Благородный эгоист

Дима Побрацкий никогда бы не смог назвать себя благородным или добрым человеком. Не мог этого признать. Проще было назвать это импульсом, от которого больше проблем, чем пользы. Редко бывало наоборот, но бывало. Так называемые хорошие поступки, можно было спихивать на череду случайностей. Встреча с Олежей была одной из таких. Дух погибшего студента никак не входил в стандартные рамки. Именно, его случай нельзя было как-то конкретно охарактеризовать: ни плохо и не хорошо. Они оба имели выгоду, но постепенно притерлись друг к другу. Возможно, из-за незримого влияния духа, вытащило из соседа по комнате то, что пряталось за плотной броней эгоизма, что постепенно истончалась. Побрацкий мог дольше подумать об этом, но не хотел забивать голову лишними мыслями. Декабрь подобрался незаметно. Снег падал редкими и желанными снежинка, что таяли, упав на мокрый асфальт. На потемневшем небе не было видно звезд, сколько бы глаза не старались их выискивать. Яркий свет уличный фонарей, лишь сильнее сгущал тучные облака, что слились в единое полотно и заменили небо. Холодный ветер кусал открытые участки теплой кожи. Дима стоял неподалеку у вхожа в общагу. Приходилось отходить, чтобы покурить и не злить местную вахтершу. Сделав последнюю затяжку, он потушил окурок о железный бочок и выбросил в мусорку, в которой и без этого лежали бычки. Возвращаться в общагу Побрацкий не собирался. Не сейчас. Его ждали на квартире, где в эту ночь он мог хорошо отдохнуть. Благодаря Олеже, его студенческая жизнь стала легче и веселее. Дима почесал затылок и коротко посмотрел на верхние окна общаги, словно мог так быстро найти нужное. На секунду стало как-то не по себе. Воображение лишь на миг представило падающее тело. - Брр – Дима дернулся от ветра, что пролез по ворот куртки – Ну нет – голова быстро мотнулась из стороны в сторону – Не сегодня. Я отдыхать. Он попытался опустошить голову и хорошая компания и алкоголь, могли с этим помочь. Голова нуждалась в пустоте. В последнее время в ней слишком много мыслей. Телефон завибрировал в кармане. На экране высветилось сообщение, в котором напомнили о вечеринке. В последнее время Побрацкого не так сильно тянуло на вечеринки. Некоторым из приятелей казалось, что тот нашел девушку, от того и морозился. Дима думал, что лучше бы так оно и было. Тяжело вдохнув, он проверил адрес, куда нужно было прийти – квартира в Москва-Сити. Очередной мажорчик, который решил покрасоваться. Брови слегка приспустились. Раздражение вилось на лбу от одного воспоминания об Звездочкине. - Плевать – он надел наушники, включил музыку и направился к метро. Если бы все так не сложилось, то Дима мог и отказаться от предложения одного из однокурсников. Кто-то из первогодок решил собрать всех с направления. Уже тогда, в голове появилась мысль, что мажорчик решил сесть на два стула сразу. Но остальным это только на руку. Не пришлось ни арендовать заведение или квартиру, ни покупать алкоголь и закуски. Все было за чужой счет. Да и само место для проведения вечеринки лишь вносило последнюю каплю в заманчивое предложение. Побрацкий не собирался стоять в стороне и решил воспользоваться возможностью оттянуться по полной. Музыка в ушах отвлекала и уносила в разные миры. Шум проезжающих машин был приглушен мелодией гитары. Некоторые шумахеры решили проверить дороги, отдыхавшие от дневной суеты. Побрацкий что-то пробурчал, увидев одного из таких шумахеров, но быстро себя ущипнул, за то, что вел себя как старый дед или как Душнов. Квартира оказалась двухэтажной. Высокие потолки, обширное помещение, неоновый свет, громкая музыка из больших колонок и ящики разной выпивки. Едва перешагнув порог и услышав знакомую песню, Дима чуть не присвистнул. Хозяин квартиры встречал гостей лично. Первокурсник нарядился, явно собираясь поймать на этой вечеринке «рыбку». Благо брендовые шмотки не сильно бросались в глаза в полумраке и разноцветных огней. Вечеринка разогналась быстро. Музыка била по мозгам вместе с алкоголем. Некоторые из первокурсников оказались неплохими ребятами, с горящими глазами и неплохим чувством юмора. С ними было легко, а горячительное упрощало коммуникацию, развязывая язык. Они сидели на краю длинного черного кожаного дивана. На длинном стеклянном столе стояло три белых пластиковых стакана. Парень с девушкой, который представились как Паша и Аля, находились по правую сторону, а по левую сидела первокурсница, что представилась Леной. Она все время смеялась над глупыми фразами Димы. Проявляла неловкие жесты внимания, но Побрацкого этого не интересовала. Девушка не была не симпатичной. Просто не в его вкусе. Их оживленную беседу резко прервали. - О, шашлык – сказал однокурсник, подкравшись сзади. - Шашлык? – изумленно спросила Лена. - Да, там неинтересная история – отмахнулся Дима, криво улыбаясь и надеясь, чтобы кое-кто не открыл свой пьяный рот. - Да как не интересная?! – однокурсник нелепо перелез через спинку дивана, усаживаясь рядом – Антон же его шампуром проткнул! - Антон? – поинтересовалась Аля, явно что-то о нем зная – А он здесь? – она осмотрелась. - Что за Антон? – с натянутым интересом спросил Паша. - Гандон – прошипел Дима, отхлебнув остатки алкоголя из своего стакана. У него зазудело в голове от воспоминаний о том дне. Не раз думал том, что если бы этот звездный мудак не полез тогда к нему, то так бы они и не познакомились. И как же ему было жалко, что это было не правдой. - Не стоит говорить так о том, кто спас твой зад – сказал однокурсник, вновь собрав любопытные взгляды, что требовали рассказать новую историю. Побрацкий стиснул зубы. Правда была горькой. Если бы Звездочки не проходил не проходил мимо его комнаты, то тогда бы пришлось ютиться с Олежей в комнате на его уровне – в форме духа. Смерть от энергетика самая нелепая, но не на столько чтобы от него отказаться. - Так он спас твою жизнь – восхищенно сказала Лена. Дима откинул голову. Интерес к нему девушка быстро потеряла, представив образ героя, от чего раздражения начинало кипеть. - А он здесь? – спросила Лена, подтвердив мысль Побрацкого. - Нет – ответил однокурсник Димы – Вроде он не смог? – парень вопросительно посмотрел на Побрацкого. - А мне откуда знать? Нет и хорошо – ответил Дима. Гнев потихоньку нарастал. Все говорили об Антоне, даже когда его здесь не было. Некоторым только дай повод, как язык было бы невозможно завязать и запихнуть в рот. Высокий, неплохо выглядит и при деньгах – такой человек не мог не привлекать внимание. Звездочкин, в какой-то степени, был харизматичным, выглядел надежным и все это бесило. Жима налил новую порцию янтарного напитка в свой стакан, чувствуя, что алкоголь постепенно выветривался и сразу вновь начинали заполнять ненужные мысли. Музыка продолжала громко бить из колонок. Разговоры постепенно уходили в более личные. Некоторые парочки куда-то попрятались на втором этаже квартиры. Ее хозяин и сам скрывался в одной из комнат с высокой блондинкой. Дима все так же сидел на диване, откинув тяжелую голову на спинку дивана. Взгляд был ясным, но веки хотели сомкнуться. Со стороны могло показаться, что он спал. Окружавшие его люли на время отошли: кто в туалет, а кто за новой порцией выпивки. В свете неона было из приоткрытых век было не так хорошо видно, но взгляд зацепился за чьи-то руки над чужим стаканом. Они действовали быстро, разорвав мелкий пакетик. Дима вначале подумал, что ему показалось, но очень быстро дошло что к чему. Побрацкий подскочил и схватил руку парня. Это был Паша. Он легко вырвался и отбежал. Стакан в который что-то посыпали принадлежал девушке, что сидела рядом. Дима уже позабыл ее имя. Уже взяв чужой стакан, Побрацкий хотел выплеснуть его содержимое куда-то, но девочки остановили его. - Это, вроде, мой стакан – удивленной и с возмущением спросила та девушка. Взгляд Димы заметался. Нужно было что-то сделать. Он растерялся, словно был пойман за чем-то не хорошим. Рука сама потянулась к лицу. А рот открылся. Импульсивно и быстро, без лишних размышлений. - Пить чего-то захотелось – ответил Побрацкий, выпив горьковатый напиток с осевшем на языке порошке, что быстро растворялся – Выпивка закончилась. Ты ведь не против? Девушки переглянулись. В стакане старшека было еще что-то, но указывать на это никто не решился. - Не против – ответила девушка, присев на диван. Она посмотрела по сторонам и облегченно выдохнула, не увидев навязчивого кавалера. Однокурсник Димы вернулся с выпивкой, разбавив напряженную атмосферу. Побрацкий перестал вести беседы. Язык стал тяжелым, как и голова. Взгляд помутился, а тело налилось свинцом. Казалось, что еще немного и сознание провалиться в глубокий сон, но ничего не происходило. - Блен – вяло промямлил Дима. Он на миг подумал о том, что выпитое им было чем-то не хорошим. Знал, но надеялся. что это не так. Лицо начало гореть, но это можно было спихнуть на алкоголь. Мир перед глазами медленно плыл, от чего пришлось закрыть глаза. - О! Шашлык, уже готов – пошутил однокурсник Димы, крепко похлопав Побрацкого по плечу. - Мне кажется он уже дошел до состояния не стояния – заметил первокурсница. - Кто-то сможет отвести его домой? – спросила вторая, помня, что хозяин квартиры принял всех лишь с условием, что никого к утру уже не будет. - Секунду – парень полез в карман длин Побрацкого и достал телефон – Щас все сделаем. Экран быстро разблокировался. К нему устремилось три пары любопытных глаз. Они вчитывались в контакты, но стоило однокурснику Димы увидеть две буквы, как его палец тут же нажал на кнопку вызова. В его голове только у одного человека в контактах Побрацкого буква З и В, могли стоять рядом. Гудки шли долго, но на звонок ответили, хотя время было давно за полночь. - Дмитрий? – послышался удивленный голос Антона. - Нет, но твоему дружбану нужна помощь – насмешливо сказал парень. Звездочкин тяжело вздохнул. Он сидел в своей квартире и никак не ожидал звонка от Димы. Ему не хотелось отвечать, но в последнее время чувствовал вину, которая не давала поступать эгоистично. После первой встречи с Побрацим и того ранения, в Антоне поселилось странное волнение. Вначале оно было едва заметным, но стало крепче после того, как нашел бездыханное тело Димы, что валялось по среди коридора. Он и так жил в комнате Олежи, и это лишь крепче укоренило в душе ненужное переживание и навязчивую ответственность. - Хорошо. Я понял. Скоро буду – коротко и тяжело ответил Антон, на череду пьяных фраз. Холод хорошо отрезвлял от сна, что лежал на нем несколько минут назад. Антон дошел до своей машины, что стояла на парковке у внутреннего двора. Автомобиль нехотя разогрелся, словно копия своего хозяина. Звездочкин поставил телефон на стойку. На экране был выведен адресу и путь по которому нужно было ехать. - И как его туда только занесло? – вопрос повис в воздухе. Побрацкий всегда находи приключения себе на голову. Искал внимания и платился за это и всегда по-разному. Эгоистичный и упертый. Было сложно сказать хорошие или плохие эти качества. Антон не мог решить, ведь они отзывались в нем неоднозначно. В салоне стало теплее от включенной печки. В темных тенях вора показалась мелкая фигура. Бродячий кот. Коричневая шерсть взъерошена, покоцанный хвост нервно бил о землю. Антон часто захлопал глазами сметая неловкое сравнение с Дмитрием. Дорога не заняла много времени. Яркие дорожные фонари освещали дорогу, по которой было приятно проехаться. Машин было не так много и не казалось, что трасса превращалась в консервную банку. Поставив машину неподалеку, Звездочкин набрал номер и вошел в подъезд. В квартире было жако, воняло алкоголем и чем-то сладким, напоминающим вэйп. Уже немного уставшие, но все еще веселящиеся студенты не заметили нового гостя, который прошмыгнул к диванам. Побрацкий разложился на нем: ноги расставлены, руки лежат на спинке, голова откинута назад, лицо красное, а глаза закрыты. Грудь под красной толстовкой часто вздымалась и опускалась. Рядом с ним сидела молода девушка. - Я пришел за ним – сказал Антон, подойдя к нужному дивану. Первокурсница неловко кивнула. Антон выглядел слегка потрепанно, что не мешало собрать пару любопытных взглядов. - Дмитрий – сказал Антон, слегка потрепав парня ха плечо – Дмитрий – повторил он уже громче и наклонившись ближе. Дима мотнул головой. Он слышал чей-то приглушенный голос, но не мог разобрать слова. Голова казалось ватной, как и все тело. Оно не слушалось и желало лишь одного – оставаться расслабленным. Кожа была такой горячей, что хотелось ее снять. Одежа неприятно прикасалась к телу. Побрацкий не шевелился, не желая ощущать странное трение. - Дмитрий – вновь повторил Антон, уже легонько ударив того по горячим щекам. Не хотелось нести пьяное тело на себе. Ощутив чужой жар, Звездочкин нахмурился. Рука потянулась ко лбу Димы. Его челка прилипла к влажной коже. Рот был приоткрыт и, из него, вырвалось тихое мычание. Голова повернулась, словно уходя от чужого прикосновения. Густые брови опустились, а между ними появилась маленькая морщинка. - Что вы пили? – спросил Антон, убрав руку со лба Димы. Антон и сам пил алкоголь и знал, какой эффект тот приносил. Жар и помутненное состояние привычная реакция, но здесь было что-то не то. Побрацкий не напивался до состояния беспамятства и уже тем более не стал бы звонить, чтобы его забрал. Уж точно не Звездочкину. - Да ничего странного – помялась девушка под острым взглядом собеседника – Пиво, виски, вроде кто-то коньяк притаскивал – пыталась вспомнить первокурсница – Последнее ему настолько понравилось, что он мой стакан забрал – в голове появились веселые нотки. Но Антону было не весело. Он посмотрел на белый пластиковый стакан, на симпатичную девушку и тогда детали соединились в единое целое. На подобных вечеринка, могло произойти что-то подобное. Подумав о том, что Дима вновь нашел себе приключения на зад, Антон сказал: - Вот как. - Угу – кивнула девушка, наблюдая за тем, как парень брал Диму на руки. - Я отведу его домой – сказал Антон – Не переживай. - Я. Не.. Хорошо – помявшись ответила девушка. Дима был тяжелым, но не настолько чтобы руки начинали трястись после пройденных пары метров. Он был явно не в себе, ведь никогда бы не позволил понести себя вот так на руках. Побрацкий бы скорее согласился, чтобы его несли как мешок картошки, а не как спасенную принцессу. Звездочкину было немного неловко, но это была самая удобная позиция чтобы без проблем донести пьяное тело до машины. Когда они вышли на улицу, Дима прижался сильнее к чужому теплому телу. Мороз кусал оголенные участки кожи, от чего появлялись мурашки, пробегая неровным строем. Антон невольно вздрогнул, когда чужой нос уткнулся куда-то в подмышку, прячась от легкого ветра. Автомобиль недовольно пропиликал, давая доступ. Сажать Побрацкого на заднее сиденье было опасно, поэтому Антон кое-как посадил на переднее сидение. Горячие руки слабо вцепились в черную куртку, словно не желая расставаться. Дима поежился и замычал. Снаружи было холодно, в то время, как внутри разорался пожар. Веки слегка приподнялись, но ничего конкретного не увидели. Все окутал густой туман. В уголках глаз появились маленькие слезинки, от которых хотелось избавиться, но руки вновь перестали слушаться. Антон сел и завел машину. Он потянулся чтобы застегнуть ремень на Диме, как тут в его шею уткнулись. Холодный нос прижался к теплой коже глубоко вдыхая остатки от парфюма, которым прыскались с утра. Звездочкин рефлекторно дернулся и чуть не ударился головой о дверь. Возвращаясь на свое место, до уха донеслось недовольное мычание. - Что же ты выпил? – тихо спросил Антон, пристегнувшись и положив руки на руль. Взгляд переместился с паковочного места на лицо Побрацкого. Свет дальних фонарей едва доставал до верхней части туловища. Тени играли на красной толстовке. Антон цыкнул, ведь забыл спросить и взять верхнюю одежду парня. - Ладно. Пофиг. Сам с этим разберется, потом – выдохнул Антон, не собираясь возвращаться в чужую квартиру и оставлять Диму одного. Машина загудела, и они отправились в путь. На пол пути Антон вспомнил, что в общежитие не пустят. Если выйти из него можно было без проблем, то вот вернуться можно было только к раннему утру, когда сторож засыпал на пару часиков, пока не пришла вахтерша. Иного выбора не оставалось. Звездочкин поехал к себе на квартиру, уже представляя сколько матов придется выслушать утром. Дима прижался сильнее и сжал в руках чужую куртку, когда его вновь взяли на руки. Антону пришлось закрыть дверь ногой. Преодолев неудобства, они вошли в пустующую квартиру. Не успев включить свет, Звездочкин прошел в спальню и положил Побрацкого на незастеленную кровать, о которой забыли еще утром. Дима развалился на мягком матрасе, но пальцы все так де держали чужую куртку. Было забавно смотреть на слабые потуги дрожащих пальцев удержать желаемое. - Кхм. Надо бы узнать, что ты выпил – сказал Антон, смахнув легкую улыбку. Он накрыл Диму одеялом, отмечая, что после придется постирать постельное белье. Снимать с пьяного одежду звездочки не собирался. Предполагал, что у Побрацкого озноб. Его тело потрясывало и искало тепло. Это единственное чем Антон мог оправдать то, почему этот вечно недовольный парень к нему тянулся. Выйдя из спальни, Антон вернулся к ноутбуку. Вместо недосмотренного фильма, он открыл несколько страниц и с некоторыми предполагаемыми препаратами, которые сыпали девушкам в стаканы чтобы забрать их на ночь или дольше. Мерзость подобных поступков нельзя было описать словами, но с каждой новой строчкой, она оседала где-то в горле. Несколько препаратов с похожими симптомами были найдены, но в некоторых аспектах все же отличались. Звездочкина больше волновал срок их действия. Один действовал сутки, а вот второй мог продлиться на рое суток, если не воспользоваться одурманенным человеком по полной. Вернувшись в спальню, Антон увидел подтверждение худшего. Диму колотило не от озноба, а от жара. Сейчас он лежал на кровати, умудрившись стянуть одеяло. Низ красной толстовки скатался вверх, приоткрывая живот. Лицо исказилось в детском недовольстве. На миг это показалось милым, но это было быстро отметено. Нужно было спланировать план действий. Видеть Побрацкого на протяжении трех жней желания не было, а отвести его в общагу в таком состоянии рука не поднималась. - Так. Ладно. Это просто помощь, о которой и не вспомнят – убеждал себя Антон, убирая одеяло на край постели. Дима облегченно выдохнул, когда кто-то поднял толстовку, почти избавляясь от нее. Ткань неприятно терлась о кожу, заставляя вырываться недовольные мычания. Но оно того стоило. Он облегчено охнул, когда с запястий окончательно слетели рукава. Воздух лег, как вторая кода. Спину щекотала другая ткань, от которой так же хотелось избавиться. Она раздражала разгоряченную кожу. Вдруг до низа живота дотронулось пара пальцев. Невесомые прикосновения пробили током, от чего т аз дернулся вперед. Антон схватился за чужой ремень на джинсах и нечаянно дотронулся до чужой оголенной кожи. Реакция Димы вызвала новую волну волнения, но здравы смысл напомнил о причине такого поведения. Пальцы быстро освободили пряжку и расстегнул натянутые пуговицы, а за ними потянули язычок молнии вниз. Из темно-синих трусов выпирал полувставший член. Антон приспустил чужие джинсы и резинку темно-синих трусов, чувствуя странное волнение. Аккуратный член с крайней плотью был высвобожден из плена. Светлые волосы на лобке слегка завивались на концах. Рука Звездочкина неуверенно взяла чужую горячую плоть. Дима промычал и приподнялся. Пальцы чутка приспустили крайнюю плоть, открывая вид на нежную головку. Дрочить кому-то было странно. Антон знал, как доставить себе удовольствия, но не другому парню. Приходилось действовать по собственной схеме и следить за реакцией вынужденного партнера. Рука двигалась вверх-вниз. Сперва медленно, постепенно укоряя темп. Останавливалась у головки, иногда ее задевая. Дразня чувствительную кожу. На ней скоро появились первые прозрачные капли. Большой палец размазал их по плоти. Тело Димы дрожало и подавалось чужим ласкам. Когда пик был близок, он стал двигаться активнее, словно стараясь толкаться в ласкающую руку, хоть получалось это слабо. Стон был тихим, но в тишине казался непристойно громким. Горячая сперма растеклась по руке Антона и пара ее капель упали на оголенный живот Димы. Лицо его расслабилась. Ресницы все еще трепетали, щеки горели, а рот был приоткрыт. Губы высохли потрескались. На секунду Звездочкин засмотрелся. Дима попытался открыть глаза, но те все так же не хотели подниматься. Было так хорошо. Голова была пуста, но в тоже время становилась тяжелой. Внизу все тянуло. Было сложно определить, какая именно часть тела заставляло его это испытывать. Было плевать, главное, что после этого становилось легче. Внутренний жар находил выход наружу. Если Побрацкий мог, то попросил бы продолжить лишь бы освободиться от этого. Антон одернул себя от странного внимания к Диме и вновь взял взбодрившийся член партнера. Вздох был громче, от чего Звездочкин удивился. Казалось, что одурманенное тело становилось еще более расслабленным и отдавалось сдерживаемым эмоциям. - Насколько же этот парень упертый – со смешком выдохнул Антон. Напряжение разом ушло, и рука вернулась к изначальным действиям. Движения стали увереннее, но взгляд все так же остался на лице Димы. Его рот был приоткрыт и особо громкие вздохи удовольствия становились сдавленными стонами, от которых подергивались собственные яйца. Звездочкин не мог поверить, что начинал заводиться из-за этого парня. Побрацкий выгнулся в спине, вновь кончив от чужой руки. Груди быстро вздымалась, от частого дыхания. Глаза закатились назад и все так же не хотели открываться нормально. Она не уходила, смывая частицы того, что можно было увидеть из небольшой щели. Разум прояснялся на пару секунд после оргазма, но его быстро возвращался в ватное состояние. Он охнул, когда с ног резко стянули джинсы. Антон отбросил ненужную одежду в то же место, где лежала красная толстовка. Не хотел пачкать одежду, в которой Диме придется вернуться в университет. Но на подкорке Звездочкин надеялся, что вид волосатых ног убьет весь настрой, которого не должно было возникнуть. Вот только этого не случилось. Светло-коричневые тонкие волосы едва было видно даже при тусклом свете ночника. Казалось, что бледной коже их и вовсе не было. Рука провела по чужому оголенному бедру, прощупывая. Короткие волосы приятно щекотали внутреннюю сторону ладони. - Вот черт! – ругнулся Антон сквозь зубы. Больше его привлекало расслабленное лицо Димы, покрытое ярким румянцем. Не было привычного раздражения или гнева. Он выглядел беззащитным и полностью готовым отдаться без пререканий. Только в эту ночь. Совесть начинала есть Звездочкина, тыкая в прорывающийся порыв воспользоваться ситуацией. Он оправдывал себя тем, что помогал, и в этом была доля истины. В правду примешались липкие потаенные желания, которые никогда не были замечены. Руки прошлись по горячей коже, от колена до сгиба таза. Он ощущал пробегающие мурашки на расслабленном податливом теле. Втора ладонь удерживала вторую ногу Димы. Он попытался приподняться, от чего мышцы напряглись. Пальцы продолжили путь и начали игриво водить по животу, иногда опускаясь ниже. Мягкая кожа проминалась под настойчивым напором извне. Жима замычал. От каждого прикосновение его, словно прошибало. Над ним словно издевались, оставляя без внимания самое важное место. Тело тянулось прижаться к и втянуть чужое тепло, что оставляло слабый след на коже. Хотелось расплавиться и пропитаться им. Руки лениво потянулись к размытой и едва очерчиваемой темной фигура. Из приоткрытых век едва можно было понять кто именно был рядом, но голова не собиралась утруждать себя догадками. Она продолжала утопать в мягком удовольствие. Антон не ожидал, что Дима внезапно заактивничает и прижмет к себе, овив спину руками. Его чуть ли не задавили, но вместо недовольства их горла Побрацкого вышло что-то больше напоминавшее урчание. Звездочки на миг замер. Его чуть ли не пробило от брошенной ассоциации с котами. Светло-коричневые волосы разметали по белой простыне. Сейчас Антон мог как никогда пристальнее рассмотреть лицо Димы: тонкие потрескавшиеся губы, что сейчас были приоткрыты, словно зазывая прикоснуться к себе; аккуратный курносый нос, вечно совавшийся куда не просили; длинны ресницы и глаза, наполненные золотом. Черные зрачки занимали почти все, оставив только тонкий желтый обод. Даже через футболку ощущалось разгоряченное тело, которое с напором к нему прижималось. Ноги попытались овить чужую талию, но постоянно промахивались. Антон облизнул губы. Он уперся руками о матрас, чтобы хоть чуть-чуть отпрянуть от Побрацкого, но снова застыл, когда парень подался вперед, не желая отпускать. Звездочкин и подумать не мог, что когда-нибудь окажется в такой ситуации. Не мог представить, что его возбудит не просто парень, а именно Дима Побрацкий. Антон не мог отрицать этого влечения, но пытался найти ему оправдание. Обычным физическим влечением оно не оправдывалось. Здесь было что-то глубже. Жима снова низко застонал, когда его член на короткое время прижался чужому животу и слегка об него потерся. Невинность и настойчивость. Эгоизм и нерешительность. Две грани сливались в одном человеке. Дима был таким же. Все это время он огрызался и показывал свою неприязнь к Антону, а сейчас буквально льнул к нему и просил внимания. Мозгом Звездочкин понимал, что это влияние препарата, но от этого эмоции не перерывались, а продолжали набирать ходу. Яйца сдавливало от каждого низкого мычания или короткого стона. В штанах становилось теснее. А мысль, что завтра об этом будет помнить лишь один, лишь сильнее подталкивала к краю. Вдруг воображение нарисовала то, как бы мог Дима вести себя, если бы был в адекватном состоянии. Он бы ругался, пытался вырваться, но не уходил бы. Играл в кошки мышки, но в конце отдался бы. Продолжал бы пытаться брать вверх, но оставался под Антоном. От сменяющихся картинок на лице появлялся жар. Возможно он был вызван чужим частым дыханием, оставлявшим влажный след на ухе. Звездочкин уже был ни в чем не уверен. Сейчас под ним лежал влзбужденный Побрацкий, который был согласен на все. В глазах его растеклось желание, что затуманило рассудок. - К черту – ругнулся Антон поддавшись импульсу. Он поцеловал Диму. Чужие сухие губы принесли мимолетный дискомфорт. Но проблемы была быстро решена. Влажный язык обвел их и проскользнул в рот. Побрацкий замычал, но не попытался отстраниться или укусить. Ему было хорошо. Властный юркий язык изучал каждый сантиметр, уделяя особое внимание чувствительному небу. Мычания становились еще громче, а руки пытались удержаться на чужой спине. Антон целовал мягко, но иногда позволял себе грубость, оттягивая нижнюю губу. На ней образовалось пара ранок, которые тут же зализывали. Руки начинали блуждать по чужой груди, останавливаясь на узкой талии и возвращаясь обратно. Дима тонул в ощущениях. Каждое прикосновение оставляло электрический отпечаток, который не сходил несколько секунд. Чужой язык неотрывно изучал его полость, не давая и шанса ответить. Он властвовал над ним. Гордость задавило наслаждение, которое растает к утру. На ее место должен был прийти стыд, но это будет потом. Сейчас было важно лишь горячее тело, прикосновения и поцелуи. Член пульсировал, напоминая о том, что его обделяли вниманием. Глаза все гак же не могли сфокусироваться на неизвестном партнере, но голова резко откинулась назад, когда тонкие пальцы схватили напряженный член. - Ах! Антон взял чужую плоть, играясь с нею. Ему приносило небольшое удовольствие наблюдать за удивленным Димой, который в тоже время был поглощен желанием. Звездочкин возобновил поцелуй, ловя каждое мычание и стон. Рука начала надрачивать быстрее. Тело под ним начинало ерзать от скорого финала. Стон Побрацкого стал тверже. Смазка медленно стекала по крайне плоти, перемешиваясь с оставшимися каплями спермы. Дима недовольно замычал, когда все внезапно остановилось. Чужая горячая ладонь исчезла, как и настойчивые губы, который с таким интересом изучали его рот. Он хотел еще. Чтобы это не прекращалось. В груди все сжалось от тоски, от потерянного тепла. Темная размытая фигура отстранилась и выпрямилась. Стало тревожно от того, что она могла уйти. Языка неохотно, но поджался отчаянному желанию, что клокотало внутри. - Еще – голос Димы был тихим и хриплым. Он сам себя не слышал, но вот Антон расслышал все четко. Он дернулся от резко выросшего довольства. Его разгон был таким стремительным, что ненадолго отдался в голове кокой болью. Дима сам просил его о близости. Собрал все силы и гордость, чтобы сказать это. Попросить. Звездочкин не мог отказать. Он отстранился, чтобы хоть немного охладить голову, но вместо этого мозг начал плыть еще сильнее. Рука потянулась к прикроватной тумбочке. Тусклый свет от ночника очерчивал ручки и острые края ящиков. Гостей с продолжением на вечер, он приглашал не так часто, но всегда был готов. Некоторые девушки приходили не один раз и их эксперименты иногда вызывали сомнения, но этот опыт был как-никак кстати. В этом деле не стоило спешить, хоть собственный член требовал оказаться в чужом узком горячем теле, что примет его. В первом ящике находился наполовину использованный тюбик со смазкой. Антон сжал одну ногу Димы и отвел в сторону, придерживая под коленом. Нудно было поудобнее устроиться между бедер, что бы подготовить партнера к новому этапу их близости. Побрацкий попытался обхватить его ногами, но звездочки ни жал. - Тише. Тише – прошептал Антон, наклонившись к Диме – Я не уйду. Побрацкий замычал, но когда чужое дыхание легло на лицо, стало спокойнее. Тревога ушла, когда чьи-то мягкие губы поцеловали в щеку. Нежность от которой пробежали мурашки. Нежность, которую мог подарить любовник. Одна эта мысль растекалась по сознанию, топя его в сладком дурмане. Его кто-то любил. Легкий поцелуй остался невидимым следом на щеке. Мягкие губы вновь прижались к сузим. Дима ощутил легкую боль, которую не мог заметить до этого. Небольшие ранки ссадило от слюны, что словно пыталась залечить потрескавшуюся нежную кожу. Партнер держал его ногу, отведя в сторону. Дима не соображал, но это действие призывало к сомнениям. Чужие пальцы мягко гладили внутреннюю часть бедра, от чего хотелось поерзать. Вдруг что-то влажное и тонкое протиснулось между ягодицами. Он рефлекторно подался назад, но у самого уха. Почти отчетливо, прозвучал голос: - Все хорошо. Станет легче и хорошо. Антон открыл тюбик свободной рукой и надавив на пачку собрал пальцем выдавленную смазку. Несколько капель попало на пастель, но это не важно. Средний палец протиснулся между чужих ягодиц и втиснулся в анус, который тут же сжался. Дима попытался отстраниться, но Антон не дал. Слова успокоения и возобновление поцелуев, позволили Диме расслабиться. Звездочкин подметил то, что Побрацкий среагировал на слова. Препарат медленно выветривался, но не до конца. Останавливаться Антону не хотелось. Дима расслабился, но ощущать, как что-то проникало в тебя, было странно. Внутренние стенки поддавались мягкому давлению. Девочки в одно их вечеринок как-то рассказывали, как совали своим парням пальцы в зад. Дима тогда скривился и посчитал, что никогда такого не допустит. Внутри что-то разорвалось, когда он отчетливо ощутил, как к первому присоединилось второе. Это были пальцы. Кто-то совал в него пальцы. Чужой язык вновь заполонил рот, проглотив возмущение. Антон протолкнул второй палец в тело партнера, что тут же напряглось. Мычание было низким, но не от удовольствия. Руки, что так крепко держали Звездочкина в объятиях, вдруг ослабли, словно сомневаясь. Пальцы стали действовать грубее, выискивая точку «G», о которой говорили девушки, которые склоняли к анальному сексу. Дима собирался собрать все небольшие силы и попытаться вырваться, но тут пальцы сильно надавили на нужную стенку и по телу пробежал ток. Спина немного выгнулась, а таз подался назад, пытаясь насадиться на пальцы. Хотелось ощутить это вновь и партнер, словно услышал его мысли и начал давить на это место снова и снова. Антон двигался внутри Димы, раздвигая стенки и не забывая задевать чувствительную точку. Ее стимуляция расслаблял разгоряченное тело и заставляло выгибаться и желать большего. Анус затягивал все глубже, почти до последних фаланг. Жадно и ненасытно. Антон горячо выдохнул. Еще немного ион сам кончит от простого лицезрения чужого наслаждения, которое он дарил. Дима тихо постанывал в губы Антона, от чего член болезненно напрягался. Разорвав поцелуй, Звездочкин выбрался их вялого плена и вытащил пальцы из протестующего нутра. Побрацкий подался вперед и сжался внутри. Он не хотел вновь останавливаться. Не сейчас. Ему было так хорошо, но все снова прекратилось. С ним игрались, словно пытаясь довести до безумства. Член болезненно ныл, уже готовясь к новому выбросу. Веки приоткрылись. Туман стал менее густым, но темнота в комнате не позволяла разглядеть фигуру, что что-то копошилась. До ушей донесся слабы звук, словно кто-то порвал пакет. Мозг отказывался думать, ведь все что его волновало – незавершенная разрядка. Если этого не сделать то он окончательно потонет в пелене беспамятства. Антон приспустил свои джинсы и трусы, чувствуя небольшое облегчение. Презерватив быстро был натянут на напряденный член. Взгляд вернулся к Диме. Черные зрачки жадно впитывали каждый сантиметр размытого силуэта. Как же хотелось дольше ощущать этот взгляд на себе. Антон схватил чужие бедра, от чего Побрацкий вздрогнул. Сильные руки резко перевернули его на живот. Звездочкин поднял зад партнера, расставляя ослабшие ноги. Пришлось помогать, чтобы они не разъехались на кровати. Мышцы были расслаблены, от чего Дима выгнулся в пояснице. Его голова оставалась внизу. Руки были не в состоянии удержать верхнюю часть туловища. От такого вида становилось невыносимо горячо. В идеале хотелось бы видеть лицо Димы. Когда в него войдет член того, кого тот так сильно не переносил. В голове промелькнула шаловливая мысль, что у них еще будет для этого время. Дима едва смог приподнять голову, чтобы свободно дышать. Спина выгнулась и немного болела, но внимание вмиг привлекло что-то горячее и влажное, что прижалось к анусу. Погребенная гордость взбудоражилась, противясь происходящему. Она не могла выдержать такого унижения. Этого просто не могло произойти, но один короткий толчок все разрушил. - Хах! – горячий болезненный выдох, вылетел изо рта Димы. Он резко поднял головой и потянулся вперед, пытаясь избавиться от болезненных ощущений. Но тут рука партнера схватила его за член, вызывая волну дрожи и довольное мычание. Боль и наслаждение ощущались так отчетливо, от чего начинала кружиться голова. Антон протолкнул головку внутрь Димы. Кольцо мышц сжалось еще сильнее, пытаясь его вытолкнуть. Это приносило дискомфорт. Стимуляция члена позволила телу партнера расслабиться и, тогда Звездочкин протолкнулся глубже. Туго и горячо. Гладкие стенки сильно обхватывали его плоть и с каждый толчком, они больше не выталкивали, а засасывали глубже. Антон наклонился, едва не ложась на Побрацкого. Он тяжело выдохнул, и они замерли, привыкая к новым ощущениям. Воздуха стало не хватать. Диме казалось, что его распирало изнутри. Нечто горячее и влажное оставалось в нем и казалось достигло живота. Странно и горячо. Глаза закатились назад от странного ощущения наполненности. Член дернулся, когда в нем начали шевелиться. Сперва медленно, словно неуверенно, но скоро толчки стали быстрее и резче. Тело дрожало. Ноги начинали разбежаться, но чужие руки крепко держали ягодицы, не позволяя опуститься. В ушах зазвенело. Он не услышал свой собственный гортанный стон, но ощутил влагу на животе. Пара горячих капель, все что осталось после предыдущих оргазмов. Во рту пересохло, ведь губы все это время не смыкались. Тяжесть чужого тела не пропала, а стала ощущаться сильнее. Раскаленная кожа была слишком чувствительной. Он чуть повернул голову и тогда расфокусированный взгляд сошелся на янтарных глазах. - Ох… бля… Ан…тон – тихо промямли Дима. - Черт – прошипел Звездочкин сквозь зубы. Дима так сильно сжался внутри, что перед глазами Антона замерцали черные звезды. Но давление стенок медленно спало, позволил свободно двигаться. Побрацкий кончил только от ощущений члена внутри себя. Эта мысль сносила крышу и хотелось вновь ощутить это напряжение, чтобы плоть настойчиво выжило досуха. Антон повел носом по влажному плечу Побрацкого. В голове созрела идея, которая была такой бредовой, такой импульсивной, но ей хотелось поддаться. Одна рука отпустил бледную ягодицу и схватила этот бесящий малет и потянул назад, заставляя поднять голову. Зубы резко впились в горячую соленую кожу, прокусывая до крови. Дима вскрикнул и сжавшись внутри и только тогда Антон смог кончить. Он влажно и горячо застонал в ухо партнера. Они остались в таком положении, переводя дыхание. Антон нехотя отстранился от разморенного тела. Перед глазами все еще предстало лицо Димы, полное страсти и его влажный рот, с придыхание говоря его имя. Никто никогда это не увидел бы и не услышал. Этот миг принадлежал им двоим и только Звездочкин запомнит все. У него появился еще один маленький секрет. Голова была чугунной. Веки закрылись. Дима опустился на кровать. Кожу покалывало от переизбытка наслаждения. Усталость привела его в сон, что укутал в теплое одеяло. Антон встал с кровати. Постельное белье было испачкано и скомкано. Руки сняли использованный презерватив с вялого члена. Нужно было привести все в порядок и хоть немного поспать. Антон достал влажные салфетки начал обтирать заснувшего. Уголки губ слегка приподнялись. Он уже подумал о том, что стоило утром попросить Диму принять душ, но не был уверен, что может пробиться через стену матов. - Хотелось бы чтобы ты иногда был таким спокойным и покладистым – протирая чужой лоб и отбрасывая влажную челку назад, сказал Антон и взглянув на алеющий укус добавил – Передо мной. И не перед кем другим. Спать пришлось на диване. До пробуждения оставалось не больше трех часов. Диму он оставил лежать на кровати, натянув на него хотя бы трусы., Пришлось постелить под ним чистое и укутать Побрацкого теплым одеялом, от чего тот довольно зарылся носом под бархатную ткань. Спать на диване неудобно, но это не помешало быстро отключиться.

***

Утро подкралось быстро и ярко запело, продолжая пить по ушам мелодией будильника. Антон кое-как разомкнул веки. Хотелось пропустить и поспать еще хотя бы час, но нельзя. Сонное тело поплелось на кухню, чтобы поставить чайник. Вода кипела, пока Звездочкин умывался в ванной. На стол было поставлено две чашки. Он не мог забыть о госте, что все еще мирно спал на его кровати. Войдя в комнату, Антон мысленно попрощался с тишиной. Нудно было сохранить спокойствие для довольно неловкого разговора. Побрацкий укутался калачиком и было видно только его лохматую макушку. Рука сама потянулась к ней. Пальцы прошлись между грубых прядей. Им не хватало ухода. Но даже без этого до них было приятно дотрагиваться. Звездочкин невольно вспомнил, как в моменте потянул Диму за малет. Побрацкий попытался забраться под одеяло и уйти от чужих прикосновений, мыча что-то во сне. Это показалось милым, но пора было это прекратить. - Дмитрий – достаточно громко сказал Антон – Пора вставать – он одернул одеяло. Побрацкий повернулся к нему спиной и отмахнулся. Он попытался найти одеяло, словно зная куда это должны были откинуть, но нужного не нашел и пробубнил: - Отстать, душнила. Одну пару пропустим. Ничего страшного не случиться. Звездочкин опешил, не понимая к кому конкретно обращался Дима. Он жил в комнате один. Стоило предположить, что слова были простой привычкой. Заученной фразой использующейся после вечеринок. Звездочки наклонился к самому уху Димы и тихо, но твердо сказал: - Если не встанешь, то я снова с тебя трусы сниму. Реакция Димы была восхитительна. Он подорвался с места и едва не упал с кровати. Глаза широко распахнуты, взгляд ошарашенный, но рот тут же захлопнулся, когда понял кто перед ним стоял. Густые брови опустились, а в золотых глазах загорелись знакомы огоньки. - Какого хуя? – ругнулся Побрацкий – Что – он посмотрел по сторонам – Где я? - У меня в квартире – спокойно ответил Антон. - Че?! Как? Дима резко встал, но боль в пояснице заставила согнуться едва ли не на пополам. В заднице пощипывало и слегка жгло. В уголка глаз появились слезы. Антон сделал шаг вперед, желая помочь, но его остановила вытянутая рука. - Не смей! Я сам – прокряхтел Побрацкий и резко выпрямился, от чего из глаз потекли слезы – Блять! - Ванная там – Антон указал пальцем на нужную дверь в проеме коридора – Я буду на кухне. Разговор стоило начать чуть позднее. Диме стоило собрать все мысли в одну кучку и расфасовать по нужным ячейкам. Побрацкий так и сделал, когда задержался в ванной. Он не стал пререкаться, а просто кивнул. Если вчера ему хотелось опустошить голову, то сейчас желал отмотать время назад и никуда не уходить. Воспоминания обрывались на моменте в квартире. Дима сидел на диване, отдаваясь жару, но большего вспомнить не мог. В теле ощущалась слабость и странная легкость. Сильно волновал ноющий зад и поясница. Не приходило не единой идеи, сто могло к такому привести. Умыв лицо холодной водой, Дима посмотрел в зеркало и увидел укус на плече. Четкие следы зубов отпечатали почти у самой шеи. - Блять – единственное, что он мог сказать. Картинка начала медленно собираться: его внешний вид, квартира Антона, укус на плече, ноющий зад. Вдруг стало как холодно. Не хотелось верить в происходящее. - Н-не. Не может быть – нервно начал говорить Дима – Да ну бред. Точно, Антона же вчера не было на вечеринке. А значит не могло. Просто невозможно. Он зацепился за этот факт, как за спасательный круг. Оно позволило глубоко и облегченно вздохнуть. Все же стоило задать пару вопрос и точно со всем разобраться. Антон сидел на кухне за столом попивая горячий кофе и листая ленту в телефоне. На столе, стояла вторая чашка со свежим напитком. Толкая полупрозрачная струйка, вылезала из кофе и рассеивалась в воздухе. Было неловко, но Дима сел на второй стул. На минуту повила тишина, которую разбавлял топот ног из квартиры сверху. - Так это – неуверенно начал Дима – Как я здесь оказался? Тебя ведь не было на вечеринке. - Не было. Мне позвонили, и я забрал твое пьяное тело – коротко ответил Антон, переведя взгляд на смущенного собеседника. - Ты правда приехал? – с сомнением спросил Дима, не веря что Звездочкин сделал это вот так просто. - Да. И снова наступила тишина. Она была наполнена не напряжением, а неловкостью и неуверенностью. Побрацкий просто не знал, что именно стоило сказать. Если до этого он был готов кричать или даже врезать Антону, то сейчас боялся узнать, что он сам мог сделать что-то не то. - Э… Я.. Ну - Дима пытался подобрать слова, борясь со смущением – Я ведь ничего странного не делал? – слова вышли на одном дыхании. - Ничего – лаконично ответил Антон, удерживая улыбку. - Точно? - Точно – Звездочкин кивнул – Выпьем кофе и поедем в университет. - Но – но Диме не дали договорить. - Я дам тебе тетрадь и ручку. Прогуливать пары не стоит. - Тогда я сам доберусь – нахмурившись сказал Дима, допив остатки крепкого кофе и встал, скривившись от боли. - Если сделаешь упражнение «кошка», то станет чуть легче – посоветовал Антон. - Еще я буду зал выпячивать – грубо ответил Дима. - Не плохо получалось – тихо сказал Антон. - Что? - Что? Дима мотнул головой, решив что ему почудилось. Антон явно не мог сказать такой фигни. Укус он счел какой-то глупой шуткой от кого-то из ребят на вечеринке. Припомнил первокурсницу, что чуть ли не льнула к нему. Ему бы хотелось, чтобы лучше он с ней оказался в квартире, но мысли оставались мыслями. Надевая джинсы, что валялись на полу неподалеку от кровати, он проворчал: - Что бы я еще раз решил сыграть в благородство. Они молча собрались и покинули квартиру. Антон выслушал тираду состоящую из матов от Димы, но было не понятно к кому конкретно она относилась. Он забыл про куртку, где лежали сигареты, без которых Побрацкому было тяжело все перенести. Они сели в машину. Он морщился от боли, усевшись на переднее место. Антон чувствовал вину и остановился у аптеки. - Зачем? – поинтересовался Дима, когда машина встала. - Сейчас приду – ответил Звездочкин, открыв дверь. Пришлось просидеть некоторое время в салоне автомобиля. Дима изучил все бардачки, но не нашел ничего интересного. Антон вернулся с небольшим пакетом, который был брошен на ноги Побрацкого. - Это что? - Мазь – ответил Звездочкин, усаживаясь на свое место – На поясницу намажешь или что там у тебя болит. - Забери – уверенно сказал Дима, не нуждаясь в подачках. - Нет. - Забери! - Если не возьмешь, то я тебе сам это все намажу прямо сейчас – твердо сказал Антон. Дима одернулся, но больше ничего не сказал. Он отвернулся и всю дорогу смотрел на дорогу. Липкая неловкость пронизывала воздух и оставалась на лице красными пятнами. От чего-то мыль о том, что руки Звездочкина прикоснуться у спине, отдавалось учащенным сердцебиением. Дима искоса глянул на водителя и быстро их отвел. - Странно все это – прошептал Дима. В университете его дни наконец-то разошлись. Дима смог вздохнуть полной грудью. Он открыл беседу, где собрали всех, кто был на вечеринке. Некоторые из девочек устроили настоящий скандал, сказав, что кто-то что-то подмешивал в напитки. Губы Побрацкого дрогнули. Он сам выпил эту дрянь из-за которой ничего не помнил. Кто-то оправдывался, а кто-то обвинял в этом возможных пострадавших. - Бред – сказал Дима. Он написал пару слов по поводу своей курилки и погасил экран телефона. Спустя пару куртка уже была у него в руках. Однокурсник заметил, что та осталась в квартире, когда уходил и забрал с собой, не оставив без комментария замеченный след зубов. - С какой львицей ты успел сойтись вчера? - Так это же на вечеринке было – неуверенно сказал Дима. - Нет. Ты весь вечер просидел на диване. Перепил настолько, что двигаться не мог. Пришлось твоему другу позвонить, чтобы он забрал тебя – ответил однокурсник. - Так это ты Антону позвонил? - с претензией спросил Дима – Погоди. Говоришь, у меня не было укуса на вечеринке? - Нет. Дима достал из большого кармана толстовки пакет с мазями. Одно было обезболивающим, а второе предназначалось для анальных трещин. - Ты чего? – обеспокоенно спросил однокурсник, увидев ошарашенное покрасневшее лицо Побрацкого. - Я убью этого Гандона! – Лима с силой сжал пакет сверху – Пиздец ему. В это время Антон стоял у окна, наблюдая за уличным котом. В голову пролезла мысль, которая вырвалась наружу в виде шепота: - Интересно, как сильно он меня ударит, если я попрошу его сказать «Мяу»?