Один шанс

Что болит? Всё болит. Так не пойдёт. ... Ладно, руки-ноги на месте, плечи-бёдра двигаются, уже неплохо. А голова трещит. Плохо. И что это за звук отвратительный? Со стоном сажусь на кровати, жмурясь и закрыв лицо руками, посильнее надавив на веки. Давненько не чувствовал себя столь паршиво. Хотя. Давненько ли? Ни черта не помню. Да что за звук?! Нехотя открываю глаза. Закрываю. Помедленнее. Приоткрываю совсем чу-чуть, прищуром. Да заткнись ты уже! Нашариваю таким образом почти вслепую трезвонящий телефон, жму не глядя. Тишина. Блаженство! Надо побольше ценить отсутствие звуков. С другой стороны, ценность чего-либо ощущается обычно тогда, когда это «что-либо» утрачивается. Почему ж голова так трещит? Вроде вчера бутылку сока выпил, не больше. Ну, может две... А обещал-то вообще не прикасаться. Обещал. Обещал.

Пытаясь убежать от прошлого и стать другими,

мы превращаемся в тех, кто сделал нас такими.

Тихо, тихо, спокойно. Жмурюсь. Сутулюсь. Новый день наступил, значит, можно сделать новые выборы. Хотя кого я обманываю. И какой только пример дочери подаёшь, Феникс... ...дочери... дочери... Трюси... погодите, а где Трюси? ...чш-ш, не так резко... Сажусь на кровать, когда перед глазами плывут грустные чёрные круги. Даже тут ни цвета, ни красок. Обычно же разноцветные, весёленькие. Или нет. Не знаю. — Трю-ю-юси-и-и, – заранее хриплю (хм, что-то больно высоко и чисто прозвучало) я, уже осторожнее поднимаясь с кровати. Смотрю на телефон – полдесятого. – Твою ж... – !!!не выражайся!!!вдруг услышит!!! – кхм-м... дивизию... – гораздо тише дочертыхавываюсь я, разминая шею и шаркая к двери. Наверняка Трюси уже в школе. Давно уже на непутёвого отца не надеется. Правильно, конечно, делает. А я вот не очень. Какой сегодня день недели? Иду на кухню. Голова за пробуждение и привычный, но неприятный, мгновенный поток беспрерывных мыслей не шибко благодарна, потому начала пульсировать, стучать, стрелять – в общем, все имеющиеся козыри она решила выложить разом. Её дело. У меня-то ручки тоже не промах.

Check this hand 'cause I'm marvelous.

Хм, вроде штаны эти более выцветшими были. Или показалось? Своим глазам я больше не доверяю. Пришёл на кухню. И памяти, и рукам, и ногам. И не своим тоже. И не только органам чувств. В целом организмам рода человеческого. Открываю шкафчик, обезбол достаю. Стоп. Стоп-стоп-стоп. Мозг, наконец, проснулся. А я, извините... где? Отшатываюсь от шкафчика, в непонимании осматриваюсь, моргаю часто-часто. А глаза сухие-сухие, красные наверняка, тусклые. ...не суть. А почему... подождите... Это же моя квартира? Ну точно, она. Не моя, конечно, арендованная. Всё б ничего, но я в ней не живу уже лет семь. Феникс, соберись. Соберись. Думай, думай! Что ты тут можешь делать? Пьяный припёрся по недоброй памяти? А кто пустил тебя? Побрёл обратно, в спальню. Открываю шкаф. Даже беглого взгляда не потребовалось – явно моё барахло. Откуда тогда здесь мои вещи? Всё, как и всегда, на своих (и не совсем) местах. Пиджак вон даже, ха. С брюками, на вешелочке. ... Пиджак. Пиджак-то пиджак. Быть не может. Удар сердце пропускает, руки потряхивает. Быть не может – повторяю себе, а надежде прикажешь разве? Тянусь, хватаю вешалку, едва ли не полностью носом в лацкан утыкаюсь. Отбрасываю на кровать. Значок. Значок на месте. Что за шуточки? Не мой, конечно же, не мой – повторяю, пока приближаюсь к кровати, смотря на пиджак, брюки, значок как на предателей последних. Не мой, это розыгрыш, шутка, прибаутка – повторяю, снимая значок и переворачивая. Если продолжит сердце удары пропускать, этот самый удар его, в конце концов, хватит. Потому что на значке выбито отчётливо, безошибочно, комбинация, которую я шептал как мантру, которую видел во сне и наяву: два шесть три восемь один — Твою мать. Мать твою, что?!... – уже не сдерживаясь, не имея на это никак сил, воскликнул я. Феникс. Что это значит? Сжимаю значок, до боли впивая его в ладонь. ...из чистого безумия иду к телефону, так и оставленному на тумбочке прикроватной. Если, ну, если теоретически предположить... что... ну... вдруг... чисто технически... Всё падает из рук: и повидавшая жизнь – и далеко не только подобные плёвые падения, так что нормально, будет жить и работать – нокиа, которой всё ни по чём, и значок, что и драгоценность моя, и проклятие. Потому что дата... — Блять! ...две тысячи девятнадцать, четвёртый месяц, девятнадцатое число. А на часах без двадцати десять.