Обратная сторона монет

— Вам бы просто отлежаться, — несчастным голосом посоветовал врач, невысокий, сухонький человек в громадных очках, которые вечно пытались сползти с носа, в третий раз. — А если я умру? — Ян всплеснул руками. — А окажется, что вы просто не захотели мне вовремя помочь? — Молодой человек, от простуды еще никто не умирал. — А вы уверены? — и Ян несчастно шмыгнул носом. Матвей, стоявший рядом, сдавленно кашлянул, вероятно, пытаясь скрыть смех. — Вот видите! — вдохновился Ян. — Сейчас господин Калинин тоже заболеет, и все! — Что все? — осторожно уточнил врач. — Совсем все, — сообщил замогильным голосом Ян. Только если бы он мог уговорить врача хотя бы на пару минут выйти из кабинета за лекарствами! Он даже уже выбрал ящики, в которые нужно будет залезть в первую очередь, но врач, кажется, решил, что сдвинуть его с места может только потоп. И Матвей не помогал совершенно. Стоял в стороне и ни слова не проронил с момента, как Ян начал строить из себя умирающего, только иногда хмыкал. — Молодой человек, — начал было угрожающе врач, но тут Яна спасло чудо — в приемную забежала девушка. — Дмитрий Александрович, вас зовут в дом Василевых, ребенку на ногу телега упала, — девушка бросила заинтересованный взгляд на Яна и Матвея, но ничего не спросила. Служанка? Но одежда на ней была не бедной, хотя и совсем простой. Врач бросил на Яна еще один недовольный взгляд. — Милочка, проводи этих господ к выходу, пожалуйста, а я сейчас соберусь и отправлюсь. Девушка закивала. — Пойдемте. — А если мне по дороге станет плохо? — забеспокоился Ян. — А ты болтай поменьше, — сухо ответил Матвей. — Золотые слова! Прислушайтесь к своему старшему другу, — врач закивал и, торопливо запихав все нужные вещи в ящик, вышел на улицу. Девушка окинула их беспомощным взглядом. — Дмитрий Александрович попросил вас уйти, — начала она, явно понимая, что если Ян откажется, с этим ничего сделать не получится. У нее была красивая желтая лента в косе — дорогой подарок, но в глазах плескалась неуверенность, которой никогда не появилось бы у знатной девушки. — Мы сейчас уйдем, — закивал Ян, даже встал, а потом несчастно оперся на стол, приложил руку в голове. — Так кружится! — пожаловался он. — Тогда скорее езжайте домой и отдыхайте, — непреклонно посоветовала девушка. — А как вас зовут? — Ян ей мягко улыбнулся, решив добиться расположения не мытьем, так катаньем. — Мила, вы же слышали, — укоризненно сказала девушка. — От Радмилы. — Красивое имя. — Я знаю. Ян, понявший, что с этой стороны зайти тоже не получится, нарочито медленно взял Матвея под руку и пошел к двери. Пусть эта Мила устыдится! Но она, кажется, просто выдохнула с облегчением, что пациент не стал устраивать скандал. А вот Ян почти физически ощущал волны ехидства от Матвея. А ведь, между прочим, он для всех старался! Когда они вышли наружу, Ян заторомозил, потянув Матвея за рукав на себя. — Что такое? — недовольно спросил тот. Ян заговорщически огляделся, проверяя, уехал ли уже Дмитрий Александрович. Он же не просто так старался идти как можно медленнее! В конце улицы он заметил повозку и удовлетворенно кивнул. — Я забыл в его кабинете платок. Матвей закатил глаза. — Она не пустит нас во второй раз. — Пустит, если не успеет ничего возразить. Ян еще раз посмотрел в сторону повозки, а потом кивнул и быстро метнулся в сторону двери. — Простите, простите, — бормотал он, проходя мимо испуганной Милы. — Я забыл в кабинете платок, буквально пара секунд... Пока Матвей извинялся за своего «некудышного глупого друга», Ян успел перевернуть три стопки бумажек, открыть два ящика и даже удариться головой о столешницу — но был вознагражден за свои старания, потому что нашел под дном одного из ящиков завернутую в бумажку монету. А потом подхватил платок и поспешил обратно, несчастно держась за голову. — Не стоило мне так бегать, — пожаловался он Матвею и даже переступил с ноги на ногу, делая вид, что чувствует себя ужасно. А потом переключился на Милу, — спасибо, что пустили еще раз, больше вас беспокоить не будем! Пока они не отошли достаточно далеко от дома врача, Ян молчал, только продолжал в голове крутить написанное на бумажке. Только когда он убедился, что Мила в случае чего их не увидит, остановился, серьезно посмотрел на Матвея, а потом подмигнул ему. — Все было не зря! — Ты что-то нашел? — заинтересовался тот. — Заключение о смерти Портнова. — Мы же и так знаем, как он умер... — А еще монету. Матвей, который, кажется, планировал начать ворчать, замолк. И чего вот вон вообще такой недовольный? Когда рядом Вера — так улыбается и радуется жизни, а стоит ей пропасть из виду, как начинает вести себя так, будто Ян ему в стакан с чаем плюнул. — Ты понял, для чего она? Ян покачал головой. Он понял, что она фальшивая, значит, все же они с Верой не зря страдают, выясняя, кто убил Портнова, но Матвею этого знать не обязательно. — Ее нашли во рту Портнова. — Почему об этом никто не знает? Этот врач заменил заключение? Ян кивнул. — Возможно, он хотел сказать это в участке. — Но испугался тебя и сбежал? — хмыкнул Матвей. — Может быть, и не меня... — Ян покачал головой. — Ты знаешь, кто такая эта Мила? — Его воспитанница, — Матвей пожал плечами. — Ее родители умерли, и теперь она помогает ему. Она не выглядит подозрительной. — Да тут никто так не выглядит, а потом Портнова находят в Днепре с монетой во рту. — Это было сообщение кому-то, — решил Матвей. — Возможно. Тогда нужно узнать, кто еще был в курсе про монету, кроме врача и этой Милы. — И были ли монеты у других. — и Ян оглушительно чихнул. — Так ты правда болеешь? — удивился Матвей. — А я думал, что притворяешься. — Я притворяюсь, — согласился Ян. — И болею. — И ходишь в пальто нараспашку. Ян закатил глаза. — Куда идем дальше? — Если ты хочешь узнать про монету, можно спросить у полицейских. — Так нам и скажут. Ты же их видел, они нас ненавидят! — Ну, — Матвей пожал плечами. — Не думаю,что они вас ненавидят, да даже если и так — все свои пламенные чувства они выражают исключительно по отношению к Вере. Тебя там почти никто не видел. — Ну увидят тогда сейчас. — Если ты им не скажешь, кто такой, то они будут считать тебя обычным богатеньким мальчишкой. Ян покачал головой. Он хотел было начать спорить, но это было попросту бесполезно — он прекрасно знал, что выглядит именно так. И что в корпус его взяли именно для того, чтобы он играл роль глуповатого мальчишки, который не будет никому угрожать. Вере — сильной, гордой, прочной, как клинок, — нужен был человек, который бы показывал, что ее не нужно опасаться. И только поэтому он теперь служил с ней. Поэтому, конечно, он мог бы снова показать именно такую свою сторону — хотя, конечно, едва ли у него в целом осталась другая. — И где мы их встретим? — В Смоленске не так много хороших питейных домов, полицейские любят «Хромую лошадь». — Ты их все знаешь? — весело фыркнул Ян. Матвей неожиданно покачал головой. — Я стараюсь туда не ходить, но наблюдаю со стороны. — Можно запачкать свое красиво пальто, если попытаться зайти? Но последний выпад остался без ответа — Матвей просто развернулся и пошел, видимо, в сторону этой самой «Лошади». Вот как невежливо! Если человек хочет с тобой поругаться, то обязательно нужно соглашаться. Яну ничего не оставалось, кроме как пойти за ним. Когда Матвей хотел, он ходил очень быстро, и пришлось пойти бежать, чтобы догнать. От бега у Яна все же закружилась голова, и он чуть не свалился в лужу, но Матвей не заметил и этого. Неужели правда обиделся из-за пальто? Несколько минут они шли в полном молчании, а потом Ян, не выдержав, дернул его за плечо. Дождался, когда Матвей повернется в его сторону — и чтоб больше не посмел игнорировать! — Кстати, а сколько тебе лет? Матвей удивленно хлопнул глазами. — А что? — Дмитрий Александрович назвал тебя моим «старшим другом», неужели ты настолько старый? — Мне двадцать семь. Ян даже на носочки приподнялся от восторга. — Значит, ты меня младше! — и сразу же заключил: — Оно и видно, обижаешься, как ребенок... Матвей недоуменно покачал головой. — Теперь мы можем пойти дальше? И ведь все еще обижается! Ян энергично закивал. «Хромая лошадь» оказалась удивительно неприятным местом, в котором Яну не хотелось даже дышать, не говоря уже обо всем остальном. Он очень надеялся, что Матвей наконец-то вспомнит, что он умеет нравиться людям, но тот, вероятно, из вредности, окончательно перестал делать вид, что вникает в расследование. Застыл на входе, махнул рукой в сторону полицейских. Ян выразительно округлил глаза, но Матвей сделал вид, что не понял намека. Пришлось снова делать все самому. Ян легко плюхнулся на скамейку, широко улыбнулся. — Во что играете? — он заинтересованно окинул взглядом засаленный стол. — В «Пьяницу», — ответил ему какой-то совсем молодой мальчишка, и пару людей за столом засмеялось. Ян неловко улыбнулся, продолжая внимательно их рассматривать. Трое точно были из полиции — это чувствовалось и в их холодном взгляде, и в развороте плеч. Остальные, скорее всего, просто решили присоединиться. — А на что? — он перекинул вторую ногу через лавку, напоследок бросив укоряющий взгляд на Матвея. А, между прочим, если он вернется пьяным, Вера заставит его спать на улице! А куда ему тогда идти? Очевидно, обратно действовать на нервы Дмитрию Александровичу и Милочке. — А скока у тебя есть? — заинтересовался мужчин с таким красным лицом, что Ян уверился — его тоже выгнали спать на улицу, и он решил, что так даже быстрее будет добираться до бутылки. — Двадцать копеек, — Ян улыбнулся нарочито нервно, и не прогадал — его наградили сочувственным взглядом. — Совсем жена спуску не дает, да? — сочувственно пробасил мужчин с красным лицом. Ян горестно закивал, вспоминая, как Вера только прошлой ночью отправила его спать, не дав обсудить все собранные сплетни. — Ты только мелочь не пугай. Мальчишка-полицейский, которого назвали мелочью, обиженно надулся. — У меня, между прочим, есть любовь! — Правда? — изумился другой полицейский, с фигналом под глазом. Интересно, он так самоотверженно ловил преступников или что-то не поделил с собутыльниками. — Конечно! — И как зовут? — О-оля, — мальчишка стушевался под заинтересованными взглядами, его голос дрогнул и потонул во всеобщем смехе. — И кто же эта О-о-оля? — передразнил его мужик с другой части стола. А тот, кто был с красным лицом, подозвал к себе служанку, по-собственнически схватил за талию, подтянул ближе и кивнул на Яна, намекая, что ему тоже нужно налить. Пока Ян пытался сохранить веселое выражение лица, мальчишка принял совсем уж несчастный вид. — Она служанка в доме Портновых! — И давно вы знакомы? — хмыкнул тот, кто был с фигналом. — У Портновых все бабы ледяные и злющие, такой под юбку залезешь — все пальцы отгрызут. — Ни под какие юбки я не лазил! — восклик мальчишка потонул в гоготе. Ян судорожно отпил из кружки, которую принесла служанка, и закашлялся. Хорошо, что это тоже не было слышно в шуме. — Мы встретились, когда я приходил дело убийства старика расследовать. — Ну, еще успеется, — мужик с красным лицом хлопнул его по лицу так, что мальчишка почти посерел. — Раз только после того, как Портнуха помер, значит, есть шансы. — Но ты все равно быстрее бы, — посоветовал мужик с фингалом. — А то бросит тебя твоя девка, зуб даю, что бросит. Мальчишка смотрел на них недоуменно, и Ян даже ему посочувствовал — он явно не понимал, на что ему намекают. Или понимал, но стеснялся признать. — А она рассказывала че-нить интересное про убийство? — Ян наклонился чуть вперед, чтобы лучше видеть лицо мальчишки. Тот покраснел то ли от выпитого, то ли от смущения, и долго не мог найти слов. Мужики уже успели отвлечься на продолжение игры, как он неловко пожал плечами и сказал: — Слышал, что к ним призраки по ночам ходят. — Правда что ли? — фыркнул Ян, и мальчишка, видя, что ему не верят, обиженно поджал губы, а потом начал горячо уверять: — Олень... Оля считает, что старика убила нечистая сила и хотела еду душу в ад уволочь, да только не вышло. — Почему? — Она видела у него во рту монету, а все знают, что монетами за переход в мир дьявола платят, — мальчишка округлил глаза, считая, что так его история станет страшнее. — А ты монету видел? — поинтересовался Ян. — Не было монеты, — хмуро бросил мужик с фингалом. — Неча сказки придумывать. — Оля не врет! — запальчиво возразил мальчишка. — А ну цыц! — перекричал их обоих еще один полицейский, до этого в споре не участвовавший — грузный мужчина с шрамом на носу. Кажется, он выпил уже очень много, а потом до этого просто не следил за разговором. Разняв других, он окинул их пустым взглядом и отхлебнул еще из кружки. Мальчишка обиженно фыркнул, но спорить прекратил. Впрочем, Ян и так уже узнал достаточно — значит, в доме знали про монету. Может быть, все, а может быть, только слуги, которые занимались подготовкой похорон. Но кто тогда ее забрал и почему ее не оказалось в заключении? — Ты пей, пей, — посоветовал мужик с красным лицом. — Мы почти доиграли, а потом будет прожигать твои копейки. Ян кисло улыбнулся. Хотелось уже встать и уйти — где-то в затылке кружилась тревога за Матвея, почему-то оставшегося на входе. Ему так сильно не нравилось это место? Все ли у него хорошо? Ждет ли он его? А еще Ян понимал, что если он уйдет сейчас, кто-то точно поймет, что он пришел узнать новости про расследование, а этого позволить было нельзя. Значит, оставалось только смеяться и кивать на чужие разговоры. Яну всегда давалось это легко — его любили все. И те, с кем он работал, и случайные прохожие на улице, и семья. Вера называла его любимым ребенком, и Ян знал, что все его способности нравиться людям шли от этого — он знал, что его будут любить. Это было точно такое же знание, как и любой другой человек знал, что может слышать или говорить. И сейчас он снова смеялся, поддакивал, шутил похабные шутки, от которых по коже бежали мурашки. И знал, что все эти люди — и четыре полицейских, один из которых. впрочем, почти спал, и их собутыльники, его обожают. Но завтра они уже не вспомнят, как он выглядел — обычный мальчишка с непослушными темными волосами. Сколько таких есть в России? И ему нравилось, когда его все любили. Это он тоже не мог отрицать. Все та же Вера говорила, что это все пустое и лишенное смысла, но Ян не был с ней согласен. Если сейчас они его любят, значит, в нем есть хоть что-то хорошее. Значит, все правильно. Так нужно. Мальчишка, став вконец пьяным, начал путано описывать свою Олю, которая в его воображении становилась то прекрасной рыжеволосой девицей, то внезапно обретала толстые темные косы, и мужик с фингалом все пытался поймать его на этом, но мальчишка обладал святой уверенностью в своих словах каждый раз, как их произносил. Несколько игроков ушли, потеряв последние деньги, а Ян пару раз проиграл, пару раз выиграл, умудрившись ловко сохранить все те же двадцать копеек. — Ну ладно, мне пора, — он встал из-за стола, намеренно пошатнулся и рассмеялся. Мальчишка, нашедший в нем благодарного слушателя про Олю, помахал ему рукой. Интересно, а из какой он вообще семьи? Вроде бы деликатный и мягкий, а вот шатается по таким местам. Ян же побрел к выходу, натыкаясь на столы, и удивился, увидев Матвея почти ровно на том же месте, где его и оставил — у входа. Тот только отошел чуть дальше, чтобы не бросаться в глаза. — А-абсолютно отвратительное место, — пробурчал Ян, вцепляясь в локоть Матвея. Тот качнулся, не ожидав, что на него перенесут весь вес, но ничего не сказал и повел Яна за угол, в другую часть улицы. Едва они скрылись подальше от «Лошади», Ян выпрямился и потер виски. — Выяснил что-то? — хмуро спросил Матвей. — Мог бы и не ждать, — ответил ему Ян. Все же выпил он правда много, и только его почти безграничный опыт попоек помогал ему сейчас делать вид, что все хорошо. — Чтобы ты до завтра забыл все, что узнал? — Ян устало прислонился к стене, отпустив локоть Матвея. — Да подожди ты, — он прикрыл глаза, что, конечно, было большой ошибкой, потому что мир закрытился только сильнее, вздохнул, приоткрыл один глаз, еще раз вздохнул. На Матвея это не произвело никакого впечатления. — Место правда совершенно жуткое. Мне кажется, этот запах никогда не выветрится. — Уверен, у тебя такой и был. — Что? — оскорбился Ян. — Запах Петербургских болот, — пояснил Матвей. Вот ведь! Ян тут старается, жизни не жалеет, а он! Ян бы с удовольствием поссорился, но стена была холодной, поэтому пришлось сосредотачиваться. — Прислуга видела монету, — начал он. — У мальчишки с участка есть... возлюбленная, я полагаю, некая Оля. Она ему сказала, что Портнова прокляли, а монета была платой за перевоз его души в ад. Матвей впечатленно хмыкнул. — Интересная, конечно, версия. — Надо будет сходить к этой Оле. — И что мы ей скажем? — Что принесли подарок от ее... Не знаю, как его зовут, но не думаю, что это так сложно выяснить. — А если потом он узнает, что от его имени кто-то принес подарок? — Решит, что это шутка одного из его собутыльников. Они сегодня весь вечер потешались над ним, — Ян пожал плечами. Матвей задумчиво кивнул. А потом, когда Ян уже начал собираться с силами, чтобы пойти к Вере, протянул руку. — Что? — недовольно спросил Ян. — Провожу тебя. — И чего ты таким добрым стал? — Переживаю, что тебя потянет к родному, — Матвей весело прищурился. — К лужам и канавам. — А тебе-то что? — Нам же еще работать и работать вместе, я беспокоюсь о своем душевном благополучии. — Как-то не особо заботишься, — обиженно сообщил ему Ян, но взял Матвея под локоть, отлепился от стены и пошел вперед. — А место это правда жуткое. Больше ни а что в жизни туда не пойду. Матвей едва слышно фыркнул, но говорить ничего не стал.