На глубине — дыши.

Эскадра, во главе с огромным, четырехпалубным фрегатом, именованным «Фортуна» — весьма смелый и дерзкий выбор, но он оправдывал всю удачу, которую капитан этого судна когда-либо испытывал на морях — двигалась по водам Атлантического океана с присущим ей величием в сторону небольшой, но богатой припасами испанской деревушки Комбарро, населенной по большей части рыбаками, что не могло не давать преимущества для ее завоевания.  Фонари кораблей мерцали в темной ночи — пока не было нужды их гасить, ведь до пункта назначения оставалось еще пару дней ходу. В тишине слышался лишь мерный скрип рангоута, хлопанье парусов, еле-еле натягиваемых норд-норд-вестом, да слабый плеск темной воды.  Капитан фортуны — Майкл Уилер стоял на полуюте, его загорелое от солнца лицо обрамляли черные волосы, вьющиеся от влажности соленого воздуха, вцепившись пальцами во влажные от росы ванты, и спорил со своим главным помощником, рьяно настаивавшим на том, чтобы погасить фонари. — Говорю тебе, Лукас, — голос капитана отдавал железными нотками, не допускающими возражений, — до Комбарро  еще два дня. Если мы не покажем испанцам, что мы — лишь мирный торговый караван, затерявшийся в их водах, послезавтра утром на суше нас будут ждать не ни о чем не ведающие рыбаки, а береговые батареи.  Помощник, темнокожий афроамериканец с перевязанным после последнего, пусть и удавшегося, но не лишенного потерь абордажа плечом, мотнул головой в сторону темной линии горизонта. — Мирный караван? Майкл, у нас сорок восемь пушек только на нижнем деке. В подзорную трубу их конечно трудно разглядеть, но силуэт… Чертыре палубы, Майк! Это тебе не купец. Испанцы не настолько глупы, каковыми ты их считаешь!  Уилер лишь улыбнулся — улыбка его в лунном свете вышла на удивление мягкой, почти мальчишеской, что совсем не вязалось со сталью, минуту назад отчетливо звучавшей в его плавном голосе.  — Ты прав, Лукас, не глупы — неожиданно легко согласился он, опустив руку с ванты —   Но в том-то и штука. Глупый испанец увидит четыре палубы и сразу закричит: "Пираты!". И ошибется. А умный испанец увидит четыре палубы, сорок восемь пушек и спросит себя: "Зачем такому кораблю светить фонарями, если он идет на нас с дурными намерениями?". И к тому же, если подойти к деревне под их флагом, подозрений будет еще меньше. Ей богу, Синклер, ты будто юнга, впервые ступивший на палубу перед военным сражением! Глаза Лукаса сверкнули белками в темноте — даже в ночи, при тусклом свете луны и фонарей, из-за которых и разгорелся спор, было видно, как он вспылил. — Юнга? Я,Майкл? — голос его прозвучал чуть обиженно, но сдержанно, как у человека, который знает свое место, но не намерен терпеть несправедливые оскорбления, — я в море больше чем ты.  — Не спорю. Но капитан — я. Так что изволь выполнять приказы.  Лукас на мгновение замер, и в его темных глазах мелькнуло что-то, похожее на горечь. Он открыл было рот, чтобы ответить, но сдержался — лишь шумно выдохнул сквозь зубы и, отвернувшись к морю, шагнул к борту. Здоровой рукой он вцепился в планшир так, словно хотел вырвать его из палубы. — Как скажешь, капитан, — глухо произнес он, с нажимом выделив последнее слово. Повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь привычным скрипом корабельного дерева да плеском воды за бортом. Майк смотрел на широкую спину своего помощника, на перевязанное плечо, которое тот держал чуть скованно, и чувствовал, как внутри закипает привычное раздражение, смешанное с чем-то очень похожим на стыд. — Лукас, — позил он тише, шагнув вперед. — Я сказал, я все понял, капитан. — Да чтоб тебя, Синклер! — Майкл схватил его за локоть и развернул к себе. — Ты обиделся, словно я при всех тебя высечь приказал. Я сказал про юнгу сгоряча. Ты же знаешь, перед делом у меня язык хуже сабли. Лукас поднял на него глаза — в них уже не было обиды, только усталость и легкая усмешка. — Знаю, Майк. Потому и терплю тебя столько лет. — Он помолчал. — Но если бы не я, в начале твоего пути ты бы уже трижды сел на мель, полез под испанские пушки или повесился с тоски по суше. — Это правда, — легко согласился Уилер, разжимая пальцы. — Потому ты и здесь, а не где-нибудь на плантации с хлопком. — Он хлопнул его по спине, осторожно, обходя раненое плечо. — Иди, Лукас. Проверь корветы, убедись, что держат строй. А я еще постою, подумаю, как нам с твоими испанцами разойтись миром. — С нашими испанцами, — поправил Синклер, но уже без горечи. — И не разойтись, а взять их тепленькими. — Желай мира, готовься к войне, — усмехнулся Майкл. — Иди уже. Лукас кивнул и, чуть заметно прихрамывая — еще одна память о том самом абордаже — направился к трапу. Майкл проводил его взглядом и снова повернулся к морю. Норд-норд-вест крепчал, паруса натянулись туже, и «Фортуна» шла вперед, разрезая ночную тьму, прямо к спящей деревушке, где рыбаки видели сейчас десятые сны и не ведали, что через два дня их тихая жизнь изменится навсегда. Майкл уже собрался спускаться с полуюта, когда взгляд его упал на горизонт — и замер. Там, милях в трех по левому борту, что-то происходило. Сначала он подумал, что показалось — игра лунного света на воде, отражение звезд. Но через мгновение увидел снова: темный силуэт, слишком низко сидящий в воде, и над ним — мачты, накренившиеся под чудовищным углом. — Лукас! — окликнул он помощника, уже спускавшегося по трапу. — Вернись. Живо. Синклер мгновенно оказался рядом, забыв об обидах и усталости. Майк молча указал рукой в темноту. — Видишь? Лукас прищурился, всматриваясь, потом выругался сквозь зубы: — Корабль. Тонет. Испанец, судя по силуэту. — Не просто испанец, — Майк уже нашаривал подзорную трубу, привязанную к поясу ремнем. — Глянь на корму. Видишь резьбу? Это не рыбацкая шхуна и не купец. Похоже на небольшой галеон. Может, военный, может, почтовый. Он поднес трубу к глазу, поймал в линзах темный очерк тонущего судна. Даже на таком расстоянии, при скудном свете луны, было видно, что корабль обречен — крен увеличивался прямо на глазах. — Час, от силы два, — пробормотал Лукас, тоже вглядываясь. — И пойдет ко дну. Майк,нам туда нельзя. У нас своя цель. — У нас своя цель, — эхом повторил Уилер, не отрываясь от трубы. — А у них — припасы. Провизия. Пушки, может быть. Порох. — Если это военный, там могла быть охрана. Бой. Мы не знаем, что его потопило. — А мне и не нужно знать, Лукас. — Майкл опустил трубу и повернулся к помощнику. В лунном свете глаза его блеснули холодно и расчетливо. — Мне нужно знать, что осталось на борту. Испанцы везут провизию? Хорошо. Везут золото или другие ценности? Еще лучше. Везут пушечные ядра и фитили? Мы помолимся за их души и заберем груз. — Майк... — Мы идем туда, — отрезал капитан, и голос его снова зазвенел сталью. — Прикажи эскадре лечь в дрейф. «Фортуна» пойдет одна — быстрее и тише. Если там кто-то остался жив, мы заберем пленных. Если остался груз — заберем груз. Если ничего не осталось — потеряем пару часов. Это не та цена, которую жалко заплатить за возможность получить что-то даром. Лукас помедлил лишь секунду, потом коротко кивнул и бросился выполнять приказ. Майк снова поднес трубу к глазу, вглядываясь в тонущий корабль. Корабль между тем погружался медленно, но неумолимо — так тонет нагруженный доверху купец, получивший пробоину ниже ватерлинии. Майкл видел в трубу, как вода уже лижет нижние пушечные порты, как срываются с палубы в темноту какие-то ящики и бочки, как мечутся по накрененной палубе крошечные фигурки людей. — Есть живые, — пробормотал он. — Много. «Фортуна» уже меняла курс, послушно зарываясь носом в волну. Эскадра оставалась позади — тяжелые галеоны и юркие корветы ложились в дрейф, гася паруса и становясь почти невидимыми в ночи. Только «Фортуна» шла вперед, огромная, четырехпалубная, с фонарями, которые Майкл так и не приказал гасить. — Пусть видят, — сказал он подошедшему Лукасу. — Пусть думают, что спасение идет. — А если там испанский военный конвой? Если это ловушка? — Тогда мы поприветствуем их из всех сорока восьми пушек, — усмехнулся Майкл. — Но что-то мне подсказывает, Лукас, что тонущий корабль — плохая приманка для засады. Слишком дорогая. Они подходили все ближе. Уже можно было разглядеть детали без трубы: высокую резную корму с потускневшим позолоченным распятием, сломанную бизань-мачту, свисающие в воду снасти. Корабль сиротливо кренился на левый борт, и с каждым ударом волны погружался все глубже. — Спускай шлюпки, — скомандовал Майкл. — Половина людей на весла, половина — на абордаж. Если там кто-то вздумает сопротивляться... — Понял, — кивнул Лукас и снова исчез в темноте. Через четверть часа первая шлюпка уже плюхнулась на воду. За ней вторая, третья. Матросы налегли на весла, и маленькие суденышки одно за другим исчезали в ночной мгле, направляясь к тонущему испанцу.