nightmare

Учащенное сердцебиение, плывущее изображение перед глазами, комок в горле и невозможность протянуть руку. Остановить, закричать, просить, умолять. Ничего из этого не кажется возможным. Он просто стоит и наблюдает, глотая слезы, глотая все обещания, сказанные раньше. Свои обещания и чужие. Чужие, которых было не меньше миллиона, сказанных совместными вечерами и перемеженных тихими стонами.  Он просто стоит и наблюдает. Дверь за Петей закрылась навсегда. Илья вздрагивает и просыпается. Остатки сна тают, пока он пытается осознать реальность. Он в своем номере, вчера было закрытие Олимпиады, а ночью… Чужая рука приятно давит на грудь, а темные любимые волосы разметались по соседней подушке. Петя тихо посапывает, его оголенная спина ритмично вздымается при каждом вздохе. Невероятно красивый. Илья никогда не устанет повторять этого, также как и Петя не перестанет твердить о нем самом. Осознать момент своей резкой влюбленности Илья так и не смог, но не то что бы он часто задумывался об этом. Но то, как сильно он влюбился, осознал почти сразу. Так глупо, по-детски искренне и абсолютно безвозвратно. Было ли это взаимно? Он мог уверенно ответить: да. Это не раз доказывал сам Петя: своими взглядами украдкой, когда они не одни; аккуратными прикосновениями и робкой заботой; предложением провести вечер вместе, вдали ото всех.  Скользящий по спящему парню взгляд остановился на подрагивающих ресницах, которые в эту же секунду медленно распахнулись. — Доброе утро, - Илья улыбнулся, легким движением убирая упавшую на красивое лицо темную прядку. — Доброе, - Петя завозился, переворачиваясь на спину и запуская ладонь в свои волосы. Оглядел Илью чуть расфокусированным после сна взглядом. - Чего не спишь? — Да так… Петя нахмурился, разглядывая лицо напротив внимательнее, но потом уголки губ дрогнули в улыбке. Он приподнялся на локте и склонился над Ильей, заправляя свисающие пряди волос за ухо. Нежный поцелуй, последовавший за этим, выветрил из головы Малинина все мысли, касающиеся ночного кошмара. Илья мягко вплел пальцы в непослушную копну, притягивая ближе к себе, но Петя лишь легко прикусил его губу и отстранился.  — Есть хочу, - он оглядел номер, подмечая наличие мини-бара. - Тут есть что-нибудь? — Фрукты? - Илья лениво махнул рукой в сторону кофейного столика возле стены, садясь на кровати и свешивая с нее ноги. — Бананов не вижу, - Петя подошел к столику, услышав за спиной недовольное цыканье. - Прости, но я слишком люблю эти мемы. — У меня весь тикток в этом… — Ага. И в моих фотографиях. Довольную ухмылку скрыло зеленое яблоко, на которое в итоге пал выбор. Илья с расслабленной улыбкой наблюдал за парнем, собирающим по всему номеру свою одежду и пытающимся натянуть на себя джинсы, находясь с яблоком во рту. Наблюдал за красивым подтянутым телом, за перекатывающимися на спине мышцами, когда Петя надевал футболку. Он медленно повернулся и сразу установил зрительный контакт. Так привычно, так по-родному. Резко выдохнул, будто готовясь к прыжку. Будто принимая решение. — Слушай, нам нужно поговорить. Илья чуть склонил голову к плечу, давая знак, что он весь внимание. Гуменник бесшумно подошел к кровати, присел рядом, почти соприкасаясь лежащими рядом ладонями. — Илья…Я ни в коем случае не хочу сделать тебе больно или что-то типо того… — Что? Собрался разбить мне сердце? - он самодовольно ухмыльнулся, поворачиваясь к Пете, но не увидев на его лице ни капли несерьезности, резко помрачнел. - Петя? — Я… я не думаю, что продолжать наши отношения это… рационально. Илья непонимающе хлопнул глазами. Попытался улыбнуться, но собственные мышцы подвели его. — Are you kidding? - пробормотал раньше, чем успел осознать, что от волнения перешел на английский. — Нет. Не думаю… нет, - Петя подбадривающе погладил его по ладони, а у самого в глазах плескалось столько сожаления и терзаний, что у Ильи зазвенело в голове. Он устало сгорбился. Он опустошен. Полностью. Нет никаких слов, чтобы выразить сейчас свои чувства. Все они были сказаны раньше, но, видимо, совершенно напрасно. Уже сразу хочется скатиться в глупые мольбы, глупые идеи и глупые обещания того, что они смогут выстоять против всего. Только если будут вместе. Как же безнадежно, как глубоко и сильно он влюблен. — Илья, - Петя сжал дрогнувшую ладонь. - Пожалуйста, услышь меня. Я действительно люблю тебя, - взгляд Малинина наполнился такой надеждой, что Пете враз захотелось встать, обнять его, и сказать, что все это ерунда, что на самом деле этот разговор - не то, что он вынашивал в себе так долго, не то, к чему готовился. - Люблю, правда. Но этого всего… Никто не поймет, понимаешь? Ты вернешься в Америку, я вернусь в Россию. Мне… будет тяжело там. Ты прекрасно осознаешь, к чему я клоню. Мы всегда, особенно сейчас, под прицелом камер, за каждым нашим шагом следит огромная аудитория. И это лишь малое из всего того, что противоречит нашим отношениям. — Не надо мне объяснять очевидные вещи, я не тупой, - свободная рука возмущенно взметнулась в воздух. - Просто…Петь, нам же было хорошо вместе.  Петя поджал губы, слыша срывающийся родной голос и ставший более заметным резкий акцент. Ему тоже невероятно больно, но он просто пытается быть реалистом. Он всегда был голосом разума в их отношениях, и поэтому сейчас решил взять на себя весь удар тяжелого решения. — Илья… Нам обоим будет тяжело.  — Как долго ты думал об этом? — Что?  — Идею. О расставании. Как долго ты обдумывал ее? - непонимание понемногу сменялось гневом.  — Я… - Петя пытался привыкнуть к резким сменам настроения, он и привык, но сейчас это было максимально неожиданно для него. Неожиданно и непонятно. Он ожидал слез, ожидал молчания, но не той ледяной решимости во взгляде, что он видел сейчас. — Давно, да? - к глазам подступали злые слезы, но Илья всеми силами не позволял им пролиться. Сейчас не время. - Ты даже не посчитал нужным заранее обсудить это со мной! Почему будет плохо обоим?! Это не я возвращаюсь в гомофобную страну, мне будет плохо только от мысли, что мой любимый человек отказался от меня! — Я не отказываюсь, Илья, - он обхватил трясущуюся ладонь двумя руками, но Илья скинул их, ударяя своей по кровати. — Уже отказался!  — Это неправда! - чуть повысил голос, но только чтобы привести парня в чувство. Не помогло, но хотя бы перебил. Петя воспользовался заминкой и продолжил. Спокойно, вкрадчиво, будто успокаивая напуганного зверька, пытаясь взять его на руки. - Мы разъедемся по домам, Илья. По разным странам. Я знаю, как будет тяжело на расстоянии тебе, я знаю, как будет тяжело на расстоянии мне. Мы не сможем видеться на каких-нибудь международных соревнованиях, ты помнишь, в каком я положении нахожусь даже здесь.  — Please, don’t go… - на грани шепота, почти одними губами выдохнул Илья, осознавая, что это все правда. Все, блять, чистейшая правда, реалии, в которых им приходится жить. - Но я так… i love you so… — Я знаю, - Петя взял чуть покрасневшее лицо в ладони, на долгое мгновение прижался к любимым губам поцелуем, вкладывая в него всю имеющуюся в нем нежность и любовь, изо всех сил стараясь показать и донести этому невероятному парню то, что он никогда его не бросал и не бросит, что он хотел бы всегда быть с ним рядом, но всегда есть и будут какие-то «но», против которых они не смогут пойти. По крайней мере сейчас. - Я тоже, Илюш.  — Ты нужен мне, Петь. Не уходи, пожалуйста, - одинокая слеза дала старт начинающемуся срыву, Петя сразу аккуратно стер ее пальцем, продолжая также и со следующими.  Происходящее окончательно накрыло Илью убойной волной. Сдерживаться больше не было смысла - Петя ведь давно все решил. Решил за себя, а значит и за них двоих. Так было всегда. Да-да, голос разума и прочее, но теперь сил на противостояние у Ильи не осталось. — Неужели мы ничего не можем сделать? Петь… Ты правда так чертовски нужен мне.  — Прости, родной.  Илья обнял парня за шею, давая волю слезам. Беспорядочно шарил ладонями по голове, трепля любимые волосы, запоминая это ощущение и аромат шампуня, который сам Малинин когда-то утащил из номера Пети. Сильные руки обнимали в ответ, одновременно с трепетом и желанием сжать до хруста костей.  — Я люблю тебя. Так сильно, ты не представляешь. - Петя пробормотал это куда-то ему в шею, намеренно задевая чувствительную кожу губами, посылая табун мурашек по всему телу. — I love you too, Петь. I love you so… - он отстранился, целуя в губы.  — Я знаю, знаю… но мне нужно идти. Прости меня. Высвободив из объятий парня, выглядевшего словно побитый щенок, Петя поднялся с кровати, натягивая толстовку и подходя обуваться к двери. — Пожалуйста, звони или пиши, если понадобится. Я не отказываюсь от тебя, не бросаю, просто так будет легче для тебя. Не хочу, чтобы ты ограничивал себя в чем-то дома, постоянно одергивая себя, вспоминая, что где-то там на другом конце планеты у тебя есть парень, возможность встретиться с которым очень эфемерна. Медленно перебирая ногами, Илья подошел к Гуменнику. Слезы все еще катились по щекам, но он правда попытался улыбнуться. Снова оставил горький поцелуй на губах, которые еще долго будут сниться.  — Я буду звонить. До встречи? — Прощай, Илья.  Слезы хлынули с новой силой, ноги перестали держать. Илья скатился по стене, сжимая руками свои плечи, которые еще несколько минут назад обнимали так, будто хотели защитить от всей несправедливости этого мира. Дверь за Петей закрылась навсегда.