Ночь на Кладбище Ночи

Ночь в Нод-крае обладала особой красотой. Здесь, воздух казался густым, а тени на Кладбище ночи ложились на землю так плотно, что казались осязаемыми. Ветер свистел между обветренными каменными монументами, но двоим мужчинам, стоящим у края огромного разлома, холод был нипочем. Варка, Магистр Ордо Фавониус, выглядел в этом мрачном пейзаже инородным телом. Его мощная фигура, закованная в тяжелые доспехи, возвышалась над надгробиями, а светлая кожа казалась мертвенно-бледной в лунном сиянии. Рядом с ним Флинс — капитан его разведывательного отряда и человек, чья преданность Варке давно переросла рамки воинского устава — проверял снаряжение. — Ты уверен, что нам стоит задерживаться здесь, Магистр? — голос Флинса звучал ровно, но в нем проскальзывала нотка беспокойства. — Дикая охота может вернуться. Варка обернулся, и на его губах заиграла та самая широкая, бесшабашная улыбка, которая заставляла рыцарей идти за ним в самое пекло. — Пусть возвращается, Флинс. Мы проделали слишком долгий путь, чтобы бежать от пары вестников. К тому же, здесь... удивительно спокойно. Ты не находишь? Флинс обвел взглядом зловещие силуэты скал и заброшенные алтари. Для обычного человека это место было кошмаром, но в присутствии Варки оно превращалось в арену для очередного триумфа. Флинс подошел ближе, чувствуя, как от Магистра исходит привычное тепло, контрастирующее с ледяным дыханием Нод-края. — У тебя странные представления о спокойствии, — негромко произнес капитан. Варка вдруг сократил расстояние между ними одним стремительным шагом. Его тяжелая рука в латной перчатке легла на затылок Флинса, притягивая того ближе. Глаза Магистра горели не азартом битвы, а чем-то гораздо более древним и неоспоримым. — Я слишком долго ждал момента, когда мы останемся одни вне стен лагеря, — пробасил Варка. — Ты весь вечер не сводил с меня глаз, капитан. Думал, я не замечу? Флинс не ответил, лишь шумно выдохнул, когда губы Варки накрыли его собственные. Поцелуй был грубым, жадным, пахнущим сталью и озоном. В нем не было места сомнениям. Здесь, на Кладбище ночи, среди мертвых, их жизнь пульсировала с удвоенной силой. Варка отстранился лишь на мгновение, чтобы стащить с Флинса верхнюю часть доспехов. Тот не мешал, напротив, помогал, пальцы его подрагивали, расстегивая ремни на массивной броне Магистра. Под кирасой Варки скрывалось тело, иссеченное шрамами, мощное и горячее. Магистр повалил Флинса на расстеленный прямо на холодной земле плащ, придавливая его своим весом. Его губы переместились на шею капитана, оставляя глубокие, багровые отметины. Варка кусался — сильно, до вскриков, помечая свою территорию, словно дикий зверь. — Твое тело принадлежит Мондштадту, — прошептал Варка в самое ухо Флинсу, его голос вибрировал от вожделения, — но твоя душа и эта кожа... они мои. Ты ведь понимаешь? — Всегда... — выдохнул Флинс, прогибаясь в пояснице, когда рука Варки скользнула ниже, избавляя их обоих от последних преград одежды. Он действовал уверенно, но с той долей нежности, которую он берег исключительно для Флинса. Он подготовил его медленно, не обращая внимания на собственный нарастающий голод. Его пальцы, привыкшие держать тяжелый двуручный меч, сейчас двигались внутри Флинса с поразительной деликатностью, растягивая, заставляя того плавиться под собой. Когда Варка наконец вошел в него — одним мощным толчком, заполняя до предела — Флинс запрокинул голову, издав долгий, приглушенный стон. Он вцепился в широкие плечи Магистра, чувствуя, как каждое движение того отзывается во всем теле вспышками белого шума. Ритм был рваным, яростным. Варка не сдерживал себя, его движения были глубокими и тяжелыми, словно он пытался вбить себя в память Флинса навсегда. Каждое соприкосновение кожи о кожу, каждый хриплый выдох в тишине кладбища создавали их собственный, закрытый от мира кокон. Флинс чувствовал, как внутри него скапливается невыносимое напряжение. Он видел над собой лицо Варки — сосредоточенное, полное обожания и первобытной страсти. Магистр перехватил его руки, сцепляя пальцы в замок, и навалился сверху, продолжая двигаться в размеренном, убивающем всякий рассудок темпе. — Посмотри на меня, — потребовал Варка, и Флинс подчинился, утопая в прозрачной синеве чужих глаз. Развязка наступила внезапно, накрыв их обоих лавиной жара. Флинс закричал, не заботясь о том, услышит ли его кто-то в этой пустоши, а Варка, коротко и тяжело выдохнув, содрогнулся всем телом, изливаясь внутри него. Несколько минут они просто лежали, сплетясь конечностями, пытаясь выровнять дыхание. Холод кладбища больше не казался таким колючим. — Мы сумасшедшие, — тихо произнес Флинс, прижимаясь лбом к плечу Варки. — Заниматься этим здесь. Варка хмыкнул, приобняв его и накрыв их краем тяжелого плаща. — Мы живые, Флинс. И пока я жив, я буду брать от этой жизни всё. Особенно тебя. Он поцеловал капитана в висок, и в этом жесте было гораздо больше правды, чем в любых приказах и клятвах. На Кладбище ночи, под светом далеких звезд, они были не Магистром и подчиненным, а просто двумя людьми, нашедшими друг в друге свой дом. После того как дыхание окончательно выровнялось, два рыцаря начали нехотя приводить себя в порядок, стараясь сохранить остатки того тепла, что возникло между ними. Варка помогал Флинсу подняться, проявляя неожиданную заботу, бережно отряхивая одежду капитана от пыли и сухой земли. Тишина кладбища, которая раньше казалась гнетущей, теперь ощущалась ими как надежный щит, скрывающий их тайну от посторонних глаз и долга. Магистр первым нарушил молчание, заговорив о необходимости возвращения в лагерь до того, как их отсутствие станет заметным для патрулей. Флинс, все еще находясь под впечатлением от произошедшего, чувствовал странную смесь облегчения и легкой тревоги перед грядущими переменами в их отношениях. Он понимал, что за пределами этого места им снова придется надеть маски строгого следования уставу, но теперь между ними существовала незримая связь, которую невозможно было игнорировать.