Будьте осторожны, леди

«Притворись моей». Санера ненавидит этот густой бархатный голос. Этот синий взгляд, скользящий внутрь ее несуществующего декольте и разрезов. Будто сквозняк проходящий сквозь любую преграду, все равно достигает цели. Пусть только в мыслях, но это…ужасно! Сколько лет этому развратному безумию? Шестьдесят? Семьдесят? Сколько? И сколько женщин у него было за это время? Больше тысячи — подкидывает идею мозг. Вероятно, он прав. Лорд никогда не заморачивался правилами и всеобщими установками, не желая ограничивать себя в желаниях. Мужчина был необычайно прекрасен и почти любую леди ломала его улыбка очаровательная столь же, сколько опасная. Полыхающий в глазах, и за белыми зубами огонь — напрягал многих. Девушки иногда, попросту боялись отказать, не собираясь проверять силу темного лорда. Тем более… Не так плохо отдать невинность тому, чей вид — живой портрет божества. Жалко девушки частенько путают богов и развратителей. «Притворись моей, Санни». Шепот обжог ее ухо вновь. Мужчина смотрел на нее также, как на любую — склонив голову, с хитрой полуулыбкой, наматывая одну из своих золотых прядок себе на тонкий…длинный палец. Неприлично тонкий и длинный!.. Хотелось выплеснуть ему прямо в лицо кислое белое вино. Лорд не заслуживает ее. Не достоин. Так и хочется сказать ему об этом. Закричать. Но глупое сердце не согласовывая действий с головой — ломает грудину, хотя отдаться в соблазнительно изящные, но…без сомнений…сильные руки. Только выглядит холеным и изнеженным. На самом деле… Да Бездна! Надо начать думать головой! — Я жду ваш ответ, дорогая. — Чуть шире улыбнувшись, напоминает мужчина. — Перестаньте смотреть на меня так, будто хотите съесть… Меня это смущает. — Как бы в подтверждение собственных слов, лорд прикладывает тыльную сторону ладони к щекам, по очереди. Кроме нее, на него смотрит и Даррэн. Угрожающе выглядит. Особенно после того неприятного инцидента в третьем королевстве. Он ведь сломал ему обе руки и восемь ребер, да и сотрясение было жуткое. Мутило просто ужасно, рвало несколько часов. Но при всем желании, он не может сдать назад. Уже поздно. Лорд поводит плечом. Он проиграл в карты Даргу. На желание. Тот великодушно предложил ему два варианта на выбор. Для первого из которых, у Алара просто не было настроения! Оказаться в постели кронпринца?.. Нет. Не в этот раз. Они друзья. Не любовники. Второй вариант был сложнее: Санера — темная леди потерявшая всю семью разом. Девочка несовершеннолетняя. Поэтому церковь, очень кстати для себя, прибрала к рукам абсолютно все ее наследство, поэтому Санни теперь монашка. Причем не на время. Навсегда. Это частая практика. Такое бывает. Поэтому Алару, в общем-то не особенно жалко ее. И затащить к себе в постель он может любую. Но есть нюанс: договор на добровольное согласие девушки и ее желание выйти за него замуж. Как…мать его… Дарг себе это представляет?! Ладно! Алсэр придумал относительно рабочий вариант — она может сделать вид, что у них было, что ей понравилось и она жаждет стать его женой, пока делает вид, как раз влюбится по-настоящему и захочет многого… Это будет не так сложно, как он думал. Ожидание его не тяготит. Девчонка сломается через неделю. — Притвориться и все? — Девушка отводит взгляд к дальней стене. — Да. Я не сделаю ничего выходящего из ряда вон. — Она сделает. Он уверен в этом так, что готов дать голову на отсечение. — Для кого?.. Бывшей пассии? — Да. — Почти правда. — Очень неприятная змея. — А вот это уже полностью правда. — По какой причине я должна подчиниться вам, лорд Алсэр? По какой причине?.. Он усмехнувшись, кривит губы. Запрокинув голову, допивает одним глотком терпкое красное вино, и одна капля соскользнув с тонких губ, крашенных прозрачным вязким блеском, течет по подбородку. Быстро оказывается на шее. Там же где взгляд девушки. Винная слезинка не успевает докатится до кадыка, Алар резко опускает голову, медленно поднимая глаза на завороженную девушку. — Потому что я прошу вас. — И его синие омуты, с расплескавшимся внутри огнем… Смотрят так честно!.. Сердце сжалось. Как ей хотелось покинуть опостылевший за год серый убогий монастырь. С жестоким уставом и многометровым сводом правил того, чего делать нельзя. «Нельзя выходить на улицу с непокрытой головой», «нельзя брать подарков», «нельзя смотреть на мужчин», «нельзя смеяться и плакать», «нельзя кричать при наказаниях»… Нельзя, нельзя, нельзя!.. К Бездне все правила! Она хочет жить и дышать! Хочет и будет! Столько сколько сможет! Перед ней стоит ее «проверка на выносливость — искушение». Так бы сказали ее серые сестры. А она считает, что это подарок жизни! Так кстати, что даже за чудо принять можно! Его взгляд пугает и завораживает. Его вид заставляет тяжело сглотнуть и снова отвести глаза. И эта неизвестность, что будет, если она согласится… Будет не хуже, чем жить отшельницей всю жизнь. Ни разу не испытать даже подобия любви мужчины. Не попробовать на вкус чужих губ. Не ощутить мягкие или грубые прикосновения к телу. Пусть будет так, как хочет лорд. Ей страшно, до тошноты. Она ненавидит его суть и внешность до слез. Те зверства, что он совершает в постели со своими женщинами не укладываются у нее в голове. И Санера отчаянно сопротивляется плохим мыслям, о том, что лорд с легкостью мог солгать ей. Строго говоря, у нее ведь нет выбора. Только расплывчатая иллюзия. Это добровольно-принудительная просьба. *** Санера боялась своего «нелюбовника». Ей были противны неожиданные теплые прикосновения узких ладоней. На пару дней она согласилась переехать жить к лорду. Он, как и сказал, не делал ничего. Даже не трогал. Но выходя вместе во дворец, неизменно притягивал ее к себе за тонкую талию, периодически поглаживая вверх-вниз. От плавных и чувственных?..движений сжималось горло, поперек которого стоял ком, ей тяжело приходилось сдерживаться от слез, контролировать дыхание, не показывать того, что чувствует. Идти с легкой вежливой, иногда даже чуть стеснительной улыбкой, чтоб никто, в том числе Алсэр не догадался. Но при всем страхе…все внутри скручивалось, особенно снизу живота… Едва он опускал ладонь ниже талии. Странное пугающее чувство. Будто…она хочет ощутить это тепло на своем нагом теле. Хочет ощутить пламя. Хочет попробовать вязкий прозрачный блеск на вкус. Пара дней растянулась на недели. Бывшая монашка вновь, как и год назад, носила шикарные платья, украшения, обувь. У нее было все о чем она мечтала в серых глухих стенах монастыря. Выбраться оттуда она грезила во снах. Дни в темноте тянулись бесконечной чередой. Рутина, сырость, строгие порядки. И наказания! За неповиновение, за лишние слова, за принятие подарков, за все что угодно делать молодой красивой девушке! За то что для нее естественно! Но… При всех существенных отличиях, при учете абсолютно всего дорого ей и привычного с детства: одежде, еде, обстановке… Лучше не стало. Было также плохо. И с каждым днем становилось все хуже. Боль в груди свернулась змей, сжав сердце, и затягивала кольца сильнее и сильнее по часам. Девушка старалась успокоить себя. Становясь каждое утро перед зеркалом, повторяла снова и снова: «Это роскошь в сравнении с тем, что было». В сравнении. А если вычеркнуть из воспоминаний монастырь? Вернуться во время, когда родители обнимали ее каждую секунду, а любимая кошка, свернувшись клубком на ее коленях, мурчала, под размеренное стучание спиц. Тогда, что, было также? Сам Алар много дней ходит сам не свой, отказывает женщинам, и почти с неприязью снимает их ручки со своих плечей. В голове только одна. Всегда одетая. Всегда печальная. Всегда Санера. Юная и прекрасная — она не должна была быть замешена в подобном споре. С чего Дарг решил, что его друг должен вести себя настолько неадекватно, чтобы совратить столь чистое создание. Она — воплощение непорочности, даже в самых ярких и откровенных платьях. Ее нельзя показывать всем подряд. Она не для всех, скорее для ограниченной аудитории. Как редкая книга, как непопулярное заклинание, как вымирающий вид каких-то изящных пестрых птиц. И его пугает, до дрожи в пальцах!.. то, как он думает о ней. — Что такого в ней?.. — Он спрашивает не у Дарга, сидящего рядом за столом. Это, в общем-то, риторический вопрос. Тот чуть усмехнувшись, мешает сахар в чае. — В леди-сиротке? — Принц почти смеётся над ним. — Спроси у мамы. Одного не понимаю… Как ты это сделал? — Что сделал? — Она живет у тебя. Как?.. — Просто я забрал ее к себе и все. Она теперь моя. Такое произведение искусства не должно пылиться в каком-то монастыре… — Дарг в ответ вопросительно приподнимает бровь, слыша тяжелый выдох. — Ладно. Я поставил этих тварей от Бездны перед фактом, что Санера больше не их собственность, и законы церкви в империи стоят после государственных. И мне похую, что они об этом думают. А если так получится, что она сама откажется от моих чувств и уйдет, то они ни разу не посмеют ее ударить. Ни за это. И ни за что вообще. И если я узнаю, что они это все-таки сделали или мне это хотя бы просто покажется… Я к ебанной матери расхерачу их шлюшачий монастырь. — Опасная девчонка. — Задумчиво тянет принц. — С чего бы?.. — Алар пожимает плечами. — Обыкновенная непорочность… — Ты думаешь о ней. Одетой. — Склонив голову на бок, Дарг небрежным движением поправляет серёжку. — Она совращает тебя на любовь твоей же мыслью, о ее существовании. О том, что она ходит рядом, такая нежная, невинная, юная, чистая. Только твоя сейчас! У нее ведь никого больше нет. Представь, что будет с девочкой, если ты тоже сейчас ей просто воспользуешься и выкинешь? — Ты мне это… Зачем говоришь? — Я тебя знаю, Алар. — Меня знаешь, а ее жалеешь? Это странно. — Конечно странно. Я ее не жалею. Я говорю тебе это, чтобы ты в самом себе не разочаровался. А то… Так решительно настроен. — Ты ведь был уже влюблен. Так почему бы тебе не поддержать меня? — …поддерживают те, кому повезло. Иди, вон, с Рианом посоветуйся. — Принц машет на двери гостиной. Алар поднимается и выходит. Дарг прав, он ничего не сможет посоветовать ему. Либо мама, либо Риан. Выбор-то конечно… Не особо. Хотя если рассматривать это как варианты, кому бы он хотел рассказать о своих чувствах… Кто не станети сразу готовить свадьбу, кто не будет осуждающе смотреть, после того, как узнает возраст девушки? С кем еще он мог бы быть столь откровенен?.. Ему впервые за много лет так нужна чья-то помощь, чьё-то мнение, совет, поддержка, но маловероятно, что кто-то сможет ему в этом помочь. Это ведь только его чувства. К ней. Значит говорить ему с Сарой. Но девушка едва держится от слез, когда он всего лишь обнимает ее за талию. Ей хорошо и плохо одновременно, ее вид кричит о том, что он ей небезразличен. При этом, если Алар расскажет ей правду — что влюбился — она вряд ли поверит. Она его боится. До слез. Хотя он ей очень нужен. Сару разрывает на части. Каждый раз, когда она думает о нем. Только что он сказал, что скоро бал закончится. Он перенесет ее домой. К себе, естественно… — Еще полчаса, Санни. Знаю, ты устала. — Мужчина легко прижимает ее к себе за плечи, чуть растирая одну ее тонкую ручку. Невесомо целует в волосы, смотря куда-то вдаль. Девушка больше не может терпеть. Ей хочется хоть раз обнять его по-настоящему. По-живому! Ощутить истинные чувства, не наброски… Эскизы эмоций! Черт! Ей нужна целая картина. Яркая! Сочная! Незабываемая: красивая и ужасающая! Развратная. Как…как Алар. Эти утонченные черты, похожие на женские, грация дикой кошки, плавность, мягкость прикосновений, легкость движений, грудной голос, властная интонация, пронзительный взгляд — сводит с ума. Ее трясет. Девушка стоит чуть пошатываясь.Кивает и осторожно выпутывается из необходимых, но уничтожающих ее объятий. — Я сейчас вернусь… — Алар до этого не смотревший на нее, и уже даже хотевший сам сказать тоже самое — оставить ее, переводит взгляд на Сару, которая не дожидаясь ответа лорда разворачивается, собираясь уйти. Ему показалось, ее голос… Сломался?.. — Стой. — Слыша это, как не выполнить? Пусть спокойный голос, не приказ, но чувствуется сила. Девушка послушно останавливается, с трудом сдерживая слезы, если сейчас Алсэр возьмет ее за руку, она не сдержится. К худшим ожиданиям, так и происходит. Чужая ладонь аккуратно опускается обратно на плечо, даря желанное тепло. — Милая, все в порядке? — Нет… Прошу…отпустите. — С ресниц срывается пара капель. Алар подходит к ней, и делает то чего еще ни разу за полторы недели не сделал. Берет ее за руку, переплетая их пальцы. Девушка задыхается от подступивших к горлу слез. От боли в груди. И пару секунд спустя всхлипывает, сразу зажав рот свободной рукой. Лорд сжимает ее маленькую ладонь сильнее, и тянет за собой, сквозь шумный зал. Девушка едва переставляет ноги, но все равно следует вперед. В пустой тихий коридор. Тошнота от страха и от сдерживаемой истерики — просто невыносима. Если не заплачет, точно вырвет. — Что случилось, дорогая? — Нужно быть дураком, чтоб не догадаться. Влюбилась она, до потери сознания. Он все еще держит ее, но уже за локоть. Чуть прижимает к стене, возле огромной двери бального зала. Достает платок и протягивает ей. — Вы мне…очень нужны. — Да неужели? — Будьте осторожны, леди. — Не говорите…прошу вас. — Она смотрит будто сквозь него, и говорит тихо, будто охрипла и голоса нет. — Не трогайте меня…умоляю. — Ее рука трясется, забирает предложенный платок, стараясь не задеть чужих пальцев. — Неприятен мой голос? — Приятен. В этом вся проблема. — Да. — И нет. Она не знает. — И прикосновения? — Чуть усмехнувшись уточняет лорд. Видя, как от его слов девушка старается уйти прямо в стену. И стонет. Конечно… Прикосновения еще хуже, чем голос. Он много дней дарил ей искренне нежное тепло, с установкой, что ему это так — для игры. А она не забыв об этом, не учитывая и не надеясь на чудо, рыдала каждый вечер, вспоминая, как ей было хорошо. Она думает, он глухой?.. — Когда…вы собираетесь закончить этот спектакль?.. — Она давится слезами. И от запаха платка становится хуже. — А вы хотите, чтоб это закончилось? — Он нет. Не хочет. Ему удивительно признавать подобное, но рядом с этой девчонкой ему хорошо. Будто в ней есть что-то неспособное надоесть. — Мне плохо!.. — Она срывается на крик, вырывает руку, и прижав обе ладони ко рту, падает на колени. Сгибается пополам, будто молится возле иконы. Как на зло, у него за спиной свет. Он будто в священном ореоле. — Мне больно… — Сара скулит, уперевшись руками в паркет. — Больно? — Да. Ломает. Полностью всю. Она сдерживалась слишком долго. Он видит, но теперь помочь ей почти нельзя. Неужели влюбилась так сильно? Он и не знал, что так может быть с ним. С Рианом — запросто. Но…он?.. Да он сам, если бы был девушкой, никогда так не влюбился. Хотя, как показывает практика…влюбился. Всего за пару мгновений. В Сару. Лорд опускается на корточки рядом с маленькой, давящейся слезами, девочкой. Да, именно так. Первый раз она выглядит на свой возраст. Семнадцать лет. Малышка совсем. Алсэр сначала невесомо, после настойчивее прижимает ее к себе. И гладит трясущуюся от рыдания Сару. Он едва ли мог представить, хоть раз в жизни, какой будет его влюблённость. Как он будет себя вести? Какой станет эта девушка?.. А теперь, слушая дикий звериный вой, точно уверен — ему больно слушать это от нее. Новый крик заглушает взвившееся возле них синее пламя. Они оказываются в его гостиной, освещаемой только рыжими всполохами огня в камине. Сидят как раз рядом. — Прошу вас остановитесь! — Она кричит, орет, что есть силы. — Хватит! Прекратите это! Ударьте меня!.. Избейте. Пользуйтесь моим телом…сколько хотите… Пользуйтесь! Прошу. Пожалуйста. — Ее пальцы все-таки хватаются за его широкие плечи, девушка утыкается носом в одно и старается успокоить рыдания, но они становятся только сильнее. Самая страшная боль — от безответной любови — хочешь, чтобы тебя успокаивал тот, кто эту боль причинил. И от этого еще ужаснее. Он обнимает ее, и от этого ей в сто раз хуже, чем если бы ударил. Так сразу было бы ясно, что ему все равно, а так… Зачем давать шанс, чтобы сказать после «не нужна»? — Сказала бы раньше, что я так тебе нужен. — Он думал, леди не услышит. Но к его удивлению — Сара только сильнее сжимает руки. Даже хочет ответить, хотя из-за истерики ничего не получается. Лорд терпеливо гладит по голове, мягко перебирает растрепавшиеся волосы. До горячего растерает спину. И говорит, что она может сказать что угодно позже, когда ей станет лучше. Она не может успокоиться до утра, пока солнце не доходит лучами до ее закрытых век, не согревает его широкую спину, не оглаживает девичьи руки. Она так кричала и умоляла сделать с ней хоть что-то ужасное. Но ее тело просит совершенно иного. От каждого касания его руки, оно плавится и старается стать ближе. Пальчики сильнее сжимают ткань темно синей рубашки. При всем желании, лорд не мог бы причинить ей боль. Как будто… Ему самому будет плохо от этого. Странное чувство. Очень… Непонятное. Вроде она девушка, она ему нравится, у нее восхитительная фигура и голос, милое личико, она буквально сама разрешила ему сделать с ней все что он хочет!.. А ему…это не надо. Просто не хочется даже думать, о том чтоб причинить ей боль. Да, что такое?! Что такого уникального есть в этой девочке, чего не было в остальных? Почему она так странно чувствуется?.. Ее кожа, дыхание, взгляд? Все тоже самое ведь?.. Девушка старается подстроить свое дыхание под его, всхлипывая уже реже, чуть ерзает, приподнимаясь — обнимает крепче. Вот в чем отличие, она тянется так искренне, реагирует на него так честно!.. Такая чистая и наивная, девственная… — Так?.. Противны мои прикосновения? — Рука лорда все также невесомо перебирает ее пряди, уже совершенно свободные от шпилек, лежащие по плечам и спине свободно. Он чувствует, как она напрягается полностью, даже волосы будто становятся жестче. — Я… — Девушка запинается, чувствуя тепло на мочке уха от нежного касания тонких пальцев. Щеки залились краской. Но по какой-то причине, она чуть отодвинулась от него… Вроде для того чтобы видеть лицо собеседника. Но глаза не подняла. — Скажите честно. Хотите, чтобы это закончилось? — Чужая рука проводит по ее хрупкой шее, лорд шепчет, сам немного наклонившись к девушке. Его дыхание обжигает и без того алую, от смущения, скулу. По телу Сары бегут мурашки, она крупно вздрагивает. — Хочу чтобы это вышло за рамки притворства. Это моя мечта. — Мечты должны исполняться. Хотя я и не понимаю, почему вы мечтаете о моей честности, а не о моей любви. — «Ну, как же не съязвить? Конечно… Пусть еще раз расплачется! Что ж…я за дурак?» — Что вы…сделаете сейчас? Со мной… — Хотите знать, о чем мечтаю я? — Его глаза сверкнули огнем, а леди сидящая перед ним сжала собственную юбку до побелевших костяшек. Увидев это мужчина почему-то вскинул бровь. — Думаете, я успокаивал бы вас пол ночи, чтобы после этого довести до еще более жуткого состояния? Будьте разумны, дорогая. — Неужели…я смогла занять место в вашем сердце? — Так забавная… Только сейчас робко подняла взгляд, опасаясь быть обманутой, увидеть не ту эмоцию на чужом лице. — Милая, ты вломилась туда, не снимая обуви. — Усмехнулся он. От чего леди вновь поспешила опустить взгляд. — Моя мечта — поцеловать тебя не «для вида». По-настоящему. Это правда. То как они целовались на балах и в коридорах дворца — не пойдет в сравнение даже ее чувствами. О его вообще речь не идет. То, как он хотел бы этого!.. Просто необъяснимо. Это дрлжно быть и резко и плавно, и горячо! С разрушением прически и размазыванием помады, смятием платья, оторванными нечаянно пуговицами. Разлетающимися в разные стороны туфельками. Поцелуй — слово любви. У него уже давно цель на многочасовую беседу. Столько слов туда поместится… — …можете сделать это. Пожалуйста. — Девушка вскинула голову, он резко наклонился и накрыл ее губы собственными. Ни с кем не было так хорошо, как с ней. Санни тянулась к нему сильнее, с каждым движением неприлично длинных и тонких пальцев на ее запястье, те выводили узоры, вызывая волнами мурашки. Грудь стала вздыматься чаще, и дыхание участилось. Чтобы девушка совершенно не могла самостоятельно разорвать поцелуй, он легко, хоть и настойчиво сжимал ее волосы, зарывшись в них пятерней. Она стонала, и свободную руку поспешила закинуть ему на шею. Его так распалило, что вокруг них вспыхнуло синее пламя, и всполохи совсем не обжигая девушку — трепали ее прядки, норовили поднять юбки, как тёплый, но сильный ветер. Ураган. Лорд уронил ее на пол, там где они сидели, лежал ковер, поэтому Сара почти не почувствовала смену обстановки, только голова слегка закружилась. И воздуха стало катастрофически не хватать. — Дыши, Санни. — Алсэр с сожалением отрывает от чужих уже припухших губ, но при этом рассматривает девушку с наслаждением. Эти растрёпанные волосы. Это невинная мордашка. Самая лучшая на свете. Единственная. — Алар… Ты мне очень нужен. Я задыхаюсь без тебя. — Хм… — Он пожимает плечами, нависая над расслабленной от жара леди. — А со мной? Можешь дышать?.. — Влажный поцелуй останется у нее на щеке, потом на кончике носа. На лбу и веках. На уголках губ. На ушках. Он даже слегка прихватывает одну мочку зубами, чуть оттягивая, в ответ слыша длинный… Гортанный стон!.. Сара выгибается ему навстречу. — Мне хочется знать, что если я начну задыхаться при тебе, ты будешь делиться со мной воздухом столько, сколько никто не посмеет больше. — Между ног горячо, и теплая вязкость пачкает женское белье. Леди смущается сильнее. И пара часов утра в гостиной, залитой солнечным светом, проходят парой мгновений. В жарких объятиях, в его нежных руках. Мужские пальцы и впрямь неприлично длинные, вырывали из девушки стоны, а тонкие губы спешили их поймать, сцеловать каждый всхлип и неразборчивые ласковые слова. Ее тело растворилось в мягкости движений. В небрежной плавности. Как это прекрасно, хоть и неприемлимо… Неправильно. Неловко. Ей оставался год до совершеннолетия. До момента, когда все будет можно, но Алар… Нет, не заставил… Точнее, это был не он, а его вид. Чуть растрепавшиеся подкрученные золотые прядки, большие синие глаза, сверкающие в них искорки, точеные скулы, острые черты, но при этом… Такие женственные!.. Он спросил у нее несколько раз, уверена ли она в собственном решении. Она еще маленькая. И только что так нервничала, это точно обдуманный поступок?.. Да! Обдуманный. Хочется счастья и чтобы именно Алсэр его ей подарил. Чтобы касался везде, особенно там внизу, и долго целовал щеки, грудь, шею. Выводил узоры на ее теле… Оно теперь его. Если даже, он ничего не чувствует…если это только ради спора… Все равно хочется стать для него единственной хоть на пару часов!.. До сих пор не верится, что он может быть в нее влюблен, что может сходить с ума от одной девушки. Маленькой и несуразной. Чуть курносой, большиглазой. Со слишком тонкой талией, большой грудью и очень широкими бедрами. Еще и роста небольшого. Едва достает лорду до середины плеча. А ему понравилось!.. Эти покатые плечи, чудная женская фигура. Открытость и нежный взгляд. И ее обреченные всхлипы и рыдания, соврешенно не радовали. Также, как подобие счастливой улыбки. Вот сейчас Санни счастлива. Как девушка. Как любимая. Она чувствует себя столь нужной и защищённой, что забывает о порочности синего пламени, вьющегося вокруг них. Сжигающего ее стыд. От глубоких, чувственных толчков девушка закатывает глаза, губы размыкаются — открывпется рот. Алар вновь целует, теперь беззастенчиво исследует ее зубы собственным языком. Она только только его и больше ни чьей не будет. Никогда. Он не отпустит такую Непорочность. Свой идеальный баланс. Он должен на ней жениться. Ему нужны дети только от нее. От самой прекрасной леди. — Санни?.. — Лежа вдвоем на ковре, причем она большей частью на лорде, укрытые тонким шерстяным пледом, стянутым с кресла, он легко водит ладонью по женским лопаткам. — Мм?.. — Говорить тяжело и даже не особо хочется. Тягучая тишина, зависшая после визга, стонов, всхлиппов и причмокиваний — такая теплая и уютная… — Ты будешь моей женой. — Утверждение не имеет ни шанса быть принятым за вопрос. — Мы будем с тобой сидеть по ночам… Разговаривать. Пить вино и смеяться. — С хитрой ухмылкой продолжает лорд. — …пить чай. — Сонно бормочет Непорочность. — Если это единственная твоя корректива для нашей совместной жизни, то можем жениться прямо сейчас. — Она хихикнув, обнимает мужчину сильнее. А он задумавшись на секунду иправляется. — Хотя… Через полтора часа. Надо маме сказать. Она обрадуется. — Мама сказала, он необыкновенно искренне смотрит на свою новую леди. Так прекрасно видеть его настоящие эмоции. — Так быстро — неприлично жениться. Давай подождем. Хотя бы неделю. Тогда, ты скажешь родственникам, они тебя поздравят, все подготовят. Нам некуда топопиться, золото. — Она уже проваливалась в сон, почти не соображала. Все под веками плыло пастельными пятнами, размытами образами его черт лица и фигуры. И мягкие движения ладони становиоись все невесомее, неощутимее, пока не убаюкали ее. Заставили мерно и забавно сопеть на широкой груди.