Голый

20 000 000 000 century boy, I wanna be your toy

  — Не знал, что у тебя есть оружие. — Лучше перебдеть, — Хаширама схлопнул заряженный дробовик с отработанным автоматизмом. — Просканируй лес. — Никого… только тот один, — Мадара наблюдал, как он резкими движениями распихивает патроны по карманам. — Ты… всё в порядке? — В смысле? — На лице Хаширамы застыла глупая улыбка — ослепительная и неуместная. — В смысле, с ними всё нормально. Здесь нет чужих. Но его неловкая попытка пошутить осталась незамеченной. Хаширама с глухим треском выдернул из поваленного бревна небольшой топорик. — Есть что похуже. Вспышка света прорезала туманный лес. Инстинкт понёс их к реке; подошвы вязли в мягком перегное. Изуна с феей возились с посудой — растрёпанные и пыхтящие. Их фонарь отбрасывал по поляне длинные, подрагивающие тени. У корней мшистого дерева скорчился мужик в камуфляже. Запястья стянуты его же снаряжением, кляп подозрительно напоминал носок, глаза лезут из орбит — будто разум отказывался осмыслить увиденное. — Почему у тебя отключена рация? — рявкнул Мадара на брата. — И что тут взорвалось? — Взорвалось? — Изуна искренне удивился. — Вспышка. — А, это. Ну, это когда мы— — Фу. Без подробностей. Хаширама шагнул к солдату и коротко ткнул его в шею — тот сразу обмяк. — Чего он хотел? — нахмурился Мадара. — Он же с КПП, да? — Материалы с высоким альбедо, — пожал плечами Изуна. — И невозможное. — Чего? — Меня, — улыбнулась Лиа. Мадара моргнул, не понимая. — Зачем? — У меня тоже высокое альбедо, — она провела пальцем по краю крыла, стряхивая бирюзовую пыль — такую же, что поблёскивала на Изуне. — А ещё ты девушка, — с нажимом добавил Хаширама. — И что с того? — Мадара с раздражением уловил, как эти трое снова говорят на каком-то своём языке. Раньше он смеялся над увлечением Изуны примитивными гуманоидами — а теперь единственный ничего не понимал. — Надо уходить. К утру их станет больше, — Хаширама раздавил рацию солдата. — Наконец-то, хоть какое-то веселье, а? — Изуна подмигнул Мадаре, но тот не ответил. Он смотрел в спину Хаширамы. Ветер скакал по веткам, разнося крики ночных птиц; Лиа щебетала в красноватом свете лун, выписывая вензеля над Изуной. Но Мадаре нужны были ответы. — Что такого особенного в том, что ты девушка? Зачем ты им понадобилась? Она приземлилась перед ним. — В каком мире мы находимся? Мадара запнулся за корягу и зашипел. — В отсталом? — И как ты это понял? — Примитивные технологии и слабая система образования, — фыркнул он. Это же очевидно. — А неравенство? — Деньги? Она закатила глаза. — Пол. — Этот абориген пришёл с оружием из-за твоего пола? Я думал, насилие обусловлено ресурсами. Лиа наклонила голову, разглядывая его как забавное насекомое. — А какой ресурс ценнее создания жизни? Мадара замер. — Ты хочешь сказать… что здесь угнетают собственных создателей? Она улыбнулась его шоку. — А как ещё отжать чужой ресурс?

***

Мадара не мог понять смысла этого явления. Это объясняло упадок планеты, но… Это же антипрогрессивно. Создатели были одними из самых почитаемых профессий в Альянсе. Даже у ксеноморфов правили королевы. Ему нужно было поговорить с Хаширамой, но тот всё шёл и шёл. Местность постепенно маралась следами цивилизации: покосившиеся деревянные хижины, рухнувшие заборы, дырявый башмак. Когда они наконец остановились, было далеко за полночь. Хаширама сказал, что оставаться на земле опасно, и так Мадара оказался под крышей скрипучего сеновала, карабкаясь по отсыревшей шаткой лестнице. Солома была повсюду, лезла под одежду, царапала кожу, но он не обращал на это внимания. Он следил через пустой оконный проём. Хаширама пробормотал, что скоро вернётся, и сунул ему спальник — однако Мадаре было не до расстиланий. Он не хотел выпускать его из виду. Хаширама бродил вокруг колоссальной сетчатой конструкции, торчащей из земли, как ржавая решётка. Когда он вернулся, Мадара уже лежал, свернувшись на застёгнутом спальнике в напряжённый клубок. Хаширама притянул его к себе, уткнулся лицом в спину. И всхлипнул. Мадара кашлянул. — Мы не обязаны оставаться, если тебе здесь... тяжело. Хаширама не ответил. Мадара продолжил: — Ты слышал, что она сказала? — Да. — Едва неслышно. — У вас было так же? — …Да. Когда началась война. Мадара попытался повернуться, но Хаширама только крепче сжал его. — Ты никогда мне этого не рассказывал. — Я много чего тебе не рассказывал. — Например? — Например, что я мог бы войти в парапсихическое слияние, которое ты предложил. Мадара опешил. — Но слиятель же сгорел, когда мы попытались… — Потому что я не хотел. Тело дало обратную реакцию. Так тела и работают. Это задело Мадару сильнее, чем он ожидал. — Ты… не хочешь со мной сливаться? — Я не хочу пачкать тебя своей грязью. Я… не могу тебя потерять. Ужасное осознание сжало сердце Мадары. — Ты тоже… применял половое насилие? Он не знал, что будет делать, если услышит «да». Хаширама молчал так долго, что хотелось заорать. — Я считал принудительное размножение худшим пережитком прошлого, — наконец прошептал он. — Я думал, все так считают… Но когда началось вторжение, даже мои братья решили, что это единственный способ выжить. Что у них есть право— — он прервался. — Я не хочу об этом говорить. Но Мадаре нужно было знать. — Что произошло? — Я говорил. Мне подкинули яйцо с лицехватом, когда я спал. — …Собственная семья тебя заразила? Хаширама усмехнулся. — Я понял это, когда они использовали радиацию. Говорили, что спасают меня… но я видел правду у них в глазах. Они просто хотели убедиться, что избавятся от меня наверняка. У Мадары скрутило желудок. — Но ты от этого не умер. — Успел заставить их заплатить. Только это не исправило того, что они сделали с девушками. Его руки ослабли, и Мадара наконец смог повернуться. Он вжался лицом в грудь Хаширамы, не выдержав тяжести его взгляда. Сердце Хаширамы билось так громко, что отдавалось в его висках. — Ты поступил правильно. — Я всё время себе это повторяю. Но существуют ли вообще правильные убийства?

***

Когда Мадара уснул, ему впервые приснилась Игнио. Здание в корке синего льда, где он когда-то нашёл Хашираму. Он увидел его там же, в разваленной аудитории — грязного, оборванного, с застывшим взглядом гладящего своего кота. Рука оставляла красные полосы на шерсти. — Хаширама… — Мадара попытался коснуться его, но кожа под его пальцами треснула, как скорлупа, проваливаясь внутрь, в чёрную пустоту. Ужас сковал его. — Всё в порядке, — Хаширама улыбнулся, притягивая его к себе, продолжая сыпаться. — Пойдём в улей?.. Мадара резко вскочил, просыпаясь, и ударился о деревянную перегородку. Он не помнил, когда начал ненавидеть просыпаться один. Высунувшись в окно, он увидел Хашираму — тот снова бродил у гигантской ржавой решётки. Предрассветный туман висел слоями; трава путалась под ногами, пока Мадара спешил к нему. — Что… что это вообще такое? — выдохнул он, просто чтобы начать разговор. Проверить, с какой версией имеет дело. — Загоризонтный радиолокатор. И тебе доброе утро, — Хаширама убрал чёлку с его бледного лба. — Я пойду трав на чай соберу. Пойдёшь со мной? Мадара кивнул. Больше всего ему хотелось снова уснуть, прижавшись к нему, но приходилось довольствоваться тем, что есть. — Опять скачешь, — заметил он, покосившись. — Чёртова гравитация, — вздохнул Хаширама. — Нужно заземлиться. Мадара на секунду задумался — и забрался ему на спину. Хаширама подхватил его под колени, уголки губ поползли вверх. — Другой разговор. Мадара был с ним всецело согласен. Годная замена обнимашек. Запах Хаширамы волшебным образом снижал его нетерпимость к солнцу, лезущему из бордовых облаков. Хотел бы он проводить все экспедиции именно так. Хаширама сорвал гроздь фиолетовых ягод — Мадара тут же ткнул в них радиационным сканером. Он протягивал Мадаре веточки диких трав и умилялся, когда тот чихал. Подпрыгнул к шишковидному гнезду, охотясь за липкой массой внутри — и рванул прочь, пока Мадара, вцепившись ему в шею, отбивался от преследующей их тучи насекомых. Когда они вернулись и Хаширама сел на обугленный пень разжигать огонь, Мадара просто переполз с его спины на бедро. Он всё лучше понимал Джонси. Где ещё можно хотеть находиться, когда существует Хаширама? — Почему еда на твоей планете была кошмаром, но у тебя всё получается таким вкусным? — пробухтел он с набитым ртом, поедая поджаренные, взбитые зародыши птиц с грибами. Дожили. — Приготовлено с любовью, — подмигнул Хаширама, встряхивая сковороду. Когда аромат разнёсся по воздуху, гулкий храп Изуны в дальнем амбаре сбился с ритма. Мадаре вдруг тоже захотелось иметь собственную планету. Пожиратели вот-вот примажутся к их чётким посиделкам. — Значит, вот так раньше люди путешествовали? — спросил он, принимая кружку с чаем. — Угу. А ты как проводил досуг? — Ну… мне нравилось пролетать сквозь звёзды или газовые гиганты, — взгляд Мадары затуманился. — Однажды я был на планете со стеклянным дождём. Хотел пройти через чёрную дыру, но никогда не знаешь, в какой версии Вселенной окажешься — а обратного пути нет, так что… Хаширама поднял брови. Мадара слегка занервничал. — Ну, мне же нужно было понимать, как всё устроено. — Очень основательный подход. — Я вообще-то исследователь. — И что бы ты хотел исследовать сегодня? — тихо спросил Хаширама, прикусывая ему ухо. — О Вселенная, вот это запах! — Изуна был на полном расслабоне несмотря на то, что его несли по воздуху. — Агх. — Мясо есть? — Лиа приземлилась и потянулась, полностью игнорируя убийственный взгляд Мадары. Они принялись обсуждать маршрут, раскладывая карту и споря: добрались ли уже до Жёлтой зоны и стоит ли задержаться, чтобы убедиться, что за ними нет погони. — Как насчёт расставить им ловушки? — предложил Мадара, втайне довольный собственной хитростью. Изуна хлопнул себя по лбу. — Гениально! Конечно, пошли! Мадара метнул на Хашираму загнанный взгляд. Что за засада. Эти двое лобызались где угодно, а ему-то нужна тишина и уют для практики. Но эти бесстыдники преследовали их весь день — даже когда Мадара уединялся в кустах с влажными салфетками, он слышал шелест крыльев феи. Когда он попытался помыться в ручье, она камнем обрушилась на пузатое существо, вразвалку вышедшее из воды, чтобы им пообедать. Когда закат наконец дал Мадаре повод сбежать на сеновал, они попёрлись следом, долго объясняли какую-то идиотскую настолку, а потом бесконечно старались отыграться, пока Мадара, страдая, выигрывал. Когда они наконец ушли, он из последних сил взобрался по лестнице и растянулся, глядя в потолок, затянутый паутиной. Кто вообще сидит до звёзд? Бессердечные сволочи, вот кто. Он прищурился, когда перекладины жалобно заскрипели под весом Хаширамы. Наконец-то. Когда он посмел потянуться за биноклем, Мадара шлёпнул его по голове. — А. Понял. Время исследований. Мне раздеться? — Нет, — отрезал Мадара. — Я... сам хочу тебя раздеть. Просто не двигайся. — Уверен, что тебя вообще привлекают живые люди? — спросил Хаширама, и получил в ответ лицо с субтитрами. — Ясно. Свет нужен? Мадара покачал головой. Под светом лун он и так видел каждую соломинку, ехавшую под локтями Хаширамы, когда тот опускался на тихо скрипнувшие доски, уже без одежды. Мадара сел рядом, сосредоточенный до предела, ожидая, пока объект исследований займёт нужное положение. Взгляд скользнул по его плечам, по широкой груди. По потешным бугоркам рудиментарных сосков. Мышцы живота под смуглой кожей дрогнули — и взгляд Мадары двинулся ниже. — Он так быстро растёт. — Ага. — ...тёплый такой. — Аг-га… — выдохнул Хаширама, когда прохладные пальцы сомкнулись на нём. — И твёрдый. — Кхм… Хаширама был настолько захватывающим, что даже жжение в собственных штанах стало для Мадары чем-то фоновым. К тому же, когда Хаширама не двигался, сохранять самообладание было гораздо проще. Мадара наклонился ближе, разглядывая прозрачную каплю на кончике. Потрогал. Тягучая. Без запаха. Чуть солоноватая. Дыхание Хаширамы сбилось, когда он увидел, как Мадара сует в рот палец. — Иисусе… — Я Мадара. Это твой материал для скрещивания? Хаширама провёл дрожащей рукой по лбу. — Не совсем… — А что тогда? — Ну… вроде естественной смазки? Помнишь про проникновение? — Точно. — Мадара замолчал. Эту фазу он почти не изучал. В конце концов, он не мог интегрировать чужую генетику внутрь, а значит, и соответствующих анатомических каналов для проникновения у него не было. — М-мадара… — А? Он сосредоточился на странно обалдевшем лице Хаширамы. — Хочешь… ещё потрогать? — А. Да, конечно. — Мадара снова взялся за него. Тёплая плоть пульсировала в его ладони, покрытая тонкой, подвижной кожицей. Когда он сдвинул её вниз, головка выпрыгнула так резко, что у Мадары волосы встали дыбом. Он никогда не рассматривал эту часть себя. Но у Хаширамы даже конечная структура гениталий выглядела… завораживающе. Словно вырезанная, опоясанная неглубокой бороздкой. Мадара провёл по нижней стороне, где края головки изгибались дугами с мягкими углубления под ними. По линии, идущей вниз от венчика. Кожа там была нежнее, чем на губах. Хаширама застонал, откидываясь назад. Мадара моргнул. — Тебе нравится? — Д-да… там приятнее всего. Мадара и сам убедился в этом, когда пытался «выжать» напряжение по совету Хаширамы. Правда, ничего так и выжалось. Видимо, преимущество видов, размножающихся подобным образом. — Так как получить твои генетические данные? — его пальцы скользнули к тем самым «яйцам», где, по всей видимости, они и хранились. Мешочек с продольным швом странно сжался от прикосновения, напоминая мозг. Судя по звукам, которые издавал Хаширама, сравнение было не совсем метафорическим. Членораздельно говорить он уже не мог. Поэтому Мадара просто перевернулся на спину рядом с ним и приподнял бёдра, расстёгивая штаны. Хаширама что-то пробухтел, но Мадара уже уселся сверху, вспыхнув, когда их самые чувствительные места соприкоснулись. Глаза Хаширамы расширились, руки сжались в кулаки. Неужели он допустил процессуальную ошибку? — Это… казалось хорошей идеей, — Мадара попытался отстраниться, но Хаширама притянул его обратно. — Идея пожар. Иди ко мне. Сохранять объективность в этом положении стало заметно сложнее. Мадара буквально рухнул ему на грудь от резкого рывка и издал тихий писк, тут же заглушив его поспешным: — Нужно откалибровать параметры трения— — Да-а, тарахти, мой ботаник, — выдохнул Хаширама, явно не собираясь облегчать участи бедного учёного. Большие ладони снова нашли поясницу Мадары, и предательские котячьи рефлексы выгнули его спину, взвинтив параметры трения до небес. Треснула рация. "Ты это видишь?" прошипел голос Изуны. — Ч-что?.. — выдохнул Мадара. Он в тот момент вообще ничего не видел. "Вы что там, трахаетесь?" "Лиа!" "Ну что? Хвала Богине!" Мадара вышвырнул рацию в окно. Даже апокалипсис сейчас не был достаточной причиной отвлекаться. — Мадара. Радар. — Хаширама снова схватился за бинокль. — Какой ещё радар? — Похоже, у нас гости. Металлическая конструкция начала искрить. Отряд солдат с дурацкими железными палками действительно подбирался к ним по земле. Глаза Мадары вспыхнули. Он был готов испепелить их до атомов вместе с их жалкой войнушкой. Их когда-нибудь оставят в покое? Воздух разорвался с сухим треском, будто ткань пространства сломалась; ветер зашёлся в вое. Нарастающий шум уплотнился в шаровую молнию — небольшую огненную сферу, зависшую в воздухе. Солдаты сбились в кучу. — Аномалия! Отступаем! Но молнии продолжили множиться, пока полностью их не окружили — и в следующий миг их с громоподобным раскатом не стало, вместе с решёткой. В широком кольце шаровых молний дрожала нестабильная чернота. — Что за— Из неё кубарем выкатились две сцепившиеся фигуры. — Это… дети? — неуверенно спросил Хаширама, всматриваясь в бинокль. О нет. — Хуже, — мрачно ответил Мадара. — Дети Альянса. — Хм. Похоже, они не особо сотрудничают. Мадара прищурился. — А ну слезь с лица! — орал черноволосый, растрёпанный и взбешённый, яростно молотя белобрысого. Костюмы обоих плевались искрами. — Да хватит уже — вернёмся домой! Черноволосый внезапно исчез. Второй пацан рухнул на землю — удар прилетел из ниоткуда. — Думаешь, режим невидимости тебе поможет?! — завопил он, вскакивая. — Сейчас же вернись! Я всё равно тебя найду, ты слышишь?! Саске!!