облил свой чудесный свитер каким-то напитком. Да, это оказался не самый изящный ход со стороны Драко, но он был доведён до отчаяния. Мисс Декольте тут же принялась натирать грудь Поттера своими маленькими дрожащими ручками, и вот тут всё окончательно пошло не по плану. — О нет, Поттер, мне так жаль, — запричитал Драко, отмахиваясь от чужих суетливых рук, за что сразу схлопотал испепеляющий взгляд. — Это же кашемир, да? Он требует особого ухода. Я знаю одно специальное заклинания. Вот, позволь, помогу. Он уже потянулся к палочке, но Поттер мгновенно напрягся и резко схватил его за запястье. — Наведёшь на меня свою палочку, Малфой, и клянусь, ты пожалеешь об этом. Драко провёл языком по губам и мысленно поблагодарил Мерлина за превосходный крой своих брюк — лишь он сумел скрыть от всех присутствующих в зале тут же напрягшийся член. Хватка Поттера на запястье стала ещё сильней, и с губ Драко едва не сорвался стон. Светлые ресницы затрепетали. Он крайне редко оказывался к Поттеру настолько близко. От того пахло чем-то древесным и по-настоящему мужским, а глаза под тенью тёмных ресниц поражали своим насыщенным зелёным оттенком. Драко закусил губу и украдкой бросил взгляд на ширинку. — Кажется, ты немного опоздал со своими угрозами, Поттер. Тот широко распахнул глаза и тут же отпустил руку Драко. Его губы тронула едва заметная улыбка. — Прошу меня извинить, — сказал он, обращаясь к мисс Декольте. — Мне нужно привести себя в порядок. Драко проводил его взглядом, слегка склонив голову набок. Женевьева нарочито громко прочистила горло, явно в попытке напомнить о собственном присутствии. Она злобно смотрела на Драко, прокручивая в пальцах бокал шампанского. — Поразительная деликатность, — сказала она. — О, милая, — протянул Драко, — я давным-давно перестал с ним деликатничать. Поттер слишком твёрд… для подобных расшаркиваний. Тут нужна крепкая мужская рука. И хватка покрепче, — добавил он, подмигнув. На лице Женевьевы отразилось неподдельное возмущение, и Драко едва удержался от надрывного смешка. Честное слово, просто уморительно, как все старались ходить вокруг Поттера чуть ли не на цыпочках, словно он какое-то божество, а не человек. Да, чертовски привлекательно сложенный, сильный и до неприличия эффектный — но всё же человек. — Можешь идти, — лениво махнул рукой Драко, и Женевьева удалилась. На секунду он задумался, не последовать ли за Поттером в уборную, но быстро отказался от этой идеи: ему совершенно не улыбалось стучать в каждую кабинку в поисках Поттера и в итоге нарваться на Шеклболта, справляющего нужду. От такого он бы вряд ли оправился. Вместо этого Драко вышел на балкон — подышать свежим воздухом и дождаться возвращения Поттера, чтобы начать следующую фазу атаки. К сожалению, балкон оказался не пуст. У входа толпилась компания молодых людей — они пускали кольца ароматного дыма и потягивали скотч, чей тяжелый торфяной дух ощущался уже с порога. В противоположном углу жались друг к другу несколько девиц, шепчась с видом хранительниц государственной тайны, а в дальнем конце напыщенный престарелый гоблин и пузатый бородач размахивали руками в ожесточённом споре. На улице стоял пронизывающий холод — без мантии или согревающих чар делать тут было нечего. Остальные предусмотрительно укутались в шерсть, меха и флис или наложили на себя согревающие. Но Драко холод не волновал: он и так пылал. На улице царила ночь, но балкон мерцал огоньками гирлянд, а под стеклянным куполом Министерства магии кипела жизнь. Одним словом — праздник. Будь Драко из тех, кого прельщает вся эта рождественская мишура, он, возможно, даже использовал бы слово «мило». Драко отпил шампанского. Он явно перебрал, но пузырьки приятно кружили голову, разливая по телу игристое тепло. В животе трепетало в такт — Драко прикидывал, как бы ещё помучить Поттера. А что, если просто коснуться его? Провести пальцами по пояснице, пока Поттер из вежливости будет выслушивать очередной нудный монолог престарелого политикана? Вздрогнет ли тот? А может, зарычит и сверкнёт глазами? Или подастся навстречу? Позволит ли он Драко когда-нибудь сделать это открыто, без всех этих игр? Вообще-то из Драко вышел бы отличный спутник на подобные мероприятия. Он виртуозно уводил бы разговоры в сторону и отпускал бы тонкие шутки — такие, которые понял бы только Поттер. Он сумел бы его рассмешить. А Поттеру действительно стоило смеяться почаще. Ему это шло. Конечно, его вечная хмурость была до неприличия сексуальна, но залёгшие у глаз и рта морщинки в последнее время становились уж слишком заметными. Драко всё ещё строил планы, как выкрасть у Поттера очередную улыбку, когда тот появился в дверном проёме — свитер снова был сух, а выражение на хмуром лице ещё суше. Следом за ним на балкон высыпало ещё несколько человек, но Поттер лишь кивнул им в знак приветствия и, к удивлению Драко, направился прямо к нему. Он остановился рядом, опершись бедром о перила, так что их плечи почти соприкоснулись. Драко поёжился — на улице и правда было чертовски холодно. — Считаешь себя забавным, да? — спросил Поттер, скрестив руки на груди. — Нет, — усмехнулся Драко и придвинулся чуть ближе, намереваясь беззастенчиво воспользоваться теплом чужого тела. — Считаю, я уморительно остроумен. Поттер фыркнул и покачал головой. — Ведёшь себя как ребёнок. — Как весьма остроумный ребёнок. Поттер рассмеялся, и Драко мысленно поставил ещё одну галочку в списке «заставить Поттера улыбнуться». По его подсчётам, дело шло весьма успешно. Он обратил внимание на отсутствие бокала в руках Поттера и протянул ему свой. Тот вопросительно изогнул бровь. — Слышал, у тебя сегодня выдался трудный денёк, — заметил Драко. — Да ну? И где же? — Ты снова на всех передовицах, — протянул Драко. — Только не делай вид, будто не знаешь. Поттер вздохнул и принял бокал. Драко, как зачарованный, проследил, как тот сделал глоток, ловя каждый изгиб его профиля. — По-прежнему ловишь кайф от моих страданий, Малфой? — закатил глаза Поттер. — Так вот какого ты обо мне мнения? Поттер на мгновение всмотрелся в лицо Драко. — Честно говоря, я не знаю, что и думать. Драко вздёрнул подбородок и нахально ухмыльнулся. — Поттер, я уверен: с этой загадкой справишься даже ты. Пораскинь мозгами. Напряги извилины. Поттер тихо хмыкнул — так низко, что у Драко внутри всё сладко заныло. Сделав ещё глоток, он сказал: — Ты невыносим. Драко забрал у него шампанское, позволив руке нарочито медленно скользнуть по пальцам Поттера на ножке бокала. — Не то слово. Поттер рассмеялся, и Драко улыбнулся в ответ. — Ненавижу эти приёмы, — вздохнул Поттер, и его улыбка слегка померкла. — Я тоже, — согласился Драко, нарочно касаясь губами того места, где только что были губы Поттера. — Даже подумывал вообще не приходить. — И я. — Тогда почему пришёл? — поинтересовался Поттер. Драко чуть не выдал: «Из-за тебя». Но сумел сдержать признание за зубами. — Я поставил на Марси. Жду её плясок на столе под Мэрайю Кэри. — Блин, а я поставил на Эдит и её поцелуй с замначальника Отдела магических игр и спорта в уборной. — Ну и дурак ты, Поттер. Всё Министерство в курсе, что Эдит сохнет по тебе. Так что будь начеку и не подходи к омеле. Поттер на мгновение замер, обведя тело Драко медленным взглядом — словно лаская его. — Интересно, есть ли ставка на нас с тобой? У Драко подвело живот. — А должна быть? — Он кокетливо вздёрнул бровь. — После того номера с пряником? Просто обязана. — У меня в кармане припрятан ещё один. Если хочешь, могу повторить. Взгляд Поттера снова потяжелел, он медленно моргнул. — Заманчивое предложение, — признался он. — Весьма. Но думаю, шока с членов Визенгамота на сегодня достаточно. Мне им ещё в понедельник на суде в глаза смотреть, — Поттер покачал головой, по его губам скользнула лёгкая улыбка. — Ты всегда носишь пряники в карманах? — Только если они в форме тебя. — Частое явление? — Нет, а жаль. Они восхитительны. — Драко украдкой посмотрел на Поттера и позволил шампанскому придать себе смелости. — Боюсь, ближе мне к тебе всё равно не подобраться. Уголки пухлых губ Поттера опустились, но он промолчал. Что ж, ладно, Драко решил окунуться в этот омут без него. — Ты успел засветиться с квиддичными игроками, парой поп-звёзд и даже кучкой никому неизвестных тупиц, которые никак не соответствовали твоему положению и не представляли никакого интереса. Так чем же я плох? Я куда более перспективный вариант, если так можно говорить о себе. Между тёмными бровями Поттера залегла складка. — Это всё, чего ты хотел? Сопроводить меня на вечеринку? — Быть одному на этих сборищах — сущий ад. Хотя тебе-то откуда знать. Поттер продолжал хмуриться и молчать, и у Драко что-то кольнуло в сердце. Надо было держать язык за зубами, просто продолжать флиртовать, тихо заигрывать и наслаждаться каждой крошечной крупицей внимания. А теперь он всё испортил — поставил Поттера в очень неловкое положение. И в этой неловкости не было ничего забавного: ни смеха, ни улыбки, ни милой раздражённости. Кошмар. Драко толкнул бокал шампанского обратно в руку Поттера. В нём оставалась лишь пара глотков, и Драко решил, что с него на сегодня достаточно. Всего в нескольких шагах от них толпились три члена Визенгамота. Они глазели на Поттера и явно собирались вот-вот перейти в атаку. Драко не имел ни малейшего желания стоять там, как дурак, слушая их нескончаемый трёп. — Слышал визг? — солгал он. — Кажется, это Марси. Похоже, я только что выиграл. Пойду заберу свои галлеоны и отправлюсь домой. Приятного вечера, Поттер. Тот неохотно принял бокал, и стоило Драко шагнуть к выходу в зал, как зависшие рядом политики тут же направились к намеченной цели. Драко показалось, что Поттер хотел протянуть ему руку, но он отошёл уже на приличное расстояние и был слишком горд, чтобы возвращаться. Так что он бросил через плечо лучший из своих кокетливых взглядов и растворился в пёстрой, пьяной праздничной толпе. Драко нашёл Панси у бара. Её цепкие пальчики впились в блестящую чёрную пуговицу на красном костюме Санты. — Я сдаюсь, Панс, — объявил он. — Что, не повезло? — спросила она, косо взглянув на Драко. Её накрашенные губы сжались в сочувствующую полоску. — Мне жаль, милый. — Готова идти? Она окинула подкачанную фигуру Санты внимательным взглядом. — Санта освободится только после десяти. — Собираешься торчать тут до … четверти одиннадцатого? Серьезно, Панс? Та цыкнула языком. — Не говнись. Может, тебе стоит чуть снизить свою планку? Санта нахмурился, но Панси похлопала его по груди. — Не принимай на свой счёт, — ободрила она его. — Просто он замахнулся на Гарри Поттера. Санта кивнул и бросил Драко сочувственный взгляд. — Она права, дружище. — Ой, заткнись, — рявкнул Драко и громко вздохнул. — Ладно. Пойду за пальто. У меня впереди целый вечер неутешительной дрочки. Панси уже снова переключилась на Санту: она обвила пальцами его шею, царапая кожу красными ноготками. Рука Санты обхватила её за задницу. — Так держать, дорогой. Повеселись там. Драко закатил глаза и направился к гардеробу. Вечеринка всё ещё была в самом разгаре и, вероятно, продлится ещё как минимум час — не говоря уже об афтерпати, которое обычно сводилось к тому, что самые пьяные и те, кто так и не нашёл себе пару, ковыляли в «Дырявый котёл» и пили до тех пор, пока либо их няньки не начинали слать им вопиллеры, либо бармен не отказывался наливать. Драко никогда не задерживался так долго. Он предпочитал коротать остаток вечера в уединении. Хотя на самом деле предпочёл бы провести его с Поттером — даже если бы всё ограничилось флиртом и мелкими подначками. Он мысленно пнул себя за эту внезапную меланхолию. Совсем на него не похоже. Обычно ему сполна хватало острот, язвительных замечаний и прожигающих взглядов. Наверное, всё дело в том, что Поттер всегда оставался вне досягаемости — то с кем-то под руку, то на воображаемом пьедестале, куда Драко сам его водрузил. И всё равно это задевало. Поттер, вероятно, его даже не хотел — что было абсурдно, потому что, несмотря на своё сомнительное прошлое, Драко никогда не испытывал трудностей с тем, чтобы кого-нибудь подцепить. Он начинал подозревать, что у Поттера просто напрочь отсутствует вкус. Видимо, ему милее глуповатые юные создания с вырезами до пупка или загорелые, накачанные квиддичные игроки, которые не могли и трёх слов связать по-английски. Поттер не распознал бы истинную породу, даже если бы та стояла прямо перед ним в алом бархатном костюме от Валентино. Что ж, это исключительно его проблема. Мальчишка-гардеробщик сладко посапывал в кресле, и Драко раздражённо вздохнул. Он бросил в сторону шкафа Акцио, и его чёрное пальто от Белстаф вместе с шарфом соскользнуло с плечиков и плавно опустилось в протянутую ладонь. Драко как раз просовывал руки в рукава и элегантно обвязывал шею шарфом, когда двери бального зала распахнулись, с грохотом ударившись о стены. В проёме возник взбешённый и решительный Поттер. Не успел Драко отпустить какую-нибудь колкость, как тот схватил его за ворот и дёрнул — нет, буквально поволок — прочь от выхода вниз по коридору. Драко издал возмущённый писк, но Поттер уже резким взмахом палочки распахнул вход в Отдел магического правопорядка и, не церемонясь, пинком открыл дверь своего кабинета. Ещё один резкий рывок за ворот пальто — и Драко, потеряв равновесие, отшатнулся назад и рухнул в огромное кожаное кресло. Он уже набрал воздуха, чтобы осведомиться, какого чёрта Поттер творит, и известно ли ему, что это настоящий винтаж, сшитый на заказ и стоящий целое состояние, — но тут Поттер внезапно опустился ему на колени. Он оседлал его, заключив бедра Драко между своих. И тот мгновенно забыл, на что, собственно, собирался жаловаться. Потому что… о да. — Наконец-то, блядь, — простонал Драко. Поттер прижимался к его бёдрам, тёплый и тяжелый. Нетерпеливые пальцы зарылись в светлые волосы, наверняка безнадёжно портя причёску, но Драко было плевать, потому что в следующую секунду Поттер его поцеловал. Драко провёл слишком много часов, думая о том, каково это — целовать Гарри Поттера. Он думал об этом дома, намазывая масло на тост. В любимой маггловской кофейне, пытаясь отсчитать нужное количество фунтов за латте. За рабочим столом в своём кабинете, перекладывая бумаги с места на место. И когда начальник, весь багровый и брызжущий слюной от ярости, орал на него из-за очередного пустяка. Он думал об этом в душе. В пабе. Ночью, в пустой постели. Он думал об этом даже тогда, когда был с кем-то другим — с тёмными растрёпанными волосами и яркими глазами. Тем, кто охотно тащил его в постель, но никогда не смеялся над его шутками. Все те часы, проведённые за фантазиями, рассеялись, как дым на ветру, потому что целовать Гарри Поттера в реальности оказалось в миллион раз лучше, чем Драко себе представлял. На вкус Поттер был как шампанское — сладкий с едва заметной кислинкой — и Драко захотелось прикоснуться к нему языком. Когда Поттер приоткрыл губы, у Драко словно земля ушла из-под ног. Он скользнул руками под мягкий свитер, прижимаясь ладонями к тёплой ткани футболки. Поттер придвинулся ближе, шумно втянул воздух носом и ещё сильней вцепился в светлые волосы. Целовался Поттер так же, как и колдовал — жёстко, властно, чуть небрежно, но чертовски умело. И, чёрт возьми, Драко мог бы целовать его вечно. Поттер в его объятиях пылал жизнью. Когда он шире расставил бёдра и слегка подался вперёд, Драко отчётливо почувствовал под тканью брюк твёрдую линию его возбуждённого члена. Тот был горячим, крепким — и даже больше, чем в самых смелых и бесстыдных фантазиях Драко. Драко крепче обхватил стройную талию, сжал ягодицы, прижав Поттера к себе — Мерлин, до чего же хорошо. Чёрт возьми, Поттер что, целыми днями бегал по лестницам? Или занимался маггловской аэробикой? Иначе как ещё объяснить его упругое, гибкое тело, которое так идеально ложилось Драко в ладони? Казалось, будто кто-то специально создал Поттера для него — словно сшил на заказ. Даже рост — идеальный для поцелуев, и никакой затекающей шеи. А ещё в Поттере чувствовалась сила — Драко и рядом не стоял, — и тому это нравилось, ведь он любил погрубее. Но Поттер мог похвастаться не только великолепным телосложением — наверное, он обладал самым идеальным телом, к которому Драко доводилось прикоснуться. Его запах сводил с ума: древесный, свежий, с лёгкой сладковатой ноткой. И эти звуки… Тихие вздохи, прерываемые рычанием и глухим рокотом, доносящимся откуда-то из глубин его грудной клетки. Тяжёлым, уверенным, слегка грубоватым движением он стянул с Драко шарф, расстегнул пуговицы на его рубашке и дёрнул узел галстука. Драко проклинал жёсткие подлокотники кресла, мешавшие снять пальто и почувствовать Поттера ближе. Но тот умудрился распахнуть полы его рубашки, провёл ладонями по груди и животу, и Драко невольно застонал, выгнувшись навстречу прикосновениям. Он провёл пальцами по спине Поттера, ухватился за футболку и вытащил её из-под пояса джинсов, чтобы наконец коснуться кожи. Поттер лишь ещё сильней углубил поцелуй. Мышцы спины Поттера под руками Драко напрягались и расслаблялись, а бёдра едва заметно покачивались, кружа голову своими плавными, размеренными движениями. Кожа под ладонями согревала теплом и удивляла изъянами: тут и там чувствовались шрамы и впадинки, оставленные тёмной магией на уязвимой плоти. На любом другом это выглядело бы ужасающе и пугающе, но не на Поттере. На Поттере это было великолепно, опасно и чертовски сексуально — ещё одно напоминание, что на коленях у Драко не просто обычный волшебник. Драко знал Поттера лучше, чем кто бы то ни было: лучше, чем мисс Огромные Буфера, лучше любого квиддичного игрока или рок-звезды в кожаных штанах. Драко знал его и понимал, на что тот способен. И если бы Поттер позволил, Драко целовал бы, вылизывал и водил членом по каждому шраму, пока не запечатлел бы их в своей памяти навсегда, ведь те заслуживали лишь поклонения. — О боже, блядь, — выругался Поттер в губы Драко, когда тот провёл рукой по выпуклости на его джинсах, слегка сжав её и почувствовав, как та дернулась под его пальцами. В животе Драко словно разгорелся пожар. Ему отчаянно захотелось прикоснуться к члену Поттера без всяких преград. Руки дрожали, пока он возился с пряжкой ремня и расстёгивал джинсы, пытаясь проникнуть под ширинку, но вес Поттера на коленях, подлокотники кресла и плотное, идеально сидящее пальто сковывали движения. Поттер издал глубокий, хриплый рык и вырвался из объятий Драко, соскальзывая с колен и забирая с собой рот, язык и тепло кожи. Драко судорожно ухватился за него, впившись пальцами в свитер. Поттер сжал его запястье и потянул на себя — Встань, — приказал он, и Драко подчинился. Он стряхнул пальто и прижал Поттера к столу, вжимаясь в него всем телом, целуя жадно, почти яростно. Поттер сцепил руки за его шеей, чтобы не рухнуть спиной на стол. Драко рванул за край его свитера, пытаясь стащить его через голову, но Поттер отстранился — растрёпанный, с перекошенными очками. Щёки его порозовели, губы распухли и блестели от слюны, и Драко хотел его — до одури. Поттер смотрел на него каким-то лихорадочным взглядом, и Драко испугался, что ещё мгновение и тот его оттолкнёт. — В чём дело? — хрипло выдохнул он. — Только не говори, что уже передумал. Поттер, если ты решил просто поиздеваться, то, клянусь богом, следующим произнесённым мной заклинанием станет Секо, направленное тебе между ног. Я, конечно, ангел, но даже у моего терпения существуют пределы. Так что либо ты позволишь мне засунуть руку тебе в штаны и заставить кончить на этот дурацкий стол, либо привыкай к жизни только с одним яйцом. Глаза Поттера округлились, он испустил короткий, удивлённый смешок. А затем моргнул, и дверь его кабинета с грохотом захлопнулась. Чёрт, Драко даже не заметил, что всё это время та была открыта. Но что куда важнее — в руках Поттера не было палочки. Он явно немного не рассчитал свою силу, и дверь, чуть не сорвавшись с петель, покосилась. — Всё в порядке, — ответил Поттер и, обхватив Драко рукой за затылок, вновь прижал его к себе. Драко, подавшись вперёд, не стал сопротивляться, но от свитера отцепился. Поттер, с чуть задранной футболкой и расстёгнутыми штанами, сидящий на краю большого стола среди кипы разбросанных бумаг и завалявшегося золотого значка, выглядел чертовски эффектно. Проведя пальцами по упругим мышцам его плоского живота, Драко зацепился за пояс и легко скользнул внутрь, открывая ещё больше тёплой кожи. Оторвав взгляд от поттеровской ширинки, Драко посмотрел ему прямо в глаза. — Мерлин, Поттер, ты что, из тех, кто не носит трусы? — игриво удивился он. — Ах ты, мелкий негодник! Поттер сдавленно рассмеялся. — Стилист, одевающая меня на мероприятия, как-то сказала, что нижнее белье портит посадку брюк, которые сшиты по моим меркам. Так и вошло в привычку. — Гарри Поттер только что всерьёз произнёс слова «стилист», «посадка брюк» и «сшиты по моим меркам» в одном предложении? — ахнул Драко. — Чёрт… Кажется, я только что кончил. Поттер вновь рассмеялся, уже чуть звонче — и, Мерлин, какой это был восхитительный звук. — Серьёзно? И это всё, что нужно таким напыщенным снобам, как ты? — ухмыльнулся он, но конец фразы потонул в сладком вздохе — Драко наконец-то обхватил его член рукой, освобождая тот из-под мягкого денима. — О, Мерлин, нет… — вкрадчиво прошелестел Драко. — Ещё нам нужны изысканные ужины, дорогие подарки, щедрые и постоянные комплименты, которых, к слову, я так и не получил. Но так уж и быть, Поттер, на этот раз я тебя прощаю. Всё же Рождество как-никак, да и для ужина уже поздновато. — Он обвил кулак вокруг его члена и заскользил им, вращая запястьем, каждый раз задевая головку. — Плюс я наелся печенья. Если Драко считал, что тот звонкий смешок был восхитителен, то это лишь потому, что он ещё не слышал, как Поттер смеётся и одновременно стонет. Вот где настоящее блаженство. Зарождаясь где-то в груди, звук рвался наружу, грубо и в то же время нежно. Он отдавался у Драко внутри, ласкал его член, сворачивался в клубок, как домашний кот, пригревшийся на солнечном пятнышке. Драко опустился на колени. Раз Поттер собирался издавать подобные звуки, весь такой растрёпанный и прекрасный, полулёжа на своём огромном столе — то Драко не упустит свой шанс. Он сжал бёдра Поттера с обеих сторон и, слегка дёрнув, стянул джинсы с его задницы вниз по ногам. Поттер тяжело опёрся о стол, закусив нижнюю губу, и стал выглядеть ещё сексуальней. Не человек — само совершенство. Неудивительно, что за ним таскались толпы поклонников — но сейчас это не имело никакого значения: Драко больше не собирался позволять ему ускользать. В последний раз ухмыльнувшись, отчего глаза Поттера тут же прикрылись, он обвил кончиком языка головку его члена. Драко был мастером в этом деле. Ему оно нравилось. Нравились вкус, головокружительный мужской запах, ощущение давящей пульсации глубоко в горле. И Поттер, везучий ублюдок, сам того не ведая, выжимал из Драко максимум. Просто потому что носил брюки на голое тело и смеялся, когда Драко был по-настоящему остроумен. А ещё потому что Драко так сильно его хотел, что мозг попросту отказывался работать. Он планировал не спешить, легко и мимолётно касаться Поттера губами, доводя того до края и удерживая там, не давая сорваться. Но стоило Поттеру отвести со лба прядь светлых волос и нежно зачесать её за ухо, как Драко полностью потерял над собой контроль. Он насадился на Поттера одним резким движением и тихо застонал. Поттер зашипел и, не сдерживаясь, подался вперёд. Но Драко не закашлялся — он лишь расслабил горло и вобрал его полностью. — Чёрт, как же хорошо, — простонал Поттер, когда Драко оторвался от него лишь для того, чтобы снова взять целиком. Потеряться в ритмичных движениях, мягком посасывании и постоянном кружении языка вокруг налитой головки оказалось слишком легко. Драко позволил рукам блуждать по упругим бёдрам, впиваться в изгиб ягодиц, ласкать выступающие тазобедренные косточки. А где-то сверху Поттер издавал тихие стоны, перемежая их с кроткими ругательствами и похвалой. У него это выходило настолько грязно и одновременно сладко, что Драко ощущал себя полным кретином: никогда, ни разу в своих фантазиях он и представить не мог, что Поттер может оказаться настолько разговорчив в своём удовольствии. Пальцы Поттера в его волосах принялись сжиматься сильнее, ногти приятно царапали кожу, и Драко понял: если он продолжит в том же темпе, то Поттера надолго не хватит — он кончит ему прямо в горло. А Драко был и не против: он предвкушал. Вдруг за дверью раздался какой-то шорох, послышались приглушённые голоса, а затем о деревянное полотно с глухим стуком ударились чьи-то тела. Драко мгновенно вскочил, вытирая рот тыльной стороной кулака. Поттер крепко схватил его за руку и, отвернувшись, вгляделся в возникшие в дверном проёме силуэты. Мужчина и женщина самозабвенно целовались прямо у порога его кабинета. Он снова повернулся к Драко, и тот заметил, что в зелёных глазах засверкали весёлые искорки, а на губах расплылась озорная улыбка. — Знаешь, кто это? — прошептал Поттер. Драко нахмурился и неохотно прислушался. Наконец он узнал новоприбывших: это были Эдит и замначальника Отдела магических игр и спорта. Драко скривился. — Похоже, моя ставка сыграла, — заметил Поттер, прикусывая губу в попытке не рассмеяться. А затем обнял Драко за шею и принялся вылизывать укромное местечко под ухом — ноги Драко тут же перестали его держать. С его губ сорвался стон, Поттер резко отстранился. — Тсс! — прошипел он. Парочка у двери замерла. — Ты что-нибудь слышал? — спросила Эдит. — Ничего, — послышался голос замначальника, приглушённый чужой кожей и тканью. Драко совершенно не хотелось представлять развернувшуюся за его спиной картину — особенно когда сам он стоял между ног Поттера, с твёрдым, всё ещё влажным от слюны членом, прижатым к его бедру. Драко прожёг Поттера взглядом. Они, мать их, волшебники. А Поттер — один из самых могущественных среди них. Так какого чёрта на его кабинете не было заглушающих чар? Ответ напрашивался сам собой: Поттер — редкостный идиот. Драко уже собрался было потянуться за палочкой в карман сброшенного на кресло пальто, но не успел. Руки Поттера резво скользнули к его ширинке, расстегнули её и отодвинули мягкую ткань белья. Горячие пальцы сомкнулись вокруг его члена. У Драко перехватило дыхание, с губ сорвался судорожный вздох. Но Поттер, не давая ему сорваться на стон, зажал рот рукой. Драко мгновенно забыл и о палочке, и об Эдит с замначальника Отдела магических игра и спорта, и о воздухе, и даже о гравитации. Остались только руки Поттера. И болезненная, жгучая нужда в его прикосновениях. Драко обмяк, буквально растаяв в поттеровских объятьях. А затем услышал тёплый смешок у самого уха и почувствовал, как ноги, обхватывавшие его, разъехались шире. Ладонь, накрывавшая его губы, исчезла, и Драко уткнулся лбом в подставленное плечо. Его пальцы вновь сжали ткань серого свитера, а бёдра задвигались навстречу крепкому кольцу чужой ладони. Стоило Поттеру расцепить свою хватку, как Драко ощутил его член — горячий, мучительно твёрдый — прижатым к своему. А затем — широкую ладонь, сомкнувшуюся вокруг них обоих. Из рта Драко вырвался дрожащий стон, но тому было плевать, услышит ли его кто-нибудь. Это было неловко и даже немного смешно: тереться друг о друга, оперевшись на стол, как какие-нибудь чёртовы подростки. Это не должно было так возбуждать и столь стремительно приближать его к грани. Но именно так всё и происходило. Драко балансировал на самом краю. Они с Поттером воплощали собой весьма впечатляющую картину: оба наполовину одеты, брюки спущены к бёдрам, рубашка Драко распахнута, галстук сбит набок, а серый свитер задран до самой груди жадными руками Драко. Поттер выдыхал короткие, рваные стоны, лицо его пылало, волосы окончательно растрепались, глаза были крепко зажмурены, а нижняя губа закушена — Драко жадными поцелуями покрывал его шею. Стол скрипел. Драко вцепился в тёмные волосы, проводя тупыми ногтями по поттеровскому затылку, притягивая его рот к своему. Они целовались жадно, неаккуратно: зубы, языки, дыхание — всё вперемешку. Идеально. Так чертовски великолепно, что лишь от этого Драко уже готов был кончить. Он собирался кончить в ладонь Гарри Поттера, прижимая того к его огромному, роскошному столу в его огромном, роскошном кабинете — и одна только мысль об этом вырвала из груди Драко ещё один глухой стон. — Мне следовало бы нагнуть тебя прямо над этим нелепым столом, Поттер, за то, что ты заставил меня так долго ждать, — прошептал Драко, едва касаясь губами его уха. — Ты ведь хочешь этого? Хочешь, чтобы я медленно раскрыл твою узкую дырку пальцами? И оттрахал тебя языком, доводя до безумия, заставляя молить так громко, что каждый на этом тупом празднике Рождества услышал бы, как ты изнываешь от нетерпения? — О боже… — рвано выдохнул Поттер, ещё крепче сжимая ладонь на их членах. — Хочешь, чтобы я выебал тебя прямо на этих бумагах? Заполнил до краев и оставил тебя истекать? А затем отправил обратно на блядскую вечеринку прямо так, с моей спермой, стекающей по твоим бёдрам? Сможешь ли ты так же непринуждённо обсуждать чёртовы бюджеты со стариками из Визенгамота? О, я бы с удовольствием глянул на это. — Чёрт, Драко… — простонал Поттер. Звук его имени, сорвавшийся с губ Поттера, заставил вены Драко полыхнуть огнём. Жаркий узел, всё это время завязывающийся у него в животе, скрутился так туго, что стало совсем невмоготу. Драко широко лизнул собственную ладонь и пристроил её к руке Поттера. Скользкие от влаги движения и давление сразу двух рук идеально завершили картину. Драко ощутил, как неудержимо катится к самому краю — и Поттер не отставал. Звук, сорвавшийся с губ Поттера перед тем, как тот окончательно шагнул за их общую грань, должен был остаться в памяти Драко навечно. Внезапно напрягшееся тело и усилившаяся хватка чужой ладони не оставили никакого пространства для воображения — Поттер кончал. Короткий, судорожный вздох, затем протяжный, низкий стон — и Драко ощутил, как поттеровский член дёрнулся и мягко запульсировал, прижимаясь к его собственному. Рубеж оказался пройден, и Драко сорвался следом. Пламя, возникшее у основания позвоночника, вспыхнуло и разлилось по всему телу, растекаясь до самых кончиков пальцев. Рука Поттера опустилась, и Драко, ослабив хватку, медленно провёл ладонью по их всё ещё напряжённым членам, сглаживая утихающие спазмы. Когда ощущения стали слишком чувствительными, он отпустил их. Комната вдруг обрела пугающую реальность. Драко сделал пару нетвёрдых шагов назад и рухнул в огромное кресло. Чистой рукой он провёл по растрёпанным волосам и шумно вздохнул. Поттер, со сбитыми у колен брюками и откинутой головой, обнажившей длинную линию горла, всё ещё полулежал на столе. — Кажется, я так не кончал лет с двадцати, — сообщил он потолку. — Так, это как? На собственном рабочем столе? — ухмыльнулся Драко. — Всегда знал, что ты та ещё шлюшка, Поттер. Тот тихо усмехнулся и опустил голову, чтобы посмотреть на него. — Нет. От обыкновенной дрочки. — Если для тебя это «обыкновенная дрочка», то мне даже интересно узнать, что же ты называешь «обыкновенным трахом», — съязвил Драко, нащупывая палочку и заклинанием приводя себя в порядок. Он украдкой глянул на брюки, но сразу решил, что даже если те окажутся безнадёжно испорчены, то он не расстроится. Это была приемлемая цена за возможность прикоснуться к Поттеру. — Правда? — спросил тот. Драко окинул его пронзительным взглядом. Сложно было сказать: шутит ли Поттер или говорит всерьёз. Выдавать своё безумное увлечение было страшно, но и отказываться Драко не собирался. Если честно, Поттеру стоило только попросить, и Драко всю следующую неделю провёл бы перед ним на коленях — но знать ему об этом необязательно. Поттер лишь тепло улыбнулся и занялся собственно одеждой. — Только давай ограничимся нормальной кроватью? А то спина уже не та. — Что, даже на ужин для начала не пригласишь? — усмехнулся Драко. — Ты сам сказал: для ужина уже поздновато. — Ты хочешь прямо сейчас? — изумился Драко. — А почему бы и нет? — пожал плечами Поттер. Драко пытался сдержать рвущуюся наружу улыбку — радость внутри него бурлила так яростно, словно свежеоткрытое шампанское. — Ну ладно. Моя квартира за углом. Поттер играюче вздёрнул бровь, а затем подошёл к двери и опёрся на ручку. — Кажется, они ушли. — Кто? — не понял Драко, поднимаясь на всё ещё дрожащие ноги. — Эдит и тот тип из Отдела магических игр и спорта. — Боже, я совсем забыл о них. — Я заметил, — усмехнулся Поттер. Драко нахмурился, натягивая пальто. — Серьёзно, Поттер? Ты же волшебник, да ещё и начальник Отдела магического правопорядка. Какого чёрта на твоём кабинете нет заглушающих чар? Вопиющая халатность с твоей стороны. — Вообще-то есть. Целая куча, — ухмыльнулся Поттер. — А нахера тогда ты затыкал мне рот? — Всегда хотелось попробовать, — пожал плечами Поттер. — Твоя грязная фантазия — заставить меня замолчать? — протянул Драко без тени улыбки. — Была. До недавнего времени. Драко подошёл к опирающемуся на дверь Поттеру — так близко, что смог уловить аромат его одеколона, — но прикасаться не стал. — А теперь? — Передумал. В разумных пределах, конечно. — Отлично, Поттер. — Наверное, тебе стоит начать называть меня Гарри. — Я готов звать тебя, как только пожелаешь: главный аврор Поттер, сэр, спаситель блядского мира, — согласился Драко, склоняя голову и прикусывая Поттера за острую челюсть. — Сойдёт, — выдохнул тот, опираясь на дверь, и просунул указательные пальцы в карманы брюк Драко, притягивая его ближе. А затем отстранился, и его лицо скривилось в гримасу. Пальцы глубже проникли в карман — Драко чуть снова не возбудился, но тут же остыл, стоило Поттеру достать слипшиеся от глазури крошки имбирного пряника. Целой осталась лишь голова со знаменитым шрамом и растрёпанными волосами. — Мерлин, я думал, ты пошутил насчёт печенья в кармане. — И что прикажешь теперь класть в отцовский рождественский чулок? — с надутым видом протянул Драко. Гарри заливисто прыснул, стряхивая липнущие к рукам крошки на пол. — Знаешь, Гарри, тебе стоит смеяться почаще. Улыбка тебя украшает. Невероятно, но Гарри Поттер вдруг залился румянцем, а Драко сделал единственное, на что был способен — просто поцеловал его.