До Хогвартса

      Живописная долина раскинулась гагатово-изумрудным покрывалом, задевая своими краями острые скалы. Сияют бесчисленные звёзды, но луна ещё молода, почти не освещает травы.       Говорят, что история Англии сокрыта от её жителей. Но некоторые могут упомнить историю о греческом вельможе, у которого было великое множество дочерей. Тридцать три дочери, и не было им равных в красоте и жестокости. Они отвергли и убили мужей своих, бросили кости на съедение псам с кровавой пеной на губах.       Разозлился ли их отец? Или, быть может, отчаялся, когда посадил жестокосердных дочерей на корабль без паруса, доверил их судьбе и неверным ветрам. Непокорные дитятко исчерпали жалость собственного отца. Последнее проявление доброты — еда на полгода, спрятанная под палубой.       Но они выжили. Спустя много месяцев плавания девушки узрели, как под лучами восходящего солнца заблистали подобно алмазам скалы. Белоснежные, приводящие в трепет своей высотой и мощью. Словно бы сами боги создали этот предел, этот брег, оставив знак смертным, что не следует ступать на эти острова. А туман, что клубился у подножия невиданных скал, внушил бы ужас более трусливым созданиям.       Там жили демоны. Огромные мужи без женщин, что развлекались, втыкая стылые камни в безлюдные равнины. Именно демонов встретили дочери вельможи, изголодавшиеся по любовным утехам за полгода плавания. Вышли они за них замуж, порождая сыновей, которые вслед за отцами женились на своих матерях. Дети из были великанами, заселившись весь остров. Не было у них тогда законов, священников и веры. Даже счёт годам вести не умели.       Остров назвали Альба, в честь старшей из сестер — Альбины.       Позже, примерно через восемь столетий, Брут, праправнук Энея, поверг великанов. Несчастный неудачник был Брут, так говорят летописцы. Мать умерла во время родов, а отца он пристрелил на охоте. Бежал из Италии Брут сперва в Грецию, где возглавил троянцев, живших там в оковах, а позже вместе с ними бежал на север, ветер прибил их корабли к Альбиону, куда много столетий назад вынесло царевен. Повергли они великанов, и напитали их кровью белесые скалы.       А потом были римляне. Говорят, что мать Константина, Елена, была дочерью бриттского вождя. А внуком Константина был Верховный король Британии Артур, что был женат поочерёдно на женщинах, у которых было одинаковое имя Гвиневра. Похоронен он в Гластонбери. Хотя нет, на самом деле Артур не умер и однажды вернётся.       Говорят, сестра Артура любила синий цвет. Сотворила из ничего ткани, похожие на сапфир. Поднимала волны на озере Моргана, смотря на ошалелых рыб, мельтешащих в водах. Велика была её сила, так говорят.       После смерти Артура совсем распоясались саксонские племена. А после саксонцев — норманны. Но был король Альфред, что смог сжать волю в кулак, собрал великое воинство, отвоевал родную землю. Предрекли, что лишь он один останется в истории Британии под прозванием Великий.       Ах, мои колледжи, восклицал король Альфред. Ах, мои книги! Он принес не только мир своим землям, но и великие знания дал народу, открывая для них училища. Сказал бы ему кто, что его жизнь нужно отдать за мудрость для всех британцев, тот бы без сомнений вскрыл бы себе грудь, достав жаждущее знаний сердце.       Прозвали его Великим. Так и будет до конца времени.       А на той изумрудной долине, что через много лет назовут Годриковой впадиной, стоял когда-то дом. Но теперь от него остались только головешки, даже угли остыли. Около руин сидел прямо на земле юноша. Смотрел на разрушенный дом, смотрел на три холмика земли, на могилы, которые вырыл собственноручно. Человек думал о сокрытой истории Англии. Не потому ли мы так жестоки, что в нас есть ещё толика крови великанов? Но потом он думает, что нет. Так всегда и везде.       А Брут? Кто может теперь поручиться, что он не нарочно выпустил стрелу в отца, позарившись на богатое наследство? Просто его поймали за руку, не смог Брут скрыть преступления.       Местный Эрл давно хотел заполучить долину, но, согласно древнему договору, земли принадлежали семье Гриффиндор. Годрик смотрит на остывший уголь, понимает, что теперь уже нет. Нет больше семьи Гриффиндор, остался только безусый мальчишка, которому и волшебная палочка не поможет, если он наткнётся на людей проклятого эрла.       Это из-за того, что мы маги, думает он. Король не любит колдовство, наверняка одобрил эту бойню.       Есть ли на свете место, где магов не станут преследовать? Есть ли на свете место, где малых детей, которые не могут себя защитить, примут и научат волшебным наукам? Нет такого места, думает Годрик. Нет. Мы рассеялись по Альбиона, но нет у нас собственного замка. Есть только пристанища отшельников, либо приют у обычных людей, но своего «монастыря» , своего собрания знаний у магов нет.       Размечтался, дубина, думает Годрик, с трудом вставая на ноги. У тебя из всего имущества только и остался топор, да волшебная палочка. Размечтался о собственной крепости, да причём не для себя, а для слабых и невинных.       Вспоминает отца. Тот говорил, что не обещай зазря, что приедешь. Шляешься месяцами по лесам и долам, совсем дом родной забыл.       Годрик возражал. Я с десяти лет исследую окрестные леса. Нашёл чудных созданий, светящиеся в ночи цветы. А помнишь, как братика исцелил тем шевелящимся корнем? Сделал отвар и делов-то! Я не шляюсь, а изучаю то, что намного больше нас всех. Природу и магию.       Куда идти, если знаешь, что некуда возвращаться? Годрик не может видеть в свете звёзд родную долину, но знает, что она велика. И теперь небезопасно для него.       Крепит к поясу из верёвки топор. Берёт в руку волшебную палочку, которую теперь не упустит из виду и ночью во время сна. Оглядывается, поочерёдно смотрит во все стороны света.       Можно добрести до реки Северн, пересечь её, а там, в Уэльсе, как мне мать сказывала, есть несколько магических поселений. Наверняка местным владельцам трактиров нужен вышибала.       Выбирает сложный путь. Годрик храбр и смел, но сейчас он не может признаться самому себе, что не желает оставаться в Англии.       Идёт на запад.       Воодушевился бы Годрик Гриффиндор, если бы кто-то в тот час сказал бы ему о будущем? О верных друзьях, могучих стенах замка, возведённого на шотландских скалах; о великих деяниях, что он совершит, верный собственной клятве защищать слабых и невинных; об озёрных змеях и жестоких гоблинам, которых он победит.       Нет, конечно. Будущее творим мы сами, сказал бы он, поправив топор на поясе. Узнаю его как-нибудь сам.