Обратная сторона монет

Вера встала, перешла в другую часть комнаты, потом снова села, неловко переступила ногами, сжала подол платья в руках. Руки дрожали — то ли от того, что она очень замерзла, пока бежала к Матвею, то ли потому, что она застала живого Яна. Это до сих пор казалось сказкой и чудом — последним маленьким подарком города, который так жестоко с ней обошелся. Ян неловко улыбался своей самой глупой улыбкой, его волосы смялись и взъерошились, у него на щеке остался след от подушки. Ей хотелось его обнять. И наорать. И, может быть, побить чем-нибудь тяжелым. А потом еще раз обнять. И сказать, как плохо и пусто ей было без него. Вместо этого она смотрела на него, сцепив руки на подоле, и ждала, что он ей расскажет. — Мне придется рассказать тебе очень много. — Пока что я никуда не тороплюсь. Она сидела ровно, и от этого скоро начала болеть спина — но не может же она показать Яну, что расслабилась! И простила. Потому что она не простила — и, кажется, обида только сильнее пухла в ее душе, сминаясь, не в силах пробраться наружу сквозь ребра. — Я не родной сын Гонецкого, — вздохнул Ян. — Мы с мамой... Приехали из Лотарингии, сбежали, когда ее присоединили к Германии. Мама учила меня русскому, наверное, давно планировала уезжать. — У вас была цель? — Мама хотела в Петербург, — Ян пожал плечами. — Но его она не увидела. Мы оказались в Смоленске, а тут в маму... Влюбился Гонецкий, наверное. Не знаю, никогда не понимал, что между ними было. Он сделал ей предложение и сказал, что признает меня своим сыном. — Разве это возможно? — Он сказал, что я родился вне брака, но от него, — Ян подтянул колени к подбородку. Он выглядит уставшим и печальным, но Вера не могла позволить себе начать его жалеть. Тогда у нее не останется сил, чтобы злиться. — И это сработало? — Как видишь, да. — И зачем ты убил человека, который сделал столько хорошего? — Мама умерла, — это прозвучало так глухо и отчаянно, что Вера бросила на Яна встревоженный взгляд. — Почему? — Я не знаю, — он помотал головой, и волосы упали ему на лоб, закрыли глаза. — Мы редко виделись после ее свадьбы. Она... всегда любила красивые вещи и деньги, а потому начала тратить, ездить по лавкам, покупать платья, много гулять. Она любила меня, — упрямо сказал он. — Я знаю. Но еще она любила красивую жизнь, которую потеряла, когда родила меня. — Но она не должна была тебя бросать. — Наверное. Не знаю, — Ян обхватил колени руками. — И он умерла? — Он какой-то болезни. Она много времени провела в постели. Но тогда я думал, что это Гонецкий сжил ее со свету. Я много тогда общался со служанками, они рассказывали, что его отец был жестоким человеком, и много сплетничали про знакомых. Я тогда... Я был уверен, что он плохо с ней обращался. — И что ты сделал? — Вера положила свою руку на его. Она казалась ледяной — неужели Ян так замерз? — Когда он вышел во двор, — Ян вытер ребром ладони слезы со щек. — Я отвязал телегу, на которой он должен был ехать на рынок. Там была небольшая горка... Телега покатилась и сбила его. Я не хотел его убивать! — голос Яна задрожал. — Просто хотел отомстить за маму. Я... Я помню, что хотел, чтобы он почувствовал, как мне больно. Чтобы он извинился, что не спас ее. Это было так глупо! Теперь я понимаю. Но он не выжил. Умер в этот же вечер от кровоизлияния. Наверное, он так и не понял, что произошло. Ян... Вера глубоко вздохнула, и он, почувствовав это, поднял на нее заплаканные глаза. — Я такой идиот, да? — Идиот, — кивнула Вера. — Но не из-за этого. Иди сюда, — она потянула его на себя, и Ян лег ей на колени. Он чуть дрожал словно бы от холода, уткнулся носом Вере в юбки, свернулся в клубок. — Вер... Мне так жаль, — прошептал он тихо. — Я постоянно все тебе порчу. — Нет, подожди, так нельзя, — возразила она. — Все твои переживания будем обсуждать по одному. Сначала твое якобы убийство, потом твоя уверенность в том, что ты все ломаешь. — Но это правда! — он встрепенулся, поднял голову вверх. — Нет, — она чуть надавали на макушку, заставила опустить ее обратно, зарылась пальцами в его волосы. — Начнем сначала — ты совершил громадную глупость, которая повлекла за собой смерть человека, да. Но что ты можешь сделать теперь? — Что? — глухо спросил Ян. — Жить дальше и сделать так, чтобы жизнь других стала лучше, если это в твоей власти. Это же как... ну те же канаты в цирке. Нужно соблюдать баланс. Если ты сделал кому-то плохо и не можешь это исправить, сделай кому-то хорошо. — И что, просто забыть, что тогда случилось? — Почему забыть? Но если ты будешь корить себя до смерти, ты никому этим не поможешь. Гонецкий наверняка любил тебя и твою маму, раз согласился сделать частью семьи. А ты отвергаешь эту любовь. — Ты не можешь этого знать. — Не могу, — согласилась Вера. — Но ты можешь, потому что ты же помнишь, как жил тогда. — Он дарил мне подарки, — нехотя рассказал Ян. — Носил на руках, хотя я был уже взрослым. — Видишь. Значит, ты был ему важен. — Вер? — Да? — А ты о чем-нибудь когда-нибудь сожалела? О том, что не добилась правды о том, что происходит в ее доме. О том, сколько раз не верила Яну и думала, что тот может ее бросить. О том, что не поняла, кто такая Лета, сразу. О том, что не оказалась сильной настолько, насколько бы ей хотелось. — Конечно. — И что ты с этим делаешь? — Работаю сейчас в Смоленске, — Ян фыркнул в ответ на эти слова. — Значит, ты меня простила? — Я не знаю, — честно призналась Вера. Теперь она лучше понимала причины поступков Яна — почему в нем было глухое отчаяние, вынуждавшее его делать себе больно раз за разом, почему он иногда пропадал на несколько дней, почему так сильно в себе сомневался. Но значило ли это, что ей больше не было больно? Нет. — А когда-нибудь простишь? — Я надеюсь. — Я... Вер, — жалобно протянул Ян. — Я так рад, что тогда встретил тебя. — Я тоже, — она погладила его по волосам и накрутила на палец одну из волнистых прядей. — Правда. — И мне жаль, что пришлось бросить тебя тогда, уехать одному в Смоленск. — А ты хоть с пользой провел время? — Поискал в архиве, что сохранилось о том времени. — Почти ничего. Ян вздохнул и кивнул. — Да, я знаю. А что у вас тут случилось, пока не было меня? Вера закусила губу. И как же это уместить в несколько слов? А нужно ли Яну знать все? Судя по всему, ему не очень понравилось знакомство с тоннелями. — Мы опросили купчих, — начала Вера. — Я выяснила, что Лета притворялась разными людьми и общалась с убитыми. — Наверное, тогда она и заставляла их подписывать договор. — Либо заставила позднее. Мне говорили, что с ней плохо обращались, возможно, так она захотела им отомстить. Ян кивнул.. — А с Летой ты еще говорила? — Да... — неловко кивнула Вера. — Довольно много. — Ты с ней подружилась! — понял Ян, и в его голосе Вера почувствовала осуждение, но ни капля удивления. Будто он был готов к этому — что очень обижало. Неужели Вера такая предсказуемая? — Я думаю, что да, — осторожно сказала она, а потом перевела тему разговора. — А еще меня пытались убить. Даже дважды. — Что? — Ян встрепенулся и снова поднял голову. — Когда? — Да уже довольно давно, все закончилось хорошо в любом случае, — она ему мягко улыбнулась. — Так что ничего страшного. — И что мы будем делать дальше? — Мы же решили, что я разберусь с Летой. — И ты уверена, что с тобой все будет хорошо? — Ян подозрительно прищурился. Вот ведь! Только вернулся, а уже начинает ворчать. — Я уверена в том, что очень хочу сделать это сама. Ян замолк — поджал губы, начал о чем-то мучительно думать. Вера любила, когда он так делал, у него вечно становилось очень смешное выражение лица, как у лисы из сказок, которая придумывает пакость. — Тогда я узнаю, кто сбывает деньги, попытаюсь отследить все их течения, и подготовлю все необходимое, чтобы закрыть дело. И с купчихами разберусь. — Ян... — неловко начала Вера. — Не переживай, я знаю, что это правильно. Ты бы все равно меня к цирку не подпустила, так сильно полюбила его сразу. Будто он тебя очаровал, знаешь? У тебя глаза сверкали. Поэтому я знаю, почему ты хочешь разобраться сама. — Спасибо тебе, — Вера сжала его руку. Все еще такая холодая — с привычным маленьким шрамиком на ладони, который остался от прыжка из поезда во время одного из расследований. — Матвея мне с собой забрать? — Думаю, что да, — кивнула Вера. — Ты знала, что он глухой? — Не думала об этом, — Вера вздохнула. — Но да, думаю, это объясняло бы, почему иногда он так медленно соображает. Пока расслышит, пока сообразит... Они переглянулись и глупо рассмеялась, совсем как дети, запланировавшие шалость. — Я так по тебе скучал, — вдруг признался Ян. — И так боялся, что ты уедешь в Петербург без меня. — Вот дурость! — Я знаю. И я обещаю, что в этот раз все здесь хорошо.