Будь как дома, путник...

      Шаарнез стоял перед наследным принцем Роод с идеально ровной осанкой, собранный, как всегда, готовый исполнить любое поручение. Пока Тай излагал суть дела, он не произнес ни слова, впитывая информацию и уже планируя ход миссии. Все было как обычно: в лесах к югу от столицы, в небольшом селении, участились странные убийства. Торговый тракт, проходивший через ту местность, уже начинал приобретать плачевную известность — купцы, направляющиеся в Шаинвэд от южных границ, делали огромный крюк вместо того, чтобы идти напрямик, или отказывались от опасного путешествия вовсе. К тому же о помощи просили и сами местные жители: в вечернее время жизнь в тех краях замирала.       Какая бы тварь там не обосновалась, ее нужно было изловить. И Шаарнез уже мысленно прикидывал, сколько времени им потребуется на сбор информации и раскрытия причины убийств. Волнения за успех миссии у него не было: после происшествия с арахнирой летун был уверен в леди из Эсшая и знал, что ее помощь будет неоценима. К тому же это был еще один прекрасный повод провести с ней время наедине вдали от сплетен и интриг дворца. Совместный полет, азарт погони, ночевка, скорее всего, под открытым небом, долгие теплые разговоры, возможно, даже за походным вином… Перспектива с какой стороны ни посмотри была прекрасной. По крайней мере, так ему казалось.       — В таком случае я найду леди эя Вэдтри и доложу ей о вашем решении, — учтиво склонился Шаарнез. — Мы выступим завтра на рассвете.       — Да, но есть еще кое-что, — Тай задумчиво поглядел на лежащее перед ним письмо с прошением от жителей поселения, а потом поднял пристальный взгляд на своего собеседника. Было в этом что-то непривычное, недоверчивое. Как будто принц в чем-то подозревал его. Шаарнез невольно напрягся. — Поведайте также детали миссии лорду эя Ксилоама. Он отправится с вами.       — Прошу прощения?.. Ваше Высочество посылает на эту миссию сразу трех летунов? — не понял со Генэш. — При всем уважении, разве это рационально?       — Позволь мне решать это самому. Я не спрашиваю тебя, как лучше поступить. Шаарнез, открывший было рот, вновь его закрыл, оставив при себе все весомые, по его мнению, аргументы. Тай был резок, а это говорило как минимум о том, что его не нужно было злить. Ни с того ни с сего посылать с ними Лоддиаса — как расценивать этот странный жест, со Генэш не знал.       — Ваше Высочество сомневается в успехе миссии под моим руководством? Я дал повод?       — Я не могу понять, почему ты продолжаешь пререкаться со мной? Это решенное дело: Лоддиас эя Ксилоама летит с вами. Может, тебя это не устраивает? В таком случае я распоряжусь назначить тебя на другое задание, а их отправлю вдвоем, — в голосе принца зазвучали стальные нотки. — Не зли меня, Шаарнез. В последнее время ты позволяешь себе слишком много вольностей. Все эти игры в переглядки, танцы, совместные прогулки… Мне хотелось бы напомнить тебе о твоем месте. И чтобы ты перестал примерять на себя чужую роль.       — Я вас не понимаю.       — Перестань изворачиваться, — Тай поднялся из-за стола, с громким скрежетом отодвинув стул. В его темных глазах полыхнуло холодное пламя. Шаарнез напряженно сжал руки в кулаки. — Мне уже прожужжали все уши о том, как лорд со Генэш влюбленными глазами смотрит на мою фаворитку. Горный эльф, приверженец традициям — тебе должно быть стыдно за то, что ты позволил плодиться подобным слухам. Я сказал, что лорд эя Ксилоама летит с вами. На этом разговор окончен.       Летун молча поклонился ему и, не сказав более ни слова, на одеревенелых от напряжения ногах вышел из кабинета. Это была ревность. Ничем не прикрытая ревность. Тай, можно сказать, открыто говорил ему держаться от Тисс подальше. «Нет, я знаю, что она не ваша фаворитка. Знаю, что она не пошла на этот шаг, — хмуро размышлял со Генэш, идя полными света коридорами дворца. — А значит, она свободна в своем выборе». Однако тот факт, что Лоддиас должен был отправиться с ними, оставался неоспоримым.       Изгибая могучие шеи, на площадке уже расправляли крылья драконы. Внимательно осмотрев горизонт и прислушавшись к ветру, Шаарнез обернулся на свой немногочисленный отряд. Тисс проверяла седельную сумку, а Лоддиас похлопывал своего золотого рогатого по спине, что-то приговаривая ему. Пока все было тихо и мирно — ведь прошлое их взаимодействие закончилось обещанием расправы.       — Леди эя Вэдтри, — неожиданно заговорил Лоддиас, подходя к ней ближе. Вопреки всем приличиям Шаарнез внимательно прислушался к разговору. — Готовы к полету? Вы легко одеты. В небе, знаете ли…       — Холодно, знаю. Мне не впервой, лорд. Но спасибо за ваше беспокойство, — ответила ему Тисс в привычной для себя вежливой манере с претензией на дерзость. Это остановило дальнейшие расспросы, и лорд эя Ксилоама потупил взгляд. Очевидно, он хотел сказать что-то еще, но теперь не знал, как подступиться.       Шаарнез подавил улыбку, довольный ее ответом. То, как Тисс держала себя с Лоддиасом, давало ему ощущение собственного превосходства. Как будто он был для нее не просто имперцем, а уже кем-то особенным: близким другом или даже больше. Это не могло не вселять уверенность. Несмотря на все старания Его Высочества развести их по разные стороны и ослабить их связь, Шаарнез и Тисс все равно оставались близки.       Летели клином. Драконица Шаарнеза уверенно шла впереди. Лоддиас и Тисс были на одной линии немного позади нее. И в золотых рогах ли было дело или в размерах, но немое противостояние крылатых гигантов зачиналось снова. Нариальм неизменно старался лететь выше, чем его пепельный собрат. Вновь заметив это странное поведение своего дракона, чародейка стала коситься на второго летуна, в свою очередь спокойно управляющего зверем.       Лоддиас, казалось, не обращал на это никакого внимания. Его лицо было спокойным и сосредоточенным. Как будто они с драконом не считали нужным конкурировать с кем-либо — золотые рога говорили громче любых слов. Фыркнув, Тисс подбадривающе погладила основание шеи Нариальма и, прошептав короткое «ты молодец», устремила свой взор в клубящиеся впереди облака.       До места они добрались к полудню. Как раз вовремя, потому что небо заволокло тучами, точно вот-вот должен был пойти дождь. Перекинув ногу и убрав подол платья, эсшайская чародейка уже готовилась привычно съехать с Нариальма на землю, когда сноровисто спрыгнувший со своего дракона лорд эя Ксилоама оказался рядом и подал ей руку, подтянувшись на закрепленных ремнях. Тисс застыла, глупо смотря на него и не понимая, что он делает. Ставший свидетелем этой картины Шаарнез замер в седле.       — Спускайтесь осторожно, леди. Внизу лужи и грязь. Я вас поймаю.       — Благодарю вас, но я могу и сама... — запротестовала ошарашенная этим поступком Тисс, но Лоддиас перебил ее.       — Доверьтесь мне и спускайтесь, — эльф нетерпеливо потряс рукой, показывая, что ждет ее. Такая грубая прямота обескураживала. Но эффект был на лицо: изумленная эсшайка послушно подала ему руку, сама не до конца понимая, почему она пошла у него на поводу.       Однако это было далеко не все. Сжав изящную ладонь чародейки, Лоддиас уверенно потянул девушку на себя и, подхватив на руки, спрыгнул с ней на землю. Шаарнез раскрыл рот, но не издал ни звука, во все глаза наблюдая за происходящим. Неизвестно, кто из них с Тисс сейчас был шокирован больше. А лорд эя Ксилоама, поставив эсшайку на твердую землю и бегло осмотрев, не зацепила ли она где платье, как ни в чем не бывало отошел к своему дракону.       Видно вокруг никого не было. Рельеф местности не предполагал нахождения здесь сразу трех гигантских змеев — селение располагалось на отшибе, а вокруг него смыкался густой лес. Потому драконов было решено отпустить.       То ли погода была тому виной, то ли на восприятие повлияли детали миссии, но места показались троице мрачными. Лес был стар и дремуч: в таком даже среди бела дня могло стать не по себе. Домов стояло немного и все они располагались на достаточном друг от друга расстоянии.       — Людская глупость, — с усталостью просвещенного заметил лорд эя Ксилоама. Тисс стрельнула в него недовольным взглядом, однако этот жест остался проигнорированным. Полагая, что его, конечно же, слушают, мужчина продолжил, — они строятся в один дом на несколько миль окрест и недоумевают, становясь жертвами гадких тварей. Одно слово — люди.       — В отчетах было сказано, что здесь должна быть корчма, — будто и не слыша его, заговорил Шаарнез. — Начнем расследование оттуда. Такие места обычно становятся колыбелью самых разных слухов и сплетен.       — Вам мало этого во дворце императора, лорд? — не удержалась от иронии чародейка и тут же умолкла, поймав на себе скептичный взгляд горного эльфа. Лоддиас издал низкий смешок, бросив на девушку одобрительный взгляд.       — А у леди есть чувство юмора. Хорошо, что она полетела с нами.       — Просто прекрасно. А теперь займемся делом. Я не собираюсь и лишнего дня здесь задерживаться, — Шаарнез стремительно прошел мимо них, не глядя ни на кого. И они были вынуждены направиться следом. «Леди полетела с нами… — про себя повторил горный эльф, закатив глаза и еле сдержавшись, чтобы не хмыкнуть вслух. — Где ему знать, что это он присоединился к нам».       Спустя какое-то время шествия по лесной дороге они без труда обнаружили на широкой поляне, в стороне от тракта, старое одиноко стоящее строение. Мужчины двинулись вперед, не раздумывая, а Тисс на мгновенье замедлила шаг и огляделась. Вокруг здесь был только дремучий лес. Да и деревня, которую они видели, располагалась на порядочном расстоянии. «И не страшно владельцам этого места жить удаленно от поселения? — задумалась она, осматривая деревянную корчму в два этажа. — Хотя какое там поселение… Два дома в два ряда».       — Леди, быстрее, — обернулся на нее Лоддиас и с довольной ухмылкой произнес, — здесь вам не столица — имперских хором не будет.       Тисс едва не заскрежетала зубами от злости и, когда мужчина отвернулся, всерьез подумала, а не запустить ли в него шаром огня. Внутри все клокотало: он, имперец, воображал, что она неженка и брезгует подобными заведениями! «Да если бы ты знал, леший проклятый, что даже Шаарнез не осмеливается спать в таких местах, в которых я могу заснуть!» — рвала и метала эсшайка, прожигая широкую спину Лоддиаса. Но вынуждена была молчать, дабы лорд со Генэш не стыдился за нее.       Помещение корчмы выглядело настолько унылым, что троица сперва застыла на пороге. Однако лорд эя Ксилоама, очевидно, привыкший всюду идти до конца и напролом, вышел вперед, опередив Шаарнеза. Тисс в очередной раз нахмурилась, видя эту наглость.       — Хозяева! — его громкий голос решительно разрушил мертвенную тишину этого убогого места. — Мы устали с дороги! Хотим остановиться здесь и отдохнуть немного с вашего позволения. Деньгами не обидим.       — Лорддиас, мы еще не решили, что непременно остановимся здесь… — хотел было остепенить его Шаарнез, но его предупреждение потонуло в скрипе дальней двери. Трое эльфов подняли головы, разглядывая появившуюся фигуру. Навстречу им бесшумно вышел высокий заросший человек с длинными жилистыми руками, землистым цветом лица, просто одетый, внимательно поглядевший на своих гостей. Тисс невольно вздрогнула от неожиданности: из-под нависших черных с первой проседью бровей на них смотрели огромные карие с ярким янтарным отливом глаза.       — Добро пожаловать, благородные господа. Что надо в наших краях? — как-то равнодушно и даже лениво бросил мужчина, направившись к стойке. Будто каждый день видел гостей и даже интерес к ним потерял. Шаарнез еле заметно дернул белесыми бровями, очевидно, раздумывая над каким-то саркастичным замечанием. Тисс вежливо молчала, но красноречиво глядела на пустые грязные столы. И только лорд эя Ксилоама вел себя так, словно каждый день попадал в подобные ситуации и беседовал с враждебно настроенными представителями расы людей.       — Не будь неприветлив, хозяин. Мы слуги Его Величества, летуны империи, посланные сюда из столицы. Мы получили сведения, что местные земли держит в страхе неизвестная тварь, и намерены изловить ее. Драконов мы отпустили на подходах к деревне, будь спокоен. Но теперь нам негде перевести дух. К тому же с нами леди, которой непозволительно оставаться под вечер на улице. Найдется у тебя кров и горячий ужин для столичных гостей?       — Отчего не найти? Оставайтесь, — буркнул человек, с безразличием глядя на разговаривавшего с ним эльфа и протирая серым от въевшейся грязи полотенцем деревянную кружку. Наблюдая за действиями хозяина, еще раз оглядев придирчивым взором засорившуюся паутину в углах, слои пыли на столах и копоть на стенах, Шаарнез только тяжко вздохнул, предчувствуя, что «кров и горячий ужин» станут для него настоящим испытанием сегодня.       Повернувшись к Тисс и Шаарнезу, Лоддиас махнул рукой. Будто теперь им можно было остаться. И будто это зависело от его решения. Со Генэш промолчал на это откровенное перетягивание одеяла. Командиром их небольшого отряда был назначен он, однако лорд эя Ксилоама об этом почему-то запамятовал. Прекрасно ощущающая растущее напряжение Тисс решила поскорее приступить к делу, чтобы отвлечь мужчин.       — Здесь произошло шесть убийств, — пройдя к наиболее чистому столу и изящно опустившись за него, спросила она. Янтарные глаза метнулись к ней стремительно, отчего чародейке даже стало неловко. Такое пристальное внимание не столь приятного на вид человека совершенно не льстило ей. Смутившись, она продолжила уже менее официальным тоном. — Может, вы видели нападавшую тварь? Или слышали что-то?       — Конечно, слышал.       — Что вы слышали? — оживился лорд со Генэш, включившись в беседу.       — Крики, — с простецкой дерзостью бросил им хозяин корчмы, нисколько не беспокоясь за выбранный тон для разговора со столичной знатью. Шаарнез в ответ на это повернулся к человеку спиной, чтобы успокоиться. Тисс даже захотелось подойти к нему, как-то задеть за руку. Взглядом сказать, мол, оно того не стоит, не волнуйся. А неприветливый хозяин тем временем продолжал. — Я не дурак, благородные господа, вылезать из дому, когда какая-то тварь там людей рвет.       — Что ж, резонно. Но мы должны были задать эти вопросы, поймите нас правильно, — мягко постаралась разрядить обстановку эсшайка. Мужчина лишь пожал плечами и вернулся к протиранию кружек. — Вы знаете что-нибудь о жертвах?       — Четверо проезжих, — о них ничего толком не знаю — одна знахарка из соседнего селения и мальчишка из здешних. И каждому ночью в хате не сиделось.       — И все шесть смертей одинаковы?       — Пять смертей, госпожа эльфийка, — нравоучительным тоном поправил ее хозяин, и трое летунов недоуменно воззрились на него, ожидая подробностей насчет такого важного уточнения. Он лишь хмыкнул, довольный произведенным эффектом. — Последний мальчишка остался жив после нападения. Но от местных слышал, он сильно плох — умом повредился от ужаса. Поэтому вам в столицу и передали — шесть смертей. Парень нежилец.       — Он живет в той деревне? Нам нужно увидеться с ним! Лорд эя Ксилоама, Шаарнез! — она быстро подскочила на ноги и направилась к двери, провожаемая тремя взглядами: недоуменным, восхищенным и любопытным. Лоддиас быстро сориентировался и пошел за ней, не преминув повторно окликнуть Шаарнеза.       — Идемте! Нужно поддержать энтузиазм нашей леди!       Тисс этих слов уже не слышала, с головой уйди в расследование, а вот со Генэш едва не потребовал повторить сказанное. «Наша леди»? Лоддиас, только-только присоединившийся к их компании, уже мог вот так запросто обобщать? И более того — он считал, будто леди наравне принадлежит и Шаарнезу, и ему?.. «Я не считаю ее ни "нашей", ни "своей", — чувствуя, как жгутся щеки от нарастающего внутри гнева, думал горный эльф. — И другому так считать не позволю».       Поселение предсказуемо встретило их недоверчивым молчанием и закрытыми дверями. Местные не хотели выходить к чужакам, прилетевшим на трех гигантских змеях, пока лорд эя Ксилоама не выбрал наугад один дом и не принялся настойчиво колотить в двери, сопровождая это обещаниями в следующий раз приземлиться на драконе прямо на крышу и витиеватыми ругательствами на высокоэльфийском. Чародейка, глядя на это картину, не могла не рассмеяться. Но быстро замолчала под скептичным взглядом Шаарнеза.       Наконец к ним вышел напуганный мужчина и, узнав, кто перед ним, не прекословя, согласился отвести их к месту, куда свалили последние два тела. Про выжившего мальчишку он не обмолвился ни словом, страшно бледнея при расспросах. Как только перед эльфами предстал деревянный сарай с прогнившими досками и покосившейся дверью, Тисс и Лоддиас решительно направились вперед. Но лорд со Генэш отстал. На лице мужчине появилось привычное брезгливо-недоуменное выражение.       — Что с тобой, Шаарнез? — будничным тоном спросил у него второй летун, недоумевая, что могло вызвать такую заминку. Тисс, взявшаяся уже за ручку двери, обернулась назад, встречаясь с беспокойно глядящими на нее глазами горного эльфа.       — Это… обязательно? — осведомился со Генэш с тенью надежды в голосе. Лоддиас непонимающе поглядел сначала на него, потом на Тисс, но в результате просто махнул рукой, подошел к чародейке и толкнул дверь. На эсшайку дыхнуло тошнотворной затхлостью, плесенью и запахом гниющей плоти. Она, заслышав надоедливое жужжание, поморщилась и быстро развернулась к сопровождающему их поселенцу.       — Вас что, не учили, как хранить трупы?! Вы представляете, как я сейчас буду их исследовать?! Да это же источник заразы! — не выдержав, вспылила она, уже предвкушая свалившуюся на ее голову работенку. Шаарнез, услышав ее слова, побледнел и нервно заозирался по сторонам, чтобы хоть как-то отвлечься. Понимая, что для него это будет сильнейшим испытанием, леди эя Вэдтри предупредительно выставила руку, дабы он оставался на месте. Ее голос стал гораздо мягче и ласковее, когда она обратилась к нему. — Шаарнез, вы можете подождать нас здесь. Совсем необязательно идти туда втроем. Если вы, конечно, не хотите комментировать каждое мое действие.       — Не горю желанием. Но, прошу вас, Тисс, помойте после своих исследований руки…       — Постараюсь не забыть, лорд, но ничего не обещаю, — хохотнула чародейка и, одарив его игривым взглядом, вошла в сарай. Лорд эя Ксилоама с молчаливой серьезностью последовал за ней.       Сперва, чтобы не растрепать тонкую душевную организацию Шаарнеза, леди эя Вэдтри велела притворить за ними дверь, но уже спустя пару минут, вытирая заслезившиеся от зловонного удушья глаза, попросила Лоддиаса распахнуть ее настежь. Все то время, что эсшайка внимательно осматривала трупы, он, не мешая ей, стоял позади, не без интереса наблюдая за ее действиями.       Местные, никак не обработав тела, просто скинули их на присыпанную опилками землю, накрыв сверху холщовой тканью, и ускорили тем самым процесс разложения. В итоге Тисс ждало восхитительное зрелище в виде копошащихся белых червей, мешающих осмотру назойливых мух, муравьев и прочих гадов, позарившихся на человеческие останки. Рассматривать повреждения было бесполезно, однако кое-что чародейка просто не могла не заметить.       Когда они вышли на свежий воздух, Шаарнез шатнулся от них в сторону, но быстро взял себя в руки. Тисс лишь понимающе улыбнулась, остановившись подальше — вряд ли после общения с исковерканными трупами от нее веяло цветочным благоуханием.       — Ну что? — наконец спросил ее со Генэш.       — Очень хорошо. Мне все понравилось, — улыбнулась ему Тисс, на что он только закатил глаза. Стоявший чуть позади лорд эя Ксилоама в который раз за день подивился характеру их отношений. Он не знал Шаарнеза со Генэша близко. Летуны в принципе были не шибко общительными, а со Генэш и вовсе походил на ожившую каменную статую, не имеющую никаких эмоций. Однако в общении с этой чужестранной эльфийкой горный эльф вел себя немного иначе. И Лоддиас начинал понимать, почему: она то искрила острым юмором, то проявляла удивительную стойкость характера, и вместе с тем была невероятно красива и утонченна. Идеальная женщина для бравого воина. Приоткрыв рот от изумления, он смотрел на то, как она смеется, дразня Шаарнеза. — Ладно-ладно, лорд, простите. Кхм. В общем, обрадовать мне вас особо нечем. Что бы это ни было, силища у него неимоверная: тела разорваны в клочья. В буквальном смысле. Но кое-что мне показалось странным. Раны как будто нанесены вдумчиво.       — Разумная тварь?.. — нервно поведя плечом, уточнил лорд со Генэш. По выражению его лица уже наперед было понятно, что он думал об этом деле.       — Быть может, вы имеете в виду инстинкты, леди эя Вэдтри? — вмешался второй летун, игнорируя то, как с недовольством поджались губы девушки. — Я, конечно, не ставлю ваши навыки под сомнения, но разум у лесной твари — это как-то…       — Существо разумно! — заявила Тисс, резко перебив его на полуслове. Их взгляды столкнулись, и она продолжила гнуть свое. — Это не зверь, но и не человек. Что-то между. А что именно я вам скажу, лорд эя Ксилоама, когда мы будем стоять над трупом этой твари.       В корчму вернулись лишь к вечеру. Войдя внутрь, летуны сперва даже растерялись. Грязное запыленное помещение, которое сегодня встретило их тусклым светом и паутиной по углам, преобразилось. Трещал разожженный камин, горели свечи, все столы был тщательно протерты, а на одном, который, по-видимому, уже дожидался их столичную компанию, были разложены приборы. Стояли подготовленные кружки и большая тарелка со свежим ароматным хлебом. Тисс и Шаарнез остановились в дверях, недоуменно переглянувшись между собой — оба не поняли столь стремительной перемены в желании хозяина угодить им. А вот Лоддиас удовлетворенно кивнул и быстро прошел к столу, снимая с пояса меч и ставя к стене.       — Наконец-то уют и горячая пища. Понимает человек, что равнодушием не прокормиться! — громче и веселее заговорил он, принюхиваясь к витающим в воздухе ароматам. Как раз в этот момент из хозяйской комнаты вышел мужчина, так холодно встретивший их прежде. Увидев его, лорд эя Ксилоама хитро разулыбался, кивком указывая на расставленные тарелки. — Ты молодец, хозяин — вовремя поспел с ужином. Это то, что нужно. Леди эя Вэдтри, садитесь скорее: вы целый день лишь на воде из фляги — не дело. Поужинаем вместе.       — Всенепременно, лорд. Но сначала я предпочла бы принять ванну или хотя бы умыться. Мы сегодня с вами слишком тесно пообщались с убитыми, — мягко возразила ему чародейка, и мужчина, словно только вспомнив об этом малозначительном факте, активно закивал в подтверждение. У Шаарнеза от быстро ставшей кислой слюны свело скулы — тошнота снова подбиралась к горлу.       — Я нагрел для вас бочку, госпожа эльфийка. Подышите хвоей — она снимает усталость и придает бодрости. Ужин как раз доготовится, — прохрипел хозяин, и его горящие глаза задумчиво поползли по телу Тисс. Эсшайка, молчаливо кивнув в знак благодарности, отвернулась и повела плечом. Подобное внимание было еще менее желанным, чем недвусмысленные взгляды императора Роод. Ее реакцию сразу же подметил Шаарнез и поспешил закрыть ее от этого липкого взора, подойдя к ней ближе и обратившись вполголоса.       — Тисс, ничего не бойтесь. Спокойно принимайте ванну. Если нужно, я… — он осекся и сильно смутился, осознав, что именно хотел ей предложить. «Буду стоять за дверью в купальню и не дам никому войти? О чем я только думал…» — чертыхнулся про себя горный эльф.       Когда распаренная после горячей ванны леди вернулась, оба мужчины, до этого устало сидевшие за столом и даже не переговаривавшиеся между собой, сразу же выпрямились и уставились на нее во все глаза. Приятно запахло кедром и елью. Шаарнез сглотнул, осознавая, что щеки стремительно краснеют лишь от одной мысли — так пахнет ее кожа. Он насилу перевел взгляд в пустую тарелку перед собой, закусив изнутри губу. Не хватало еще, чтобы лорд эя Ксилоама, посланный принцем, поведал Его Высочеству, как млеет лучший летун империи при виде вышедшей из бани эсшайской чародейки…       Однако Лоддиасу в этот момент было совсем не до того. Он смотрел. Смотрел и впитывал образ представшей пред ним девушки каждой клеточкой своего тела. Вьющиеся влажные волосы, испарина на раскрасневшемся лице, упругая кожа, пропитавшаяся хвойными маслами, распахнутый ворот платья… Это особенно удерживало внимание летуна — ворот, обозначающий соблазнительную зону весьма и весьма недурного декольте. Очевидно, после бочки с горячей водой чародейке было жарко, и она не стала утруждать себя застегиванием платья до самого горла. И мужчину это очень даже устраивало.       Поднявшись навстречу, не переставая глядеть на нее при этом, Лоддиас застыл с раскрытым ртом. Это зрелище было таким странным и нелепым, что Тисс едва удержала себя от смешка — видеть такую реакцию на свое появление было чрезвычайно приятно. Ей, но не лорду со Генэшу. Он, наблюдая за тем, как подорвался с места эя Ксилоама, плотнее свел челюсти. Слухи о любвеобильности Лоддиаса шли впереди него. И судя по глупому выражению на его лице, напрашивался простой вывод: леди эя Вэдтри приглянулась Лоддиасу.       Сели ужинать. Никто не ждал многого от местной еды: очевидно, что у владельца корчмы не было помощников по хозяйству. Глупо было полагать, что приготовленные блюда будут шедеврами высокой кухни. Шаарнез смотрел в тарелку с таким видом, будто оттуда кто-то смотрел на него. Тисс скромно и с поразительной изящностью вытаскивала из рагу более-менее приличные на вид овощи. И только лорд эя Ксилоама уплетал ужин за обе щеки и, казалось, никаких претензий, кроме того, что блюду не хватало соли, не имел.       Изредка из своего уголка бесшумно выплывал хозяин, спрашивая, не хотят ли господа и дама еще пива или закуски. Каждый раз леди эя Вэдтри благодарила его и каждый раз чувствовала на себе пристальный взгляд. Она не оборачивалась, делала вид, что не замечает, но буквально ощущала, как холодеет кожа от этого навязчивого и нежеланного внимания.       — Завтра нужно обязательно поговорить с выжившим мальчиком, — заявила Тисс, когда трапеза была кончена. Мужчины кивнули, но не успели ничего добавить. К столу вновь подошел человек, забирая пустые тарелки.       — Дело близиться к ночи, благородные господа. Следует подумать о сне. Как угодно спать будет? — спросил он, оглядев их горящими из-под густых бровей глазами. Шаарнез непонимающе нахмурился.       — Нас трое. Соответственно, три комнаты. Что, может быть как-то иначе?       — Уж извините, господин эльф. По вам не поймешь: может, прекрасная госпожа жена кому из вас и стелить надо вместе.       — А что? — вдруг вмешался Лоддиас, смотря на Тисс и Шаарнеза с таким взглядом, будто его внезапно озарила идея. И это лорду со Генэшу очень не понравилось. — Нельзя оставлять леди на ночь одну! Хозяин, есть ли у тебя смежные комнаты?       — Ты что, перепил? — не выдержал Шаарнез. Услышав очевидное раздражение в его голосе, эсшайка хотела вмешаться и успокоить своего наставника, но не смогла даже вставить слово: мужчины схлестнулись в споре. — Как ты себе это представляешь? Леди эя Вэдтри — блюдущая приличия дама, а не подавальщица из таверны, к которой можно пристать. Не переходи границы.       — А где я их перешел? — Лоддиас нахмурился и поддался вперед, грузно облокотившись на деревянную столешницу. Они вперили друг в друга взгляды, слово два упрямых дракона-самца. Воздух между ними заискрился от напряжения. — Я что, предложил ей лечь вместе? Я всего лишь желаю, чтобы леди эя Вэдтри была в полной безопасности и могла спокойно спать. В смежной комнате я смогу проконтролировать это, вот и все.       — Никаких. Смежных. Комнат, — глаза лорда со Генэша полыхнули ледяным пламенем. — С тобой.       — А с тобой, выходит, можно? — ехидно переспросил Лоддиас, чувствуя, как от этого разговора в нем начинает подниматься волна неконтролируемого гнева. Не мог Шаарнез так ревностно защищать леди, видя в ней лишь свою ученицу. «Конечно! Вот оно что! — усмехнулся летун, однако оставил эти слова при себе. — Встретил смелую прехорошенькую даму-наездницу, и тут же ледяное сердце оттаяло! Как будто она уже ему принадлежит!»       — Довольно!       Кружки резко подпрыгнули от того, как дрогнул стол. Оба мужчины замолкли. Тисс, разозленная, забавно сопящая, возвышалась над ними — ее гневное выражение лица не предвещало ничего хорошего. Шаарнез прикусил язык, мысленно проклиная себя за подобную несдержанность. Но как можно было промолчать, когда известный нарушитель женского спокойствия лорд эя Ксилоама принялся нести откровенный вздор?       О чем-то подобном думал и сам Лоддиас. Только возмущался он тем, что был вынужден следовать какому-то негласному кодексу чести, которого придерживался Шаарнез. «Здесь не Ардзанг, — думал летун, невольно сжимая кулаки. — К чему тут свои порядки матриархальные устанавливать? Мужчина может проявлять настойчивость!» Одна только мысль о том, что он должен спрашивать у кого-то дозволения, чтобы приударить за дамой, претила ему. Тем более когда дама была такой эффектной. Лоддиас смотрел на ее гнев и дышал через раз, представляя, как сгребет ее в охапку для того, чтобы помочь найти этому гневу выход.       — Вы не хотите спросить мое мнение? — взъелась чародейка, кидая убийственные взгляды на каждого из них. — Во-первых, я не хрустальная, лорд эя Ксилоама. Я — боевой маг из Эсшая. И я наездница дракона. Во-вторых, перестаньте спорить! Я не собираюсь слушать ваши имперские разборки.       — Имперские?.. — изумился такой формулировке Лоддиас, но Тисс посмотрела на него так, что он тут же замолчал, уставившись в стол.       — Я буду спать в отдельной комнате, а устанавливать ночной дозор или спокойно отдыхать после сложного дня — это уже решайте сами.       Причесывая слегка влажные волосы гребнем, Тисс ходила по комнате в одном лишь легоньком нижнем платье, вновь и вновь прокручивая у себя в голове прошедший со вкусом подпорченных нервов ужин. Какая муха укусила этих двух имперцев, она просто не представляла. И ладно бы, проблемы создавал лишь Лоддиас — он, как поняла эсшайка, был эльфом очень своеобразных взглядов. Но Шаарнез…       — Они всерьез пытались решить за меня, с кем я буду спать?.. — шумно вздохнула Тисс — уже больше с усталостью, нежели с раздражением.       За окном было свежо, а хозяин перед этим, очевидно, долго проветривал их комнаты, застилая постели чистыми, хоть и не совсем белыми простынями. Стоять босиком на голом полу было холодновато. Поджимая пальцы ног, Тисс быстренько залезла в постель, стараясь не приглядываться к пятнам на пододеяльнике и не считать в нем дырки, и опустилась на взбитые подушки. Чтобы спокойно пережить ночь в этом убогом захолустье, нужно было поскорее заснуть. И эсшайка, отпустив всякие мысли, закрыла глаза, вслушиваясь в то, как шелестят за окном ветви деревьев, как одиноко кричит в ночи птица, скрипит волнуемая легким ветерком старая вывеска корчмы…       Неожиданно раздался хруст. Прямо внизу, под оконном. Тисс замерла, перестав дышать, и настороженно прислушалась. Снова ничего не было слышно — как будто воображение играло с ней. Или кто-то притаился, опасаясь выдать себя новой неосторожностью. Помотав головой, чтобы отделаться от навязчивых мыслей, девушка перевернулась на бок, и тут снова… На этот раз она услышала отчетливый шаг, потом еще. Медленно, тихо и совсем близко.       Чародейка торопливо села в постели и отодвинулась от изголовья кровати, во все глаза уставившись на окно, откуда лился холодный лунный свет. Внизу точно кто-то ходил. Это был не ветер и не стук неживого предмета — явный крадущийся шаг. Как будто неизвестный подбирался к стене, чтобы добраться до окна на втором этаже.       Какой бы отчаянной Тисс ни считала себя, внутри все зашевелилось от страха неизвестности. Некстати припомнились трупы, которые она осматривала вместе с Лоддиасом днем. Лежащие на земле кишки, объеденные пальцы, копошащиеся в глазницах черви…       Снова шаг. И тишина. Кто-то замер под ее окном. Возможно, уже приглядывался к удобным выступам бревенчатого сруба, чтобы ухватиться за подоконник на втором этаже. Эта мысль заставила вздрогнувшую Тисс подскочить с кровати и кинуться к двери в одном нижнем платье — все равно, что в ночной сорочке. Пальцы схватили ржавую задвижку, начиная судорожно расшатывать ее. Поддавалась туго. Постоянно оборачиваясь, Тисс шипела сквозь зубы проклятия и ругательства, и, когда в окне ей почудилась растущая тень, она громко вскрикнула и буквально вывалилась в коридор.       Что-то теплое и твердое встретило ее — чужие руки схватили эсшайку за плечи, и перепуганная Тисс, отпрянув назад, столкнулась взглядом с беспокойством в глазах лорда со Генэша. Мгновенье она осознавала, что опасности нет. Был только он и его надежные объятия. От облегчения девушка едва ли не обмякла в чужих руках.       — Тисс, что произошло? От кого вы так бежали? — спросил Шаарнез. Очевидно, вид чародейки, с шальными глазами выскочившей из комнаты, его немало встревожил. Эсшайка не сразу нашлась, что ответить: язык заплетался, слова путались, и получалось лишь одно несвязное бормотание.       — Там… я не знаю, что… кто-то ходит… мне показалось…       — В вашей комнате? — его белесые брови тут же грозно сдвинулись. Одни боги знали, что он напридумывал себе в этот момент: быть может, памятуя о вечернем разговоре за столом, вообразил, что в комнату к Тисс прокрался их третий товарищ. Поэтому чародейка суматошно замахала руками, дабы все опровергнуть.       — Нет-нет-нет! Внизу, под окнами — мне показалось, я слышала шаги…       — В таком случае, бояться нечего, Тисс. Лорд эя Ксилоама должен был первым делать обход территории вокруг корчмы. Мы уговорились установить дозор. Я как раз шел в свою комнату, чтобы сменить его через три часа, когда вы… кхм… — щеки мужчины потемнели: эльфийка отчетливо увидела это в свете, лившемся из комнаты. И только тогда она вдруг осознала. Она стояла перед ним посреди ночи босая, в тоненьком шифоновом нижнем платье, с развязавшейся шелковой лентой, которой был стянут ворот. Зная о строгости воспитания в матриархальных кланах, она уже догадывалась, что лорд со Генэш думал по поводу подобной демонстрации женской наготы. Тут ей и самой стало неловко.       А тем временем внутри Шаарнеза бушевала буря. Тисс, с которой всегда было так тепло, так хорошо. Тисс, от взгляда которой у него иной раз мурашки бежали по всему телу. Тисс, при виде которой он умудрялся забывать элементарные вещи и чувствовал себя глупым влюбленным мальчишкой. Стояла перед ним такая. Напуганная, беззащитная, притягательная…       Он видел, как часто вздымалась ее грудь, как дрожали изящные руки. Еще он видел, как умилительно она поджимает пальцы на ногах. Видимо, ей было холодно. Вид топорщившихся из-под тонкой ткани сосков это подтверждал. «Я не могу… Я не должен… Неправильно смотреть туда…» — как заклинание повторял про себя горный эльф, с ужасом понимая, что не может, да и не хочет отводить от нее взгляд.       — Я… прошу прощения, Тисс… — все-таки выдавил он из себя, сознавая, что долг, честь и совесть требуют принести ей свои извинения. Девушка лишь замотала головой.       — Нет-нет, вы не виноваты, — не поднимая на него глаз, сбивчиво проговорила Тисс, робко сложив руки на груди, как будто закрываясь от чужого взгляда. Шаарнез невольно проследил за этим движение, терзаемый смущением и легким разочарованием. Но потом сразу же отвернулся в сторону. Повисла неловкая пауза. И дабы разрядить обстановку, девушка нарочито будничным тоном поинтересовалась: — Если вы оба будете в дозоре, то как же ваш отдых? Путь сюда был достаточно непростым — по крайней мере, так подумалось мне…       — Возможно, вы решили так из-за поведения вашего дракона, Тисс. Мне показалось, что он нервничал из-за присутствия дракона лорда эя Ксилоама, — губы мужчины наконец тронула лёгкая улыбка — разговор перешел в безопасное и хорошо знакомое ему русло. Они оба невольно выдохнули: неловкость перестала ощущаться столь остро.       — Да! Я замечаю это не в первый раз! Он как будто соревнуется с ним! Я думала, мне показалось…       — Нет, Тисс, — Шаарнез позволил себе негромко рассмеяться. — Это называется «два самца пытаются храбриться в присутствии самки». Моя это почуяла, но реагировать не захотела — гордая.       — Два самца, значит… — задумчиво повторила эсшайка. Эльф с улыбкой кивнул на это уточнение, но потом замер. Осознание того, насколько двусмысленно звучала его фраза, пронзило его с опозданием. Два самца в присутствии самки… Шаарнез побледнел и был готов вслух выругаться на свою неосторожность в словах.       — Я-я должен идти, Тисс… Мне скоро заступать в дозор, нужно отдохнуть. С вами точно все хорошо?       — Д-да, конечно! Я тоже пойду спать… Доброй ночи, лорд.       — И вам, Тисс…       Утро пришло вместе с петушиным криком, и Шаарнез, совершенно не выспавшийся после ночного дежурства, сидел за старым, но тщательно протертым столом, глядя в истыканные чем-то острым, по-видимому, ножами, почерневшие от времени и закоптившиеся доски. До яркого утреннего солнца, заглядывавшего в окно корчмы, ему не было дела — все мысли были только об одном.       Ее распущенные волосы, часто вздымающаяся грудь, дрожащие руки… Горный эльф уронил лицо в ладони, крепко прижимая их к глазам до цветных кругов под веками. Он видел. Видел то, что не должен был. И более того: наслаждался этим.       Послышался шум, шарканье сапог, а потом дверь в корчму скрипнула и громко ударилась об стену. Лоддиас вошёл стремительно — бодрый, полный сил и готовый нестись в деревню вот хоть прямо сейчас. Искоса поглядев на него устало и с лёгкой завистью к этой беспечной бодрости, Шаарнез отвернулся обратно к столу и внезапно приосанился, убирая руки от лица. По лестнице неспешно спускалась Тисс. Полная своей неотъемлемой изящности, прекрасная даже в убогости этого места.       — Доброго вам утра, леди эя Вэдтри. Давно проснулись? — прямо с порога заговорил с ней Лоддиас, улыбаясь и проходя к столу. Он оглядел девушку с ног до головы оценивающим взглядом, положив руки на пряжку ремня своих штанов. Увидевшего этот жест Шаарнеза едва не перекосило от негодования — за подобную дерзость в пределах Ардзанга женщина, расценившая это оскорблением, могла добиться того, чтобы нахала выпороли розгами. Но Лоддиас не был горным эльфом и имел свои представления о приличиях.       Тисс же гордо проигнорировала его развязное поведение и, сохраняя легкую улыбку, подошла к столу. Ее глаза прежде нашли Шаарнеза, и она склонила голову в приветствии. Тот в свою очередь учтиво кивнул ей, чувствуя, как багровеют щеки.       — Лорд со Генэш, лорд эя Ксилоама, — поздоровалась она и опустилась за стол перед летуном из Ардзанга. Он сразу же отвел глаза. Тогда эсшайка соизволила обратиться к Лоддиасу. — Я проснулась недавно, лорд. Ночь была холодной.       — Знаю, леди. Пока стоял в дозоре, чуть не отморозил себе все я… — под уничтожающим взглядом Шаарнеза второй летун вовремя осекся и прочистил горло, как будто и не собирался сейчас выдать очередную фривольную реплику. — Прошу прощения! Но заморозки и правда крепкие. Близится осень.       — Не переживайте, лорд. Как разберёмся с тварью, отправимся обратно во дворец, и вы снова будете спать на мягких перинах и с грелкой в ногах, — с обаятельной улыбкой произнесла чародейка. Шаарнез тихо хмыкнул, уловив сарказм в ее словах.       — Да мне и тут прекрасно спится, леди. И общество, в котором я оказался, признаться, нравится мне куда больше, нежели дворцовые интриганы и подхалимы.       С этими словами он вновь окинул эльфийку заинтересованным взглядом. Уставший терпеть эти провокации лорд со Генэш резко развернулся к нему, собираясь отчитать, но в помещении снова раздался лёгкий скрип. Все трое обернулись: из подсобки молчаливой тенью выплывал хозяин, держа в руках большую миску и кувшин.       — Ты как раз вовремя! У меня кишки слипаются, — засмеялся Лоддиас, вдыхая аромат свежей выпечки. Вскоре на столе перед ними оказалась тарелка мягкого с хрустящей корочкой хлеба, кувшин с молоком, маленький бочонок масла и — Тисс невольно покосилась на Шаарнеза, пряча улыбку — широкая тарелка с засахарившимися медовыми сотами.       — Это не столичная харчевня, господа. Чем богаты, — хрипло произнес хозяин, разливая своей длинной жилистой рукой молоко по деревянным кружкам. Тисс не поднимала глаз на лицо человека, неизменно чувствуя на себе его цепкий взгляд. Только смотрела на поросшую волосами руку и кривые жёлтые ногти. И только от одного ее вида аппетит у чародейки почему-то пропадал. — Как вам спалось, эльфийская госпожа? Не страшно вам было одной?       — Я боевой маг, господин человек. Но благодарю за заботу, — гордо ответила она, глядя не на собеседника, а на тарелку с хлебом. Жёлтые глаза мужчины сузились.       — Не нужно ли вам чего, госпожа?       — Да, нужно. Оставь нас, а? — грубо прервал его Лоддиас, посмотрев так красноречиво, что хозяину пришлось лишь пожать плечами и удалиться. Впервые Тисс была рада этой его беспринципности и привычке лезть не в свое дело. Дождавшись, пока за хозяином закроется дверь, лорд эя Ксилоама обернулся обратно к столу и усмехнулся, покачав головой. — Вот ведь пренеприятный тип. Засматривается на хорошенькую женщину! Конечно: такие прекрасные эльфийки не часто посещают его угодья. Вот у него глаз и загорелся.       — Может, уже поговорим о деле? — с нажимом произнес Шаарнез, смерив второго летуна колючим взглядом.       Тисс удивленно приподняла брови и поглядела на своего наставника. Он выглядел слишком раздраженным. «Из-за того, что произошло ночью? Не выспался?» — изнутри прикусила губу эсшайка, ощущая лёгкий укол вины. Однако не она одна заметила странное поведение Шаарнеза. Лорд эя Ксилоама медленно повернулся, сев полубоком и вмиг став серьёзным.       — Встал не с той ноги, лорд со Генэш?       — Устал слушать неуместные шутки и глупые уточнения. Нас послали сюда не ради праздных разговоров. Меньше говори и больше думай.       — Знаешь, что я думаю о твоих советах? Так вот, можешь их себе… — криво усмехнувшись, начал было Лоддиас, но Тисс поспешила вмешаться, пока не стало поздно.       — Лорды! Вы ведь помните о деле, верно? После завтрака нам нужно вновь отправиться в поселение и постараться найти выжившего мальчика. Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее приблизимся к разгадке. Поэтому давайте поедим.       Оба мужчины недовольно переглянулись, но продолжать спор не стали, угрюмо уставившись каждый в свою тарелку. Ощущающая неприятный осадок от навязчивого внимания хозяина корчмы и вынужденная сглаживать острые углы в общении между летунами Тисс тяжело вздохнула. День обещал быть для нее непростым.       Атмосфера уныния и затянувшейся скорби, которая висела над поселением, окружила их, едва Тисс с Шаарнезом приземлились на небольшое поле за строениями. Эсшайка впала бы совсем в скверное расположение духа, если бы не Нариальм, горделиво выпячивающий защищенную чешуей грудь и недовольно порыкивающий в сторону улетающего золотого рогатого. Лоддиас, верхом на своём звере, направился на облет территорий и поиски следов твари, и Нариальм провожал их двоих гортанным рокотанием. Чародейка только покачала головой и широко разулыбалась, похлопав его по лапе.       — И ты туда же, да? Мужчины… — произнесла она вполголоса.       — Тисс, нас ждёт свидетель, — позвал ее Шаарнез, и девушка, напоследок улыбнувшись своему дракону, поймав за это полный негодования взгляд вертикальных зрачков, последовала за горным эльфом.       Не имея в распоряжении нахальства и бесцеремонности лорда эя Ксилоама, они провозились в попытках найти хоть кого-то, кто отважился бы говорить с ними, гораздо дольше, чем в прошлый раз. Уставшему безрезультатно стучаться во все двери Шаарнезу все-таки пришлось прибегнуть к уловке, примененной ранее все тем же Лоддиасом — громко оповестить всех слушающих о том, что он зовёт своего дракона сюда. Леди эя Вэдтри снова неслышно содрогалась от смеха в стороне, глядя на него.       Долго ждать после этого не пришлось. Вышедшие из ближайших домов местные объяснили им, где найти того самого чудом спасшегося мальчика. И меньше чем через четверть часа Тисс и Шаарнез уже стояли в мрачном помещении с огромной печью посредине, грязными цветастыми половиками и незашторенными окнами. Встретившая их иссохшаяся женщина с опухшими от слез глазами с покорностью приговоренной повела гостей вглубь дома, в маленькую дальнюю комнатку.       — Он слаб и боится, госпожа, — прошептала она, с мольбой глядя в глаза Тисс. Чародейка лишь склонила голову, показывая, что понимает и сочувствует. Затем они вошли.       Единственным источником света в комнате было небольшое окошко. На высокой кровати сидел мальчишка, испуганно таращившийся на незнакомых гостей. Глаза были ввалившимися, лицо исхудалым с сильно проступавшими лобными костями. Голова казалось несоразмерной тощему телу. Он, видимо, хотел что-то сказать, потому что вдруг стал сильно заикаться и странно мычать. Чародейка, остановившись посреди комнаты, сделала знак Шаарнезу не подходить.       — Здравствуй. Я Тисс. А как тебя зовут? — мягко начала она и сделала ещё один шаг.       — К-Каян...       — Ты очень смелый, Каян. Я никогда не видела таких смелых мальчиков, как ты. Ты победил страшное чудовище, — осторожно прощупывая почву, Тисс восхищенно улыбнулась и наконец присела на край кровати. Ребёнок не отпрянул от нее. Стоявший в дверях Шаарнез не мог не восхититься про себя ее блестящему подходу разговорить мальчишку. — Каким бы оно ни было, ты не струсил. Большой молодец. Не поделишься со мной, что ты видел?       — Э-это... — по-прежнему глядя на неё испуганно, Каян поднял костлявые пальцы к лицу и, оскалившись, изобразил клыки и когти. Внимательно слушавшая эсшайка кивнула.       — Ты храбрый мальчик. Где ты встретил этого монстра?       — Возле самого леса, госпожа, — неожиданно вмешалась в разговор мать ребёнка, стоявшая возле Шаарнеза. Тисс обернулась к ней. Женщина сжимала в дрожащих руках фартук, со слезами на глазах глядя в деревянный пол. — Он нес домой дрова и хворост. Взял с лихвой, больше, чем нужно — и прособирал дольше, и шёл медленнее… Я услышала крик уже здесь, как он из леса выскочил… Побежала навстречу…       — Что-нибудь видели? — обратился к ней летун. Та лишь покачала головой.       Тисс вновь поглядела на мальчика. Потом взгляд ее спустился ему на грудь. Из-под отлипнувшего влажного компресса на молочной коже чернели борозды запекшейся крови среди сильно вспухшей красной кожи. Это был след от когтей. Старательно пряча свой испуг за приветливой улыбкой, эсшайка поднялась на ноги, посмотрев на мальчика сверху вниз.       — Всё позади, Каян. Прогнав монстра, напугавшего тебя, мы возьмем тебя с собой в столицу империи или привезем лекарей сюда. И все будет хорошо.       — А-а-а!.. — вдруг застонал мальчик, замахав руками, когда они уже стали уходить. Чародейка и летун поглядели на него изумленно. Ребёнок тоненькой ручкой отчаянно указывал в сторону окна, глазами впившись в Тисс.       — Что ты хочешь сказать? — не поняла она, но Каян лишь продолжил тыкать пальцем в окно. Потом он начал указывать на потолок. Трое взрослых смотрели на ребёнка с абсолютным непониманием.       — Окно и крыша? Возможно, он боится, что тварь придёт к нему снова… — тихо предположил лорд со Генэш. Резко обернувшаяся к нему Тисс одними глазами велела летуну замолчать, а потом снова поспешила улыбнуться мальчику.       — Не волнуйся, Каян. Мы поймаем этого монстра. Он тебе больше не страшен.       В лесу темнело стремительно. Тисс сидела на скамье во дворе корчмы, глядя в клубящийся между деревьями сумрак. В голове у неё одна другой сменялись теории, догадки, обрывки мыслей. Она думала о выжившем мальчике, о его страшной ране и странном сообщении, которое он пытался передать им посредством жестов. «Что он все-таки имел в виду? О чем так отчаянно хотел сказать? — размышляла она, и так и эдак пытаясь интерпретировать увиденное. — Окно и потолок? Окно и крыша? Если да, то Шаарнез прав: мальчик боится, что чудище вернётся, чтобы добить его, а окно и крыша — это самые простые способы проникнуть в дом. Но если оно может проникать в дома, то почему убивало только на улице? Может, все-таки Каян указывал не на крышу?..»       Она подняла голову к небу, и в этот момент свет нарастающей луны закрыла огромная крылатая тень. Не сделав ни одного лишнего взмаха, тень опустилась где-то в лесу, но уже через несколько минут взвилась обратно в ночные небеса. «Лорд эя Ксилоама», — без труда догадалась Тисс и поднялась со скамьи. Приземлиться возле корчмы на драконе, не повалив десяток другой деревьев, было довольно проблематично, а потому Лоддиасу, как и им с Шаарнезом некоторое время назад, пришлось спешиваться в глубине леса, на вырубленной поляне. Вот только они шли через чащу при свете дня, а он…       Не понимая, что она делает, Тисс быстрым шагом направилась со двора, прямиком в чернеющие заросли. Возможно, нужно было предупредить Шаарнеза, взять с собой клинок или хотя бы вернуться за фонарём, но эсшайке просто не пришло это в голову. Она думала только о жутких кровавых полосах на груди Каяна и о том, что Лоддиас был один посреди леса.       Деревья сомкнулись за ее спиной высоким забором, корчма и ее спасительный свет из окон остались позади. Чародейка шла по дороге, не сворачивая никуда и вглядываясь вперед, чтобы различить в темноте очертания чужой фигуры. Летуна или… «Все жертвы были не местными: не знали о том, что в округе охотится тварь, и вели себя неосмотрительно. Точно так же, как мы, не оставаясь дома после наступления темноты», — она содрогнулась всем телом. Со стороны ей вдруг послышался хруст сучка в лесу. Сердце екнуло и провалилось в груди — эсшайка замерла, уставившись в направлении раздавшегося звука. Ничего не было видно. Может быть, в этот самый момент тварь смотрела на неё из чащи?.. Испугавшись собственных мыслей, эльфийка сорвалась на бег. Дыхание сбилось. Тело колотила дрожь. Воображение рисовало ей желтые клыки и холодные когти неизвестного чудовища, разрывающего плоть своих жертв. Потом вывороченные наружу кишки, червей в глазницах, жужжание мух… Бесстрашие, потянувшее ее безоружной навстречу Лоддиасу, теперь казалось ей сумасбродством и вопиющей глупостью. О чем она только думала…       Внезапно впереди появилась чёрная тень. Силуэт. Тисс остановилась так резко, что едва не рухнула на колени. Стали слышны медленные крадущиеся шаги — под чужой поступью шуршала трава. Это нечто шло прямо навстречу. С очередным вздохом чародейки раздался неконтролируемый всхлип — от страха на глаза навернулись слезы. Сжав кулаки и ногтями до боли впившись в ладони, она, голосом, срывающимся на истеричные нотки, позвала в темноту:       — Лоддиас?..       Шаги замерли. Всё стихло. И Тисс уже хотела была попятиться назад, когда вдруг услышала ответ.       — Леди эя Вэдтри? Это вы? Что вы тут… Драконовы причиндалы, я уже хотел атаковать вас! Вот же проклятое место! — в темноте шаги Лоддиаса ускорились, и девушка вдруг, вздрогнув, ощутила, как большие теплые руки обняли ее за плечи. В ее отравленном страхом сознании не появилось даже мысли, что он переходит границы приличий. Нет, она была до слез облегчения счастлива ощущать его прикосновения сейчас. И именно это подтолкнуло чародейку в его объятия: она прижалась к груди летуна, дрожащими пальцами вцепившись в его доспех. — Тисс, я с вами. Я рядом, слышите? Вас никто и пальцем не посмеет тронуть, пока я здесь.       — Да, благодарю вас… Лорд, простите, я, кажется, позволила себе вольность… — вспомнив, что еще сегодня утром она бы все отдала, лишь бы наслать на него заклятие молчания, эсшайка мягко попыталась отстраниться. Однако не смогла: крепкие руки притянули ее обратно, а ладонь уверенно опустилась на затылок, пригладив волосы.       — Пустяки, Тисс. Я все понимаю и ни в коем случае не против. Можете обнимать меня, когда захотите. И зовите просто Лоддиас. Мы ведь не чужие, а вы мне, к слову, нравитесь.       Леди эя Вэдтри в замешательстве хотела заметить, что он в обращении к ней опустил титул, но его последующие слова совсем сбили ее с толку. По мнению лорда эя Ксилоама, все выглядело так, будто она не просто хотела его объятий, а буквально жаждала их. В другой ситуации это бы рассмешило ее, но сейчас она лишь молча стояла, беззвучно открывая и закрывая рот. В конце концов, мужчина решительно взял ее за руку и повел назад, по дороге к корчме.       Когда они вдвоем появились на пороге, — довольный, выглядевший так, будто единолично уже выследил и изловил тварь, Лоддиас и сконфуженная, немного растрепанная из-за своей беготни по ночному лесу Тисс — стоявший посреди корчмы и державший руку на рукояти меча Шаарнез застыл. Его выражение лица не поддавалось описанию. Чародейка, встретившись с ним взглядом, опустила глаза в пол и быстро прошла мимо, к столу.       — Тисс, — он произнес это так тяжело, словно до этого не одну милю бежал без передышки. Мысленно готовившаяся к буре эсшайка прикрыла глаза, — я могу понять: вы женщина и делаете так, как считаете нужным, но в следующий раз, прежде чем безоружной уйти на ночь глядя, соизвольте поставить меня в известность о своих намерениях. Чтобы я знал, что не нужно искать ваше бездыханное тело в лесу и вы вернетесь.       — Простите меня, Шаарнез, я…       — Шаарнез, не стоит упрекать Тисс за ее отвагу, — с расстановкой произнес Лоддиас, снимая ножны и отставляя их к стене. Этот его жест защиты и то, как он назвал ее по имени, так покоробили горного эльфа, что тот глубоко и шумно набрал полную грудь воздуха, дабы успокоиться. В его голову поползли навязчивые мысли о Лоддиасе, его настойчивости, бесцеремонности, о культуре патриархата и об ее зачастую почти варварском отношении к женщинам. Мог ли он коснуться ее, оставшись наедине? Мог ли позволить себе больше?.. Зная лорда эя Ксилоама и слухи о нем, Шаарнез был уверен: мог. Он точно мог выкинуть, что угодно.       — Не нужно путать отвагу и безрассудство. И соблюдай почтительность при обращении к даме. Я напоминаю тебе еще раз: она эсшайская аристократка. А ты ведешь себя так, словно мы все товарищи по выпивке, — его голос стал холодным и острым как лезвие. Наступила тишина, которую вскоре нарушили медленные, но твердые шаги Лоддиаса. Тисс в беспокойстве обернулась и с ужасом увидела, что мужчины стояли едва ли не вплотную друг к другу. Теперь отчетливо сделался виден их контраст. Шаарнез был выше, смотрел гордо, со статью и изящностью истинного аристократа древнего рода. Лоддиас же оказался шире в груди и плечах, с горящим взглядом и выглядел как простой имперский воитель, привыкший брать, что захочет и когда захочет. Они смотрели друг на друга, и, казалось, между ними вот-вот ударит молния. Чувствовавшая себя неловко Тисс пожелала исчезнуть из корчмы в этот момент.       — Я соблюдаю почтительность, — заговорил лорд эя Ксилоама таким тоном, будто желал вколотить смысл своих слов собеседнику в голову. — А ты не забывай, что твои традиционные устои распространяются здесь только на тебя. Мы не в Ардзанге. И я не какой-то там мужчина из матриархата. Я не обязан вести себя так, как тебя устроит.       — На этом задании каждый из вас подчиняется решениям командира. Напомнить, кого им назначил Его Высочество? — процедил Шаарнез, чувствуя, как от раздражения у него начинает дергаться жилка под глазом.       — А Тисс эя Вэдтри — не часть задания, — Лоддиас приблизился к его лицу и понизил голос так, что замершая за столом Тисс перестала внятно разбирать слова, — и я буду вести себя с ней так, как посчитаю нужным. Поэтому оставь свои матриархальные заморочки при себе.       — Ужин уже готов, благородные господа, — вклинился в разгорающийся конфликт скрипучий голос хозяина, как всегда спокойного и безразличного ко всему. Мужчинам пришлось отступить друг от друга, однако напоследок они обменялись полными негодования взглядами. Затем оба прошли за стол, и прежде, чем Шаарнез успел что-либо сделать, Лоддиас уже уселся рядом с Тисс на одну скамью, дерзко вздернув подбородок и с вызовом поглядев на своего оппонента. Лорд со Генэш был вынужден сесть напротив них. Тем временем хозяин неторопливо, но весьма сноровисто расставлял перед ними тарелки. — Баранина, господа.       Чародейка критично оглядела мясо, лежащее у нее в тарелке, утопленное в густом темно-красном соусе, больше напоминающем кровь. Куски были нарезаны неровно, криво, через раз попадались обгоревшие. В памяти Тисс некстати пришла картина сваленных в деревне останков разорванных на части людей. Аппетит мгновенно испарился. Она положила приборы и обратилась к хозяину.       — Простите, а нет ли чего-нибудь… не животного происхождения? — неловко уточнила эсшайка. Желтые глаза с огромными черными зрачками остановились на ней, и девушка вдруг осознала, почему до сего момента старалась избегать этого неприятно пытливого взгляда. Он буквально проникал под кожу. Чувствовать это было отвратительно. «Неужели так трудно найти себе женщину, чтобы не глазеть так на приезжих?» — поежилась она и, не выдержав, отвела глаза.       — Грибы, госпожа эльфийка. Да только вы ими не наедитесь.       — Нет-нет, меня это вполне устроит! Я почти не голодна, — облегченно вздохнув про себя и немного расслабившись, Тисс с готовностью придвинулась ближе к столу, обрадованная тем, что есть совсем не аппетитное мясо не придётся.       — Странная у тебя баранина, — ворчливо заметил Лоддиас, очевидно, все еще не отошедший от ссоры с Шаарнезом и теперь перенесший свое недовольство на новое лицо. Хозяин, вынесший им пива и три кружки, с усмешкой покачал головой.       — Так дикая, господин. В лесу изловил, охотился когда.       — Дикая баранина? Чудная у вас местность. Охота — это, конечно, хорошо. Но если все принёс, то иди и не грей уши над чужими разговорами.       Когда хозяин удалился, Лоддиас, словно оголодавший хищник, накинулся на еду и опустошил полтарелки. Вначале вяло жевавшая принесенные ей засушенные тоненькие грибы Тисс, очевидно, распробовав их вкус, все чаще прикладывалась к миске. Шаарнез неожиданно для всех больше времени уделял выпивке: очевидно, испорченное ссорой настроение давало о себе знать. Или же пиво представлялось ему продуктом, который трудно было испортить.       — Облетел всю округу в радиусе нескольких миль — ни следов твари, ни ее логова. Я облазил все расщелины и пещеры. Дважды чуть не сломал спину. В общем, гиблая была затея, — гневно разглядывая большой кусок мяса, примеряясь, куда бы сделать первый укус, рассказал лорд эя Ксилоама. — Если тварь и обретается где-то, то ее берлога хорошо спрятана.       — Самое верное место, чтобы спрятаться, должно быть где-то на виду, — машинально проговорила Тисс, задумчиво жуя бледную ножку гриба. Наблюдающий за ее губами Шаарнез, пропуская мимо ушей все, что говорил второй летун, тоже невольно потянулся к миске, из которой она ела. — Шаарнез?..       — Я только хотел узнать, съедобно ли это. Прошу простить… — торопливо пояснил он, опуская глаза, чувствуя, как щеки в полной мере выдают его смущение. Тисс пододвинула миску ему под руку.       — Можете попробовать. На вкус как сушеное мясо, но с необычным послевкусием. Как будто ощущаешь привкус леса на языке, — ее пальцы, зачерпнув горсть бледных кривых ножек, уже было протянули их лорду со Генэшу, как Лоддиас вдруг перехватил их, небрежно смяв и запихав в рот, запивая это пивом. Половина просыпалась на деревянный стол. Тисс даже вздрогнула от этой неожиданной выходки. Шаарнез замер, словно обратился в камень. Выражение его лица в этот момент не поддавалось описанию.       — Вы что узнали? — намеренно резко вернул разговор в прежнее русло лорд эя Ксилоама, совершенно игнорируя закипающего Шаарнеза. — Виделись с выжившим?       — Д-да, — поспешно ответила Тисс, стремясь предотвратить очередной конфликт. — Мальчик действительно практически не говорит из-за пережитого ужаса. Нам не удалось узнать много…       В камине прогорали последние поленья, миски были пусты, а кружки все еще полнились ароматного пива, которое хозяин так учтиво и так вовремя подносил им кувшин за кувшином. Корчма была полна странного приятного шума, раздающегося из каждого угла, словно шепот домашних духов. Лорд эя Ксилоама, вместе с леди эя Вэдтри налегавший на сушеную грибную закуску, бесцельно смотрел, как трескучее пламя, лижет обгорелые камни и чугунную кочергу хозяина. Чародейка подпирала отяжелевшую голову руками, пытаясь смотреть прямо — фибула на груди Шаарнеза пугливо прыгала под ее взглядом то вверх, то вниз, заставляя эсшайку хмуриться. Сам летун в этот момент молчаливо и упорно боролся с собой: тщетно старался не глядеть в расшнурованный вырез ее походного платья.       — Вот ты пользуешься тем, что стал любимцем принца... И несёшь всякий бред про приличия! — вдруг в сердцах изрёк Лоддиас, переводя с трудом фокусируемый взгляд на горного эльфа. Приличия, этикет и субординация уже были оставлены. На его счастье, сморенный хмелем и любующийся эсшайкой Шаарнез слушал его вполуха. — Слышал, да? Приличия! А сам что? Да от твоего взгляда у нее… у нее сейчас одежда задымится! Благородный рыцарь, тоже мне!..       — Лорд эя Ксилоама, прекратите немедленно так… э-э… возмущаться на Шаарнеза! На этом задании он наш… к-командир! — Тисс резко обернулась к нему и чуть не свалилась со скамьи — Лоддиас успел подхватить ее за локоть и усадить ровно. Она глупо захихикала. — А за это спасибо.       — Да не за что, леди. Я вообще… — он с каким-то дерзким обаянием посмотрел на эсшайку, потом кивнул вниз, на свои ноги. Брови Тисс изумленно взметнулись, а на губах заиграла улыбка, — могу вас на колени усадить. Вам это понравится, обещаю — я умею обращаться с дамами!       — Прекрати предлагать ей подобное. Если я услышу это еще раз — помяни мое слово, ты пожалеешь, что полетел с нами на… — начал Шаарнез, но осекся, почувствовав нежное прикосновение к своей ладони. Он опустил глаза. К его великому удивлению, пальцы чародейки ласково гладили его руку, в то время как она томно глядела на него. — Тисс?..       — Шаарнез, все хорошо, вам не нужно за это волноваться. Полагаю, сейчас мы уже можем опустить формальности. Мы все… — ее ладонь поднялась выше, ненамного проникнув под рукав его кожаной куртки. Нет, это был не плод его фантазии и не сон. Голова кружилась, и летуну едва хватало воздуха от волнения: нога эсшайки вдруг легонько задела его бедро под столом. — Дайте знать, если происходящее неприятно вам.       Вокруг замерцали яркие вспышки, разбавляющие поплывшие краски. Мир для лорда со Генэша сузился до ее осторожных и таких интимных прикосновений. Она никогда прежде не позволяла себе подобного: да, двусмысленные остроты, кокетливые шутки, но чтобы прикоснуться к нему так откровенно — никогда. И без того учащенно бьющееся сердце сделало кувырок в его груди. Если бы только не Лоддиас…       Шаарнез смотрел на ее губы, поблескивающие от слюны в свете камина, и последние крупицы здравого смысла покидали его. Здесь не было никаких принцев, не было стен дворца, статусов и условностей. Они были один на один с опасностью, ужасом и собственной страстью. Нужно было делать ход первым. И пускай этот ход стал бы бунтом: против традиций культуры, против воли наследника престола, против нынешнего положения дел. Если ей и ему будет хорошо, то какая, к троллям, разница?.. Пытаться соображать больше не хотелось — голова тяжелела каждую минуту. И Шаарнез, осмелев, осторожно вытянул ноги под столом. Их колени сначала соприкоснулись, а потом эсшайка медленно погладила его стопой. Словно боялась спугнуть. Пальцы мужчины судорожно вцепились в край стола. Он отвел глаза, чувствуя, как ее мысок поднимается выше, скользя по опасному пути, и, окончательно отпустив контроль, развёл колени в стороны. Это было и признание, и робкое предложение, и полная капитуляция перед своими чувствами.       Глаза Тисс заблестели, взгляд потемнел. Ее губы приоткрылись, грудь стала вздыматься чаще. И Шаарнез знал наверняка: ее дыхание сейчас оставило бы ожог на его коже. Нога чародейки потянулась по внутренней стороне его бедра вперед, туда, где он отчаянно желал прикосновений. Грань неумолимо приближалась — неумолимо приближался и горячий всплеск удовольствия. Мысок ее сапожка был уже так близко к его паху, как вдруг…       — Вы вот только не думайте, что если я выпил, то у меня напрочь притупляются все чувства, ладно? Или полагаете, я не заметил, что вы устроили? — с раздраженной усмешкой бросил Лоддиас, больше обращаясь к Тисс, нежели к лорду со Генэшу. Как будто отчитывал пойманную на лёгком флирте с другим мужчиной жену.       Момент был безвозвратно утерян, и Шаарнез, который ждал ее прикосновения, затаив дыхание, сейчас ощутил прилив кипучей ярости. За всю свою долгую службу императорскому дому он даже не подозревал, что настолько не может терпеть этого наглого эльфа. Внутри укоренялось стойкое желание поставить его на место. Причём не привычным изящным способом, вызвав оппонента на поединок на шпагах, а методом, понятным лорду эя Ксилоама: съездив кулаком по его самодовольной физиономии в рукопашном бою.       — Не припомню, чтобы я должен был отчитываться перед тобой, — едва ли не сквозь зубы процедил горный эльф, сжимая руки на столе в кулаки. — Тебе стоит начать думать, куда исчезнуть на ближайшие несколько часов. Потому что моему терпению вот-вот наступит конец.       — Шаарнез!.. — взволнованно окликнула его Тисс.       — На ближайшие несколько часов, пока ты будешь ублажать свою ученицу? Я знал, что эта твоя хваленая матриархальная честь лишь для отвода глаз! Повторю ещё раз, — Лоддиас поднялся на ноги и перегнулся через стол, наклонившись к лорду со Генэшу. В этом неожиданном действии было столько дерзкого вызова и едва сдерживаемого гнева, что эсшайка невольно ахнула. — Я делаю так, как я хочу! Вздумаешь угрожать мне, будешь в Ардзанге очень долго сращивать кости!       — Лоддиас! Нет!.. — чародейка даже договорить не успела: со Генэш стремительно вскочил из-за стола, и они сцепились между собой. Кружки попадали на пол, пустые миски дрогнули. Испуганная Тисс крепко обвила лорда эя Ксилоама за руку и едва ли не повисла на нем. Взбешенный мужчина обернулся на нее, но остановился. Шаарнез тоже застыл, сжимая в руках разорванный ворот рубахи Лоддиаса. — Вы что делаете?! Вы с ума сошли?!       — Он с самого начала был для нас, все равно что для грима пятая лапа! Никакого прока нет от его присутствия. Его Высочество послал его с нами только для того, чтобы мы не!.. — со Генэш до крови прикусил губу, сдержав себя от неосторожного признания. О том, что принц Тай подозревал его в нежных чувствах к своей фаворитке, ни Тисс, ни уж тем более Лоддиасу знать было необязательно.       — Думаешь, если принц тебе доверяет, то стал лучшим? Скажи тогда, какая помощь в расследовании убийств от того, кто воротит нос от вида крови?! Леди нянчилась с тобой, как с дитем у того сарая! Потому что великого воина и лучшего наездника Шаарнеза со Генэша затошнило от вида человеческих останков! Ей нужен настоящий мужчина, который направит и защитит, а не тот, кому домашний режим женщине слова поперёк сказать не позволяет!       — Просто смешно. Командовать женщиной, как рабыней, быть с ней развязным и отпускать пошлые шутки, откровенно пялясь на нее, — это значит быть настоящим мужчиной? В твоей голове явно слишком много ничем не занятого места.       — Хочешь нарваться?       — Если ты все ещё цел и стоишь на ногах, значит, я не преуспел в том, чтобы «нарваться».       — Да прекратите вы уже!.. — взвизгнула вставшая Тисс, в беспомощности топнув ногой и ударившись бедром о стол. Ее гневный взгляд метался от одного мужчине к другому. Тяжело дыша, она толкнула стоявшего ближе к ней Лоддиаса в плечо, на что тот лишь пошатнулся и осторожно поймал ее руку, которую эсшайка тут же выдернула. — Два самца… Вы как два, грим вас задери, дракона-самца! Я наслушалась ваших распрей на несколько месяцев вперед! Почему вы решаете за меня, что мне нужно?!       — Тисс, это недоразумение. Я бы никогда… ты знаешь, что я никогда, — очнувшийся от сиюминутной ярости Шаарнез протянул к ней руки, но остановился. Еще пару мгновений назад она сама столь интимно касалась его, а теперь он, поведя себя как неотесанный мужлан из таверны, сам разрушил ту робкую атмосферу близости, возникшую между ними.       — Что стряслось, благородные господа? Принести ещё пива и закуси? — из подсобки выглянул будто бы слегка встревоженный хозяин. Взгляды всех троих эльфов обратились к нему. Напряжение пошло на спад. Лоддиас шумно рухнул обратно на скамью, громыхнув руками о деревянную столешницу и угрюмо насупившись.       — По-моему, с пивом на сегодня нужно заканчивать, — сказала чародейка, чувствуя, что все еще не в полной мере владеет собой и своим телом. Она приложила ладонь ко лбу и тяжело вздохнула. Шаарнез взволнованно дернулся к ней, но девушка остановила его жестом, показывая, что с легким приступом слабости справится сама. Привычно не спускающий с нее глаз хозяин корчмы бесшумно исчез за дверью подсобки, а потом появился вновь, неся дымящийся чугунный чайник. Тисс вздрогнула: его высокая ссутуленная фигура оказалась рядом с ней слишком неожиданно. В который раз эсшайка отметила про себя, что не услышала даже его шагов — для своего роста и комплекции он передвигался на удивление неслышно. Его длинные сухие пальцы поставили перед ней большую кружку, до краёв наполненную дымящимся отваром. Эсшайка замерла, поглядев на рябящую поверхность, а потом посмотрев на мужчину. — Что это?       — Травяной настой, госпожа. Успокаивает нервы. Согревает тело. Вы, наверное, озябли, раз так трясетесь, — он стоял рядом к ней, и когда его глаза широко раскрылись, эльфийке стали хорошо видны пожелтевшие белки с кровяными прожилками. Внутри у Тисс все съежилось от отвращения и липкого наползающего чувства страха. Она резко села обратно за стол, чтобы не быть к его неприятному лицу так близко. — Выпейте, полегчает. В наших местах даже у самых закаленных воинов сдают нервы. А вы столь хрупкое и прекрасное создание…       — А может, ты перестанешь отсвечивать? Надоело твое любопытство. Тебе за болтовню платят? — с вызовом поглядел на него Лоддиас.       — Налей мне, что и леди, и оставь уже нас, — хмуро изрек Шаарнез, опускаясь на скамью.       — А мне пива принеси. И закуски нормальной, — добавил второй летун.       С новой откупоренной бочкой пива и травянистым вкусом горячего отвара градус прогоревшей ссоры спал. Лоддиас повеселел и даже забыл про свою обиду, накинувшись на мясо и грибы, которые принёс ему хозяин. Шаарнез, как и Тисс, решил перестать хмелить разум пивом и довольствовался странным травяным чаем. Однако туман в мыслях вопреки всему не делался слабее. В корчме стояла тишина, а меж тем горному эльфу казалось, что из каждого угла на разный лад перешептываются голоса.       Тисс становилась веселее с каждым глотком. Она вдыхала аромат диких трав, парящий над кружкой, и плечи ее начинали содрогаться от смеха. Пьяно глядевший на нее Лоддиас не мог отвести глаз. Такая, с красными от жара щеками, с черными от сильно расширившихся зрачков глазами она нравилась ему во сто крат больше. Мысли летуна становились все более свободными и неприличными. Он был в таком состоянии, что ему не могло сейчас помешать ничто: ни одежда на ней, ни сидевший с ними за столом Шаарнез, ни даже та самая незримая тварь, если бы она вдруг появилась. Лоддиас хотел.       Ровно как и Шаарнез. Горный эльф медленно, но верно вернул себе прежние позиции под столом: сперва робко, как будто спрашивая разрешения, коснулся мыском сапога ее голени, а через десять минут уже с трепетом и удовлетворением ощущал, как она сжимала его колено меж бёдер. Горячая трава стекала вниз по горлу, но каким-то неизвестным образом отдавала в голову, и Шаарнез, трижды открестившийся от всех мыслимых и немыслимых правил матриархата, открыто гладил ее ладонь, завороженно водя по ней указательным пальцем.       — Вы самая поразительная женщина, которую я встречал, — в который раз вздыхал лорд эя Ксилоама, качая головой. Слушавшая его восхищения, Тисс улыбалась и кокетливо отворачивалась, вызывая в нем желание потянуть ее на себя. — Нет, правда! Вы вводите мужчин в искушение, как самая настоящая дива или ундина. Одно ваше слово, и я бы доставил вам такое удовольствие…       — Лорд, вы делаете мне слишком непристойные предложения… Интересно, что вы говорите дамам на утро, когда с вас сходит хмель?       — Вы не такая, как другие женщины! Я это сразу понял, как только нам рассказали про эсшайскую летунью. А уж когда увидел вас… — он подсел к ней ближе, пьяно выдыхая в ее щеку под испепеляющий взгляд со Генэша. Голос Лоддиаса сделался ниже и проникновеннее. — Я все думал, какой же должна быть женщина, чтобы я захотел остепениться и добровольно согласиться связать себя узами брака. И лишь при одном взгляде на вас я понял: это…       — Тисс, я бы хотел пригласить вас в Ардзанг, когда мы вернёмся, — внезапно перебил товарища Шаарнез. Его рука сжала ладонь изумленной эльфийки. Нужно было срочно что-то делать: Лоддиас изъяснялся с ней в чувствах в таких поэтичных выражениях, что горному эльфу становилось тревожно. Конечно, ведь эя Ксилоама имел в делах любовных крепкий опыт, в то время как сам со Генэш… Нельзя было позволить сопернику перехватить инициативу. Тем более что после его фразы Тисс и Лоддиас смотрели на него в ожидании продолжения. Его задурманенный мозг начал туго соображать. — Я имею в виду, что… мне нужно переговорить с бабкой о… И мои родители на этот раз тоже будут в имении… То есть, я думаю, будет хорошо, если вы познакомитесь с ними…       — Вы хоть слово из этого бреда разобрали? — спросил второй летун, повернувшись к Тисс. Однако она, не сводя глаз со своего смущенного наставника, небрежно толкнула Лоддиаса ладонью в щеку, заставив отвернуться обратно.       — Так?.. — мягко натолкнула она Шаарнеза на продолжение мысли. — И как же вы представите меня своим родителям?..       — Кхм… я не знаю, будет ли уместно… Но если вы не против, я хотел бы…       — Так, остановись вовремя! — вклинился эя Ксилоама, затыкая командира их небольшого отряда, и снова посмотрел на Тисс, нахмурившись. — Чем вас не устроило моё предложение? Тем, что мой род не такой высокий, как Генэши, и что мы не держим пары десятков приисков?       — Тем, что вы открыто говорите о своих намерениях, Лоддиас. А Шаарнез...       — А из него нужно клещами тащить, да? Знаете что, леди? Я многого не говорю вам о своих намерениях! — он решительным движением заставил ее отставить кружку с травой и развернуться к себе. Широкая ладонь легла на женское бедро, и Тисс невольно вздрогнула, ощутив, как между ног все приятно сжалось. Она соврала бы самой себе, если бы сказала, что прямолинейность и грубость Лоддиаса не заводили ее. Мужчина, дождавшийся, что все ее внимание целиком наконец принадлежало ему, заговорил с хрипотцой в голосе. — А я мог бы много интересного вам рассказать. Например, с каким удовольствием я бы задрал вашу юбку, опрокинув вас прямо на этот проклятый стол. Или перечислить, в каких позах взял бы вас в эту ночь. Уверяю, вам понадобилась бы вся ваша гибкость, леди. И выносливость. Потому что я очень вынослив. Верьте мне.       — Это вызов? — усмехнулась разгоряченная Тисс, у которой от его слов намокло белье.       — Тисс, нет! Вы не можете. То есть, не с ним, — Шаарнез поднялся из-за стола, слегка пошатнувшись, но устояв. С довольной улыбкой победителя Лоддиас тоже встал, глянув на соперника с нескрываемым торжеством. Тисс поднялась следом.       — Думаю, мы засиделись. Я хотела бы уже прилечь, — нарочито потянувшись, с кошачьей грацией прогибаясь в спине и соблазнительно выставляя бедра, проговорила Тисс. На ее теле остановилось сразу два голодных взгляда. — Помнится, вы говорили, что плохо оставлять даму одну на ночь… Тогда, может, кто-нибудь желает присоединиться?       — Вам нечего бояться: со мной вы не сомкнете глаз, леди, — Лоддиас обошёл разделяющую их скамью и уверенным движением притянул ее к себе за талию. Это была точка невозврата. Свет в помещении для Тисс вдруг померк, а губы захватил во влажный поцелуй чужой рот. Горячо, напористо, продавливая ее невнятное сопротивление. Она хотела вздохнуть, но не могла, а меж тем сильные мужские руки сжимали ее так, что воздух в лёгких стремительно кончался.       И тут новое тепло — на этот раз сзади. Чьи-то ладони упрямо ухватили ее за грудь и тут же, будто обжегшись, торопливо спустились ниже. Она разочарованно застонала прямо в рот Лоддиасу, но этот стон почти сразу сменился удовлетворенным мычанием: к ягодицам прижалось твердое мужское возбуждение.       — Шаарнез… — выдохнула чародейка, когда поцелуй со вторым летуном прервался. Горный эльф прижался к ней теснее, и она просительно потерлась об него. — Вы оба… Я хочу вас обоих. Сейчас.       Они втроем направились наверх. Перед тем, как уйти, Лоддиас нетерпеливым рыком вызвал хозяина и, впихнув ему в руку несколько золотников, с усмешкой глядя в равнодушное лицо с желтыми глазами, велел ему убраться куда-нибудь и не беспокоить их до самого утра. Человек, пожав плечами и спрятав в кулаке поданные ему деньги, ушёл. Куда он собирался пойти в такое время, когда где-то в округе бродила опасная тварь, эя Ксилоама не волновало: летун мог думать только об сумасшедших удовольствиях, которые сулила ему эта ночь.       Подняться на второй этаж оказалось для всех троих тем еще испытанием. Тисс, держась за треснувшие перила, шла медленно, нетвердыми шагами, смеясь тому, как ее шатало из стороны в сторону. Идущий следом Шаарнез предпочитал смотреть на скрытые тканью платья ягодицы эсшайки. И это было вовсе не потому, что смотреть туда чрезвычайно услаждало его взор, а потому, что ступеньки перед глазами, когда он опускал взгляд, каким-то магическим образом разъезжались.       Где-то на середине лестницы их звериными прыжками нагнал лорд эя Ксилоама, обойдя Шаарнеза и схватив вскрикнувшую Тисс сзади. Одной рукой грубо обхватив девушку за спину и заставив нагнуться, летун несколько раз с размаху шлепнул ее. Она ойкнула, а потом рассмеялась, вырвавшись из его рук и бросившись бегом вверх по лестнице. Лоддиас отреагировал заторможенно, но все-таки кинулся ее догонять. И оставшемуся позади со Генэшу пришлось с поспешностью перескочить в два больших шага все верхние ступеньки, дабы успеть перехватить соперника у дверей в ее спальню.       Когда они появились на пороге, толкая друг друга плечами, она уже ждала их, стоя возле самой постели, глядя с жаром попеременно на каждого, как будто про себя гадая, кто сделает первый шаг. Никто не произносил ни слова, но в комнате стоял шквальный шум: оглушающее биение трех сердец, громкое дыхание, отчетливое сглатывание слюны. В конце концов уставшая ждать Тисс сама простерла к ним руки.       — Идите ко мне.       Повторять дважды было не нужно — чародейка тут же оказалась в тесных объятиях Шаарнеза, начавшего жадно зацеловывать ее лицо. Его руки коснулись ее шеи, с благоговением поднялись выше, ласково погладили покрасневшие уши и зарылись в огненное море ее волос. Тисс издала сдавленный стон удовольствия ему в губы.       Но тут почувствовала другие прикосновения — собственнические, властные. Ее бедра уверенно сжали, отчего она вздрогнула. Лоддиас не спрашивал — он брал. Его внимание полностью увлекла грудь чародейки: летун нетерпеливо смял ее, потом снова и снова, с каждым разом все сильнее, жёстче, заставляя Тисс дрожать. От его диких ласк подгибались ноги, а по бедрам стекали соки — она уже жаждала почувствовать этот пыл глубоко внутри.       В это время белоснежные волосы Шаарнеза щекотали ее шею, а горячий рот оставлял красноватые метки — Тисс судорожно вздыхала и притягивала его ближе. Они оба старались прижаться к ней так, будто желали слиться воедино. Все тело чародейки трепетало от нарастающего возбуждения: она чувствовала, как в нее и спереди, и сзади вжимается мужская напряженная плоть. Двойные касания, двойная страсть, двойное удовольствие.       Голова кружилась, а внутри все переворачивалось от предвкушения. Эльфийка готова была плакать от жаркого, невыносимого, выжигающего ее желания. Поснимать с себя одежды, броситься на кровать, развести ноги так широко, чтобы они видели всю щедрость ее предложения, и потом, метаясь по простыням, стонать во все горло — вот, чего ей хотелось в этот момент.       Под мозолистыми пальцами Лоддиаса треснула шнуровка ее платья, которое он тут же потянул вниз, и ее обнаженная грудь упруго всколыхнулась из-под кружевного ворота. Шаарнез на мгновенье замер, осматривая каждый изгиб, каждую линию, крупные бусины отвердевших сосков. Ее грудь была прекрасна. И ему вдруг нестерпимо захотелось приникнуть к ней губами.       Тисс запрокинула голову, раскрыв рот в немом стоне: он сосал ее. Шаарнез со Генэш влажно, с напором сосал ее грудь, крепко и собственнически обвив талию руками. Кончик его языка снова и снова очерчивал покрывшиеся мурашками ореолы сосков — сперва один, а потом второй. Наконец он крепко стиснул ее груди руками, разведя их в стороны, и повел языком вверх, по ложбинке меж ними. Выше, к ключицам, по шее и подбородку, пока не завлек ее в глубокий поцелуй, от которого у эсшайки бешено запульсировало все естество.       Ее промежность изнывала без прикосновений, но тут по ляжкам пробежался легкий холодок — подол платья задрали и небрежным жестом уткнули за ее же тесемчатый пояс. И Тисс едва ли не заскулила от наслаждения: грубые пальцы Лоддиаса, измазавшись в ее липком семени, прижались к нижним губам, легко проскальзывая внутрь. Эльфийка всем своим существом ощутила, как напряглось его тело.       — Да вы уже явно не можете дождаться главного действия, леди. Это место так жаждет получить мужское внимание... — низко рассмеялся летун, а два его пальца, сперва уверенно, протолкнувшись глубже, дразняще покинули ее влагалище и, скользнув выше, надавили на плотно сжатые мышцы. Чародейке свело низ живота. — Леди доводилось принимать мужчин тут?.. Опыт очень увлекательный — может, даже понравится вам больше, чем привычный способ. С удовольствием заставлю вас безудержно кончать, Тисс...       — Ты не сделаешь того, что будет ей неприятно. Если посмеешь, я сломаю тебе руки, — пообещал Шаарнез, встретившись с ним взглядом через ее плечо. Напряжение снова начинало расти, но на этот раз эльфийка даже не думала вмешиваться. Эти двое, оба возбужденные и жадно желающие ее, грозились вот-вот сойтись в настоящем сражении, местом проведения которого должно было стать ее тело. Она закусила губу, представляя напор, с которым они свалят ее на простыни, зажав своими телами с двух сторон.       — Делайте, что должно, лорд, — ее бедра толкнулись назад, навстречу пальцам Лоддиаса, и она голодно посмотрела на него. — Я хочу, чтобы вы доставили мне такое удовольствие, какое не испытывала ни одна ваша любовница, — затем затуманенные похотью глаза впились в Шаарнеза. Не произнося ни слова, выдерживая его ошеломленно-восхищенный взгляд, Тисс стала расстегивать ремень на его штанах.       — Тисс, что вы...       — Замолчите. Я слишком давно этого хочу. Держите меня крепче, лорд.       Ощущая в волосах большую мужскую ладонь, Тисс с упоением обхватила Шаарнеза губами до самого основания, языком скользя по крепкому стволу и сжимая губы. Природа явно была щедра к наследнику рода Генэш, а потому эсшайке приходилось помогать себе руками, в восторге насаживаясь до самого горла. Она не могла остановиться. Его вкус, его запах, его вздохи и стоны, пальцы, сжимающие ее волосы — все это сводило леди эя Вэдтри с ума. Ее слюни текли на темную кожу, пока язык с похотливой тщательностью обсасывал самую головку.       Когда она подняла глаза, не выпуская член изо рта, ее ждало восхитительное зрелище. Шаарнез со Генэш, всегда такой сдержанный и спокойный, стеснительный и временами высокомерный, с зажмуренными глазами, с лицом, искаженным неземным удовольствием, в голос стонал, выгнувшись на постели. Однако и это было не все.       — Я, кажется, понял. Вам нравится это. Тебе нравится это, — дерзко поправил сам себя Лоддиас, разводя большими пальцами ее ягодицы. Тисс с волнительным содроганием ощутила, как прохладный воздух охладил ее мышцы изнутри. Это было в новинку. Но следом за этим на ягодицы обрушился жгучий удар. Чародейка вскрикнула, выпустив изо рта член, сжалась. — Эсшайская аристократка, но течёшь от того, что тебе лижут, как дешёвая шлюха!..       Его язык растянул ее. Тисс сперва попыталась отстраниться, но быстро схлопотала еще один шлепок. Сильные руки потянули ее навстречу чужому языку, и скулящей чародейке пришлось позволить его кончику исследовать себя изнутри. Одной рукой Лоддиас крепко сжимал ее за бедро, а влажными пальцами второй уверенно ласкал клитор, наслаждаясь заглушаемыми стонами и сдавленным мычанием.       — Нравится сосать тому, кто должен стоять перед тобой на коленях, а, эсшайка? Не думай, что сама позволила этому случиться. Твое место под мужчиной — молчи и слушайся, — эя Ксилоама выпрямился и облизнул губы, напоследок шлепнув девушку еще раз по красной от прежних ударов коже. Его напряженный член дразняще проскользил по влажной ложбинке меж ягодиц, и у Тисс перехватило дыхание. Ей хотелось, чтобы ее, не медля больше не секунды, взяли, схватив за бедра до синяков. Она поддалась навстречу мужскому естеству, но рассмеявшийся Лоддиас только нарочито отстранился от нее. — Давай усердней работай язычком! Отсасываешь ни кому-нибудь, а первому эльфу Ардзанга!       — Закрой. Свой. Грязный. Рот! — вскинулся Шаарнез, но почувствовал, что пальцы чародейки предупредительно сжали его. Он опустил на нее ошалелый взгляд, не веря происходящему. — Тисс... ты не против этого?..       Ее глаза выразительно смотрели на него, а губы не переставали скользить по влажному члену. И это зрелище выбивало из со Генэша желание разбираться с Лоддиасом. Существовала только она. Ее раскрасневшееся лицо, ссыпающиеся с плеч огненные кудри, покачивающаяся в такт движениям головы смуглая грудь. Горный эльф не мог отвести взгляд. Это как будто происходило где-то в его самом сокровенном сне. В котором случайно какого-то лысого тролля затесался лорд эя Ксилоама, нахально улыбающийся и намеренно со слащавой нежностью поглаживающий ее бедра, как бы обещая за этим что-то грандиозное.       — Ну что, лорд, куда предпочитаешь для начала? — буднично осведомился у него Лоддиас, потираясь членом о ее поясницу. Шаарнез метнул на него убийственный взгляд, на что второй летун лишь пожал плечами. — Ладно, выберу я. Ты ж приверженец традиционности, а мне все равно больше нравится сзади.       Он, обхватив чародейку поперек груди, резко поднял ее наверх, заставив выпустить изо рта все еще каменно стоящий член Шаарнеза и разочарованно выдохнуть. Прижавшись к нему спиной и вновь почувствовав, как сильно он хочет ее, Тисс ухватилась за его бедро, желая уже хоть как-то ускорить процесс. Но перед ней тут же возник лорд со Генэш: его язык разомкнул ее припухшие губы, и эсшайка, отстранившись от Лоддиаса, обвила шею горного эльфа руками. Послышалось хмыканье.       — Она еще выбирает! Ладно, эсшайская леди, сама напросилась... Лорд со Генэш, перестань наслаждаться в одиночестве и помоги мне. Леди устала стоять — усадим ее поудобнее.       — Пошел в пасть к стрыге, — огрызнулся насилу оторвавшийся от губ чародейки Шаарнез. Однако тем не менее был вынужден послушаться, так как Тисс сама обвила ногой его бедро. Они в четыре руки быстро подняли ее между собой. Лорд со Генэш, горячо выдыхающий ей в ключицы, с замиранием сердца ощутил, как она податливо раскрывается ему навстречу. Его член проскользнул внутрь плавно, не встретив никакого сопротивления — она ждала. И он дал ей то, чего она хотела: вошел до упора, подарив то самое прекрасное чувство наполненности. — Тисс… боги… Вы… то есть, ты… ты совершенна…       — Что, настолько хороша?.. — хрипло прошептал в ее ухо Лоддиас, перехватывая ее поудобнее и примеряясь к растянутым мышцам ануса. Когда он начал проникать в нее, эсшайка невольно напряглась, заставив обоих мужчин задышать чаще. Лорд эя Ксилоама с нежностью поцеловал ее в плечо. — Тихо-тихо-тихо… Все хорошо, расслабься. Вот так…       — Тисс, все хорошо? Если больно, пожалуйста, скажи, — с беспокойством глядел на то, как она морщится, Шаарнез. Однако эльфийка не отвечала ему, стиснув зубы и содрогаясь. Тупая глубокая боль вдоль спины все нарастала, тесня приятные ощущения от трения спереди.       — Целуй ее и ласкай.       Долго упрашивать со Генэша поласкать леди эя Вэдтри было не нужно: он с жадностью и остервенением принялся целовать ее лицо, шею, ключицы. Руки Лоддиаса мяли грудь, выкручивая соски, пока он наконец не почувствовал, как чародейка опускается на него. Тогда летун слегка качнул бедрами назад и вперед — вошел глубже. Тисс всхлипнула, крепче обняв Шаарнеза, а потом, вытерев выступившую в уголках глаз соленую влагу об его плечо, коротко прошептала:       — Можно...       Терпеть дальше не было сил ни у кого: мужчины толкнулись внутрь поочередно, словно один пытался вытеснить другого. И с первым же толчком девушка пронзительно вскрикнула — ее ногти впились в темную кожу горного эльфа: она попыталась найти в нем точку опоры, чтобы приподняться и слезть с обоих, но ее удержали на месте. В ней разгоралось самое настоящее противостояние, где никто не хотел никому уступать. Лоддиас грубо и резво толкался вперед, Шаарнез размеренно входил следом, а она металась между ними вперед и назад, потому что оба летуна норовили прижать ее к себе.       — Нет, так не пойдет!.. Так никакого удовольствия никому не будет! — тихо выругался лорд эя Ксилоама и замер, пробуя подстроиться под движения Шаарнеза и найти общий ритм. Тот не сразу, но понял это и тоже остановился. Холодно переглянувшись, они, наконец, смирились с присутствием друг друга. Задвигались одновременно, обняв ее с двух сторон. В голове Тисс, охваченной дурманом, появлялись редкие просветы — во время вспышек давящей боли в районе поясницы: туда неустанно толкался Лоддиас, и, кажется, иногда попадал Шаарнез. Она не понимала. Все происходящее тонуло для нее в мутной цветной дымке. Влажные простыни, упавшее на пол одеяло, разбросанная одежда, запотевшее и покрывшееся капельками воды окно. Жар жег ее изнутри так, что хотелось извиваться и кричать.       И Тисс кричала. От того, как было восхитительно чувствовать их движение в себе. От того, как было жгуче больно. От того, как изнывал центр ее желания без прикосновений, набухший и пульсирующий. Шаарнез задевал это место случайно, вызывая короткие всплески сумасшедшего блаженства — как будто дразнил. Каждый раз ей не хватало совсем чуть-чуть. Эсшайка не выдержала.       — Надави!.. — выдохнула приказом ему в губы она. Мелькнула непонимающая глубина глаз, расплылись белые волосы — Тисс смотрела прямо на него, но не могла задержать свой взгляд. Тут же внутри он вжался в нее так сильно, что она охнула, изогнувшись и почувствовав острую боль в затылке. Перед глазами заплясали искры, а руки на ее бедрах сжались сильнее.       — Да не туда надави, грим тебя задери!.. — зашипел Лоддиас, со лбом которого она столкнулась. Его рука сползла вперед, втиснувшись между их телами, сразу же находя ее клитор. Тисс судорожно сжала их внутри. — Вот! Она хочет внимания здесь! Что, с женщиной впервые, что ли?       — Заткнись, пока я тебя не… — его колючая угроза потонула в страсти нового поцелуя. Осознав наконец, что у него просили, Шаарнез бесцеремонно и грубо убрал от ее возбуждения руку Лоддиаса и прижался к жаждущему ласки месту своими пальцами. Чародейка протяжно застонала ему в рот. И горный эльф, ободренный этой реакцией, почувствовал, что вот-вот готов сорваться в пропасть этого безумного наслаждения.       Он ускорился, совершенно позабыв о своем сопернике, дышащего в затылок его возлюбленной, зажатой между ними и влажно сжимающей в себе их члены. Ее раскрытый в стонах рот манил Шаарнеза, но поцелуев уже было недостаточно — они как будто перестали в полной мере передавать его желание. В неистовом животном порыве мужчина принялся скользить языком по губам эсшайки, кусать их, оттягивать. Этого было мало — мало, чтобы показать, с какой безумной страстью он хочет обладать ею. Нужно было войти в нее еще глубже, соединиться с ней, стать единым целым.       Бедра Шаарнеза задвигались яростнее. Его голодный взор был устремлен прямо на ее искаженное страстью лицо, на то, как она выглядела, принимая его в свое лоно. Он старался запечатлеть все. Как сжались ее зубы, когда он нарочно втолкнулся в нее резко и глубоко, как округлился ее рот, когда его пальцы на клиторе стали настойчивее, как она открыла глаза, встретившись с ним взглядом. Шаарнез был уверен: в этот момент Тисс думала лишь о нем.       Лоддиас почувствовал, что со Генэш сбился с общего ритма, что стал слишком резок, стремителен и поверхностен. Его пусть даже опьяненный разум быстро сообразил, что к чему. И уже через несколько мгновений горный эльф прерывисто застонал в такт собственным толчкам, а Тисс взвизгнула, вновь едва чуть не ударив второго летуна затылком. «Отлично», — пронеслось в мыслях Лоддиаса, уже мечтавшего войти в свой ритм, не считаясь ни с кем.       — Все, дай-ка ее сюда, — он быстро прижал эсшайку к себе, поддаваясь назад и вытаскивая из нее чужой обмякший член. По простыням закапало семя. Шаарнез, не отошедший от оргазма даже не успел ничего понять — лишь увидел то, как Лоддиас опустил Тисс животом на постель, поднимая ее бедра вверх и задавая дикий темп. — Боги, я готов вставлять в нее вечность…       — Лоддиас! — прорычал, придя в себя, Шаарнез. — Не тронь ее.       — Как же меня это достало! Хватит командовать! Ты только что спустил в нее, хотя леди не давала тебе на это разрешения! Она что, уже твоя, чтобы ты позволил себе это?!       — Я-я просто...       Горячий румянец прорезал скулы со Генэша. До этого все происходящее не обозначалась в его одурманенном сознании настолько ясно. Но когда Лоддиас произнес это так резко и прямо, у Шаарнеза кожа пошла мурашками: он беспардонно и без разрешения заклеймил Тисс своим семенем… Эта мысль заставляла и ежиться от холодного ужаса, и сгорать от новой волны возбуждения.       Однако, глядя на чародейку, он понимал: сейчас она не собиралась укорять его за содеянное. Сейчас она сама с превеликой радостью выжала бы его без остатка прямо в себя снова и снова. Та Тисс, которую сейчас жестко имел Лоддиас, изредка шлепая ее по покрасневшим ягодицам.       — Какая же ты ненасытная — тебе мало того, что он дал тебе сюда, верно? — голос второго летуна сорвался на хриплый стон, когда он задержался на мгновенье, чтобы вытащить свой член и вставить его в сочащееся чужим семенем влагалище. Эсшайка замычала что-то неразборчивое, смутно напоминающее на «действуй», и тут же оказалась прижата спиной к вспотевшей груди мужчины. Большие ладони Лоддиаса стиснули ее упругую грудь так грубо, но при этом так эротично, что Шаарнез почувствовал, как новая судорога свела ему низ живота. Он возбуждался снова. Возбуждался, наблюдая за тем, как мнут грудь эсшайской чародейки, его ученицы. Его возлюбленной. — Леди, в эту ночь ты впускаешь в себя сразу двух мужчин. Не стесняйся, принимай все до последней капли...       Кровать дрожала и скрипела под ними. Изголовье громко стукалось о стену. Будто бы Лоддиас не занимался любовью, а брал крепость в осаду: он таранил чародейку собой, заставляя ее вскрикивать и ломаться под своими грубыми руками. На этом мужчина не останавливался — ему хотелось продолжать заявлять на нее свои права, оставлять отметины, хоть как-то запечатлеть себя в ней, оказаться ещё глубже.       Лорд эя Ксилоама схватил ее под коленкой и резко дернул, переворачивая. Его жадный взгляд хищно оглядел сырую, жаждущую мужчины промежность. Мучить ее ожиданием он не собирался: вновь резко вонзился в нее, глубоко, до основания. Его глаза зачарованно смотрели на ее дергающуюся грудь. И Лоддиас зажал шелковую кожу потной ладонью, выпустив между пальцев твердый сосок. Она сводила с ума. И ему как никогда раньше хотелось заполнить собой женщину. Именно эту женщину. И последствия не страшили.       — Моя эсшайская шлюха… — наклонившись к самому ее лицу, шептал эя Ксилоама, не переставая втрахивать ее в скрипящую от такого напора кровать. Тисс истерично завсхлипывала, затряслась и задергалась под ним. Второй летун зарычал, вжимаясь до упора, сжимая зубы от напряжения, гортанно рыча. — Кончай! Ну!.. Я тебя до краёв залью, магичка!..       Он вонзился в нее в последний раз, и его тело, наконец, выплеснуло внутрь все напряжение. Раз, снова, еще и ещё... Лоддиас содрогался, крепко вжимаясь в нее бедрами, хрипя горлом, огромными глазами глядя куда-то в пространство. Его дрожащие руки, удерживающие женские ноги ослабли — побелевшая под ними кожа тут же стала наливаться кровью.       — Ну как тебе, эсшайка?.. — пытаясь отдышаться, усмехнулся эя Ксилоама, с удовлетворением и самодовольством наблюдая за тем, как из нее вытекает его собственное семя. — Ты кончила?       — Нет!.. Шаарнез! — всхлипнула Тисс, изгибаясь и разводя колени шире. Ухмылка на лице Лоддиаса померкла. Но в следующее же мгновенье он оказался оттолкнут лордом со Генэшем. Горный эльф навис над чародейкой, с нежностью беря ее щеки в свои ладони, взволнованно заглядывая в глаза.       — Я здесь, Тисс. Что с тобой? Что мне сделать?       — Войди в меня… — прошептав это, эсшайка закрыла глаза руками, слегка приподняв бедра навстречу ему. Все ещё влажное влагалище при этом действии призывно хлюпнуло. Тело Шаарнез действовало само по себе: руки схватили многострадальные ноги Тисс под коленями, притягивая девушку ближе. Его возбуждение было каменно-твердым. Однако, засомневавшись, мужчина вдруг застыл. Где-то на задворках сознания пробивалась слабая мысль о том, чтобы уже оставить изнуренную чародейку в покое. Но она тут же потонула в море пьянящей страсти, когда Тисс обвила его бедра ногами. — Ну же!..       Его член скользнул внутрь легко, наполняя ее полностью. Это совершенно не было похоже на то, как молотил ее промежность Лоддиас — Шаарнез вошёл с уверенной плавностью, с первого же толчка вынуждая ее изогнуться под собой. Непрекращающая стонать Тисс широко распахнула глаза, раскачиваемая его руками и бедрами. Из-под налипших на вспотевшее лицо белоснежных прядей за ней следил его полный страстного желания хищный взгляд. Больше не осталось ледяной сдержанности: в Шаарнезе со Генэше кипела лава. Он будто выбивал из ее тела остатки присутствия там другого мужчины. Дать ей понять, что он — не Лоддиас. Заставить ее забыть о Лоддиасе, мрачно наблюдавшем за ними. Шаарнез чётко выверенными движениями коротко и жёстко вливал в нее свою любовь, глядя на то, как трясётся ее грудь и как закатываются глаза.       Тисс вдруг резко и отчетливо запульсировала вокруг него, вытаскивая из его горла низкий стон, срывая голос об его имя. Чувствуя, что он подходит к грани, Шаарнез хотел было замедлиться, но вдруг ощутил странную теплую влагу. Словно издалека донесся голос Лоддисса:       — Да чтоб тебя…       Шаарнез не сразу понял, что к чему. В голове все перемешалось. Но когда на лице попало несколько капель, он догадался опустить взгляд. Тисс била крупная дрожь — бедра подпрыгивали сами собой. Она металась по постели так, словно ее вот-вот должно было разорвать. А между их телами была влага. Щедро разбрызгивалась из нее вверх и в стороны. На их бедра, его живот, даже лицо…       Это самое откровенное в его жизни зрелище окончательно убило терпение в нем. Горный эльф кончил, наблюдая за тем, как тёплая влага хлещет из ее тела и как стремительно намекают под ними простыни. И, сжимая ее мокрыми ладонями, летун мог думать только об одном: ей было хорошо с ним. Вскоре брызги ослабли. Ослабевшая и дрожащая чародейка лежала под ним, безумным пустым взглядом широко распахнутых глаз смотря в потолок комнаты. Оба мужчины отмерли, припадая к ней.       — Тисс… — Шаарнез потянулся к ней губами, ласково собирая капли с щек и подбородка. — Я рядом, Тисс…       — Ты великолепна… Но в следующий раз я буду доводить тебя до финала, леди, — обвив руками ее талию, незамедлительно пристроился сбоку лорд эя Ксилоама. Больше эсшайка не помнила, о чем они говорили.