Обратная сторона монет

— Ты точно хочешь уехать? — Ян не смотрел на нее, боязливо отводил взгляд, будто не был уверен, хочет ли еще раз увидеть. — Точно, — кивнула Вера. — А как же твоя мечта помогать людям? — Ну кто тебе сказал, что помогать можно только одним способом? — она улыбнулась. Веру саму пугало, как часто она стала в последние дни улыбаться — такое ощущение, будто бушевавший в груди ураган наконец-то успокаивался, и сквозь перистые серые облака начинало робко проглядывать солнце. Она и не знала, что в ней есть столько счастья. Может быть, оно появилось в ней после того, как она увидела пустую землю на месте цирка — потому что это значило, что у них все получилось. — И что, ты правда хочешь открыть свой цирк? — спросил Ян. — Хочу. — А Лета... — Ян запнулся, не зная, как правильно сформулировать вопрос. — Все будет хорошо. — Ты намеренно не рассказываешь, что случилось, — обиделся Ян. Вера рассмеялась. — В этом и вся суть сказок и чудес, верно? — В том, что я умираю от любопытства? — В том, что никто не знает, как было на самом деле, — Вера весело подмигнула Яну и положила голову ему на плечо. — И я же не прощаюсь. Я буду писать письма. — А если они не дойдут? — Мои дойдут, — уверенно сказала Вера. — Хочешь, буду звонить? — Хочу, — ну вот ведь обиженный ребенок! Вера легонько пихнула его локтем под ребра. — А у Матвея как дела? — нужно было чем-то его отвлечь. Матвея Ян ругал все также вдохновенно, хотя теперь в этом было больше радости, что не придется ехать в Петербург одному, чем злости. — Вовсю собирается. Мне кажется, он хочет увезти с собой весь Смоленск. — Я не думала, что ты предложишь ему поехать вместе. — Да я тоже не думал, — признался Ян. — Но потом как-то... Он ведь неплохой, вроде что-то соображает, найдет, чем заняться. И Петя рад, что не придется меня одного терпеть в поездке. — Ты хочешь припахать его помогать, — догадалась Вера. — Буду передать традиции следующему поколению, — закивал Ян. — Это еще какие? — Те, где ты заставляла меня вставать в шесть утра и идти на тренировки, конечно. И он будет поливать конфискованный из полиции цветок. Несколько минут они посидели в тишине. Вера привела их на мост, и сейчас под ними неспешно полз вперед Днепр. Теперь эта река успокаивала ее, хотя только недавно все внутри обмирало, стоило вспомнить, сколько людей в нем умерло. Как она сама едва тоже не осталась там. — Вер, ты на меня не злишься? — тихо спросил Ян. — За что? — За то, что рассказал не все. За то, что сколько раз подводил. За... Не знаю, — он сцепил руки в замок. Вера подняла руку и заправила ему за ухо выбившийся завиток волос. Ян всегда был очень красивым — залихватской, насмешливой красотой, — но ей всегда было все равно. Для нее он всегда был мальчишкой, который сверкал гордостью, когда пытался защитить, который по-детски прикусывал губу, если расстраивался, который иногда смеялся так искренне и тепло, что у нее самой сводило скулы. Ее первый друг — человек, которому она доверилась из отчаяния. — Я никогда на тебя не злилась по-настоящему, — сказала она в итоге. — Неправда, злилась. — Злилась, — кивнула Вера. — Но всегда прощала. — Прямо всегда? — А ты хоть раз на меня злился? Ян задумался. — Вот однажды ты съела весь яблочный пирог... — Вера рассмеялась. — Я совершенно серьезно! До сих пор мне снится. — Верю, — кивнула она. Ян отвернулся от нее и поджал губы. — Ты вернешься когда-нибудь в Петербург? — На гастроли. — И кем ты будешь? Вера пожала плечами. — Я пока не знаю. Я просто... Хочу попробовать. А получится или нет — уже не так важно. — Я понимаю, — кивнул Ян. — Ты всегда хотела этого. — Чего именно? Уехать к Каспийскому морю и стать местной ведьмой? — удивилась Вера. Где-то в небе закричала чайка, из-за облаков вышло солнце и покрыло реку золотистой чешуей. Ян смотрел куда-то вперед, и это золото мягко переливалось в его глазах и путалось в волосах. А потом он тихо сказал: — Чуда.