Порадуй свою внутреннюю богиню

      Меж облачков пара витали ароматы жасмина и лаванды. Воды купальни обволакивали тело приятной тёплой пеленой. Согласно познаниям Анаксагора в физиологии и медицине, всё это должно было способствовать расслаблению и очищению разума. Но вместо расслабленности он чувствовал лишь раздражение. Ведь рядом на бортике купальной чаши сидела сама Керкес, титан Разума, и мочила в воде босые ноги.        — Тебя смущает делить ванну с женщиной? — поинтересовалась богиня, почувствовав его нервозность. — Мне уйти, учёный?        — Да, уйти! Будь добра, убирайся из моей головы!       Керкес издала неопределённое «ха!» и покачала рогатой головой. Пусть осуждает сколько угодно. Кто только и за что только не осуждал Анаксу, и где они все? Давно почили в чёрном течении. А он всё ещё жив. Хоть и волею богов, против которых столько лет проповедовал.        — Твоё тело на грани разложения, учёный. Горячая вода может навредить.        — Через две недели меня всё равно ждёт суд и казнь. Предпочитаю спокойно помереть в купальне вместо того, чтобы доставлять удовольствие Аглае лицезреть меня на эшафоте.        — Если будешь сокращать свой и без того короткий срок, можешь не дожить до исполнения своего плана…        — Для успеха плана я уже не нужен, — с усиливающимся раздражением перебил богиню Анакса. — Мои ученики справятся и сами.        — Так не пойдёт. Я поддерживаю в твоём теле жизнь, чтобы увидеть финал. Я же всё-таки титан Разума, и мне любопытно, что такого грандиозного придумал самый смелый из моих учёных. Хочу знать всё!        — Тогда умолкни и наберись терпения, пока я сам не придумал, как тебя изгнать!        — Ну-ну, — хмыкнула Керкес, но замолчала.       Анакса закрыл единственный глаз и откинул голову на бортик. Воды купальни омывали дыру в груди, где пульсировало ядро титана Разума. Раздражение продолжало жечь Анаксу изнутри, не желая растворяться. Его раздражала эта богиня, лёгкость, с которой она проникала в его мысли, и неизменная таинственная улыбка. Она напоминала другую властную женщину — ткачиху Аглаю, и этим бесила ещё сильнее. Анакса ненавидел уступать. Особенно женщинам.       Снизу донеслось гудение подъёмника и знакомые голоса.        — Потерпи ещё немного, почти добрались.       Фаенон ни капли не изменился со времён учёбы в Роще — всё рвался кого-то спасать. Даже наперекор Аглае тащил в купальню златиусов посторонних.        — У-укачивает… Кажется, меня сейчас…       А нет, не посторонних. Хныканье смутно напоминало Келуса, первопроходца из-за пределов неба. Неужели опять съел какую-то дрянь вроде краснозёма для геозавров? За два дня пребывания Анаксы в Охеме это был уже третий раз.        — Только не на меня! — вскрикнул Фаенон.       На платформе подъёмника их оказалось трое, включая молчаливого Мидеймоса. Кремносский принц был смертельно серьёзен, будто нёс на плечах павшего в бою товарища. Отчасти так и было: Келус тряпкой повис на нём и Фаеноне, а они с двух сторон придерживали его за талию. Беглый взгляд Анаксы отметил красное лицо, слегка расфокусированный взгляд и разъезжающиеся ноги. Парнишка был в порядке, просто изрядно пьян.       При виде бывшего учителя Фаенон смутился.        — Профессор Анакса, не возражаете? Отсюда до гостевой купальни далеко, наш друг Келус может не дойти.       Судя по шальному взгляду и лёгкому румянцу, к вину он приложился тоже, возможно, не раз. Да и у Мидеймоса глаза блестели. Забавно: столько лет прошло с выпуска, а Фаенон всё боялся предстать перед любимым учителем навеселе.        — Меня зовут Анаксагор, если ты забыл. Располагайтесь. — Анакса махнул ладонью. — Эта купальня для всех златиусов.       Всё равно покоя ему было не видать. Разделив тело и разум с титаном, он больше никогда не сможет побыть наедине с собой.       Услышав голос Анаксы, Келус оживился и расплылся в улыбке:        — Ой, и вы тут, премудрый профессор! Вы пришли купаться с нами? Ура, давайте купаться все вместе!       С неожиданной энергией он вырвался из рук друзей и на трясущихся ногах потопал к воде. Мидей поймал его за капюшон куртки перед самым прыжком в чашу и приподнял одной рукой, как шкодливого котёнка:        — Куда в одежде полез?        — А, точно, — хихикнул Келус, икнул и неловко зажал себе рот. — Телефон же промокнет! Мне нельзя с телефоном купаться, там фоточки…        — Помочь? — предложил Фаенон.       Несмотря на хмель, он довольно ловко вытряхнул Келуса из футболки и штанов, а затем избавился от одежды и сам.       Мидей же отчего-то медлил, переминаясь с ноги на ногу, и то и дело бросал на Анаксу странные взгляды. Будто стыдился чего-то.        — Вас уже осматривала Гиацина, профессор? — спросил наконец Мидей.       Так значит, его беспокоила рана Анаксы. Выглядело и правда жутко: в перекрестье грудины и ключиц зиял разлом в форме восьмиконечной звезды с неровными краями, а в разломе, закрывая ядро пламени Разума, ворочалась непознанная бездна.        — Осматривала. Жить буду, — соврал Анакса.       Мидей кивнул, но беспокойство в его глазах никуда не делось. После недолгого обмена взглядами с Фаеноном он вздохнул, словно сдался, и принялся разоблачаться.       С воплем радостного ребёнка Келус плюхнулся в купальную чашу, подняв фонтан золотистых брызг. Анакса зажмурился и вскинул руки, но ни одной капли до него так и не долетело. Чаша была такой широкой и просторной, что места в ней с избытком хватило бы не то что четырём златиусам — четырём десяткам. Целый бассейн.       — Больше так не делай. Леди Аглая ругается на сырость, — засмеялся Фаенон и опустился в чашу справа от Келуса. Мидей подсел слева и небрежно закинул руку на бортик, то ли намереваясь приобнять их юного приятеля, то ли отрезая путь к отступлению. Анакса начинал подозревать, что причиной замешательства Мидея была вовсе не рана, а раздумья, под каким бы поводом спровадить его подальше от их маленькой вечеринки в бассейне.        — Ну что? Расскажешь нам, что случилось?       Перед щенячье-ласковыми глазами Фаенона не могла устоять ни одна живая душа, и даже Анакса не раз падал жертвой его обаяния и прощал мелкие глупости. Не устоял и Келус. Его лицо приобрело похоронно-скорбный вид, а янтарные глаза подёрнулись влагой.        — Помнишь, Аглая поселила нас с Дань Хэном в личной купальне? — Его голос звучал так трагично, словно собирался поведать о смерти друга. — Сегодня мы решили искупаться. Я впервые увидел его без одежды. И оказалось…       Лицо Келуса сделалось ещё краснее, а глаза забегали от Фаенона к Мидею и обратно.        — Н-нет, мне нельзя такое говорить, это секрет, — пробормотал Келус, уронил лицо в ладони и заёрзал.       Фаенон осторожно придвинулся вплотную, соприкоснувшись коленями, и закинул руку ему на плечо, словно проверял границы дозволенного. Хмельной Келус дозволял всё.       А парень-то неплохо сложен, запоздало подметил Анакса. Не совершенный божественный торс Мидеймоса, конечно, и не точёные мускулистые руки Фаенона, но полюбоваться было чем: и силой, и юношеской стройностью. Мужские тела всегда привлекали Анаксу больше женских, и со своими предпочтениями он уже давно определился и смирился. Так что симпатии Мидея и Фаенона он разделял, хоть и категорически не одобрял их методы. Спаивать неопытных мальчиков… Как пошло и неинтересно.        — Да ладно тебе! Мы никому не расскажем, правда, Мидей? — улыбнулся Фаенон и подмигнул.        — Даю слово кремносца, — заверил Мидей. По лицу его было не понять, серьёзен он или тоже развлекается.        — Ну… ну ладно, — сдался Келус и шмыгнул носом. — В общем, снимает Дань Хэн полотенце, а у него…       Он набрал воздуха в грудь и выпалил очень громким свистящим шёпотом, отразившимся эхом от каменных стен купальни:        — А у него два!       Фаенон фыркнул, зажал себе рот и закашлялся. Мидей изо всех сил пытался сохранить невозмутимое лицо, но уголки его губ неумолимо поползли в стороны. Анакса быстро погрузился в воду по самую глазную повязку, и вместо хохота из его рта вырвалось бульканье. Со стороны Керкес, о существовании которой Анакса успел позабыть, послышался сдавленный смешок.        — Бедный мальчик, — хихикнула богиня. Как хорошо, что никто, кроме Анаксы, не мог её ни видеть, ни слышать.       Мидей откинулся на бортик чаши, будто бы невзначай пододвигаясь ближе к Келусу, и похлопал его по плечу. Келус повернулся, хлопая мокрыми глазами.        — И из-за этого ты, — хмыкнул Мидей, не пытаясь уже скрыть веселье в голосе, — решил упиться амброзией?        — Да… то есть нет. Я только хотел… Из чисто иссле… иследе… ис-сле-до-ва-те-ль-но… — Келус потряс головой. — Короче, я просто спросил Дань Хэна, а как же они, драконы, живут с двумя. Он когда в туалет ходит, использует оба сразу или по очереди? А когда дрочит? А может один встать, а второй… Эй!       В ответ на очередное фырканье Фаенон получил локтём в бок и согнулся пополам.        — Мне просто было любопытно, ясно вам? — обиженно воскликнул Келус. — Вот я и спросил. А он отругал меня и выставил из купальни на улицу. Я ждал-ждал, когда он остынет и впустит меня обратно, но он так и не открыл! Обидно, вообще-то! И я пошёл искать, где ещё можно переночевать в этой вашей Охеме. Ходил-ходил… много где ходил…        — И встретил в купальнях Бахуса, — закончил за него Мидей.        — Он обещал, что после амброзии я забуду все печали. Лгун! Я выпил залпом целый рог, и легче не стало! Да я… я Аглае на него пожалуюсь! Если дойду. Голова кружится… очень.       Керкес негромко присвистнула:        — Двух рогов амброзии хватало, чтобы уложить самого господина Гнеуса… А мальчик-то хорош!       Анакса бросил на неё укоризненный взгляд, но Керкес и не думала замолкать:        — Амброзия — зло. Сколько замечательных умов сгубил этот яд, сколько учёных предпочли свету знаний тёмный омут забытия… Надеюсь, этот мальчик получит сегодня хороший урок и больше к амброзии не притронется.       Разумеется, она была права. Скорее всего, Анакса и сам рассудил бы так же и в назидательных целях не стал вмешиваться… если бы был обычным учёным. Но помимо учёных степеней, он носил гордое звание профессора. И имел смелость полагать, что весьма неплохого профессора, раз сумел выучить Фаенона, Гиацину и Касторию — целых трёх златиусов, которым уготовано принять ядра титанов и стать богами нового мира. Поэтому после непродолжительной внутренней борьбы, убедившись, что всё внимание Мидея и Фаенона приковано к Келусу, Анакса потянулся к сложенной на бортике одежде и достал свой камень связи.       «Забирай своё чудовище из купальни златиусов. И поторопись», — набрал он сообщение Дань Хэну и быстро сунул гаджет обратно.        — Пожалел, значит, — удивилась богиня. — Не ожидала, что ты такой гуманист, учёный.        — А ты хотела посмотреть на оргию? — прошептал Анакса одними губами.       Керкес вновь изрекла своё загадочное «ха!» и ничего не ответила. Это в ней раздражало Анаксу сильнее всего. Богиня копалась в его мыслях, как в своих собственных, но вот о чём думала она, оставалось только догадываться. Слова она подбирала очень тщательно, а вечно прикрытые глаза не позволяли читать по лицу.       Тем временем Фаенон совсем распустил руки и массировал Келусу плечи медленными круговыми движениями. От простой, но беспроигрышной ласки бедняга окончательно расслабился. Подставляясь под умелые руки, Келус выгибал спину и нежился, словно ласковый бодливый кот.        — Да не переживай ты так, — успокаивал Фаенон. — Помиришься ещё со своим Дань Хэном. Мы тебе поможем. И развеселим. Знаешь, что такое подушка-антистресс?        — Такая… с мелкими шариками внутри. — Келус смял пальцами воздух, изображая тисканье маленького воображаемого свёртка.       Фаенон широко ухмыльнулся:        — А вот и нет. Давай покажу!       Он обвил Келуса руками и взял запястья в свои ладони, одновременно прижимаясь со спины. Внезапные объятья Келуса совсем не смутили, на его лице читалось только любопытство. Не замечал он ни горячего обнажённого тела сзади, ни переглядываний друзей. А Фаенон поднял его руки и возложил на грудь Мидея. Келус ойкнул, и его лицо почти сравнялось оттенком с ярко-алыми мидеевскими татуировками. Но руки не убрал.        — Скажи же, классные? — выдохнул Фаенон ему в ухо.        — Классные, — заворожённо повторил Келус.       Мидей усмехнулся — мягко, по-доброму, как улыбался своему геозавру и робким охемским девушкам — и потрепал его по щеке:        — Трогай, трогай, не стесняйся. Я не кусаюсь. За такое.       У Келуса загорелись глаза. Упругая накачанная грудь, которая даже в ладонях не помещалась, полностью захватила его внимание. Словно зачарованный, он медленно и осторожно прошёлся пальцами вдоль кроваво-красных узоров и слегка надавил. Улыбка Мидея стала чуть шире. Интересно, как часто он позволял делать с собой такое? Анакса поймал себя на мысли, что тоже был бы не прочь прикоснуться — в исследовательских целях, разумеется. Бессмертное тело Мидеймоса потенциально таило в себе ключ к лечению всех болезней и подлежало самому что ни на есть тщательному изучению.       Как истинный ученик своего учителя, Фаенон тоже вёл активное и тщательное изучение. Он успел облапать и талию, и грудь, и живот Келуса, но Келус был слишком увлечён Мидеем и слишком пьян, чтобы концентрироваться на стольких вещах одновременно. И шаловливые ладони Фаенона спускались всё ниже: гладили бёдра, забирались под полотенце.        — Хочешь, научим тебя, что делать с двумя членами? — Голос Фаенона пробирал до сладких стыдливых мурашек. Анаксу так точно. — Знакомых драконов у нас нет, но, думаю, мы с Мидеем и сами справимся.       Повинуясь его прикосновениям, Келус раздвинул колени и тихо простонал на выдохе.       Быстрые шаги, не похожие ни на цоканье каблучков Аглаи и Кастории, ни на звон набоек на сапожках Гиацины и Трибиос, отдались в купальне незнакомым гулким эхо.        — А вот и двухвостый дракон пожаловал, — воскликнула Керкес и в предвкушении прижала сцепленные в замок пальцы к груди. Происходящее настолько захватило её, что она смотрела во все глаза даже с опущенными веками.       Дань Хэн спустился по длинной лестнице из сада мудрецов и почти не запыхался на бегу. Прибудь он снизу и воспользуйся медлительным гудящим подъёмником, его появление не стало бы такой неожиданностью. Троица застыла, словно громом поражённая: Мидей с настороженно-удивлённым лицом, Фаенон с ладонью на бедре Келуса, и, собственно, Келус, всё ещё хватавшийся за грудь Мидея. Тяжёлый взгляд Дань Хэна метался от одного к другому. Анакса подозревал, что этим взглядом можно резать камень и испарять моря.        — Дань Хэ-э-э-эн, — прохныкал Келус и рванулся из рук Фаенона. Попытался вскочить, покачнулся, ухватился за бортик чаши, едва не шмякнулся носом о плитку. Каким-то чудом полотенце ещё держалось у него на бёдрах и даже что-то скрывало. С каменным лицом Дань Хэн подхватил его за локоть и вздёрнул на ноги. Но ноги отказывались держать Келуса даже под страхом осуждения его драгоценным драконом. Он вновь качнулся, рухнул Дань Хэну на грудь и обвил его руками, как самую ценную вещь на свете. Дань Хэн тяжело вздохнул, а затем подхватил своего горе-товарища под ягодицы и закинул на плечо. Мал дракон, да силён, восхитился Анакса. Прямо как детёныши геозавров.        — Тебе надо проспаться, — пробормотал Дань Хэн и похлопал Келуса по спине. Келус прохныкал в ответ что-то нежное и затих.       Когда Дань Хэн вновь повернулся к Мидею и Фаенону, в его глазах вновь плескалась сине-зелёная ярость тысячи морей. Не боялся он ни драки двое на одного, ни бессмертных противников, ни гнева Аглаи за разнесённую купальню. Но необходимость заботы о друге перевесила.        — С вами я потом поговорю, — процедил Дань Хэн.       Льда в его голосе хватило бы, чтобы заморозить всю Охему. Мидей отвёл виноватый взгляд и скрестил руки на груди, Фаенон угрюмо сжал губы, но промолчал. И хорошо, что промолчал и не стал провоцировать спор: всё, что они могли сказать в своё оправдание, прозвучало бы жалко и сделало только хуже.       Напоследок Дань Хэн взглянул на Анаксу и слегка кивнул, и того будто из ведра окатило предчувствием чего-то очень нехорошего. Совсем необязательно было так в открытую кивать! Хотел поблагодарить — мог бы сделать это потом! Когда угодно, но не на глазах у этих двоих! Вся анонимность Анаксы летела химере под хвост. Оставалась лишь слабая надежда на то, что этот короткий кивок остался незамеченным для остальных.       Подъёмник двинулся, унося Дань Хэна с его драгоценной ношей вниз. «Ука-а-чивает», — донёсся голос Келуса сквозь гудение, а вслед за ним — полный страданий звук тошноты и тихая ругань.       А затем наступила долгожданная тишина.       Анакса плеснул себе водой в лицо и хорошенько протёр глаз. Он не мог припомнить, когда в последний раз участвовал в чём-то настолько неловком. Наконец-то эта постыдная сцена закончилась.       Фаенон и Мидей молчали, хмуро глядя друг на друга. Они словно общались неким неведомым Анаксе телепатическим способом. Едва заметные движения бровей, глаз и губ выдавали напряжённый диалог. Удивительное единение мыслей между двумя непримиримыми соперниками. После пары минут переглядываний Мидей слегка кивнул в ответ на кивок Фаенона, они синхронно повернулись и посмотрели на Анаксу. В тот момент он тоже всё понял. Жаль, что слишком поздно.        — Нехорошо обламывать людям отдых, профессор, — вкрадчиво произнёс Фаенон.        — То есть ты называешь пьянство и беспорядочный секс отдыхом? — Анакса вскинул бровь.        — Да, отдыхом! — повторил Фаенон с вызовом, но тут же снова понизил тон. — Мы с Мидеем культурно отдыхали. Соревновались, кто дольше выдержит в горячей чаше. Пили вино, обсуждали различия между кремносской и охемской кулинарией… А потом мы услышали крики из соседнего зала и поспешили на помощь. К сожалению, мы опоздали. По наивному незнанию Келус залпом выпил целый рог амброзии главного виночерпия Бахуса и орал на всю купальню непристойные куплеты. Вы считаете, профессор, нам стоило оставить Келуса в купальне, чтобы он и дальше порочил репутацию себе и златиусам? Представляю, в какую ярость пришла бы леди Аглая!        — И вы решили продолжить этот ваш культурный отдых втроём.       В слово «культурный» Анакса вложил весь имеющийся сарказм.        — Он решил, — ткнул Мидей пальцем в товарища. — Сказал, что придумал новое соревнование…        — Что-то ты не сильно был против, — ухмыльнулся Фаенон. Мидей насупился и буркнул в ответ что-то вроде «шакал» на кремносском.        — Так вот, профессор. Как вы, должно быть, заметили, наш друг Келус нуждался в утешении и ласке, и мы не могли остаться в стороне. Никто его не принуждал, ему всё нравилось. И если бы он сказал «нет», мы отнесли бы его на лежак и оставили отсыпаться. Но вам непременно надо было вмешаться и всё испортить!       С громким всплеском Фаенон поднялся на ноги. Капли воды золотистыми ручейками очерчивали каждую ложбинку и мускул его красивого рельефного тела. А следом встал и Мидей. Не сговариваясь и даже не перемигнувшись на своём безмолвном наречии, они одновременно шагнули к Анаксе.        — Мне кажется, будет честно, если вы займёте место Келуса, профессор, — тихим, почти урчащим голосом проговорил Фаенон и быстро облизнул верхнюю губу. В шальных глазах цвета неба плескались вино и похоть. Но не это поразило Анаксу до дрожи. При всём безумии Фаенон был и оставался абсолютно серьёзен и вменяем. — Кажется, вы не в том положении, чтобы отказываться.       Он красноречиво опустил взгляд туда, где даже вода уже не могла скрыть очевидного, и Анакса с резким шлепком сдвинул бёдра. Было ли стыдно? Нет, потому что полчаса любования затянувшейся прелюдией трёх парней мало кого способны оставить равнодушным. Да, потому что Анакса не спал с учениками, даже бывшими. Но стыд лишь подстёгивал возбуждение.       Мидеймос опустился на колени, и его руки легли на лодыжки Анаксы. Он не давил, не сжимал, не пытался раздвинуть ноги силой. Просто медленно провёл всей поверхностью ладоней вниз, к основанию пальцев, а потом так же мучительно медленно заскользил вверх. Грубые пальцы щекотно цепляли кожу. От них по бёдрам расползалось сладкое приятное покалывание и собиралось внизу живота в тянущий ком. Когда ладони подобрались к коленям и накрыли их целиком, Анакса едва мог сдерживать вздохи. Лицо Мидея оставалось сосредоточенно-серьёзным — можно было только позавидовать кремносской выдержке. Но от жара его тела было не скрыться, не спрятаться — только медленно плавиться, как сахарный кристалл в меду. Словно хищник, загнавший добычу в угол, он застыл, ожидая одного лишь слова укротителя, чтобы наброситься и подмять под себя.        — Нам хочется. Вам хочется. Так зачем себя мучить? — спросил Мидей.       Анакса отвёл взгляд. Керкес улыбалась.        — Видишь, к чему может привести альтруизм, учёный? А я говорила.       Ему тоже очень многое хотелось сказать богине, и весьма бранными словами, но Фаенон и Мидей пожирали его глазами. Если эти двое узнают, что за их любовными похождениями наблюдает титан и выказывает одобрение, моральным устоям Охемы придёт конец, подумал Анакса.        — Почему бы и нет, — сказал он вслух и медленно поднялся из воды. — Воздержание вредно для здоровья.       Пусть посмотрит и подавится.       Повторять дважды не потребовалось. Ладони Мидея обжигающей лаской прошлись по бёдрам, а затем нырнули под полотенце и сжали ягодицы. Как раз по размеру, мелькнуло в голове Анаксы. Он любил всё большое и сильное. Мидей резко выпрямился, приподнял Анаксу за бёдра легко, будто свёрток ткани или вазу, и, развернувшись спиной к бортику, осторожно поставил обратно в воду. Анакса едва не впечатался ему в грудь лицом, но вовремя подставил руки. Действительно, подушка-антистресс. Даже две. Задуматься о том, откуда об этом знает Фаенон, Анаксе не позволили. Фаенон нетерпеливо притянул его к себе за талию и уткнулся носом в основание шеи. По ноздрям ударил сильный запах вина и здорового мужского тела, и совсем капельку — апельсинового масла.        — Не жадничай, — голос Фаенона слегка дрожал. — Дай и мне…       Сорванное с бёдер полотенце отлетело в сторону и погрузилось на дно. От горячего тела Фаенона, прижавшегося к лопаткам и ягодицам, лихорадило. У них с Мидеем были одинаковые грубые ладони воинов, покрытые мозолями от меча. Очень скоро Анакса совсем перестал их различать, потерявшись в ощущениях. Пока его груди не коснулись мягкие губы. Целовать Мидей умел, а главное — знал, где это применить. Края звёздчатой раны оказались чувствительнее всего, и каждый раз, когда нежные губы и язык оказывались близко, Анакса едва удерживался от вскрика. Но Мидей был осторожен и избегал касаться сердцевины, предпочитая подразнить и вернуться к соскам. Глаза он не закрывал, будто не желал позволить себе отдаться чувствам. Но и на Анаксу не смотрел. Взгляд Мидея был устремлён поверх его плеча, туда, где на коже оседало испариной дыхание Фаенона. Опять общались на своём секретном. Наверное, спорили, кто лучше справляется.        — Так непривычно, когда вы такой тихий и послушный, профессор, — выдохнул Фаенон. — Не спорите, не комментируете ошибки, не грозите исключением…        — А ты хотел услышать лекцию, как доставить мужчине удовольствие?        — Это будет самая полезная ваша лекция. И практика.        — Я бы послушала, — хихикнула Керкес. Можно подумать, она чего-то не знала.        — Попроси Мидеймоса показать пару приёмов. Его техника весьма хороша, — ответил Анакса сразу обоим.       Фаенон возмущённо засопел ему в плечо. Всё ещё вёлся на провокации, как ребёнок… Ох! А вот кусался он совсем не по-детски. Но после укуса немедленно исправился и принялся покрывать плечи и шею Анаксы беспорядочными поцелуями. Мидей усмехнулся уголком рта и опустился на колени. От такого зрелища — могучего льва, усмирившего гордость и готового ублажать, поджимались пальцы и от возбуждения ныло в паху. Но Мидей не спеша зацеловывал живот Анаксы, игнорируя член, который разве что в подбородок ему не упирался. Растягивал удовольствие. А лучше б растянул уже Анаксу. К счастью, Фаенон не мог больше ждать. Его руки ненадолго исчезли, и оставшись без поддержки, Анакса впился Мидею в плечи — ноги подкашивались, как у пьяного Келуса.        — Тихо, тихо, — пробормотал Мидей и успокаивающе огладил его бёдра. Пальцы стиснули ягодицы и развели в стороны. В ложбинку меж ягодицами капнуло масло и медленно потекло вниз, и в воздухе запахло розами. Пальцы Фаенона, скользкие, нетерпеливые, коснулись входа и надавили, и один из пальцев сразу же проскользнул внутрь, не встретив сопротивления. А после восхищённого «вау» Фаенона с пошлым хлюпом протиснулся и второй. Поясницу пронзило острым долгожданным удовольствием, и Анаксу выгнуло. Фаенон немедленно перехватил его поперёк груди и горячо зашептал прямо в ухо:        — Не думал, что вы настолько опытны в мужской любви, профессор. Кто же тот везунчик из Рощи, в чьём члене вы нашли себе источник чувственных удовольствий? Или, может, вы предпочитаете геозавров?       Уши Анаксы вспыхнули, как хворостинка в лесном пожаре. Он и забыл, насколько Фаенон хорош в дебатах. Отомстил, отомстил.        — Геозавры — самые могучие, добрые… — Пальцы в заднице начали двигаться, и Анакса едва не задохнулся стоном, — благородные… и великодушные создания Амфореуса. Получше многих людей. И красивее… во всех местах. Не оскорбляй геозавров своими фантазиями.        — А вы не уходите от ответа.       Фаенон резко вогнал в него пальцы до упора и сжал сосок. Это начинало напоминать допрос с пытками. Анакса легко переносил боль, но вот удовольствиями его ещё не мучили.        — При всех достоинствах геозавров… Из соображений гигиены и безопасности… предпочитаю искусственные, — выдавил он, едва дыша.        — Ха, — довольно хмыкнул Мидей и задрал голову. — Ты проспорил, Спаситель.        — Да почему?! — Фаенон едва не подавился от обиды. — Как ты угадал? Вы что, вместе... Да не может быть!       С каждым его словом ухмылка Мидея становилась всё шире.        — Мы что, правда с тобой спорили на это?! — Так звучало отчаяние. — А когда?        — Вчера, после возвращения экспедиции из Рощи.       Фаенон застонал и практически рухнул на Анаксу, навалившись всем телом. Член Анаксы мазнул Мидея по щеке. «Ну вот, а я надеялась на что-то интересное. Как минимум на алхимически модифицированные растения», — донеслось разочарованное бормотание Керкес.        — Так что завтра за еду и развлечения платишь ты, Спаситель. А теперь не отвлекайся. Твой профессор…       Кончиком языка Мидей коснулся члена Анаксы и, внимательно глядя в глаза, медленно лизнул от середины ствола до головки.        — …уже изголодался.       Его губы накрыли головку члена, а руки обвились вокруг бёдер и дёрнули на себя. Анакса вскрикнул и вцепился в Мидея. За спиной потрясённо охнул Фаенон, вмиг забыв о своём поражении. Вид с его стороны, наверное, был потрясающий: любимый наставник с растянутой розовой дыркой, с трясущимися ногами, стонал и выгибался в объятьях кремносского варвара, позволяя пожирать себя целиком. Мидей беспощадно заглатывал член Анаксы, не давая ни привыкнуть, ни вздохнуть. Медовые волосы рассыпались по его плечам и шее львиной гривой, непослушные, но мягкие. Так и просились в руки. Но — нельзя. Не стоит дразнить льва, когда у него во рту твой член.       Пальцы Фаенона задвигались в том же ритме, что и рот Мидея. Сколько в нём было этих пальцев — два, три, а может, уже и больше, — Анакса перестал понимать очень быстро. Он старался быть тише, но всё равно постанывал от каждого толчка. А хотелось кричать на всю купальню. Эти двое так сильно старались блеснуть друг перед другом, что не сгореть между ними было невозможно. Анакса кончил с мыслью, что вот-вот расплавится и воспарит к небесам струйкой пара. Пока он изливался, Фаенон сжимал его в объятиях и целовал в шею и нежную кожу за ухом.       Мидей сплюнул в воду и наскоро вытер рот ладонью. Будто сто раз так делал. С кем бы ни делил своё ложе Мидеймос, этот человек был настоящим счастливчиком, подумал Анакса. Но думать после такого оргазма было очень сложно, и он в изнеможении сполз бы на колени, если бы Фаенон не подхватил его подмышки.        — Не время отдыхать, профессор.       Член Фаенона нетерпеливо упёрся в ягодицу. Длинный, уже скользкий от масла… и очень твёрдый. Осознание того, что кто-то так сильно его хочет, разливалось по телу Анаксы сладкой дрожью. Привалившийся к бортику Мидей распахнул полотенце и отшвырнул в сторону. Слухи про шестнадцать дюймов оказались просто слухами, но размером его природа точно не обделила. Его член украшали алые узоры вдоль ствола, такие же, как на руках и теле. Анакса невольно сглотнул.        — Что, нравится? — ухмыльнулся Мидей, взял его за локти и потянул на себя, вынуждая наклониться. Расставив руки, Анакса схватился за бортик купальной чаши. Член Мидея качнулся перед его лицом, золотисто-медовые завитки волос в паху почти коснулись кончика носа. Ароматы мыла и масел смешивались с терпким мускусным запахом мужского тела, щекотали ноздри.       Ладонь Фаенона сжалась на бедре, а вторая слегка надавила на поясницу, заставляя сильнее прогнуться в спине и отставить задницу. Меж ягодиц скользнул горячий рельефный член и медленно задвигался вверх-вниз. Каждый раз, когда головка упиралась в чувствительный растянутый вход, Анакса замирал на вдохе. Вернувшееся возбуждение накрывало настолько резко, что он едва удерживался от того, чтобы покачивать бёдрами в ритм.        — Не забыл про наше соревнование, Мидей? — хриплым голосом спросил Фаенон. Он тоже едва держался. — Кто первый кончит, тот проиграл.        — И это будешь ты. У тебя сейчас сперма из ушей польётся, — Мидей криво усмехнулся. По его члену ползла крупная капля предэякулята.       Анакса вздрогнул. Во-первых, ему совершенно не нравилась роль посредника для очередного дурацкого ребяческого состязания. Заниматься сексом нужно ради удовольствия, а не на спор. А во-вторых, Анаксе была прекрасно известна история знакомства этих двоих: при первой же встрече они решили выяснить, кто круче, и непрерывно сражались несколько дней и ночей, пока одновременно не упали без сил. Сколько времени, с такой-то выносливостью и одержимостью победой, они способны трахаться, страшно было представить. Точно дольше, чем сможет выдержать Анакса. Главный учёный Рощи Анаксагор умер в Охеме, городе Романтики, будучи затраханным до смерти — вот Аглая посмеётся.        — Эй, на такое я не соглашался! Сами разбирайтесь, кто кого победит!       Головка члена Фаенона тотчас прекратила елозить меж его ягодиц, упёрлась в смазанное отверстие, надавила и, почти не встретив сопротивления, проскользнула внутрь целиком. Слова застряли в горле Анаксы, и он бессильно повис на руках, хватая воздух ртом.        — Да что вы говорите? А вот ваше тело очень даже на всё согласно, — тяжело выдохнул Фаенон. Жар его голоса растекался по спине и плечам, заставляя волоски на теле вставать дыбом.        — Спаситель прав, — негромко проговорила Керкес. — Мальчики старались. Твоя очередь сделать им приятно. Ты же не станешь нарушать свой любимый алхимический принцип, учёный? Равноценный обмен, помнишь? Ты мне — я тебе.       И ведь специально выбрала момент, чтобы вклиниться, когда Анакса был не в состоянии спорить. Мысли разбегались, и он даже не знал, чего хочет больше: убить эту самодовольную богиню или чтобы ему наконец-то вставили.       Фаенон всё решил за него. Обхватив талию Анаксы, он толкнулся вперёд бёдрами и медленно натянул его на себя. Распирающий пульсирующий член прошёлся по чувствительным после недавнего оргазма стенкам и простате и замер глубоко внутри. Изо рта Анаксы вырвался даже не стон — жалкий скулёж. На большее он был не способен: ощущения разрывали его напополам. Очень плохо, но очень хорошо. Его брал Фаенон. Его собственный ученик. Без любви, повинуясь лишь низким животным желаниям. Очень плохо с точки зрения морали. Ужасно, совершенно безобразно относительно преподавательской этики. Но так хорошо во всех остальных аспектах, что тело расплывалось в дрожащий трепещущий студень.       Чьи-то пальцы аккуратно взяли Анаксу за подбородок и потянули, заставляя посмотреть вверх. Несколько мгновений ушло у него на то, чтобы сфокусировать взгляд: всё было как в тумане, кроме вздымавшегося перед лицом члена и горящих глаз Мидеймоса. Янтарные глаза застилало желание, но глубоко-глубоко под ним клубилось что-то незнакомое — тёмное, недоброе.        — Надеюсь, вы уже делали это раньше, — без особой, впрочем, надежды произнёс Мидей и провёл по губам Анаксы головкой члена. Анакса кивнул и покорно открыл рот, прикрыв зубы языком.       Он даже не успел распробовать вкуса — как только его губы сомкнулись на члене, Мидей тихо застонал сквозь зубы и с неожиданной жёсткостью вцепился ему в волосы. Анакса дёрнулся и зашипел:        — Повязку не трожь!       Ладонь Мидея разжалась, но лишь затем, чтобы оказаться на затылке и надавить всей пятернёй, насаживая рот Анаксы обратно на член. И одновременно с ним начал двигаться Фаенон. Первыми, хоть и слабыми, толчками Анаксу качнуло вперёд. Член во рту оказался ещё глубже, глубже, чем он был готов, и на глазах выступили невольные слёзы.       Но этим двоим было уже всё равно. Фаенон трахал его медленно и размашисто, звонко шлёпаясь о задницу бёдрами. Будто гвозди молотком заколачивал: каждое движение вбивало в тело шип острого наслаждения. Мидей слегка покачивал бёдрами и придерживал Анаксу за волосы. На вкус он был горько-сладкий, как горькая стыдная сладость их развлечения на троих. Несмотря на то, что ему явно нравилось — тихие стоны вырывались из груди против воли, — на лице его было написано совсем не удовольствие. Брови нахмурены и сведены к переносице, губа закушена до тёмных пятен от зубов. Они оба сдерживались, изо всех сил стараясь поддерживать медленный темп, лишь бы не кончить первым. Зачем так мучиться ради какого-то соревнования, Анакса решительно не понимал.        — У вас такая тонкая талия, профессор. — В голосе Фаенона прорезались незнакомые рычащие нотки. — Я могу обхватить её ладонями целиком, смотрите…       Кончики его средних пальцев соприкоснулись у Анаксы под пупком.        — Вы весь такой тонкий, что кажется, я могу почувствовать собственный член у вас в животе.       Под тихое хихиканье Керкес Анакса беспомощно застонал и зажмурился. Это был худший бред, который он только слышал от Фаенона. Полная, бессмысленная, анатомически невозможная чушь. Но почему-то от этих гадких, идиотских и совершенно ненаучных слов он едва не кончил, не прикасаясь к себе.        — Придётся нам постараться и хорошенько вас заполнить. Да, Мидей?       Под полуопущенными ресницами Мидеймоса бушевала ярость. Не на Анаксу, вовсе нет. Его вообще будто не существовало в этом мире. Мидей смотрел только на Фаенона, не отводя взгляда ни на миг. Внезапно Анаксу осенило, и он застонал от того, насколько это было просто и очевидно. Той недоброй яростной тенью в глазах Мидея было ничто иное, как ревность.       Фаенон слегка наклонился вперёд, меняя угол проникновения. Позвоночник прошибло новой, неиспробованной дозой удовольствия. Всхлипнув, Анакса едва не подавился членом и зашёлся долгим прерывистым стоном. Мидей тихо зашипел сквозь зубы и запрокинул голову — вибрирующая от стонов глотка ему пришлась по вкусу. Рот Анаксы наполнился слюной. Но сглотнуть не получалось, слюна стекала по подбородку и повисала на члене Мидея тонкими вязкими нитями. Как грязно… как же хорошо.        — Мидей, — позвал Фаенон. — А ведь мы так и не решили, за что соревнуемся.        — Без разницы. Хороший секс сам по себе награда.        — Нет, так не пойдёт! Нам нужен приз, за который хочется бороться! Знаешь, что я придумал?        — Что?       Наклонившись ещё сильнее и едва не сложив Анаксу пополам, Фаенон перегнулся через его спину, обхватил Мидея за шею, притянул к себе и прижался к его губам своими. Мидей дёрнулся и протестующе замычал ему в рот. Но Фаенон ловко втолкнул меж его губ свой язык и углубил поцелуй. Мычание превратилось в низкий обречённый стон, преисполненный удовольствия.       Содрогающаяся ладонь резко надавила на затылок Анаксы. С хриплым рычанием Мидей загнал член поглубже ему в глотку и обильно кончил. Часть спермы попала глубоко в горло, и пришлось глотать, чтобы не задохнуться. Остальное потекло по языку, губам и подбородку. Железная хватка Мидея тут же ослабла, член выскользнул изо рта, и Анакса закашлялся, выплёвывая остатки. Как он ни старался, горько-сладкое послевкусие всё никак не уходило. Очень хотелось прополоскать рот, но он сдержался. Всё равно Фаенон ещё не закончил. Лишь замедлился, двигаясь внутри Анаксы мелкими слабыми толчками, будто по инерции.       Впрочем, Фаенон никуда и не торопился, а Мидею было уже плевать. Они с упоением сосались над головой у Анаксы, будто только об этом весь вечер и мечтали. Первым с влажным и пошлым хлюпом разорвал поцелуй Фаенон. Он нарочито медленно, плотоядно облизнулся, и его губы растянулись в широкой безумной улыбке.        — Я победил! — выпалил он с гордостью.       Мидей, тяжело дыша, привалился к бортику: его грудь, плечи и пресс ходили ходуном, а лицо приобрело непривычно красный оттенок под цвет узоров. Лишь глаза смотрели угрюмо, исподлобья:        — Так нечестно.        — Разве? Мы не договаривались, что не будем мешать друг другу! Выходит, кремносцы не такие уж и выносливые! — Голос Фаенона звенел от веселья.       И кажется, Керкес их дурацкое соревнование веселило ничуть не меньше.        — Браво, юноша, — воскликнула она и несколько раз хлопнула в ладоши. — Победил смекалкой там, где нужны сила и выносливость. Ты хорошо воспитал его, учёный.       Будто услышав её слова, Мидей грязно выругался, сбросил руку Анаксы с бортика, освободив себе путь, и демонстративно удалился на другую половину купальной чаши.        — Я требую реванш, — крикнул он оттуда.        — Ну подожди немного. Ты кончил, дай и мне тоже, — отозвался Фаенон.       Крепко стиснув талию Анаксы, он задвигался резко и размашисто, стремительно наращивая темп. Анаксу подбросило на носки, и он едва не взвыл. Фаенон врубался торопливо и страстно, и если бы можно было втрахать человека в камень, у него бы это получилось. Каждый толчок выбивал из груди Анаксы весь воздух, и на то, чтобы вставить хоть слово между стонами и вскриками, не оставалось ни вздоха. Он бессильно рухнул грудью на бортик, уткнулся лбом в изгиб локтя и сжал свой член в кулаке. Эти двое были слишком увлечены друг другом, чтобы вспоминать о его комфорте.       Но кончить Анакса так и не успел. Фаенон засадил ему до упора и выплеснулся внутрь с тихим высоким стоном. Это лишний раз напомнило Анаксе, почему он предпочитал самоудовлетворение, а не секс с другими людьми. В ощущении чего-то горячего и скользкого в заднице приятного было мало. Игрушки не оставляют за собой следов, не требуют ничего взамен и не говорят глупости про член в животе. Впрочем, Анакса не мог отрицать, что при других обстоятельствах ему бы даже понравилось. Всё-таки трахался Фаенон умело и сочно. Эту бы энергию, да на борьбу с чёрным течением…       Обессилевший Фаенон повалился на Анаксу, не вынимая, обнял обеими руками и прижался покрепче, довольно пыхтя. Мокрое от пота тело липло и обжигало спину, сорванное дыхание щекотало ухо.        — Что скажете, профессор? — прошептал Фаенон и игриво потёрся носом о висок. — Дадим Мидею реванш? Не хочется отпускать вас неудовлетворённым.        — Можешь просто мне подрочить. А потом можешь подрочить Мидеймосу. А он тебе. Вот вам и реванш. Справитесь и без меня.       Мидей то ли фыркнул, то ли снова ругнулся — его слова заглушил плеск воды, а потом и звонкий хохот Фаенона:        — Но ведь так неинтересно! У любого состязания должен быть судья, эксперт, независимый наблюдатель!        — Вот именно, — процедил Анакса. — На-блю-да-тель. А не участник!       Фаенон лишь усмехнулся.        — Профессор Анакса, но ваше экспертное мнение самое экспертное во всей Охеме. И мы им очень дорожим.       От него всё ещё несло вином. И сексом. А ещё этот запах розового масла, после которого до сих пор хлюпало в заднице… Анакса глубоко вздохнул, чтобы не застонать, и уронил голову на сложенные перед собой локти. Зачем Фаенон это делает? Он же видит, как сильно злят Мидея его выходки. Не может не видеть, ведь правда? И продолжает дразнить, чтобы… чтобы что?        — Как, и вы даже не поправите меня… Ой!       Фаенон вздрогнул и прервался на полуслове.        — Мидей, что ты… Куда… А-ох!        — Я тоже умею играть нечестно, — спокойно сообщил Мидеймос.       И это спокойствие пугало куда сильнее его яростного рычания. Фаенон отлепился от Анаксы и задёргался, но почти сразу же рухнул обратно. Хорошо хоть локоть успел подставить, чтобы не раздавить ненароком. Его колотило мелкой дрожью, пальцы беспомощно заскребли по плитке.        — Пусти! Ох-х…       Анакса оглянулся через плечо. Вторую руку Мидей заломил Фаенону за спину и удерживал одной левой. А его правая ладонь…        — Да пусти же ты! Ай! — заныл Фаенон. — Куда второй-то сразу пихаешь?! Дай хоть привыкнуть! Я ни разу не…        — Ничего, не порвёшься. От пальцев в заднице ещё никто не умирал. Люди туда и кое-что побольше пихают, уважаемый Анаксагор не даст соврать.       Несмотря на показную жёсткость Мидея, запах роз стал сильнее, а влажные звуки — громче. Фаенон постанывал и всхлипывал, уткнувшись лбом Анаксе в загривок. Его член внутри снова начинал наливаться и твердеть. А следом вернулось и почти спавшее возбуждение Анаксы. Полные тягостного наслаждения стоны Фаенона заползали в уши сладкой музыкой. Как легко, оказывается, отдавался он удовольствию. Была ли в этом заслуга вина? Или всё же умелых рук Мидеймоса? Сложно было сказать. Сложно было даже думать. Особенно когда Фаенон подстроился под быстрый ритм Мидея и принялся бесстыдно покачивать бёдрами, то насаживаясь на его пальцы, то толкаясь внутрь Анаксы.       А Мидей будто только этого и ждал. Толчки прекратились, и Фаенон почти разочарованно всхлипнул, когда пальцы покинули его тело. А через мгновение у него перехватило дыхание. Он выгнулся дугой, вжавшись в Анаксу бёдрами и животом, и запрокинул голову в немом крике так, что хрустнули позвонки.        — Расслабься, расслабься, — зашептал Мидей.       Руку он наконец-то отпустил, и Фаенон вцепился в бортик купальни, как в последнее средство спасения. Ладонь Мидея легла сверху, переплетая пальцы.        — Готов к реваншу, Спаситель? — раздался над головой у Анаксы хриплый голос. В нём было столько испепеляющего вожделения, что кислород вокруг них троих выгорел за считанные секунды и стало нечем дышать.        — Лёгкая победа для меня, — кое-как выдавил Фаенон сквозь стиснутые зубы. И даже нашёл в себе силы усмехнуться. Ну что за мальчишка…       Чем-то Мидея такой ответ не устроил. Он слегка отстранился и медленно покачал бёдрами, выбивая из Фаенона жалобные всхлипы. Анакса вновь повернул голову. Лицо Мидея было сосредоточенным и серьёзным, будто не угол проникновения искал, а решал сложнейшую математическую задачу. Удерживая Фаенона за плечи, он немного подался назад, а потом одним плавным, но сильным движением въехал обратно. Анаксу толкнуло на мокрый бортик.        — Ах-ха-а-а-а-нх, — сорвалось с губ Фаенона.        — Держись крепче, Спаситель, — выдохнул Мидей, и последняя здравая мысль покинула голову Анаксы окончательно.       А если бы не покинула, то непременно вылетела бы со свистом от первых же толчков. Потому что Мидей не собирался больше ни терпеть, ни нежничать. Он врубался в Фаенона быстро и резко, не сдерживая собственных рычащих стонов. Фаенон же больше не стонал — он кричал, коротко вскрикивал от каждого движения члена в себе, и совсем не от боли. Капли пота с его лица и волос падали на спину Анаксы огненным дождём, мокрый каменный пол купальни холодил грудь и звёздчатую рану, а тёплая вода ласкала бёдра. Тело ощущалось кусочком льда, что вот-вот растает на языке. И даже неважно, на чьём именно. Анакса уже едва понимал, кого именно чувствует внутри себя — Фаенона или всё-таки Мидея. Разгорячённый Мидей буквально трахал их обоих одновременно. Отдавшись его воле, распластавшийся на бортике Анакса дрочил себе, постанывая в кулак. Осознание того, что эти грубые ласки, по большей части, были адресованы не ему, неприятно зудело внутри. Хотелось просто поскорее закончить, чтобы не чувствовать себя третьим лишним.       Мидей сместился чуть выше, и к вскрикам Фаенона добавились дрожащие вздохи и влажные звуки поцелуев.        — Ты решил… меня съесть?       Удивительно, что Фаенон всё ещё был способен не только разговаривать, но и шутить.        — Ты вкусный.        — Профессор Анакса тоже вкусный?       Ничего не поменялось в игривом тоне Фаенона, вот только от этих слов по спине Анаксы пробежал холодок, и резко стало не до шуток. Мидей не дрогнул, даже не сбился с ритма, но звуки поцелуев прекратились.        — А то ты не пробовал. Всю спину ему облизал.        — Да ты сам-то!.. М-мх!       Возмущение Фаенона оборвалось сдавленным мычанием. Краем глаза Анакса всё-таки рискнул подсмотреть — Мидей крепко зажал ему рот ладонью.        — Заткнись. Просто заткнись, — рявкнул Мидей.       Он вжался в Фаенона так сильно, будто хотел раздавить в объятьях — под весом этих двоих Анакса едва устоял на полусогнутых ногах. К жару тел прибавилась невыносимая теснота. А потом ладонь Мидея легла Анаксе на живот, грубо отпихнула его руку и нашарила член. Резкие неаккуратные движения даже отдалённо не напоминали ласку. Но Мидей как будто и не пытался. Он работал кулаком быстро и рвано, будто натачивал нож — лишь бы закончить побыстрее. Это чувство Анакса полностью разделял. Он по горло был сыт этими дурацкими играми и настолько вымотан, что осталось одно лишь желание кончить. В таких ситуациях грубая насильная стимуляция помогала лучше всего. Из последних сил, едва дыша, Анакса наконец-то кончил, и его стоны звучали в унисон с Фаеноном.       После такой разрядки он едва не скулил от облегчения. В груди жгло, ноги тряслись, будто после марафонского бега. Мидей наскоро вытер руку о его бедро, выпрямился и за локти рванул Фаенона к себе. Член Фаенона выскользнул из задницы, и Анакса едва не рухнул в воду там, где стоял. Цепляясь за бортик, он поспешил отползти в сторону, туда, где до него было не дотянуться. К счастью, этой парочке больше не было до него дела. Мидей засаживал Фаенону всё в том же быстром ритме, крепко обхватив его плечи и грудь. А Фаенон скользящими ладонями цеплялся за его ягодицы и бёдра, словно пытался прижаться ещё теснее, принять его ещё глубже. Они снова целовались, так увлечённо и яростно, будто пытались откусить друг другу лицо. Даже сейчас, переплетаясь телами, руками, языками, они продолжали своё бесконечное бессмысленное соревнование.       Анакса растёкся по бортику, запрокинул голову и прикрыл глаз, стараясь игнорировать мокрые шлепки, ахи и вздохи. Из задницы текло, горло и уголки рта слегка саднило. Да и настроение стало ещё отвратительнее, чем было до того, как в купальню явились эти два идиота. Глупые мальчишки. Глупые, слишком рано повзрослевшие мальчишки с золотой божественной кровью. Их учили быть сильными и стойкими, пить вино, воевать, спасать мир и делать прочие взрослые вещи, но не научили разбираться со своими чувствами. Лично он, мудрец Анаксагор, бывший наставник Фаенона — не научил. Потому что не считал, что имеет на это право. Те, кто предпочитают живым людям искусственные члены, в сердечных делах не советчики.       Его щеки коснулась мягкая ладонь. В полуулыбке склонившейся Керкес мерещились разом и тень сочувствия, и насмешка, и лёгкое любопытство. Ох, ну конечно. К тому, что ни одна мысль Анаксы не могла от неё ускользнуть, привыкнуть было невозможно. И смириться с этим — тоже. Сочувствует она, надо же. Впрочем, выглядел он, должно быть, довольно жалко: растрёпанные волосы выбились из хвоста и торчали во все стороны, глазная повязка съехала на ухо, лицо горело.        — Довольна? — тихо прошипел Анакса.       Уголки губ Керкес дрогнули, будто он сказал что-то смешное.        — А ты?       Спросила так, будто сама не прочла уже ответ в его мыслях. Только вот он этот ответ ещё не осознал.       Анакса приподнял голову. Фаенон лежал на противоположном краю купальной чаши, и с такого ракурса видны были только его ноги. Меж широко раздвинутых бёдер ритмично поднималась и опускалась голова Мидеймоса. Колени дрожали и взбрыкивали, и Мидею приходилось крепко удерживать их у себя на плечах, только розовые пятки болтались в воздухе. Фаенон негромко стонал, и стоны его складывались в одно-единственное слово. «Мидей… Мидей…» — повторял он, словно молитву титану, а пальцы вместо ритуальных чёток перебирали медовую гриву кремносского льва. И зная, на что способен божественный рот Мидеймоса, с Фаеноном Анакса был полностью солидарен.       Он прилёг обратно на прохладную плитку, поднял глаза на Керкес и честно ответил:        — Скорее да, чем нет.       Даже пребывая в паршивом настроении, он старался оставаться объективным. Если оставить за скобками выяснение отношений двух великовозрастных мальчишек, давненько у него не было такого изматывающего, но приятного секса. С тех пор, как надел профессорскую мантию, уж точно. А учитывая, сколько осталось его телу, уже и не будет. Внезапная догадка вдруг закралась в голову Анаксы:        — То есть, ты решила, что это должно развлечь меня напоследок?        — Почему бы и нет? Мне казалось, это будет интересным опытом.       Анакса со стоном закатил глаза:        — День, когда ты встретила Мнестию, и Разум пал в объятия Романтики, можно считать величайшей трагедией за всю историю науки.       Керкес лишь пожала плечами:        — Ты же любишь узнавать всё новое, учёный? Как и я. Любопытство — главный двигатель фундаментальной науки. Ты спрашивал, довольна ли я. Разделив с тобой тело, я смогла удовлетворить своё давнее любопытство и узнать, каково это — возлежать мужчине с мужчиной. Поэтому — да, я добралась до недоступного знания и очень довольна. Я же всё-таки титан Разума, — развела она руками, — и я хочу знать всё!        — Сука ты, — выплюнул Анакса.       Хохот богини разнёсся по купальне высоким переливистым звоном. Она смеялась, как молоденькая легкомысленная девица, а не мудрый титан с пятью тысячами лет за плечами.        — Вот за это я и выбрала наследником ядра пламени Разума тебя, учёный. За то, что не отступаешь перед авторитетами и не боишься дерзить даже богам.        — Я не нуждаюсь в твоей лести!       Анакса презрительно наморщил нос и отодвинулся.        — Если моя теория окажется верна, — объявил он, — то после наступления Эры воскресающей земли я стану следующим титаном Разума. И тогда я установлю свои порядки! Больше никакого вмешательства Романтики в дела Разума! Всех последователей Романтики Роща встретит залпами орудий!        — О, насчёт этого можешь не беспокоиться, — хмыкнула Керкес и многозначительно кивнула в сторону друзей-златиусов. — Уверена, что в этом твоём новом мире у Романтики найдутся дела поинтереснее.       Скрещенные лодыжки Фаенона покоились на пояснице Мидея. Мидей брал его прямо на бортике, навалившись сверху. Меж ягодиц Фаенона белела тонкая дорожка вытекающей спермы.        — Если я узнаю, что ты снова засунешь в кого-то свой блудливый член… — разобрал Анакса сорванный шёпот Мидея.        — Обещаю, в следующий раз я засуну его в тебя, — таким же шёпотом отвечал Фаенон.        — Мечтай, да смотри не промахнись!        — То есть ты не против следующего раза? Спорим, засуну?        — Ты уже сегодня доспорился.        — Да если б я знал, что ты на меня набросишься, я бы давно…       Судя по сдавленному мычащему стону, Фаенону снова заткнули рот, и ему это понравилось. Они опять сосались, будто это был их единственный способ не спорить и не выяснять отношения. Сквозь яростные поцелуи звучала едва различимая дикая нежность.       Анакса отвернулся, не в силах на это смотреть. Его лица снова коснулась ладонь Керкес и поправила перекошенную глазную повязку.        — Ты совсем не умеешь радоваться жизни, учёный, — пробормотала богиня. — А мне вот всё понравилось. Точно не хочешь продолжить вместе с мальчиками?        — Если тебе так неймётся, так и быть — вечером я выделю тебе подходящую вещицу из моей коллекции, — огрызнулся он в ответ.        — Ты притащил из Рощи свою коллекцию искусственных членов, учёный?! — воскликнула Керкес на всю купальню.       Анакса быстро сбросил её руку и погрузился в воду по самую макушку, не желая ничего больше слышать. Как бы неприятно ни было это признавать, они с Керкес стоили друг друга.       Но даже сквозь толщу тёплых обволакивающих вод купальни доносился звонкий девичий хохот его внутренней богини.