Слова

Начинается всё так же, как начинается каждый день — я открываю глаза. После этого всё идёт по пизде. Передо мной какой-то пацан-переросток и куча… перерослых годовалых детей? Или… Моя голова неохотно наклоняется вперёд и я вижу свои пухленькие ручки — только краем глаза и только на секунду, потому что в следующую я падаю лицом в пол. Ауч. Спустя незабываемый полёт через пространство и время на метеоре с пони, павшем смертью храбрых при приземлении, (и по которому я весьма искренне скорбел первый месяц своей новой жизни), меня нашёл и подобрал Бро. Тот самый, если кто-то ещё не понял, а кто-то точно понял, потому что всё это дело очень сильно пахнет фанфиком. Впрочем, меня реальность моего существования с наружной точки зрения не особо интересует. Бро не был особенно хорошим родителем, но он искренне пытался обо мне заботиться, учил ходить, кормил, пытался учить читать (но я уже, естественно, умел) и всё такое. Только позже, когда мне исполнилось шесть лет и я был записан на «семейное обучение», он начал меня «тренировать». Он говорил, что готовит меня к чему-то. Возможно, он знает про игру. Возможно, ему просто нравится выбивать из меня последние мозги и после слать решать примеры. Хорошо ещё, что я не был настоящим ребёнком и знания у меня сохранились. За гения я бы не сошёл, но забытое вспоминалось куда легче, чем когда-то училось, даже если задания он всегда давал мне не по годам. Естественно, онлайн я познакомился с Джоном, Джейд и Роуз, и периодически до меня доёбывались тролли… Но по ощущениям как-то слишком редко. Иногда у меня даже возникало желание написать им самому, отчасти из врождённого мазохизма, отчасти — из любопытства. Они были всё теми же занозами и занудами, которых я ожидал, но каким-то более зрелыми, что ли. Из других причин, по которым я сильно подозревал, что или тут неканон или ещё что — таймер. У каждого человека есть таймер, или два, или три, или десять — больше десяти зарегистрировано не было. Этот таймер отсчитывает, как скоро «должен умереть» твой соулмейт. Теория, которая включила в это описание «должен», была выдвинута в результате зарегистрированных случаев смерти человека раньше обещанного ему таймерами его соулмейтов, которые после клинической смерти превращались в 00:00, хотя до своего истечения таймеры показывают дни, часы, минуты и секунды. У меня тоже этот таймер был, вернее у меня было целых четыре. Два из них с самого моего «рождения» показывали 00:00, другие два: воистину сумасшедшие числа. Согласно этим двум, мои соулмейты должны будут прожить ещё восемьсот лет. Так же, они имели дурную привычку нагреваться, когда твой соулмейт в опасности. Чем больше греется — тем больше опасность. Соулмейт мог быть братом, сестрой, родителем (в этом случае таймер всё равно показывал отведённое время, даже если самого ребёнка ещё и в планах даже близко не было, но такие таймеры имели привычку меняться), любовником, другом, или даже питомцем. У животных не было видимых таймеров, но они демонстрировали интуитивное понимание того, сколько их человеку оставалось жить. С этой стороны я тоже отличился — один из моих отсчётов большую часть времени безумно пекло, и только изредка, на пару минут или секунд, это жжение смягчалось. Я мысленно, конечно, клял человека на другом конце связи и постоянно плакал в первый год, но сделать ничего не мог — если у человека не было рук, таймер перемещался на ноги, если не было и ног — на тело, а без тел люди не живут. Да и привык я со временем, врут люди, которые говорят, что невозможно привыкнуть к боли. Иногда один из моих «нулевых» таймеров показывал время. Время в несколько лет. Вернее, оба из них, никогда не одновременно, чаще всего по очереди, но… Их срок, по моим подсчётам, истекал в разное время одного и того же дня.

***

Так что я ждал. Да, ждал. Общался с ребятами, у которых тоже, оказывается, были нулевые отсчёты, у Джейд и Джона — по одному, у Роуз — как и у меня, два. И да, таймеры Роуз тоже вели себя странно, и именно по ним мы догадались, что, даже если мы и не соулмейты (забавно, но восемьсот лет жить не хотелось ни ей, ни мне. Зато она ссалась кипятком от возможности пообсуждать экзистенциальный ужас подобного существования) Я часто над этим думал, в основном по ночам или на рассвете, подкармливая ворон. Может ли быть… Нет. Даже не надейся, Страйдер. Прошёл четырнадцатый день рождения Джона. На его тринадцатый ничего не произошло. Мир продолжает существовать, Бро продолжает снимать меня в душе, класть в холодильник мечи, прятать по дому ловушки, и иногда, когда подвыпьет, ходить со мной за хотдогами в три утра. Он не был… Плохим человеком. Конченным на всю голову — да, больным — абсолютно, помешанным на контроле — несомненно, но он… У него были беды с башкой, какое-то конченое понимание мира, конечно, и ни малейшей идеи о том, как обращаться с ребёнком и да, он меня бил и резал и- …У него не так уж и много искупляющих качеств, но я всё равно не могу его винить. Потому что я вижу его каждый день, потому что иногда мы разговариваем, потому что он позволяет мне откалупывать перхоть с его головы, пока он играет в какую-то блевотную игру этой эры, потому что мы ходим за фастфудом и если я падал от тренировок без сил, нёс меня на руках. Он ранил меня, да, но он не был монстром. Он был человеком. Это заставляло меня думать, что с ним случилось но, по конечному счёту, это не имело значения. Что сделано — то сделано, он взрослый человек и должен отвечать за свои действия. Утренний свет слепит мне глаза. Едва доносились до верхнего этажа звуки машин и людей, перебиваемые ветром. С подоконника на меня смотрит умными глазами птица, телефон оповещает о всё новых и новых сообщениях. Джону исполняется шестнадцать, но я поздравил его ещё ночью — хотел быть самым первым, но Роуз меня перехватила. Я продолжал ждать.