Обратная сторона монет

— Ты вообще видела его ухмылку? — Ян лежал на кровати вверх головой и ворчал уже почти полчаса. Вера даже восхитилась — редкий человек мог столько времени подряд с перерывами только на новый вздох рассказывать, как ему все надоели.  — Видела.  — И глаза противные! — Видела.  — И пальто это ужасное, кто вообще такие носит? — У Михаила Романовича похожее есть. — Ну так то похожее! — Ян взмахнул рукой со знанием дела. — Если бы тётушка увидела... — Заперла Матвея в своем ателье и не отпускала, пока не пошила бы ему приличный костюм? — Именно! Но лучше его просто затыкать иголками. Ты что-нибудь слышала о шаманском колдовстве? Надо будет почитать побольше, чтобы быть готовым, — Ян перевернулся на живот. — А куда он, кстати, делся? Обещал вернуться сразу, а до сих пор нет.  — Может, потерялся, — флегматично отозвалась Вера. Она и болтовню Яна слушала вполуха, одновременно читая заключения о смерти, которые удалось отобрать у отделения после того, как она закончила с ними скандалить. Точнее, уверенно объяснять, как они неправы. Конечно, отдавали ей их с огромной неохотой, но ее удостоверение было значимей их всех, вместе взятых, а в подстрекательстве к революции никто обвиненным быть не хотел.  — Насовсем, надеюсь? — Зря надеешься, — Матвей постучался и, не дождавшись разрешения, сразу вплыл в комнату, неся в руках целую стопку бумаг.  — А подслушивать нехорошо, — расстроился Ян.  — Обсуждать людей за их спиной тоже.  — Вы бы предпочли, чтобы мы обсудили вас в лицо? — Вера улыбнулась ему, забирая бумаги. Предельно вежливо и мягко — она никому не позволит вывести ее из себя.  Она столько терпела выходки Яна, а это просто гордый, самодовольный сыщик, который хочет найти ее слабые места, заставить чувствовать себя неловко с целью перехватить инициативу.  — Обсуждайте, — с готовностью кивнул Матвей.  — Вы откуда-то узнали, что я приеду в город, прибежали в отделение ровно в тот момент, когда и я туда пришла, уже начали заниматься собственным расследованием, даже вот, — она взмахивает стопкой листов, — начали собирать свидетельства очевидцев. Вы знаете, по какому делу я тут? — Интересно, что вы всегда говорите «я», — заметил Матвей. — А вот его не упоминаете совсем.  Ян, на которого Матвей тыкнул пальцем, дернулся, беспомощно посмотрел на Веру, потом перевел взгляд обратно на Матвея.  — А вы не лезьте не в свое дело, — мягко улыбнулась она. Вера вообще не очень любила улыбаться — многие коллеги расценивали это как предложение пойти после работы погулять, а потому она взяла за привычку не быть любезной там, где это могут истолковать превратно, но с Матвеем почему-то не получалось иначе. Казалось, если она не покажет ему такую же насквозь фальшивую улыбку, как и его собственная, он не поймет, что ее не так-то просто расколоть.  Пусть он видит — она прекрасно понимает все его махинации.  — Это и мое дело тоже, мне за это платят.  — Ну так и расследуйте то, за что вам платят, а нас оставьте в покое.  — Проще же объединиться, неужели вы этого не понимаете? — Матвей расстроенно всплеснул руками.  — А я повторю свой вопрос — откуда вы знаете, что мы приехали расследовать убийство? Ян, к его чести, не дергается, и даже не смотрит на нее удивленно. Вера очень сильно рассчитывала на его умение собраться, когда это было нужно — и он не подвел.  — А зачем же еще? — Может, у нас медовый месяц? А вот теперь Ян округлил глаза. Матвей бросил на него короткий взгляд.  — И где же ваше кольцо? — его голос стал ее более мягким и заинтересованным.  — Пока только копим.  — Правда? — Конечно.  — Но я уже согласился рассказать вам подробности убийства, а этим вы признали, что вас оно тоже интересует. Несколько минут между ними висела неловкая тишина.  Вера осознанно намекала ему о том, что они тоже приехали искать убийц, но ей почему-то хотелось продолжить с ним спорить — потому что ее злила его уверенность в собственной правоте.  Хотелось доказать, что он знает не все. Что не каждый человек поведется на его игру. Но сейчас нужно было отступить, чтобы занять оборонительную позицию — Вера была уверена, что они схлестнутся в поединке за звание самого умного еще не раз.  — Интересует.  — А я все еще согласен помочь вам своими сведениями.  — И какая вам выгода? — Хочу работать с такой прекрасной госпожой, — и он нахально ей подмигнул.  По спине Веры пробежали мурашки. А вот это она не смогла учесть полностью — когда ты даешь себе волю в общении с мужчинами, они начинают думать, что теперь им можно все. Не выгнала из номера сразу и согласилась выслушать? Значит, можно пойти дальше и показать, что для тех, кто по праву рождения имеет больше возможностей, нет никаких границ.  Она едва удержалась от того, чтобы не вцепиться в юбку изо всех сил, но голову не опустила и посмотрела на Матвея твердо и уверенно.  — Расскажите, что вы узнали.  Матвей с готовностью плюхнулся в соседнее кресло и закинул ноги на низенький столик, едва не придавив половину бумаг.  — Там немного опросов людей, которые слышали про убийство или видели тело, — кивнул он в их сторону. — Можете полистать, если будет интересно. Но сложно пока сказать точно, кто убил. Старика Портнова знали в городе все, большая часть не очень любила, но от этого не все же пойдут на убийство, верно? — Может быть, ему приходили письма? — С угрозами? Нет.  — А что говорит семья? — Ян сел на кровати ровнее, а Матвей бросил на него недовольный взгляд. Примерно так смотрят на непослушных детей родители, которых отвлекают от важных дел.  Тоже ощущение не из приятных — Вера могла ворчать на Яна сколько угодно, но это не значит, то другие имели право смотреть на него свысока.  — Нужно сходить сегодня и узнать, — Ян с готовностью кивнул. — Матвей Васильевич, вы пойдете с Яном Владиславовичем? Я была бы очень благодарна. Матвей прищурился, кажется, чуть недовольный просьбой, но отказать ему мешала выбранная же им роль — раз он хотел сделать вид, что она ему нравится, значит, должен был выполнять все ее просьбы.  — А куда пойдете вы? — Хочу узнать больше о тех, кого убили до этого. Пойду в банк, чтобы узнать про их счета.  Если убивают купцов — в деле точно замешаны деньги.  — Тогда лучше будет пойти после двух, потому что до этого времени проходят дневные визиты, не думаю, что у хозяйки дома будет время на нас, — кисло согласился Матвей.  — Встретимся на площади в половину второго, — кивнул Ян, а Вера сделала вид, что не замечает вопросительного взгляда Матвея, явно ожидающего, что она даст одобрение.  После этого Матвей посидел неловко еще пару минут, сослался на дела и ушел. Что ж, первый раунд вполне можно считать выигранным — не без проблем, но все прошло почти хорошо.  Ян закатил глаза, едва услышал, как по лестнице стучал каблуки, потом встал, подошел к двери, осторожно ее приоткрыл и выглянул наружу.  — Ты еще в окно выгляни, — посоветовала Вера. — Вдруг он по стене лазить умеет.  — Ты чего смеешься! — обиженно пробурчал Ян.  — А того, что эти бумажки толще, чем стены тут, — Вера помахала перед его носом счетом. — И такие же липовые. Он цыкнул, но ничего про их дело больше спрашивать не стал. Понимал, что Вера пока не нашла безопасного места, где все можно обсудить.  — Ты правда хочешь, чтобы мы сходили туда вместе? — она кивнула. Яна поймал ее взгляд, прикусил губу, а потом вздохнул, кажется, поняв причину. — Тогда удачи в банке, хотя не думаю, что ты там что-то новое найдешь.  — Попробовать-то надо. Ян закатил глаза, а потом отправился спать до двух — что было неудивительно с учетом всех его приключений в предыдущие дни, он и так проявил чудеса выдержки, проснувшись в восемь утра.  Когда Ян ушел, Вера смогла немного выходнуть. Все же не нравилось ей руководить и организовывать — она любила быть сама по себе, поэтому и начальница из нее было никудышная. Даже Ян, несмотря на все его стремление минимально задействовать мозг, при желании мог лучше распределить задачи. А Вера всегда была одиночкой — она знала, чем должна заняться сама, но ей было совершенно все равно, где в этот момент будут другие люди.  Конечно, она бы и сама хотела поговорить с семьей Портновых, но совершенно точно не планировала делать это вместе с Матвеем. Был очень высок риск, что она не сдержится и покажет, как мало ценит его присутствие в расследовании, а вот Ян умел сглаживать острые углы — вот пусть он и разбирается.  В банк, конечно, тоже не было смысла идти — что они там ей скажут нового? Что был ростовщиком? Разумеется, самым честным в России, но за записями о ссудах нужно обращаться к вдове, у нее должны быть.  Или что торговал с другими убитыми? Это же совершенно очевидно. Но сходить надо — на случай, если Матвей начнет интересоваться.  Это было маленькое, неказистое здание с громадной лужей у лестницы. Пришлось прыгать и отчаянно цепляться за перила, чтобы не свалиться обратно. Ей в спину хрипло засмеялся какой-то пьянчужка, и Вере очень захотелось предложить ему тоже попробовать так поскакать. И какие-то выписки ей даже действительно дали — впрочем, все это она уже видела в бумагах Матвея. Ничего интересного — старые счета, пара документов о ссудах.  Интересно, подделывал ли Портнов документы? И кто об этом мог знать? На улице она поймала первую прохожую — это оказалась немолодая женщина в ярком синем платье, — и спросила: — Скажите, а вы знаете, где дом Портновых? Женщина рассеянно улыбнулась. Она несла в руках какой-то сверток и казалась бедной, несмотря на довольно модное даже для столицы платье — по подолу змеилась полоска грязи, а на рукаве Вера разглядела сразу два шва.  — Вы впервые у нас в городе? — Да, — с готовностью кивнула Вера. — Слышала, дом красивый очень, хотелось посмотреть.  — Тогда быстрее надо, — кивнула женщина. — Сын все хочет в Петербург переехать, а старый дом забросят, обветшает тут все... — ее лицо приняло такое скорбное выражние, будто дом разваливался на куски прямо перед ее глазами. — Правда? А что же так, не нравился ему ваш город? — Вера ловко взяла женщину под руку и повела куда-то вперед. Оставалось надеяться, что именно в этом направлении ей и нужно было идти.  — Он к богатой красивой жизни стремится, — рассмеялась женщина. — Молодой совсем. Сестру замуж выдать хочет. Здесь-то ей никто не нравится, говорит, что глупцы они все.  — А откуда же вы столько знаете? — У нас тут скандал недавно был, — заговорщически поведала ей женщина. — Отказала сыну городского главы, сказала, что он... — женщина откашлялась. — Прошу прощения за выражение, идиот.  — Как некультурно, — согласно закивала Вера. — И не говорите! А ведь какая красавица, любой бы счастлив был такую жену иметь. — А где я могу ее встретить? Тоже бы хотелось поглядеть.  Женщина задумалась, а потом радостно улыбнулась.  — Она в цирк любит ходить... Да! Поищите ее в цирке, вы сразу ее узнаете — в самом дорогом наряде, волосы рыжие, она их мелко-мелко завивает.  — А как зовут? — Василиса, — женщина вздохнула. — Как героиню сказки, но у них матушка любит такие имена, сына вот Русланом назвала.  — А подскажете, в каком направлении цирк? Вера еще пару минут поболтала с женщиной — обсудила и погоду, и моду на платья в Петербурге, и как лучше завивать волосы. Не хотелось, чтобы та думала, что Вера подошла к ней только, чтобы выудить новости про семью Портновых. Женщина была приятной, доброй, даже чересчур — но не хотелось пользоваться ей просто так.  Пусть бы порадовалась разговору — и вскоре они расставались почти подругами. Вера выяснила, что зовут ее Регина Олеговна, что живет она где-то недалеко от реки, что волосы у нее совершенно не завиваются, а кошки любят бегать по одежде, а потому ее часто ее рвут.  Она пообещала как-нибудь зайти в гости, а потом, распрощавшись и вздохнув полной грудью, поспешила туда, где, как рассказала Регина Олеговна, был цирк.  Кажется, Ян его не упоминал в своем рассказе, но это-то как раз было совершенно легко объяснимо — цирк был вдалеке от всех питейных заведений и шумихи центра, а потому не представлял для него интереса.  Вера шла быстро, собирая недоуменные взгляды прохожих — кажется, тут не привыкли к такой скорости ходьбы, и либо ей придется подстроиться, либо скоро ее обсудят в каждом доме как новую местную сумасшедшую. Но очень уж хотелось успеть сделать свои дела до того, как Матвей решит, что ему снова хочется что-нибудь у нее узнать. Только бы Ян придумал, как его отвлечь! Она думала, что цирк будет одним красивым — или не очень, с учетом остальных в округе, — зданием, но оказалось, что он занимал довольно большую площадь, огороженную покосившимся от времени забором. Там стояли и вагоны, и топтались скучающие лошади, сновали люди, и только где-то вдали виднелся купол самого цирка.  — Они закрыты пока, — сообщил ей какой-то мальчишка, крутившийся возле кассы на входе.  — А ты тут чего тогда стоишь? — поинтересовалась Вера.  — А я занимаю очередь! — важно ответил он и выкатил грудь. — Потом господин придет, а я уже туточки.  — И часто вы так очереди занимаете? — А я и вам могу занять, — нахально предложил мальчишка, — Всего... — Не нужно, — Вера покачала головой. — Я сама постою. А представления каждый вечер? — Конечно! Но нужно знать, когда какие.  — А какие бывают? — Звери бывают, — начал перечислять мальчишка. — Шуты, акро... акробухи, колдушки.... Иногда выходят все сразу, но эту жуть, как дорого. Обычно раз в неделю бывают, вы бы видели очереди! До Москвы доходят! — Правда? — изумилась Вера. Мальчишка с готовностью закивал. — А какие самые интересные? Мальчишка смущенно улыбнулся.  — Самые интересные у госпожи Леты.  — Кто это? — Волшебница, — и мальчик мечтательно улыбнулся. — Иногда он вместе с тигром выступает! А иногда трюки в воздухе показывает. Ее весь город обожает.  — И когда к ней можно попасть? — А она каждый день выступает! — мальчишка даже на носочки от воодушевления приподнялся. — И просто так иногда пускает, а еще! — он улыбнулся совсем счастливо, — у нее в рукавах тьма сладостей.  — И красивая? — Очень! У нее самый блестящий костюм туточки, — закивал мальчишка. — И волосы из настоящего золота! Она сама так сказала, — строго закончил он, увидев улыбку на лице Веры.  — Верю, верю, — согласилась она. — Тогда вернусь вечером за билетами.  — Но если вы-таки решите, я займу вам очередь, — крикнул мальчишка ей вслед.  Дальше она направилась снова в отделение, к своему бесконечному сожалению обнаружила, что начальник так и не явился, еще раз зло осмотрела всех собравшихся — они скучились в одном углу, видимо, решив, что так безопаснее, а вечером Вера потащила в цирк Яна и, заодно, Матвея, который наплел что-то о том, что у ему все равно нечего делать, у соседа сверху уже неделю как запой, и он громит всю мебель, а потому даже заснуть не получится, и вообще, он, мол, знает, какие места самые удобные.  — Которые ближе к сцене, какие же еще, — ворчал Ян, которого заставили тащить плащ Матвея — тот посчитал, что он слишком теплый, а сам нести не мог, потому что был занят перебором каких-то очень нужных бумажек.  — Ты хочешь, чтобы тебя сожрал тигр? — изумился Матвей.  — Нет, но хотел бы, чтобы сожрал вас, — сурово ответил Ян. — И несли бы свое пальто сами.  — Я не могу! Я обещал клиентке понять, почему ее бросил жених, до завтрашнего утра, а ты видишь, сколько тут писем! — патетично встряхнул стопкой Матвей.  — Ну так и сидели бы дома, читали письма. — Мне в шуме лучше думается. — У вас там как раз сосед сверху, — мстительно напомнил Ян.  — Это не тот шум, — Матвей закатил глаза, а потом, отвлекшись, чуть не свалился в лужу под мрачную усмешку Яна.  Вера же решила, что если между ними пробежала кошка — хотя, судя по накалу ссоры, целый табун кошек, — то это точно не ее проблема, разберутся сами, не маленькие. На двоих им вполне можно дать лет пять.  Она наоборот, ускорилась, надеясь погулять по цирку до начала представления. Мальчишка у кассы не соврал — очередь правда была впечатляющей, но Матвей как-то ловко нырнул почти в ее центр, кому-то улыбнулся, про что-то пошутил, и они влились в толпу почти безболезненно.  Пока они ждали, Матвей действительно ответственно читал письма, а Ян зло топтался рядом, но возмущаться прекратил, что уже было хорошо. Вера же крутила головой во все стороны, пытаясь запомнить как можно больше — люди в очереди были самые разные, как ей показалось, довольно много действительно богатых, хотя, наверное, знающие себе цену просили занять место других, чтобы потом просто подойти к нужному времени. Многие уже замерзли и неловко топтались на месте, пахло сложной и не очень приятной смесью духов, алкоголя и сахара. Прямо у нее над ухом дышал какой-то пьяный мужчина, и ей приходилось продвигаться все ближе к женщина за спиной, чтобы тот хотя бы свалился не на нее.  Василисы Портновой нигде видно не было — впрочем, Вера не очень понимала, кого она ищет, а потому пока что просто присматривалась. Ян уже сказал ей, что дома девушку они тоже не застали, а поскольку та все же не могла испаряться, проходя сквозь стены, где-то уж они должны ее встретить.  Билеты выбрал им Матвей, и Вера, едва получила свой, сразу же убежала внутрь цирка — со стороны это могло выглядеть так, будто ее унесла толпа, но она сознательно слилась с ней. Позволяла тащить себя куда-то, пару раз случайно наступила кому-то на ногу, кого-то толкнула. Это было сложное, кружащее голову ощущение — когда все настолько потеряли себя в шуме, что прощаются и толчки, и пинки, и громкая болтовня. И она становится частью этого — такой же немного сумасшедшей, утонувшей в хаосе, огоньках цирка, смехе и блеске. Но Лету она увидела сразу — и сразу поняла, что это именно та женщина, о которой говорил мальчишка у кассы.  Она стояла в отдалении от толпы, рядом с одним из фургонов. На ней было полосатое платье, кажется, состоящее исключительно из лент и рюшей, которые собирались в красно-белые цветы, а потом распускались волнами юбки. Лета улыбалась, смотря на зрителей, пришедших сегодня на ее представление, а на руках у нее сидела белая кошка.  Вера тоже остановилась — кто-то наступил ей на ногу и ругнулся из-за того, что она выбилась из общего темпа движения.  Она попыталась пройти ближе, но получилось у нее это не сразу — Вера все отчаяннее шла наперекор потоку, чувствуя, как он уносит ее все дальше от Леты, и вот, когда наконец-то вывалилась из него, поняла, что больше не видит циркачку — и даже не помнит, около какого фургона она тогда стояла.  Вера все стояла и озиралась, как ребенок, потерявший на улице руку матери — а она уже куда-то убежала, влекомая вперед делами.  Вера недовольно фыркнула, отряхнула юбку, едва пережившую столкновение с такой громадной толпой, и пошла обратно ко входу в цирк.  За время, пока она сражалась с толпой, многие уже заняли свои места, и она почти без труда нашла Яна и Матвея. На Яна, помимо пальто, скинули и стопку писем, и перчатки, и теперь он походил на кудрявую вешалку — и, ко всему прочему, невероятно недовольную. А вот Матвей лучился счастьем, а, увидев Веру, заулыбался еще радостнее.  — А мы тебя заждались.  — Я немного потерялась.  — Мы так и поняли, — с готовностью кивнул Матвей, и по блеску его глаз Вера поняла, что, конечно, он ей не поверил.  — Сегодня выступает какая-то фокусница, — Ян скомкал пальто, водрузил на него стопку писем и теперь выглядывал из-за них.  — Лета, я знаю. Тоже слышала, пока шла.  — Ее тут очень любят.  — Она самая талантливая, — горячо закивал Матвей, так, будто Лета ему лично приплачивала за такую рекламу. — А вы же вроде хотели письма читать? — недовольно поинтересовался Ян.  — Так я уже дочитал, — обворожительно улыбнулся Матвей.  — И почему же вашу клиентку бросил жених? — Она задавала много глупых вопросов.  Вера пнула уже открывшего рот для продолжения ссоры Яна, и тот обиженно замолк. А шум в зале понемногу начал стихать — свет стал глуше, болтовня превратилась в шепот. Казалось, что засыпал целый город, чтобы во сне увидеть сказку. Тьма выползала из углов, путалась в волосах, цеплялась за руки, пряталась в складках одежд, и в ней золотой пылью оседал едва ощутимый свет.  Вера потерла глаза, чувствуя, что и ей самой скоро вот-вот захочется спать — надо было все же отдохнуть в гостинице перед тем, как начать заниматься расследованием, — и желание закрыть глаза боролось с бурлящем в сердце желании узнать про цирк больше. Ян напоследок пихнул Матвея локтем, но уже не так зло, скорее, просто из вредности.  А потом вдруг вспыхнул ослепительный свет, Вера вздохнула и тут же проснулась. В самом центре арены стояла Лета — и от красного круга расходились змеистые солнечные лучи. Она улыбалась — взволнованно и тепло, так, будто собиралась сейчас рассказать зрителям самую сокровенную историю, которую никто никогда больше не узнает.