После уроков

В доме Уилла было тихо. Часы на кухне мерно тикали, отсчитывая минуты бесконечного послеобеденного времени, а за окном шумели верхушки сосен, гоняемые легким ветерком. Джойс уехала в магазин на смену, прихватив с собой огромный список дел, а Джонатан был на подработке в фотолаборатории. Так что весь дом, со скрипучими половицами и пахнущими деревом стенами, принадлежал только им двоим. Майк и Уилл сидели на полу в комнате Уилла. Учебники по алгебре и истории были разбросаны вокруг них, словно оборонительные укрепления, но битва уже была проиграна. Точнее, она была проиграна Майком. — Нет, ты просто вдумайся! — Майк в сердцах швырнул ручку в сторону кровати. Она описала дугу и упала, не долетев до цели. — Он написал на моём эссе «Спорно, но можно лучше». Снова! Я уже полгода слышу это «можно лучше»! Уилл, я написал, что политическая система — это театр, где зрителям только кажется, что они выбирают пьесу! Я сравнил выборы с кастингом, где все исходы прописаны заранее сценаристами из больших кабинетов! А он говорит, что это «цинично и непатриотично»! С каких пор правда стала непатриотичной? Уилл, сидевший напротив, поджав под себя одну ногу и вытянув другую, смотрел на своего парня с мягкой, понимающей улыбкой. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь занавески, рисовал блики на его лице. — Может, он просто боится, что ты слишком умный для его уроков? — осторожно предположил Уилл. — Учителя не любят, когда ученики думают громче, чем они сами. — Да плевать, что он любит! — Майк ткнул пальцем в тетрадь. — Я же правду написал! В этой стране давно всё решено без нас, а он прикрывается учебником, как щитом! Представляешь? Он хочет, чтобы я писал про "светлое будущее", которого никто не обещал! Уилл тихо рассмеялся. Ему нравилось, каким страстным становился Майк, когда дело касалось несправедливости. Нравилось, как горели его глаза, как нервно он ерошил свои и без того взъерошенные волосы. Но сейчас этот гнев, хоть и милый, был слишком сильным. Майк явно нуждался в перезагрузке. — Майк, — позвал Уилл, протягивая руку и кладя её на колено парня. — Эй. Он просто маленький человек, который боится больших мыслей. Плюнь. Ты же знаешь, что ты гений. — Я знаю, что он идиот, — буркнул Майк, но его плечи немного расслабились под теплом ладони Уилла. Он перевёл взгляд с учебников на Уилла, на его спокойное лицо, на тонкие губы, тронутые улыбкой. Гнев никуда не делся, он просто сменил вектор. Тишина в комнате стала какой-то другой. Более тягучей. — Знаешь, что помогает мне расслабиться? — вдруг тихо спросил Майк, глядя на Уилла из-под опущенных ресниц. Уилл моргнул, уловив смену настроения. Сердце пропустило удар. — Что? — спросил он, хотя уже догадывался. Вместо ответа Майк, который сидел к нему вплотную, под боком, качнулся ближе. Он наклонил голову и прижался губами к шее Уилла — туда, где бился пульс. Поцелуй был сначала невесомым, просто касанием, а потом Майк втянул нежную кожу губами, чуть прикусывая. — М-майк, — выдохнул Уилл, запрокидывая голову, но скорее покоряясь, чем сопротивляясь. Одновременно с поцелуем рука Майка, скользнув под футболку Уилла, легла ему на грудь. Он не сжимал, а просто мял, водил пальцами по горячей коже, задевая сосок, отчего по телу Уилла пробегала дрожь. Ткань футболки мешала, но в то же время делала прикосновения более интригующими. — Майк, подожди... — Уилл попытался собраться с мыслями, положив свою руку на запястье Майка. — Мы же... — Уроки подождут, — пробормотал Майк прямо в шею, отчего его голос прозвучал глухо и вибрирующе. — Мне нужно сбросить напряжение. Пожалуйста, Уилл. Он оторвался от шеи и посмотрел Уиллу прямо в глаза. Взгляд у Майка был таким... жалобным. По-настоящему щенячьим, полным мольбы и желания. Он умел так смотреть, когда хотел что-то выпросить — от лишней порции пиццы до этого. — Я очень-очень хочу, — прошептал он, и в этом шёпоте не было ни грамма игры. Одна только искренняя, обжигающая нужда. Уилл сглотнул. Возражать было невозможно. Да и не хотелось. Он лишь кивнул, чувствуя, как краска заливает щеки. Майк улыбнулся уголками губ и, не теряя времени, начал спускаться вниз. Он целовал ключицу Уилла, потом грудину через футболку, потом живот, пока, наконец, не оказался перед ним. Уилл сидел, вытянув ноги, и Майк опустился между ними, на колени, на мягкий ковёр. Дрожащими руками он потянулся к резинке домашних спортивных штанов Уилла. Уилл приподнял бёдра, помогая стянуть их вместе с боксерами вниз, до середины бёдер. Майк на секунду замер, просто глядя на Уилла. На то, как тот тяжело дышит, опираясь руками в пол позади себя. На то, как его грудь вздымается под старой футболкой с размытым принтом. Это зрелище заставляло кровь быстрее бежать по венам. Наклонившись, Майк сначала просто провёл языком по головке, смакуя солоноватый вкус кожи. Уилл вздрогнул, и это было лучшей наградой. Тогда Майк приоткрыл губы и взял его в рот. Он двигался медленно, втягивая щёки, создавая вакуум, дразня. Уилл закусил губу, чтобы не застонать слишком громко, но сдерживаться было трудно. Его рука сама собой потянулась к голове Майка. Пальцы зарылись в тёмные, мягкие волосы на затылке. Не толкая, а просто ощущая его там, направляя. Майк мычал от удовольствия, и вибрация передавалась Уиллу, заставляя его сильнее сжимать пальцы на волосах. Из-за ритмичных движений Майка в комнате разносились влажные, немного хлюпающие звуки, от которых у обоих мурашки бежали по коже. Уилл чувствовал, как напряжение в теле нарастает, вытесняя всё: и дурацкие оценки, и учителей, и весь мир. Оставался только Майк. — Майк... я... — прошептал Уилл, предупреждая. Майк понял без слов. Он ускорился сам, а своей свободной рукой сжал ладонь Уилла, лежащую на полу, переплетая их пальцы. Уилл, чувствуя эту поддержку, начал сам двигать бёдрами, задавая темп, а его рука в волосах Майка сжалась сильнее, надавливая, углубляя движение. Майк позволил себя направлять. Он расслабил горло, принимая Уилла целиком, и сосредоточился только на ощущениях партнёра. — О, Господи... — выдохнул Уилл, запрокидывая голову назад, до хруста в шее. Его глаза были закрыты, рот приоткрыт, а всё тело выгнулось дугой в момент наивысшего наслаждения. Он сжимал волосы Майка, прижимая его к себе, пока последние волны удовольствия прокатывались по телу. Майк бережно, медленно отпустил его, аккуратно облизнув губы, и поднял взгляд. Уилл сидел всё в той же позе, тяжело дыша, с раскрасневшимся лицом и абсолютно счастливым, расслабленным видом. Он посмотрел на Майка сверху вниз, и в его глазах была такая бездна благодарности и любви, что у Майка перехватило дыхание. Майк, довольно улыбаясь, устроился поудобнее. Он сел прямо между ног Уилла, на его вытянутые ноги, и просто рухнул на него, прижимаясь щекой к его груди. Сердце Уилла колотилось где-то прямо под ухом Майка — быстро, но постепенно успокаиваясь. — Вот, — удовлетворённо выдохнул Майк, устраивая голову поудобнее и обнимая Уилла за талию. — Теперь я спокоен. К чёрту политику, к чёрту этого учителя. У меня есть ты. Уилл тихо рассмеялся, горлом. Он убрал руку с затылка Майка и просто гладил его по спине, чувствуя, как напряжение уходит и из его собственного тела. — Ты неисправим, — прошептал он, целуя Майка в макушку. — Знаю, — промурлыкал тот в ответ, вдыхая знакомый запах Уилла. — Но ты меня любишь. — Люблю, — легко согласился Уилл. Солнце за окном сместилось, и косые лучи теперь освещали только край кровати, оставляя их в уютном полумраке. Учебники так и остались лежать на полу, забытые. Тишина теперь была не напряжённой, а тёплой, ватной. Майк чувствовал, как рука Уилла продолжает гладить его по спине, вырисовывая круги. Дыхание Уилла выровнялось и стало глубоким. Глаза Майка сами собой закрылись. Щека на мягкой футболке, тепло тела парня, мерный стук его сердца — это было лучше любого снотворного. Через несколько минут они оба спали. Так и лежали на полу в комнате Уилла, в ворохе учебников и одежды, крепко обнявшись. Им было тепло, спокойно и хорошо. А учитель литературы мог подождать до понедельника.