The Knight and the Night.

Чернильные волосы рассекают светлый лоб, и Эрен не может поверить в то, что видит. Это просто невозможно — быть здесь, в замке, но видеть Леви точно так же ясно, как там, в лесу. Туманный свет, что прорывается сквозь припорошенные новым снегом витражи, касается его фарфоровой кожи в нежных поцелуях, и Эрен не осознает, как хмурится от этой безумной ревности уже здесь. Он сжимает пальцы в кулаки, не зная, готов ли ринуться вперед, чтобы остановить себя через мгновение, падая на колени перед Леви, что стоит прямо перед ним, так безумно близко и так нестерпимо далеко, что зубы сводит. Взгляд приходится сдерживать так же, как и все тело, готовое податься вперед, и Эрен отводит его вбок, куда-нибудь, лишь бы уцепиться хоть за что-нибудь и не пытаться сожрать Леви взглядом прямо здесь. — Криста, — голос Леви звучит даже мягче, чем звучал в воспоминаниях Эрена. Он обволакивает, словно глазурь, покрывающая свежеиспеченные кексы каждую зарю в королевской кухне. Криста? Какого черта? Эрен отвлекается на звучание, и только поэтому не реагирует сразу. Он поворачивается к Леви снова, замечая, как лиловый взгляд впитывает в себя голубой взгляда королевы Хистории, и черный наряд Леви будто укутывает тело королевы в объятьях. — Леви! — Ее голос звучит так счастливо, что Эрену едва удается сдержать удивленное выражение лица, и он до конца не уверен, удалось ли ему справиться. Королева крепко обнимает Леви в ответ, и их объятье длится пару секунд, а затем Леви отступает на совсем крошечное расстояние, держа Хисторию за плечи и разглядывая ее ближе так нежно и ласково, будто правда мог скучать. Эрен хотел бы ощутить этот взгляд на себе. Ревность кусает кончики пальцев, что жаждут прикосновения, ведь Леви был прямо здесь. Эрену стоило лишь протянуть руку, и он мог бы вновь коснуться талии, обтянутой в корсет, снова. Он сжимает зубы до скрипа, и вновь отводит взгляд, не желая поддаваться даже самому себе. Урчание котенка в груди перетекает в рычание, и Эрен чувствует, как изнутри волк раздирает его ребра тоской, воет, рычит и скулит, просясь наружу, но если Эрен справляется с собой, сдерживаясь, то справиться с ним ему не стоит никаких усилий. — Эрен, позволь тебе представить моего дорогого друга, — Хистория приподнимает подбородок, оборачиваясь к Эрену, и Леви осторожно отпускает ее, когда взгляд Эрена почти касается его, и Эрена мгновенно обжигает даже эта возможность, заставляя скулы потеплеть. — Леви, — лицо Хистории светится счастьем и радостью, такими, каких Эрен не видел на ее лице слишком давно, и он вдыхает и выдыхает запах ее счастья, сладкий и теплый, как липовый цвет весной, и это немного успокаивает его. Ее запах мешается с запахом сухих трав, и теперь, когда Эрену удалось хоть немного познать волчью сущность, он замечает те детали в запахе Леви, о которых не знал раньше: в воздухе вьется этот запах фиалки, что так напоминает запах свежестиранного белья, что Эрен хочет вдыхать его до тех пор, пока не пропитается им. Он чувствует нотки цветов, свежих и цветущих, но совсем ненавязчивых, и от этого желание уткнуться в изгиб его шеи гудит и звенит в ушах все сильнее. — Очень приятно, — Эрен кивает, почти кланяется, все еще не готовый встретить взгляд лиловых глаз, но встречает, и будто снова встречается с собственной смертью — так резко это происходит. Вдох снова замирает на губах теплом, а кончики пальцев дрожат. Кожу будто что-то колет и греет изнутри, а томление в груди из сладкого становится приторным до невозможности, и Эрену так хочется поцеловать Леви, что он впивается короткими ногтями в ладонь, лишь бы не сорваться с места. Леви дарит ему лишь секунду, всего секунду, а затем взгляд возвращается к Хистории с прежней нежностью, и взгляд, что был предназначен Эрену, кажется таким пустым и сухим, черствым и бесчувственным, что ранит Эрена снова и снова, будто острый клинок, разрезающий внутренности. Внутри все вскипает мгновенно, и часть беседы ускользает из его внимания под набатом гнева и злости на Леви, на то, каким безразличным он может быть, пока у Эрена все внутри переворачивается от того, насколько сильно и безответно он влюблен. Леви что-то отвечает, как всегда сдержанно и мягко, но Эрен слышит эту ласку и нежность в его голосе. Он мог бы слышать ее сейчас, но Леви не удостоил его даже словечком! Он мог бы сказать, что ему тоже приятно познакомиться в таких обстоятельствах! Мог бы сказать, что рад видеть Эрена снова хотя бы из вежливости! Злость топит и сжигает всю ту нежность, что теплилась в груди, и Эрен хмуро отводит взгляд, разглядывая витражи так, будто они — самое интересное, что здесь есть, пока весь его волчий слух направлен на то, как Хистория — Криста — что-то шепчет Леви о летнем вине, которое ей подарил король островов. — Эрен, Леви занимается магией и является неофициальным магом королевства, — Хистория говорит это громче, и Эрен оборачивается к ней, намеренно игнорируя Леви, с которым мог бы встретиться взглядом сейчас. Эрен кивает, будто и до этого внимал каждому ее слову, и она все продолжает и продолжает ярко улыбаться. Криста. Неужели Леви и королева Хистория находились в таких теплых отношениях? Когда это началось? Наверняка до того, как Эрен попал к Леви, а Леви попал в него стрелой. Потому что эти двое выглядят так, будто дружили всю свою жизнь и теперь не намерены расставаться никогда в жизни. Их руки переплетены в нежных касаниях, и они все мурлычат и мурлычат что-то друг другу гораздо тише, будто Эрен здесь, лишь охранник, и ему совсем необязательно знать, о чем они толкуют. — Сейчас Леви наверняка устал с дальней дороги, — Хистория кивает, будто пытается убедить Эрена в своих словах, и тот соглашается, сдерживая нетерпеливый вздох. — Он отдохнет, и уже завтра приступит к твоему исцелению! — Хистория говорит последнюю фразу громче, не сдерживая радости, и Леви бросает на нее предостерегающий взгляд. — По крайней мере, ты попробуешь, да, Леви? — Она ведет себя совсем не как королева, и Эрен прощает ей это только потому, что они здесь втроем, а стража слишком далеко, чтобы увидеть такое неформальное общение. Хистория прикусывает нижнюю губу и будто извиняется, опуская взгляд, но тут же поднимая его на Леви вновь, и они мягко улыбаются друг другу: Хистория так, будто ей все можно, а Леви так, будто уже за все ее простил. Эрен хмурится сильнее, и следует за ними, видимо, провожая их в покои, пока ладони горят вместе со скулами. — Эрен, ты будешь сторожить Леви ночью! — Хистория объявляет это, не оборачиваясь на него, и Эрен осознает, что они движутся в ее крыло, а это означает, что для Леви будут отведены покои, как для самых званных и ценных гостей королевского замка. — Моя королева, моей приоритетной задачей является стража вашего сна, — Эрен мягко уточняет это, и Хистория оборачивается к нему, немного замедляя темп, и Леви, которого все это время она держала под руку, вынужден замедлиться тоже. Свет в широком коридоре западного крыла теплом касается их скул, и Эрен лишь на секунду задерживает взгляд на Леви, а затем возвращает его Хистории, вслушиваясь в ее голос. — Леви — мой самый важный гость, и я приказываю тебе… — Криста, — Леви мягко останавливает ее, касаясь тыльной стороны ее ладони, что слегка пережимается сгибом его локтя. — Все в порядке, я смогу позаботиться о себе ночью, — Леви ласково улыбается, и Хистория полностью поглощена тем, что он говорит. Эрен злится на Леви. Злится на то, какое влияние тот имеет на королеву и на то, как легко и безрассудно в его присутствии она начала себя вести, но так же он чувствует эту примесь глупой и ненужной благодарности за то, что морщинки на ее лбу разгладились в то мгновение, как они обнялись, и то, что он говорит, является лишь заботой о ней и ее безопасности, и Эрен рад, что хоть в этом они с Леви солидарны. — Ну хорошо, тогда мы будем ночевать в моих покоях вместе! — Хистория указывает на Эрена взмахом руки, будто это он виноват в таком раскладе, а затем разворачивается и бодро шагает к своим покоям, крепко взяв Леви под руку. — И принесите нам все островное вино, что есть! — Она отдает громкий приказ, и Эрен остается пораженно стоять среди внезапно оживившейся прислуге, что снует туда-сюда в метаниях, с чего бы начать подготовку к такому вечеру. _____ Эрен ничего не говорит. Он молчит, даже когда Жан приходит поддержать его службу здесь, в свете лишь пары свечей, и приносит ему стакан чая и хлеб из кухни. Эрен не собирается есть и пить: все его тело напряглось в момент, когда взгляд распознал Леви и с той секунды не расслаблялось. Плечи напряжены, будто Эрен готовится таскать мешки, хотя все, что ему дозволено — это передавать пустые бутылки прислуге, что выносит служанка королевы. Ее вздохи и цоканья языком становятся все более отчетливыми, а Эрен буквально ощущает, как она ими подливает масла в его огонь гнева. Эрен злится на себя самого, пытаясь хоть как-то привязать эту злость к Леви, к его непроницаемому выражению лица там, в главном зале. Злость растекается по телу пожаром в который раз за вечер, а с каждым звоном бокалов из покоев королевы ожоги становятся все больнее. Неужели Леви и правда собирается провести там всю ночь? Эрена злит все, что Леви сделал за сегодня, и он зарывается все глубже в эти мысли, они мешаются с запретными воспоминаниями, что шипят, кусают и смущают, но продолжают и продолжают расцветать здесь, где запах Леви так легко принимает в себя сладость летнего вина. Эрен не помнит, когда пил последний раз. Может, когда вступил здесь на службу. Тогда они с Жаном путали имена друг друга, смеясь до подкашивающихся колен, а на утро под строгим контролем сэра Дариуса, бежали так много кругов по краю королевского сада, что голова кружилась еще несколько дней. Леви и Хистория выпили непозволительно много вина на двоих, и их голоса становятся все громче, и часть Эрена, благорассудная и рыцарская, умоляет их остановиться и прекратить это безрассудство здесь и сейчас, но другая, та, что с ума сходила от ревности и желания, молила о том, чтобы алкоголь сделал свое дело и, может, тогда Эрену удастся увидеть или услышать хоть что-нибудь, что даст ему надежду. Злость томится в нем и вспыхивает вздохами и желанием уйти, но ближе к полуночи Эрен понимает, что злится на себя. Злится на то, как быстро он решил, что их с Леви что-то связывает, хотя эта связь была ничем не подтверждена. В противовес логике Эрен вспоминает то, как горячо ощущались в ладонях бедра Леви в купальне и то, как близко было его дыхание в ночи, но все чем Эрен мог оправдать свою влюбленность, Леви мог оправдать свободным нравом и желанием хоть немного развлечь себя в хижине посреди леса. Эрен думает о проклятии и о том, как может пройти завтрашний день, и о том, на сколько Леви здесь останется и будет ли он правда пытаться снять его. Эрен ощущает, как тень страха бродит позади, планируя напасть со спины, и он касается груди там, где, по ощущениям, обитал волк. Под ладонью густо бьется сердце, и Эрен пытается вернуть себе самообладание. Теперь, когда Леви здесь, а Эрен точно знает, что для Леви тот период ничего не значил, то, возможно, Эрену стоит двигаться дальше. Он замечал взгляды придворных дам на него, и мог бы проявить ответное внимание. Здесь его точно не отвергнут, ведь быть с рыцарем — почетно, а Эрен был правой рукой королевы, и это могло стать еще одним его плюсом. Он мог бы посетить один из балов, которые, как он слышит из разговоров там, за дверью, Хистория хочет организовать, пока Леви здесь. И, конечно, на этих балах Леви тоже будет. Ревность вновь обжигает его, и Эрен сжимает кулаки, вскипая окончательно, когда слышит собственное имя. Оно звучит так хорошо. Эрен почти забыл, как хорошо звучит его имя из губ Леви. В мгновение вся ревность иссякает, тает и ее тени ускользают куда-то на задний план, а Эрен прислушивается, склоняясь к двери совсем немного. — Ты что? Ты слышишь, о чем они там болтают? — Жан шепчет, пораженно улыбаясь, и Эрен отмахивается от него, быстро кивая в ответ. Жан закрывает рот рукой, тихо смеясь от удивления, а Эрен вслушивается в каждый звук. — Я встретил его в лесу, — Леви говорит это вкрадчиво и тише, и Эрену приходится почти прильнуть к двери в желании расслышать каждый подтон в его нежном голосе. — Стрела пронзила его бедро, а на ней было запечатано проклятье, — Леви говорит это, а Эрену кажется, что он слышит в его словах немыслимую тоску и боль. Леви звучит так тяжело, что Эрен хочет войти. Хочет сказать, что все в порядке. Что переживать не о чем, и что он справляется куда лучше, чем думал. — И ты видел, кто стрелял? — Хистория спрашивает это со всей серьезностью, и Эрен слышит, как она нетерпеливо двигает свой стул ближе к стулу Леви. ____ Леви замолкает, и в этой тишине Эрен слышит собственное дыхание. Сердце стучит в ушах, и он умоляет его успокоиться, чтобы услышать хоть что-нибудь, но сердце не слушается снова, как и всегда. Слух воспринимает слишком много. Стук каблуков королевы, нетерпеливый и взволнованный. Дыхание Жана, что прячется в его ладони. Напряжение звенит, словно давно задетая струна. Каждый вдох ощущается немыслимо громким и долгим. Эрен делает еще один, кажется, будто и не вдыхая вовсе, когда наконец-то с губ Леви срываются тихие и дрожащие слова. — Это сложно, Криста, — Леви говорит это так, будто читает заклинание. Так же тихо и самозабвенно, отчаянно и на придыхании, и Эрен слышит тихий звук, с которым Леви нехотя ставит бокал на стол. Эрен представляет его лицо. Представляет, как припухшие губы раскрываются, но ничего не произносят, а затем поджимаются в его нежелании говорить, и это заставляет Эрена ломаться и крошиться изнутри. Он так хочет помочь. Так хочет взять Леви за руки и уговорить его рассказать все так, как было. Он сам не спрашивал, слишком удрученный заботами о том, сможет ли он вернуться во дворец, но сейчас это кажется самым важным на свете, и Леви не знает, как упустил это. — Леви, скажи мне. Я должна это знать! — Королева возмущается, хлопнув ладонью по столу, и Эрен невольно отступает, а Жан испуганно вскрикивает, но ладонь удерживает этот звук в плену. — Тише, — Леви шепчет, и Эрен слышит шорох платьев, шелка, перезвон жемчуга в бусах, а затем все снова затихает. — Скажи мне сейчас же, — Хистория шепчет это, и Эрен вновь припадает к двери, внимая каждому слову. — Это был я, Криста, — Леви шепчет, но его слова разрезают воздух и Эрен морщится. Он знал, что стрелял Леви, слышал это тогда, догадался почти сразу, но слышать это снова ощущается больно. Но даже эту боль от Леви Эрен встречает с нежностью. Он рад, что это был Леви. Попади в него кто угодно другой, Эрен не справился бы. Его гордость была бы уязвлена, а сам он утратил бы статус непобедимого воина. Но стрела Леви ощущалась как судьба, что была лишь нитью и связывала их, а сам Леви был достаточно сильным противником, чтобы принять поражение с гордостью и воспринять его лишь как стимул стать еще сильнее. — Когда я был младше, — Леви садится удобнее, Эрен слышит это по тому, как его голос становится немного громче, и шорох платья снова следует за ним. Неужели Хистория где-то рядом? Неужели они сидят так близко, что Леви мог бы задеть складки ее платья? Эрен прикусывает губу, не позволяя цветам ревности распуститься, и прислушивается снова, — на меня наложили проклятье. Сейчас я могу предположить, кто это сделал и зачем, но тогда я понятия не имел, с чем имею дело. Проклятье Ворона, вот как его называют, — Леви говорит это тише, но все еще достаточно громко, и Эрен думает о том, что, может быть, Леви хочет, чтобы Эрен услышал эту часть истории. Он погружается в образы, мысли сами двигаются к тому, как юный Леви обучался магии и что сподвигло его этим заниматься. А, может, проклятье и стало толчком к изучению магии, чтобы знать, как от него избавиться. — В тот день я нашел решение. Заклинание, что снимает проклятье с меня, но… — Леви прерывается, и Эрен осознает, как жадно он прижался к двери, пытаясь ухватить как можно больше из этой истории. — Я не хочу пугать тебя на ночь тем, что мне пришлось сделать, но проклятье было снято с меня. Проблема была лишь в том, что я не мог снять его окончательно — лишь передать кому-то более сильному, кто привлек бы Ворона больше, чем я, — Леви говорит это так, будто совершил непоправимое. Эрен слышит эту волну немыслимой печали в его голосе и хмурится. Проклятье Ворона? Но Эрен совсем не похож на Ворона. Ни черных перьев, ни клюва. Лишь мех, острые зубы и когтистые лапы. — Я снял проклятье и позволил лесу решать, куда попадет стрела с проклятьем на конце, — Леви хмурится. Эрен знает это по его голосу, и мыслей в голове, вопросов, все больше, и он сжимает кулаки, пытаясь сдержаться и не вломиться в покои королевы посреди ночи, чтобы их задать. — Она попала в Эрена на том рассвете, — Леви произносит это, и Хистория выплескивает на него жаркий поток эмоций. Она вскрикивает, закрывая рот руками, вспыхивает словно спичка, и Эрен слышит звуки, похожие на борьбу, а затем разбитые бокалы и вскрики служанки, и ручка двери трещит под его пальцами, почти провернувшись, когда все затихает. — Ты проклял моего лучшего воина! — Хистория плачет. Эрен знает это, потому что ненавидит этот звук. Этот голос разрывает его сердце на части, и он дергается снова, а Жан ловит его под руку, удерживая. — Это был не я! — Леви вскрикивает, и Эрен впервые слышит его голос настолько эмоциональным. — Я тоже думал, что это был я! Был уверен в этом! До тех пор, пока не попытался снять проклятье вновь! — Снова шелест шелка, рассыпающийся жемчуг и движение ткани. Что там вообще происходит, черт подери? Эрен хмуро вырывает свою руку у Жана, и тот отпивает вино и откусывает кусок хлеба, обиженно чавкая и отворачиваясь. — И что тогда? — Хистория спрашивает, будто обижаясь, и Эрен знает, что она сложила руки на груди и надула губы. Кажется, она ведет себя куда свободнее с Леви, чем даже с Эреном. — На нем не было проклятья Ворона, Криста. Что-то большое и жуткое выжгло его, будто такого древнего и сильного заклинания никогда не существовало! Вот, что произошло там! Я стрелял с целью проклясть твоего самого сильного воина, а проклятье отскочило от него, будто игрушечная стрела и растворилось, как мед в твоем чае! — Леви, должно быть, бьет по столу, и Эрен все бы отдал, чтобы видеть его в гневе снова, но история покрывается все новым слоем вопросов. — Что это значит? — Эрен хочет спросить то же самое и благодарит судьбу за то, что Хистория, возможно, читает его мысли. — То, что я понятия не имею, кто твой самый сильный воин такой! — Леви в отчаянии шлепает ладонями по столу, и Эрен бросает быстрый взгляд на Жана, но тут же отводит его, смущенный таким вниманием. Кажется, последние фразы улавливал даже слух Жана. — Должно быть, мое проклятье отключило то, что защищало Эрена или, наоборот, активировало в нем что-то, что защитит его в момент особой опасности, — Леви говорит спокойнее, и Эрен слышит, как служанка суетится, начиная убирать разбитые бокалы. Тихий звон стекла мешается с ее возмущениями о том, что королеве нужно ложиться спать, и Эрен соглашается с ней. Ему нужно немного тишины, чтобы подумать над всем этим. Может, подготовить парочку важных вопросов и спросить их у Леви, наплевав на то, что тот его игнорирует. — Думаешь, я не подвергала его большой опасности? Он был во всех битвах за мое королевство! — Хистория говорит это, прерываясь на зевание, и Леви усмехается. — Думаешь, с его умениями и силой, ему не плевать на стрелы и мечи? Мне кажется, они не нанесут ему вреда, даже если он будет без доспехов, — Леви усмехается, и Эрен не может не усмехнуться. Жан, услышавший и это, толкает его плечом, широко улыбаясь, и Эрен улыбается в ответ. — Видел бы ты его без доспехов, — Хистория мечтательно вздыхает, и они с Леви тихо смеются, а Жан бьет Эрена ладонью по плечу так сильно, что они тоже срываются на тихий смех. — Может, удастся как-нибудь посмотреть, — Леви почти мурлычет это, и вот этот тон хорошо знаком Эрену. — А пока я должен проститься с вами, моя королева, и ночевать в соседней от вас комнате, чтобы никакие… — Леви оказывает у двери слишком быстро. Он распахивает ее, и Эрена окатывает его запахом мгновенно, не оставляя и нотки веселья. — … доблестные рыцари ничего плохого не подумали, — Леви окатывает Эрена и Жана надменным взглядом, и, может быть, поэтому, Эрен не сразу замечает его наряд. И именно поэтому сейчас, когда он видит Леви в платье Хистории, а ее — в его наряде, он поджимает губы и хмурится, пытаясь не сойти с ума от фантазий, что мгновенно заполнили его голову. — Эрен, проводи, пожалуйста, моего самого лучшего в мире друга и товарища в его покои, — Хистория кивает ему, и Эрен соглашается кивком, стараясь не смотреть на Леви. Знакомый шелест шелка и тихий перезвон жемчуга манит его так жадно, что он сжимает руки в кулаки, и те почти скрипят. — Эрен, — Хистория вновь обращается к нему, и Эрен, сделавший неосознанный шаг вслед за Леви, оборачивается, но мысли его все еще крепко-накрепко привязаны к Леви. Там же, где на аккуратный бант завязан корсет этого прекрасного молочно-белого пышного платья, в котором он еще недавно видел Хисторию и даже не обратил внимания на его цвет. — Сегодня ночью я попрошу тебя оберегать покой моего гостя. Жан отлично справится здесь один, — Хистория кивает, и Леви оборачивается на нее, чуть хмурясь, но она качает головой, видимо, отвечая на ее вопрос, и дверь ее спальни тихо закрывается. _____ Сдерживаться становится все труднее с каждым вдохом. Леви пахнет так хорошо. Им невозможно надышаться, а Эрен так сильно скучал. Все мысли, мечтания, сновидения смешались в кучу, что рвется из Эрена с тихими выдохами и с новыми вдохами их дымка будто становится все гуще. Волк клацает и клацает зубами, что изголодались по молочной коже, пока ладонь Эрена сводит от желания коснуться талии, так крепко утянутой в корсет. Она ощущается такой тонкой. Эрен наверняка смог бы сомкнуть пальцы в касании, отслеживающем его талию. На скулах и ушах Леви еще играет винный румянец. Эрену достаются лишь крупицы, пару мгновений, когда Леви оборачивается помахать Хистории веером на прощание. Его улыбка мягкая и чарующая, ласковая и такая теплая, когда он смотрит на Хисторию, и Эрен целиком и полностью разделяет эти чувства. Шелковые рукава платья спущены с плеч, и вот так, с утянутой в корсет талией, Леви выглядел еще более хрупко, чем обычно. Его любимый черный придавал ему загадочности, навевал эту опасную дымку, а молочный так хорошо играл с его лунной кожей, заставляя ее неслышно сиять. Эрен отслеживает лишь взглядом линию мягкой кисти, доходит до обнаженного плеча и теряется на затылке, в районе тонкой шеи, и его рот слишком легко заполняется слюной при мыслях об укусе. Его ревнивые фантазии о ком угодно другом растворились тут же, как он увидел Леви вновь. Мысли, что Эрен так отчаянно топил в бесконечных тренировках, иллюзии, что он пытался спрятать под подушку, с легкостью выбираются оттуда сейчас, когда Леви касается ручки двери своих покоев. Эрен двигается чуть быстрее. Хочет успеть остановить, но мысли путаются, спотыкаются, причины не находятся, а те, что всплывали до, кажутся глупыми, а Эрен хотел предстать перед Леви каким угодно, но не глупым. Он делает еще один крошечный шаг в затихшем коридоре, чуть ближе, чем следует, но сохраняя то расстояние, что еще считается приличным. Эрен безмолвно умоляет Леви взглянуть на него хоть раз, хоть один раз, чтобы он убедился в своих чувствах или позволить им сгореть в пламени. Он склоняется, вглядывается в те черты, что доступны ему здесь, умоляя Леви почти вслух обернуться к нему. Лишь один взгляд. Эрен не просит о большем. Только один взгляд, чтобы Эрен мог выдохнуть спокойнее. И Леви будто слушается его. Лиловый взгляд взлетает вверх, словно испуганная бабочка, и Эрен задерживает вдох. О каких спокойных выдохах могла идти речь, когда Эрен еще пару секунд назад умолял Леви? Как глупо было думать, что этот взгляд не перевернет все, что было у Эрена внутри. Леви встречает его взгляд так мягко, будто только и ждал этого момента. Эрен хочет возразить. Он хочет возмутиться, ведь он был так зол весь этот день с момента, как увидел Леви снова. Он хочет указать на то, что Леви игнорировал его весь день, так почему сейчас он смотрит так, будто между ними правда что-то было? Почему он смотрит так, что Эрен чувствует это тепло в груди, что душил в себе так долго? Сколько они не видели друг друга? Год? Как может прожить влюбленность так долго? Эрен не осознает, как склоняется еще немного ближе, совсем чуть-чуть, и Леви реагирует мгновенно. Его скулы окрашиваются в розовый, и Эрен ревнует даже к ночи, что поглотила почти весь этот цвет, и лишь луна и пара свеч в коридоре позволяют Эрену разглядеть отголоски этого совершенного оттенка. Губы Леви, с которых Эрен не сводит взгляда, приоткрываются, и в тишине коридора королевского крыла Эрен слышит этот тихий влажный звук, и поглощает его без остатка, сохраняя в памяти. — Мне понадобится помощь, — Леви говорит это неслышно. Лишь движение губами, но Эрен так близко, что внимает каждому слову, жадно следя за тем, как эти губы его произносят. — Да, — конечно, Эрен соглашается. Он кивает, подтверждая свои слова, если вдруг Леви показалось, что он мог отказаться. Конечно. Что угодно. Эрен согласится на что угодно сейчас, когда Леви просит его вот так. — С корсетом, — Леви указывает взглядом за свою спину, и Эрен застывает на месте. Мгновение парализует его, и он не сводит взгляда с ладоней Леви, что покоились внизу его живота. Он отмечает про себя красивые перстни и кольца, линии тонких пальцев и что угодно, что сможет заставить его оттаять от шока и не вспыхнуть мгновенно. Картинки одна жарче другой заполняют голову так же, как заполнялись первые бокалы на беседе Леви с королевой, и Эрен думает, что все дело в этом. Леви пьян и просит о том, о чем не просил бы, будучи менее опьяненным. Возможно, он забыл о волке и о том, как Эрен реагирует на него. А, может, ему показалось, что Эрен больше не заинтересован в нем? Может, ему показалось, что Эрен смог в один из дней, что они были порознь, забыть Леви? Какая глупость. Эрен должен сейчас же ее опровергнуть. Леви опускает взгляд ниже, и, господи боже, Эрен попадается на это так легко. Снова ощущает, как быстро схлопывается капкан, и как горячо обжигают его клешни, но он склоняется еще немного ближе, едва сдерживаясь, чтобы не стиснуть Леви в объятьях и не притянуть его к себе. Ни единое движение Леви не ускользает от взгляда Эрена. Ни то, как его грудь едва колышется от вздохов. Ни то, как его губы приоткрываются снова и снова от того, что ему совсем немного тяжело дышать. Может, от корсета, что не покидает мыслей Эрена. А, может, дело вовсе не в нем. Эрен молит богов, чтобы он был причиной сбившегося дыхания Леви. Леви сглатывает, когда его взгляд встречает взгляд Эрена снова, и это аккуратное движение его гортани, где Леви пытался скрыть неловкость, выдает его, и Эрен чувствует улыбку на собственных губах. — Конечно, — Эрен склоняет голову в поклоне, вежливом и мягком, а затем ручка двери поддается ему слишком легко. Дверь закрывается за ними с тихим щелчком, и Леви оборачивается, и его взгляд вспыхивает новыми всполохами света. Он полон надежды, той, что в прошлые разы Леви так легко прятал, а сейчас не имеет даже такой возможности. Потому что Эрен сокращает расстояние между ними. Сокращает до той дистанции, которую и дистанцией-то трудно назвать. Корсет в пальцах ощущается так хорошо. Он не поддается, но даже через шелк и упругие вставки Эрен ощущает жар тела Леви. Большие пальцы соединяются там, на середине, и Леви теряет вздох уже здесь, а его рука бесконтрольно сжимает рубашку Эрена на плече. Леви покрывается мурашками, отворачивается к окну, смущенный своей реакцией, и Эрен чувствует жар его щеки, склоняясь к нему еще ближе. Их тела прижимаются друг к другу, и Эрену стоит лишь повернуть голову, чтобы либо прижаться губами к распахнутым губам Леви, либо оставить на его девственной шее укус, в котором его кожа так нуждалась.