ФБ: качайся, колыбель

Несколько раз попытки глаза открыть успехом не увенчались. Досадно. Напоминало давние деньки, полные беспробудных пьянок. Я даже слегка забеспокоился, в то ли время мы попали. Тихое гудение систем и реактора говорило, правда, в пользу верных расчётов. Да и голосом Стива рядом раздалось изумлëнное: — Где мы? Следующая попытка вернуться в мир относительно бодроствующих всё же увенчалась успехом. Джарвис выдавал на HUD получаемые данные со сканеров брони — от телеметрии до банального измерения температуры окружающей среды. Было темно. — Напоминает… Церковь? Баки с некоторым подозрением во взгляде покрутил головой. Я проверил на всякий случай, проходит ли сигнал с какого-нибудь спутника или нет. Глухо. Ну что же. Эксперимент можно считать успешным. Хлопнул ладонями, чтобы ребятки на металлический звук обернулись, и объявил им радостно: — Похоже, мы в прошлом! Лица некоторых прямо скисли. — И насколько далеко, как думаешь? Я повернулся к Стиву. Вопрос он деловито задал, так что что-нибудь ответить я собирался, правда — но застыл. Позади Кэпа виднелись на стене какие-то вырезанные из камня сюжеты. И пусть специалистов по норвежским легендам с ними сейчас не наблюдалось… Я и сам мог сказать что это. Иггдрасиль. Вшивое древо, начертанное среди звёзд и разных планет, поддержкой которого так гордятся асгардцы. Моргнуло что-то красное — наконец понял, что Джарвис данные о моём пульсе на HUD вывел. Сенсоры так же показали, что на плечо кто-то лапу свою положил. Я с трудом оторвался от созерцания и уставился на Баки. Тот стоял слишком близко и смотрел с таким беспокойством, что аж тошнило. Я в порядке. Я, чёрт возьми, в полном порядке — открываю рот, собираясь это сказать. А затем Джарвис сообщает: двойной фон пространства. Мол, я с чем-то там резонирую. А это не может быть правдой. С нервным смешком собираюсь отдать ему указ всё перепроверить. А потом понимаю. Джарвис никогда не говорит того, что не подтвердил несколько раз. Но если здесь есть что-то, у чего такой же фон, что и у меня, то это может значить только то, что… — Кто вы такие? …что это то самое место. Голос старческий, но не такой, каким я помнил его. Звучал странно. И враждебно. Обычно этот человек был спокоен и добр. Голос ассоциировался с чувством заботы. Безопасности. Иронично, что здесь как раз и не было никакой безопасности. Мстители уже реагировали. Устремили взгляды в ту сторону, откуда голос шёл. А у меня… Не получалось. Я никогда не думал, что увижу кого-то из людей, что были здесь. У меня как-то… И глаз не было. Думаю, в то время мне просто было плевать на бесчисленные сменяющиеся поколения людей, что стерегли сокровище из космоса. Не знал тогда, что очень мало кого буду вспоминать потом. Что очень мало людей будут иметь значение в голове по прошествии десятилетий. Я засмеялся. Совсем невесело. Каким-то образом человек, что стоял за моей спиной, был как раз из того малого числа существ, которых я удосужился запомнить. Я никогда его не видел, если правильно помнил. Но всегда узнавал по вибрации его тела и разума. И сейчас его чувствовал, даже не обращал внимания на данные со сканеров. Я медленно обернулся. Сказочки оказался пожилым мужчиной, в седых волосах которого ещё сохранялась небольшая рыжесть. Его лицо, ищпещрëнное морщинами, было обращено прямо на меня. Это… Льстило? Нескольких убийц и парочку подозрительных усиленных личностей старик игнорировал и пялился прямо на яркого светящегося робота. Отлично. Железный Человек тут самый интересный и страшный, спасибо, я это знаю. Я думал, может он меня каким-то образом узнал. До этого момента как-то не приходилось натыкаться на людей, что видели меня ещё кубиком. Ублюдок с фамилией Старк не считался. Только испытав разочарование от осознания, что нет, я просто самый подозрительный, причём в плохом смысле, понял. Я хотел, чтобы меня узнали. Каким-то немыслимым способом — может, самой душой — чтобы увидели. Не смотря на первую эмоцию, немножечко страх напоминающую. Это сингулярность может не помнить жалкую человеческую душонку, короткий век которой для неё всё равно что мгновение. Людишки же должны такое держать в своей голове всю жизнь, не так ли? Почему всё происходит наоборот? Приходится отключить внешние динамики. Сказочки не виноват, кто вообще может подумать, что кубик станет человеком и припрëтся в прошлое? Но и себя я знаю чертовски хорошо. Обидчивая тварь, не умеющая сдерживать свои эмоции. Старик не заслуживает этого. Собираюсь выждать несколько минут, пока мстители, переглядываясь, ломано объясниться со смотрителем церквушки пытаются, одновременно ничего лишнего пытаясь не сообщить. Две минуты. Может быть, три. Не больше. Времени больше мне никто не даст. Правда, думал, что из-за того, что человеки обычно всегда торопятся. Людишки живут мало, всё куда-то спешат, не думают, не останавливаются. Соответствовать приходится. Кто ж знал, что короткая передышка моя прервëтся… Мной. Наверное, не стоило игнорировать сообщение Джарвиса о том, что он вибрации улавливает. В спокойном состоянии я подобное не творю. Мелкий, значит, заволновался. Почувствовал, что как-то перебор тут с подозрительными личностями, и поспешил выразить свою обеспокоенность по отношению к человечку. Лучше бы я проснулся, когда припëрся Череп. Человек сразу забыл про нас, что забавно. А может, даже и правильно. У него там в тайнике космическая хрень завозилась — что ему внимания на вооружëнных типов обращать. Это вызывало печаль. Я вздохнул несколько раз и включил микрофон обратно. — Мы не собираемся забирать Тессеракт, — Стив вскинул руки в общепринятом жесте. Человек его проигнорировал. Наверное, это было смешно. Только вот в горле застрял ком, пока мозг пронзало осознание — этому человеку плевать на свою жизнь. У него на первом месте его великая миссия. На первом месте — жалкий грустный голубой куб. Куб, который даже и имени его не узнает. Во рту собралось что-то горькое. Подумалось резко — вот он, шанс. Я даже вперёд шагнул. Не упал и не пошатнулся, наверное, только потому что броня зафиксировала. Человек прислонился к стене. Он всё ещё защищал его — меня. Потому что чёртова местная моя версия явно была левее того места, где человек ладонью касался. Сканеры подтверждали. — Т-ш-ш, всё хорошо. Я больше ни одного шага сделать не мог. Парализовало. В пустом особняке мне лет сорок назад всё мерещилось, что кто-то меня успокаивает. Вот так, как родитель плачущего ребёнка. Я не такой уж и идиот. Я знал, чего не было… В Говарде. …но я не знал, что этот человек делал для меня то, чего потом так не хватало. Сердце пронзил укол — нежность, печаль, прочая чепуха. А потом дошло. Что делают родители, чтобы успокоить чадо? К о л ы б е л ь н а я. — Нет-нет-нет! Каким-то образом я оказался уже в шаге от этого человека — может, телепортировался даже. Но если и так, то мог бы сделать это поближе, чëрт возьми. Мстители где-то позади остались и на них было сейчас плевать. Если этот человек сейчас откроет рот… — Качайся, колыбель… Да. Вот оно самое. Этот конкретный человек каким-то немыслимым образом приучил меня к этому. Это было отвратительно. Это было тепло. Исчезали другие звуки. Становилось… Всё равно на всё, что окружало. Последнее, что я подумал — что вперёд падать будет больно. Затем перед глазами потемнело.