Черновик

Медленная музыка раздается из колонок и номер уже близится к завершению. Хенджин взмахивает руками, переставляя ноги, и готовится сделать финальную связку, как вдруг его ключицы начинает жечь. Это был плохой знак. Очень плохой знак. Музыка резко обрывается. Хенджин так и замирает с вытянутыми руками, но чувствует, как по шее уже не так остро, скорее щекотно, ползут линии. Хван сглатывает, боясь представлять, что за узор из них складывается. Судьи внимательно смотрят на него, кто-то даже демонстративно приспускает очки на нос, разглядывая его шею. — Что это такое, Хван Хенджин? — невозможно писклявым тоном спрашивает одна из женщин. Она была без очков, но взгляд ее был таким пронзительным, будто она уже рассмотрела все его внутренности. — Прошу… прощения… — Это ведь не его вина, коллега, — вмешивается добрый старикашка. Он был единственным мужчиной тут и Хенджин увидел, что к его мнению прислушиваются. — Он ничего на себе не рисовал. Это проделки его второй половинки. — Отлично! — Возмущается та еще громче, что режет слух. — Тогда, молодой человек, разберитесь со своей второй половинкой и возвращайтесь! Это вам не детский театр! Хенджин опускает руки, их последних сил сохраняя на лице нейтральное выражение. Конечно он разочарован. Он всегда хотел заниматься пластичными танцами, но вот уже три года как понял, что дорога ему туда закрыта. Он никому не говорил, что ушел на пробы. Никто не знал. Вряд ли Минхо просто от скуки стал бы делать нечто подобное. Он вышел из зала, забирая на ходу свою сумку. Печаль сразу же покидает его сердце, оставляя привычную злость и раздражение. Минхо можно было только убить, по другому он не мог избавиться от его нападок. Хенджин даже пробовал бежать. Благо куратор понял, что дело не в программе обучения, а в одногруппниках, поэтому помог ему взять академический отпуск, но даже это не спасло Хенджина. Они познакомились на первом курсе. Хенджин приехал из маленького города, смог поступить туда, куда мечтал всю школу. Родители поддержали и даже помогли с квартирой. Минхо же был родом из большого города, поэтому общей радости не разделял. Пока все восхищались началом новой жизни, для него ничего не изменилось. Он все так же приезжал на учебу на машине отца и теперь планировал кошмарить одногруппников. Он понимал, что новый коллектив может принести новых конкурентов, но это его не страшило. Поступил он именно сюда, потому что именно сюда его взяли. Первая встреча случилась еще перед началом основных занятий, когда куратор собрала их, чтобы познакомиться и показать институт, не тратя много времени после начала семестра. Минхо тогда осмотрел каждого, но никто его не зацепил. Вторая встреча произошла на первой паре. И все было бы точно так же, но Хенджин так торопился пройти в аудиторию, чтобы не опоздать на первую пару, что начал толкаться в толпе студентов и его толкнули в ответ. Он не упал, но впечатался в спину Минхо, который пропускал однокурсниц в мини-юбках. Толчок не был сильным, но кофе в руках Хенджина пролилось ему на руку и Минхо почувствовал странное жжение на своей, хотя ни капли там не было. Это был первый звоночек. Окончательно они поняли, что являются соулмейтами только на следующий день. Хенджин усердно писал конспект, стараясь поспеть за преподавателем, когда заметил, как на руке появляется надпись. Незнакомец звал кого-то в туалет на разговор, но вряд ли догадывался, что соулмейт где-то рядом. По описанию Хенджин быстро понял, что его судьба где-то рядом и со всех ног побежал сразу после звонка в туалет. Там не было никого, пока не вошли два его одногруппника. Увидев одного, Хван смутился, ведь успел уже познакомиться с его спиной, пусть и не специально. Второму же он мило улыбнулся. Со Чанбин, милый пухляш, внушал ему доверие. — Выйди, нам надо поговорить, — грубо бросил Минхо и все хорошее настроение вмиг исчезло. Хенджин подхватил свой рюкзак и действительно собирался выйти, но замер у двери. Он ведь шел сюда, потому что тут его соулмейт. Глаза Хенджина засияли и он развернулся, сразу сталкиваясь с недовольным взглядом Минхо. — Чанбин, это ведь ты на паре писал на руке и просил прийти в туалет. Чанбин улыбнулся ему, но отрицательно помотал головой. Дальше оборачиваться Хенджин боялся. Хотя чувствовал на себе пристальный взгляд, который давил на него физически. Нет. Только не он. Минхо тут же скинул рюкзак и вытащил ручку, начиная черкать на левом запястье, а потом в два шага оказался рядом и схватил его за левую руку. Точно такая же закорючка на том же самом месте. Чанбин на заднем плане завыл от радости, говоря еще что-то неразборчивым тоном. Хенджин же слышал его голос так, будто находился под толщей воды. — Охренеть. То есть мы пара? — А вот голос Минхо он, к сожалению, слышал очень отчетливо. Хенджин не помнил уже, почему, но резко выдернул руку из руки Ли и скривился. Этому не бывать. Пусть он лучше умрет бедным и одиноким, но никогда не будет вместе с этим надменным грубияном. — Ни за что. Связь – это ошибка. — Тогда почему ты такой радостный сидел тут? — Я просто хотел посмотреть на того, кого мне подкинула судьба. До последнего надеялся, что это будет красавчик потока Со Чанбин. А тут… ты. Хенджин еще раз скривился и выбежал. Его сердце стучало быстро, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Ему вовсе не хотелось верить, что Минхо оказывается тем, с кем он будет вместе. Конечно же он лично не считал судьбу и связи ошибкой. Хотя ему очень хотелось поверить, что его разыграли. Где-то в кабинке сидел его настоящий соулмейт и рисовал одновременно с Минхо заученную закорючку. Хенджин был готов поверить во что угодно, кроме того, что Минхо – его соулмейт. За первые месяцы он успел подружиться с некоторыми ребятами. Их куратор, молодая преподавательница истории госпожа Пак, легко установила контакт со всеми. Сначала все шло хорошо. Хенджин старался не думать о том, что уже нашел свою судьбу. Его новый друг Хан Джисон сидел рядом с ним и болтал о том, что тоже встретил своего соулмейта, но тот был на год старше. Они уже успели сходить в кино и тот казался очень милым. Хенджин искренне радовался за друга. Он бы хотел так же. «Переспим?» Появившаяся на ладони надпись выбила из его груди. Джисон перестал тараторить и опустил глаза вниз, читая тоже самое. — Оу-у-у, у вас с Минхо тоже все пошло? Хван залился краской. Надпись пропала так же неожиданно, как и появилась. Он совершенно забыл, что рядом сидел Джисон и, вытащив ручку из пенала, стал быстро писать на руке длинное послание. «Нет! Самовлюбленный индюк! Я никогда с тобой не пересплю! Прекрати писать на своем теле, ты выглядишь как маленький ребенок. Наша связь – ошибка!» Хенджин разве что не дышал огнем. Хан быстро отсел как можно дальше и постарался не трогать друга. Но он первым посмотрел в сторону Минхо и осторожно толкнул Хенджина локтем. Развернувшись, Хван тут же столкнулся с хитрым взглядом. Минхо улыбался ему, но не по-доброму. На миг Хенджин успел испугаться и тогда Ли взял ручку и потянулся к руке. Он сглотнул, опуская глаза обратно на руку. Кажется, он открыл ящик пандоры. С каждой минутой на его запястье вырисовывался длинный… половой орган. Постепенно он обрастал новыми деталями, что вызывало приступами тошноты от отвращения. Хенджин приложил все усилия, чтобы не закричать прямо во время пары. Что еще ужаснее, так это то, что Минхо не стирал это «хуйдожество» до самого конца. С тех пор каждый день его кожа начинала страдать. Постоянные пошлые и просто несуразные рисунки, отвратительные надписи. Разговоры с Минхо не помогали. Хенджин пробовал и сам, пробовал и через госпожу Пак. Так он и ушел на месяц в академ, но вернулся ни с чем. Минхо донимал его и днем и ночью. Он уже практически отчаялся, но ему подсказали, что на игры Минхо можно отвечать тем же. Никто ведь не запрещает и самому Хенджину рисовать? Так Хенджин дал знать о своем возвращении надписью на лбу. Сам он еще сидел дома и его никто не видел. Зато все видели угрюмого Минхо, который весь день проходил в кепке, стараясь скрыть надпись на лбу: «Улыбнись, ты сегодня особенно страшненький».