Министр и я

Десять лет назад

Что за чёртовщина творится с этими коридорами? Кажется, Драко всегда по ним слонялся. В Хогвартсе, в Мэноре, в Отделе магического правопорядка. Так много коридоров. Почему их вообще здесь так много? Ему кажется, что это должно быть какой-то аллегорией его существования, но, хоть убей, он не может понять какой именно. Впрочем, этот коридор для него незнакомый - да еще и в частной резиденции Министра, - и ждёт он в нём уже довольно долго. Скучая, Драко нетерпеливо постукивает носком ботинка из драконьей кожи по деревянному паркету, уложенному «корзинкой» - несомненно, превосходная работа, мать бы непременно одобрила, - и отполированному до такого блеска, что удивительно, как он до сих пор не шлепнулся на задницу. Он стоит по стойке смирно, как и положено примерному аврору, спина прямая и почти касается стены. Человек послабее прислонился бы, лениво прижался к этим богомерзким обоям с узором «пейсли» и выглядел бы неряхой. Но Драко слабым не был. По крайней мере, когда речь идёт о чистокровном этикете, вбитом в него с детства, который заставляет его вести себя так, будто у него в заднице застряла гигантская палка. Драко был слабым когда-то давно. Той страшной ночью во время его отработки в Запретном лесу. Непроизносимый инцидент с гиппогрифом. И, конечно, та ночь, когда он не смог заставить себя убить своего директора. Но трёхлетнее заключение в Азкабане либо закаляет, либо убивает, и Драко решил в самый первый день, когда его заперли в камере, что ему необходимо стать человеком, который больше не станет выбирать в своей жизни легкий путь. Конечно, когда его хотели освободить за хорошее поведение при ультимативном условии - вступить в ОМП и стать аврором, - он с радостью согласился на эту сделку. Вероятно, в его случае это был самый простой выход, если не считать также вариантом сдаться и просто умереть, но Драко не был дураком. А карьера аврора определённо лучше, чем гнить в сырой, наводящей тоску камере. Академия авроров оказалась суровой. Его никто не любил, все хотели с ним помериться кулаками или палочками, и, как выяснилось, Драко был очень плох в самообороне. Впрочем, об этом ему следовало догадаться ранее, если уж даже хрупкая (хотя и дерзкая) маленькая ведьма едва не отправила его в нокаут на третьем курсе. В те времена Драко Малфой, как сказали бы некоторые, был трусливой размазнёй. Во время обучения он месяцами ходил в синяках, тело ныло от побоев, которые наносили ему товарищи по набору как в дуэльном круге, так и в рукопашных схватках. Салазар, как же ему было паршиво. Но он был умён. Он учился. И в конце концов начал выигрывать каждый поединок, в котором участвовал, с палочкой или без. Теперь он одновременно и внушал страх, и вызывал уважение среди своих сверстников. Старший аврор, опасный в дуэльной магии и по-настоящему дьявольски обращающийся с кинжалом, пользующийся безграничным доверием Гавейна Робардса, которое нелегко заслужить. Однако, похоже, заслужить доверие Поттера будет куда труднее. Драко слышит его голос за толстой дубовой дверью: он возражает против настойчивого предложения Робардса - назначить Драко следующим начальником личной охраны Министра Магии. - Этот человек хотел моей смерти, - яростно выплёвывает Поттер. - Он хотел смерти всех. Ну, это уже перебор. Драко не хотел смерти всем. Поттеру - да, но уж точно не "всем". Хотя, если подумать, возможно, Поттера был в некотором смысле прав. - С ним в роли телохранителя я буду в большей опасности, чем вовсе без телохранителя. И снова неправда. Драко уже начинает принимать это на личный счёт. Он даже давал показания под Веритасерумом, что больше не питает к Поттеру никакой вражды и, если потребуется, защитит его ценой собственной жизни. - Он вообще способен, чтобы обеспечить тот уровень защиты, который мне необходим? Не припомню, чтобы Драко Малфой когда-нибудь был тем, кого можно назвать трудоголиком, а для этой должности именно это и требуется. Так, погодите, что только что сказал этот придурок? Драко уже собирается ворваться в кабинет и высказать этому помпезному, заносчивому Министру - право слово, кто-нибудь ожидал иного, когда Министром магии стал Гарри Поттер? - всё, что о нём думает, тем самым, вероятно, похоронив все надежды на назначение на эту должность, когда слышит, как Робардс говорит тем самым тоном, которым он даёт понять, как всё будет происходить, одновременно умиротворяя собеседника так, что у того буквально плавятся мозги. И это, по-видимому, срабатывает: раздаётся краткое недовольное бурчание согласия, дверь распахивается, и Робардс вводит Драко внутрь. Кабинет погружён в полумрак, освещён лишь одной лампой на столе. Книжные шкафы от пола до потолка тянутся вдоль всех стен, до отказа заполненные книгами, а перед массивным письменным столом из красного дерева, за которым сидит Поттер, стоят мягкие кожаные кресла. Даже в тусклом свете Драко видит напряжённо сжатую челюсть и застывшие плечи. Мужчина был вне себя от злости. Драко очень хочется ухмыльнуться. До безумия хочется. Но он подавляет это желание и лишь стискивает зубы. Смешно, честное слово. Десять лет прошло с тех пор, как они находились в одной комнате, а кажется, будто всё вернулось на круги своя. Два вспыльчивых упрямца, настороженно следящие друг за другом; напряжение густое, горячее, извивается в воздухе между ними. Салазар, Поттер стал крепким. Драко, конечно, видел его на страницах газет и пару раз издалека, но так близко не видел уже целую вечность. Поттер приобрел на удивление мускулистое телосложение, которое даже не скрывала его мантия. В уголках глаз появились лёгкие морщины, частично скрытые очками в металлической оправе, а на висках в волосах проступила мягкая седина. Драко с трудом сглатывает, заинтригованный. Он не ожидал дружеского приёма, разумеется, но рукопожатие было бы более чем уместно. Ему было любопытно, мягкая ли у Поттера кожа и потеют ли его ладони. Драко представляет, что у него крепкое, уверенное рукопожатие. Министр ведь постоянно жмёт руки другим людям. Но рукопожатия он не получает. Даже уверенного признания его присутствия в комнате. Поттер поворачивается, будто собираясь взглянуть на него, но зелёные глаза не встречаются с глазами Драко - они устремлены куда-то вдаль, поверх его плеча. Робардс начинает произносить магическую клятву: - Драко Люциус Малфой, принимаешь ли ты на себя бремя защиты Министра магии и клянешься ли оберегать его даже ценой собственной безопасности и, если потребуется, ценой твоей жизни? - Я принимаю эту клятву и посвящаю свою жизнь Министру, - протягивает Драко, - дерзко и вместе с тем отчаянно - желая, чтобы Поттер посмотрел на него. Но Поттер лишь снимает очки и сжимает пальцами переносицу, пока магия соглашения впитывается в их кожу, словно исчезающие чернила. И затем Драко выходит из кабинета, ощущая под ногами скользкий паркет, и снова, изо всех сил, пытается понять, что же, чёрт побери, творится с ним и с этими коридорами.