На острие

      Я влюблялась. Я разбивалась от любви. Однажды дала себе обещание, что тот раз был последний. Как же сильно я ошибалась, ох, как же сильно.       Она не была для меня соперницей, никогда не была. С того момента, как я впервые увидела ее, я не воспринимала ее как соперницу. Я отсчитывала дни, когда мы сможем с ней встретиться, всё, о чем думала, просто увидеть ее вживую. Ту самую маленькую девочку, способную прыгать четверные. Девочку, в чьих глазах я видела сталь, холод и страсть. Она была прекрасна как на льду, так и вне льда. И я добилась ее внимания. Всё, о чем думала быть рядом с ней в тяжелый момент. Тот поцелуй разбудил во мне все чувства, которые я пыталась скрыть. Ее губы, дыхание, стук сердца. А потом она ушла, ушла громко и очень больно, и снова я разбилась на мелкие кусочки.       Снова я накатывала круг за кругом на льду, не замечая никого, пока в наушниках играла очередная песня о любви.       Я видела ее каждый круг, отчего становиться только хуже. Алиса перекрыла мне дорогу, заставив остановиться.       – Может, пойдешь отсюда? Ты уже всё выучила, отрепетировала, возвращайся, собери вещи, – она так беспокоится обо мне. Вот почему я не могла влюбиться в Алису? Почему влюбилась в эту холодную сучку Адель?       – Если я окажусь в комнате, то выступать сегодня буду с красными глазами, – объезжаю Алису, снова набирая скорость. Пока все кучками обсуждали последние правки в номер, на льду появилось больше свободного пространства. Развернувшись, набираю скорость на тройной аксель. Карие глаза мелькают передо мной, в голове всплывает голос: «У нас нет будущего». Равновесие рушится, и мир вокруг начинает сыпаться на мелкие осколки.       Падение кажется бесконечным. Машинально выставляю руки, пытаюсь сгладить удар, но всё тщетно. Сильный удар спиной об лед – и в глазах темнеет, а в ушах раздается ужасный писк. Боль острая, жгучая – пронзает всю спину, от шеи до позвоночника. Слезы сами собой накатываются на ресницы, холодной рукой смахиваю их.       – Эмбер!       Русская речь над ухом что-то говорит, но я не понимаю ничего. Холодные руки обхватывают мою талию, помогая подняться. Аделия объезжает меня по кругу, проверяя целостность костей.       – Ты с ума сошла при таком свете прыгать?! Ты решила сдохнуть?!       Она начала кричать на меня, переходя с английского на русский и обратно. Чтобы привлечь ее внимание, мне нужно было просто навернуться с тройного?       А чтобы она решила попробовать, что нужно сделать? Убиться к чертовой матери. Я слушала ее, а внутри нарастала боль. Утром меня разбили на мелкие кусочки, а сейчас она отчитывает меня за падение.       – Адель, не играй на публику, тебе не идёт, – объезжаю ее.       Больше находиться здесь я не хочу. Надев чехлы, ухожу с катка. В раздевалке, к счастью, никого нет, облокотившись о шкафчики, пытаюсь восстановить дыхание. Сегодня шоу, завтра домой. И весь этот кошмар закончится, все останется в Милане. Я буду тренироваться 20 часов, и больше никогда не вспомню о Ней.       – Теперь мы враги?       Вздрагиваю от неожиданности. Адель стоит в нескольких шагах от меня, в руках моя кофта. Я замираю, не зная, что ответить. Адель смотрит на меня, нервно сжимая мою кофту.       – Ты зачем ее взяла? – голос предательски дрогнул. Я не ждала ее тут, не ждала, что пойдёт за мной.       Она резко вскидывает голову, ее взгляд с вызовом проходится по мне сверху вниз.       – Взяла? – в ее голосе звучит презрение. – Ты кинула ее и ушла в одном топе. Ты можешь сколько угодно строить из себя гордость Америки, но будь добра, на моих глазах веди себя как взрослый человек.       – Тебе не кажется, что для человека, который еще утром четко дал мне понять мое место, ты начинаешь противоречить самой себе?       Делаю шаг вперёд, пытаюсь забрать свою кофту. Резким рывком Адель отдергивает ее в свою сторону, отчего прижимаюсь к ней телом, подняв голову, Адель сверлит меня взглядом. Наши лица в нескольких сантиметрах друг от друга, я чувствую тот же аромат мятной жвачки и ее сладких духов.       – Ты… слишком… близко, – ее хриплый голос выдал ее состояние. Кладу руку на ее, перехватив свою кофту. Моя горячая ладонь охлаждается от ее холодной руки.       – Ты всегда можешь меня оттолкнуть, ты уже это сделала утром, – наклонившись к ее уху, произношу я. Чувствую ее прерывистое дыхание, ресницы трепещут под моим взглядом, а в глазах мелькает сомнение, страх и… желание? Что, если она сама не знает, чего она хочет.       Наклонившись еще ниже, почти касаюсь своими губами ее. Слегка приоткрыв рот, Адель выгибается мне навстречу, прикрывая глаза. Мягко забираю свою кофту и отхожу назад. Холодный взгляд вцепляется в меня, на ее лице больше нет эмоций. Развернувшись, Адель выходит из раздевалки, хлопнув дверью.       Как же все стучит внутри, обхватываю грудь руками, пытаюсь успокоить рвущееся наружу сердце. Глубокими вдохами восстанавливаю дыхание, но воздух пропитан мятной жвачкой и ее духами.       Дверь с силой хлопает, не успеваю обернуться, холодные руки вцепляются в мою шею. Горячие губы вкуса мяты накрывают мои, проникая языком в мой рот.       Я застываю на долю секунды – шок парализует, но чувства берут вверх. Невольно отвечаю, сначала неуверенно, с опаской, но с каждой секундой отпустив все вокруг. Руки сами собой поднимаются к ее лицу, обхватив щеки. Поцелуй становится глубже, отчаяннее, будто в нем вся невысказанная боль, страх, отчаяние и желание бросить все. Воздух заканчивается, лёгкие горят, но остановиться невозможно. Внутренний страх – остановлюсь, она уйдет. От боли в лёгких приходится все же разорвать поцелуй. Тяжело дыша, пытаемся отдышаться, уткнувшись лбом в мою грудь, Адель медленно опускает теплые руки.       – Я не хот…, – начинает она.       Наклонившись, приподнимаю ее лицо к себе, закрываю рот поцелуем. Теперь уже мой язык взял верх над ней. Обхватив хрупкую талию руками, прижимаю к себе.       – Какого черта вы тут устроили?       Отпрянув друг от друга, мы повернулись на голос. Высокая женская фигура стояла в нескольких шагах от нас. Сердце сжалось, только не Она...