Лимонное дерево

У особенной комнаты он бывал редко, попадая туда по воле сил высших. И в этот день во второй раз там глазами гулял. Там, где она сидела на коленях не на самом мягком ковре. В самые непростые годы. Далеко не из-за старения или изменений в его глазах госпожи, именно теперь на неё больше начали нападать. Сидела и радовалась тому, что имела возможность молиться. Как и их отношениям. Не самим искренним, но довольно прекрасных дабы редко задумываться о поцелуях. Какими бы они были в тот или другой день. Когда бы не было столь ощутимого натиска со стороны других. Валиде Султан не могла и подумать, чтобы когда-нибудь забыть о них. О людях, отношение которых к себе ценила с лёгкой опаской. - Пусть Всевышний примет Ваши молитвы во внимание как можно скорее. - Хватит и того, чтобы принял. - тихо протянула, смотря на листик мяты в кармашке его кафтана. Она его туда прицепила когда-то, Кеманкеш, казалось, с того дня и забыл о надобности его менять или вовсе о том листике. Ведь он почти утратил свежий яркий аромат. - Госпожа моя... - Скажешь вновь, что ты лишь видение, выводящее на злость? - поинтересовалась, пряча любимый платок в рукав чёрного платья. - И не думайте так, без того серьёзности в тех словах никогда не следовало искать. - смотрел на ту же стену, где ранее располагалась её тень. Его ревнивой Кесем Султан, не меняющейся и в эти времена. Настолько напряжённые, с примесью усталости от жизни и неожиданных несчастий. Времена постоянных перемен, которые не обещали ничего хорошего, но порой дарили понимание: мир не прятался в серости бед, а терялся в секундах радостей. Нечастых, но столь искренних. На перчатки упал луч лунного света. Чёрная сеточка так скидалась на особо ценный камень. Серебро будто, но что-то совсем другое вместе с тем. Трость она забыла, вспомнила лишь о боли, наступив на небольшой камешек. Спина будто растянулась пружиной, а после осанка резко осела. - Словно я о том не думала, Кеманкеш паша. - Думали, не уставали бы так. - протянул руку к ней дабы помочь, но она быстро отошла на несколько шагов. - Мустафа, помни. Даже вынужденная близость имеет границы. Нам они особенно важны, когда пожелаешь вспомнить. - голос напоминал о строгости, с которой всё и началось. - Всё началось с Ваших трёх слов. Вот только вспоминать об этом никому не стоит. - кинул, когда угас былой пыл. Даже сама Кесем Султан уже забыла те слова, но если он так говорил, настаивать не стала. Настаивать на воспоминании о первом дне неискренности приятной не станет. Сил на то не осталось. Голова закружилась, последние дни они не трапезничали вместе, отчего госпожа и перестала есть как прежде. Иногда она тянулась к фруктам, не доедая и тех. Болезнь не отбирала желания поесть, оно исчезало при виде его около Телли Хюмашах Султан. Слишком уж много внимания иногда приделял девушке. - Мне бы скорее оказаться на террасе своих покоев. - Не позволите помочь ведь так, как желаю. - недовольно откликнулся. Она кивнула, смотря на каменные плиты, которыми стремилась попасть в свои покои, так как главные давно не привлекали. Султан Ибрагим превратил их в музей невинного счастья и соболинного меха будто. Оттого узнать их Валиде Султан не смогла бы, а потому и не стала бы туда возращаться. Возращаться так же, как и в годы лучшего из шехзаде её. Женщины привязанность к тому львёнку вовсе не исчезла. Заменой ей не стало и тепло, что получала от Кеманкеша Мустафы. Паши, которому даже не доверяла в важных вопросах. Главных для многих, только... Чай поставила девушка на столик для напитков, у которого султанша опускалась на тахту. Длинную тахту, где она редко дремала, когда не справлялась вовсе с усталостью тела и, в особенности, глаз. - Ты потрудилась. - Вам служить лишь удовольствие. - робко ответила девушка, неуверенно приподнимая глаза. Мужчина осмотрел её с неким недовольством, хатун находилась слишком близко к его госпоже. Немолодой женщине, не терявшей особой своей красоты. Духовно они принадлежали друг другу уже около двадцати лет. Вправду предначертаны были друг другу, только не судьбой, Его тихим пожеланием. Потому Всевышнего больше всего благодарила за близость Мустафы. - Ты вызываешь противоречивые чувства всегда, но так... впервые. Могу поздравить с этим. - проговорила, задумчиво смотря на истоптанную траву. Истоптанную им в битве с шехзаде Сулейманом, дорогим внуком старшей Валиде Султан главного дворца. Лимонное дерево нежные цветы выпустило на волю. Дерево, что недавно, с трудом переборов неохоту госпожи, было погребено в землю дворцового сада вне его. Не в том, где утрата прошлого горела сегодняшней глубокой тоской. - Ненависть с любовью, понимаю. Точно как цветка этого особенность: жёлтого почти не имея, важнее части не отыскать в нём. - Ненависти тогда больше. - сразу же кинула. Зла ему вовсе не желала. Не могла желать. После пяти лет наедине с этим деревом на протяжении безлунных ночей. Пяти лет с единстенной радостью - цветением лимонного дерева два раза на год. - Куда меньше вынужденности, всё же, не так ли? - устало протянула, беря в руки старую тетрадь с рисунками. Кеманкеш отошёл на несколько шагов назад, к госпожа близилась та самая невестка. Женщина, именем которой владело самое жуткое предательство. Не цвета крови, а глубокого синего с чёрным кружевом по бокам. Турхан подходила, Валиде Султан будучи, войну продлить чтобы шла за очередными острыми словами. Словами, за которые ужа давно имела за цель отобрать жизнь. - Лимонное... - Замолчи, такая щенячья душа не будет о нём даже думать. - пресекла её Кесем Султан, смотря на простые дикие цветы. - Вот как, тогда у Вас только есть возможность мстить за чужую боль. - О чужой говорить станешь? И своей не имея, так остроумно. - подметила женщина, сжимая трость в руке с невероятной яростью. Точно такой же, которую годами ранее наблюдала у султана Мурада. Тогда лишь пыталась её понять, без особого стремления. Теперь ощутила, прожила, но природы её так и не осознала окончательно. Почти всепоглощающей ярости. - Вы так переживаете за всех когда, то и меня не забывали бы. - Придушить как гадюку? - прямо поинтересовалась, заглядывая в глаза. Мужчина готовился к нападению со шнуром в руках. Не первый месяц он готовился к уничтожения самой большой беды над дорогой душе красавицей. Сколько бы не был рядом, а восхищение только возростало. Восхищение ею - матерью всех несчастных и сирот. - Не сможете. - резко повернувшись к паше, прикрикнула. Но он не застыл, сильнее сжав верёвку в руках и смотря на свою госпожу будто через молодую женщину. Молодую и красивую змею, вьющуюся вокруг государства. "Много усилий вложено было, не спеши." - глазами попросила, с благодарностью смотря просто в душу. "Хотя бы бедой пускай перестанет являться, умеренно страх зародим в её зрачках." - ответил похожим взглядом. Потому она и согласилась. Позволила всё то же, чего ранее не могла и себе не могла. Напугать получилось. Не сразу, непросто, но оттого ещё ценее была немаленькая победа. - И это смогли. - прошептали после всего. Несколько лимонов вновь привлекли его взор. Дерево вытянулось сильнее прежнего, а солнце проявило милось лишь сейчас. Небольшой круг без присущей ему яркости. Даже оно не оставалось прежним. И только султанша не менялась, если не брать во внимание сивых прядей, которых он не замечал. Просто не видел. В эти секунды восторжённости без тени ненависти с неискренностью. Причиной их ненастоящих отношений стало это дерево. Четыре с половиной года назад. В те дни, когда ей нравилось представлять вовсе другую ярость Кровавого сына к его женщинам. Злость, в которой он мог поднять свою очередную девушку, придушивая. Совсем редко, но госпожа думала об этом. - Душа моя всё-таки неспокойна. Не только из-за неё и тяжёлого решения. - Не принимай пока его. - молвил, сделав большой шаг к фонтану. Такая прямота касалась сердца, на краткий миг, но и того было достаточно. Пережитого хватало на отсутствие такой чувствительности. Душевности тоже стало намного меньше. Намного, когда вспомнить какими они были пятью годами ранее. У фонтана покоев тогда остановились, впервые говоря о дереве на двоих. Каких-либо дереве со вкусными плодами. Не говорили, лишь проживали то желание, что делили с самого появления его. Тихого, счастливого, секундного. Только на его воплощение понадобилось полгода. Не на выбор самого дерева, а на понимание насколько то или другое вправду осчастливит Валиде Султан. Тогда ещё радующейся многим небольшим событиям, которые не украшали её в глазах народа ради славы. Несколько слов даже не слетеди с её уст в то время. Не говорила вовсе, смотря на мрамор и его отражение в воде. В свои 54 года Кесем Султан оставалась той же бурей, что чуть не разнесла дворец, когда Мурад лишил её регенства. В далёком прошлом, что почти не исчезло. Ранами всё напоминало о себе. Кесем Султан когда думала о том, что осталось, огорчение полностью накрывало будто. В ибрике немного воды оставалось. На лист упало перо. Над ними висела маленькая птица. Надежда на мир во всём мире, а достичь его могли они лишь будучи в отношениях. - Но вдохновляюще. - заметила тогда женщина, прячась за ширмой. Не от него, от всего мира. Хотя и ненадолго. 40 дней выдерживать не смогла бы в то время. Молчание не приходилось ей по душе в дни мечтаний. Потянулась к чаю со сладкой булочкой. Давно уже запретили использовать сахар, лишь отказаться не смогла, как и Мустафа не смел обижать. Её обижать и вовсе невозможно. Сколько бы не прошло времени, в чём он убидился недавно. Убив очередного предателя своей стрелой справедливости во имя Кесем Султан. - Госпожа моя... - хотел было напомнить. Только слушать не стала. Глянула на него с предложением поделиться чаем. Травяным чаем, согревающим не руки, нутро. - День не кончается, а тишины и вовсе ждать не стоит. - протянула, издалека увидев приближающегося ребёнка. Самого особенного внука, любовь к которому не могла исчезнуть из надобности. Нежеланной ею, но особой свободы вновь не было у госпожи, пусть и старшей Валиде Султан. Кем бы не была, в жизни оставалась между несколькими огнями. Чем они были теперь и самых маленьких догадок не имела. Мехмед подошёл и посмотрел на дерево, привлёкшее внимание маленького султана. - Вот бы ты валиде напомнил кем являешься... - она и не заметила как проговорила беспокоящую мысль. Повелитель обнял бабушку, с теплотой прижимаясь щекой к плечу женщины. Аромат цветов лимона успокаивал настолько, что жить желание оставалось в воздухе между ними. Близкими родными людьми, не как в прошлом, но похоже. В прошлом, которого он сам почти не проживал, ставши его особенной частью. Того прошлого, с которым не имел прямой связи. Мустафа смотрел на них с приятной ревностью. Такие взгляды султанше и в самом деле были нужны. - Кеманкеш паша сойдёт с ума из ревности. - совсем тихо прошептал просто на ухо бабушке. - Словно восхищение оставило ум, который давно уже ослепило. - протянула, целуя в щеку и отпуская. Мальчик слегка отпрянул, обеспокоенными глазами осматривая обоих. Вопреки всему, смотрели голубые глаза на него не серостью лёгкой, а чем-то более солнечным. Сверкала, только не молниями обозлённого бога всего небесного царства. Их Кесем Султан сверкала от безверия наравне с неутерянной добротой. Старшая Валиде Султан оставалась звездой, у которой не было намерения угасать. Госпожа почти не спала несколько ночей подряд, но эта выдалась особенно сложной. Кеманкеша не хватало, как и воздуха. Туман сгущался над её головой, а желание пить не позволяло дышать даже с прежней повторяемостью. Что-то из всего могло показаться, лишь внутренний голос, что не ошибался, подсказывал другое. Он не спал тоже, не поддаваясь сну в тихой сладкой битве. Зевал, а уснуть никак не мог. Хоть и уставал как осёл у овощной лавки. - Султанше будто нужен в такой час. - сам себя отруг негромко. - Как лимонное дерево. - ответила несдержанно громко, заставив стражу появиться пред собой. В ту самую ночь и оказалось дерево в саду. Подальше от уголка большого сада Топкапы. Не подушка помогла дремоте выйти на след Кесем Султан, а ещё тёплый от дневного солнца камень дворцовой стены. Мужчина издалека смотрел несколько часов на свою ненавистную госпожу, которую вынудили полюбить условия нескольких дней. Открыв глаза, красавица посмотрела на него с лёгким раздражением. Не могла спокойно пережить и самого тихого шума, когда не замолкали кузнечики с подобными ночными насекомыми. Запаха жасминов не стояло в воздухе. Тяжёлом воздухе сада главного дворца. Столица пребывала в странном оцепенении. И не первую ночь. - Наше дерево... - хотел было прошептать он, смог только пошевелить губами. Небольшое дерево в лунном свете казалось намного большим. Прятало в себе мужчину, к которому так тянулось её сердце, к настоящему воину, которым гордилась вся империя. Без особого преувеличения. Свет луны отражался в воде фонтана. Прекрасно, чтобы любоваться собой. Лишь смотрела она на силуэт, который отдалялся. - Поцеловать и не пытался ни разу. - подумала с восхищением пашой. Только он сам не мог настолько хорошего мнения быть о ней. Помнил совершенно другую женщину, страсти следы по себе лишающей. Невинности давно не помнящей госпожи, улыбающейся трудностям перед собой. Ярким было одно воспоминание: Кесем Султан в розах присела, заботясь о листьях цветов. В тот раз бежевые заслужили такой любви. Цветы, которых Мустафе никогда и ни за что не забыть. Как и того хитрого и заинтересованного краткого взора, что она его удостоила в тот раз. Спрятавшись в кустах роз, что закрывали от неприятностей на время. Недолгое, возможно, но их скрепляющее спокойное время.