Северный ветер

Шорох звёзд меня зовёт

В нежность северных высот…

       Погода была спокойной. Слабый ветер гулял меж вековых льдин, но не пронизывал до дрожи, даже почти не поднимал снега с поверхности. Редкость для Фригоста. Мальчишка лет двенадцати, одетый в куртку мехом внутрь, тёплые штаны и мягкие сапоги, сидел на причале и смотрел далеко в море. Из всей одежды, привычной для ледяных краёв, выбивалась только лёгкая шапка необычного кроя, сделанная из синей ткани. Слишком яркой для Фригоста, где краски были далеко не из дешёвого удовольствия… Около мальчишки летал тофу, вслед за которым игриво бегал белый щенок, но ребёнок не обращал на них никакого внимания.        Море было спокойным, волны мерно накатывались на льдину. Здесь, на окраине острова, уже было теплее, чем в жилых краях — да и не остров здесь уже был, по сути, просто намерзший за долгие года лёд. Строить что-то постоянное здесь не рисковали, но путь к причалу и он сам были укреплены магией. Детям всё же не рекомендовали здесь лишний раз гулять (да и не выпускали), но мальчишка на причале не опасался наказания.        И прежде, впрочем, просто не могли отловить.        Да и он мог не бояться ныне, что вдруг провалится под лёд. Даже если и так — сумеет избежать гибели. Ребёнок задумчиво посмотрел на свои ладони. Без перчаток, ему почему-то всегда не нравилось их носить — и недавно стало наконец понятно, почему именно. Кожа была грубая, шершавая, кое-где виднелись красные точки ранок: он довольно часто обмораживал руки. Отец каждый раз ругался, помогая подлечить…

И вырос я в объятьях льдов

Учился силе у ветров…

       — Юго!..        Ребёнок вздрогнул и оглянулся, но никого не увидел. Наверное, почудилось… Ветер как раз завыл сильнее, и в его песне чего только можно не услышать.        А ещё могут звать духи, и на их зов откликаться точно нельзя. Юго бросил взгляд на тофу и щенка — но те по-прежнему были спокойны.        Каждый раз, когда ему что-то грозило, именно они первыми начинали тревожиться. Жаль, он каждый раз замечал, когда уже было слишком поздно… С другой стороны, а много ли ему вреда принесло всё это? Все «неприятности»? Каждый раз выходил сухим из воды, а то и с пользой…        Даже в этот.        — Юго!.. Вот ты где, я тебя уже везде ищу… — послышался из-за спины родной голос, и мальчишка снова обернулся. Отец, запыхавшийся и раскрасневшийся, подошёл ближе и тревожно нахмурился: — Не сидел бы ты так лучше, ещё застуду поймаешь…        — Ты же знаешь, что я почти не болею, — пожал плечами Юго. — Сколько я там после переезда застывал, раз?        — Раз, — со вздохом согласился отец. — Но замёрзнуть ты, как и все, можешь.        — Мне тепло. Честно.        — Вот неуёмный ребёнок…

Но в сердце тлел живой огонь

Он грел меня сквозь вечный сон…

       Вопреки словам, в голосе отца звучала забота, и Юго только задумчиво качнул головой.        Он действительно мало мёрз. С самого переезда из тёплой, цветущей Амакны на вечно холодный Фригост, удивляя и отца, и других приезжих. Разве что граф неопределённо улыбался, будто что-то знал… Точно знал. Он каждый раз только странно посмеивался, слушая, что в очередной раз натворил мальчишка, даже не подросток. Юго невольно поёжился: в отличие от ровесников и даже взрослых, он не боялся Харебурга, но это не значило, что он не опасался безумцев.        — Граф хочет с тобой поговорить, — наконец произнёс Альберт. — Ему интересны подробности послания… Корабль он снарядит.        Тофу и щенок перестали бегать кругами, вместо этого подлетев-подбежав ближе к мальчишке. Тот машинально погладил щенка по мягкой белой шерсти. Отец покосился на того, но ничего не сказал.        Юго знал, что отец насчёт щенка так и переживает. Мальчишка, бегающий то там, то тут по Фригосту, в девять лет угодил в логово ледяных зверей — а вернулся с пушистым щенком в руках. К Йеш’Ти’Ваве опасались идти даже бывалые охотники: пусть тот и обосновался в Заснеженной деревне, через которую пролегал путь из замка на поверхность, и случайно зашедшие в его логово почти никогда не выходили, слишком сложно было с ним справиться.        Болтали, будто маленький щенок, размером даже не со взрослого боу тяфа, способен управлять льдами и становиться невидимым. Юго на это посмеивался —прятался Йеш’Ти’Вава и впрямь будь здоров. Отцу же мальчишка всего не рассказывал, и так переживает… Даже насчёт Аза. Тофу переезд в своё время пережил потяжелее хозяина и даже сейчас мог летать спокойно только за счёт согревающей магии. Пусть Юго и не мог довериться до конца графу, тот был достаточно заинтересован, чтобы играть в первую очередь честно.        Аз за все двенадцать лет жизни так и не изменился. Йеш’Ти’Вава так и не вырос за все три года, что уже провёл с Юго.

Ветер в волосы вплетает мне

Нежность северных ночей…

       — Кто поедет со мной? — спросил он, поняв, что пока отец ничего нового и не скажет.        — Пока не знаю. Я попробую… но, похоже, граф не хочет меня отпускать, — хмуро ответил отец. — Так что, скорее всего, с кем-то из замковых слуг.        — Почему не хочет? Ты не занимаешься чем-то чрезвычайно важным, тебя есть кем заменить здесь, — Юго провёл рукой по перышкам Аза, и тот жизнерадостно чирикнул.        — Сам не знаю. Но всё не так просто, как тебе кажется, сынок…        — Он боится, что я сбегу? — Юго отвёл взгляд от моря и повернулся к отцу, наклонив голову. — И хочет удержать тобой?        Альберт вздрогнул, а мальчишка, пожав плечами, снова стал изучать даль. Жизнь в своё время и так показала: или он научиться понимать больше — или всё решат за него.        Доверять в принципе с самого переезда на Фригост мало кому выходило. Отцу да Азу, а в последние годы и Йеш’Ти’Ваве. В общем-то, поэтому Юго так много и бродил там, куда остальным было не велено: не мог сидеть весь день на месте, а своим себя среди местной ребятни так и не смог ощутить.        — Не знаю, Юго… Я не знаю, — вздохнул наконец отец. — Но если что, у меня есть зелье возвращения. В столицу Амакны, а там придумается что-нибудь. Но это на самый крайний случай…        … «потому что граф не отпускает», — закончил мысленно за Альберта Юго. Те, кто пришёл однажды на замерзший остров, редко рвались назад. Но кто всё же смел…        Впрочем, чаще всего было и незачем.

Я родом с Севера, вьюга в глазах,

Но сердце моё неподвластно льдам…

       — Пап… Почему мы в принципе переехали сюда? — спросил мальчишка, пока волны всё так же накатывались на вековые льдины. — Разве в Амакне так плохо жилось?        Сейчас Юго было двенадцать. Покинул он край земледелия, когда едва ли семь было. Воспоминания были крайне смутны, очень немногое удавалось припомнить ясно — и всё же он помнил тёмный, зелёный лес, который заливало ласковое солнце, помнил яркую изумрудную траву, помнил запах животных и растений в деревне у самого входа в чащу. Помнил, как отец с ним гулял по окрестным полям, как давал смотреть за готовкой на кухне отремонтированной им же таверны — и как потом сам Юго перелистывал пожелтевшие страницы поваренной книги, что видала, кажется, даже Хаос Огреста, а за окном щебетали пиви.        Он полюбил Фригост. Полюбил ледяные пустоши, ревущий ветер, острые льдинки снега в лицо, трещащий от мороза воздух. Сугробы, в которые так легко провалиться. Тёмные пещеры, где бродили чаферы, неупокоенные останки давно умерших прошлых жителей, а в глубинах расщелины завывали ледяные муволки. Покинутые старые деревни и городок, где во льдах навек замёрзли вещи предыдущих обитателей острова, а то и они сами. Причудливые камни Сакаи, символы на которых о чём-то напоминали. Долгие ночи, когда в доме горел живой огонь.        Но это не значило, что он не помнил своё детство.

Когда я плачу — это тает лёд,

Когда пою, встаёт за мной восход…

       И отец слишком много за него волновался с самого переезда. Куда больше, чем в Амакне.        Юго внимательно смотрел на него — Альберт медлил с ответом, пытался что-то разглядеть в нём самом. Наконец — качнул головой.        — Ты и правда не помнишь?..        — Что не помню? — нахмурился Юго. — Что граф приходил к тебе, предлагая переехать, потом со мной разговаривал, ты отказался, но через несколько недель всё же передумал? Это помню… Или… — он осёкся. Альберт, даже раскрасневшийся на морозе, сейчас побелел, — было что-то ещё? Если да — я хочу знать, отец!!!        — Значит, всё же не помнишь… — тихо вздохнул он. — Я надеялся, что и не спросишь. В Амакне тогда было… нелегко. У нас в горах случались обвалы и поэтому бушевали краклеры. На юге шла война с Магик Риктусом, на востоке стали странно себя вести живые растения.        — Но… Ты ведь всё равно не сразу согласился на предложение графа?        — Верно, — качнул головой Альберт, отведя взгляд. — Не сразу. И если бы ты помнил, то никогда бы себе не простил. Граф предупреждал…        — Пф-ф-ф… Можно подумать, без вас не найдётся желающих, — кселор чуть запрокинул голову вверх в пренебрежении. — Вы всего лишь очередной наёмник, которых по этому миру как песков в часах Кселора.        — Именно, Ваше Сиятельство, — непреклонно ответил Альберт, хотя самого так и подмывало бежать куда подальше от безумца. — И Амакна стала мне домом. Спасибо за ваше предложение, но вынужден отказаться.        — Ха-ха-ха… За сколько лет, пять домом стала? Мне нет дела до тебя, энутроф… Но, может, ты хотя бы своего ребёнка пожалеешь?        Сердце пропустило удар.        — Причём тут Юго? — насторожился Альберт, невольно крепче сжав древко лопаты. — Если он оскорбил вас — то лишь по незнанию. Будьте милосердны.        — Для деревенщины он даже наоборот ещё нормально воспитан… Впрочем, кровь не водица, её не скроешь, — немного удовлетворённо хмыкнул Харебург. — Он ведь не твой родной сын?        Откуда он?..        — Пусть даже и так, Юго всё равно остаётся моим ребёнком, и ничто это не изменит.        — О Кселор, да кем хочешь его считай, мне дела нет, — немного раздражённо ответил граф. — Его природу это тоже не изменит. Мальчишка из древнего рода, древнее, чем тебе своим умом по силам представить, и, быть может, последний из него.        Значит, он что-то знает…        — Я сделаю всё, граф Харебург, чтобы дать ему достойное воспитание и жизнь. Но предпочту справиться с этим сам.        — Пф, справляйся… Но его суть ты не спрячешь. Его братья ходили по этой земле до того, как на неё ступили драконы Озамодаса, и управляли вакфу. Твой сын излучает её столько, что я удивлён, как только один сумасшедший его не заметил… Не суть. Не знаю, известно ли тебе, но по Амакне сейчас довольно часто бродят фоггернауты. Им весьма интересен стазис… и вакфу тоже. И уж поверь, найдя твоего ребёнка, они мимо не пройдут. Дело твоё, но будет прискорбно, если он сгинет по неосторожности… Если передумаешь — я выслушаю.        Рассказ отца Юго выслушивал, не перебивая. Наконец Альберт вздохнул, сделав паузу, и мальчишка нахмурился.        Что Харебург знал что-то о его прошлом, Юго догадывался и так. Слишком часто граф звал его к себе помочь со всякими экспериментами, слишком часто показывал те или иные вещи, с интересом спрашивая, напоминают ли они что-то — и на утвердительный ответ в глазах вспыхивал безумный блеск.        На вопросы самого Юго, впрочем, отвечал он крайне редко…

Дай мне руку — я проведу сквозь тьму,

Но своё сердце не отдам никому!

       — Но ты ведь не сразу согласился, отец? Почему передумал?        — Как я уже сказал… В Амакне было беспокойно, — отец сжал кулаки, будто ему было тяжело вспоминать. — Потом-то ясно стало, что это из воды к нам полезло… Граф прав был. И насчёт фоггернаутов, и насчёт тебя. Однажды ты не вернулся с прогулки.        Мальчишка озадаченно посмотрел на отца.        — Но… почему я ничего не помню?        — Я не знаю, Юго. Не знаю. Но рад, что не помнишь… Я спохватился почти сразу, нагнать смог уже через два дня. Даже пусть и машины с душой, но далеко не ушли… До сих пор не хочу вспоминать, как за тебя испугался тогда. — Альберт на мгновение замолк, и Юго перехватил его руку. Тот на миг улыбнулся, но тут же снова помрачнел. — Сам отбить бы не мог, роботов-то как убьёшь?.. Схватил тебя в охапку, когда они на привале кому-то докладывали, да зельем возвращения быстро и домой… Боялся потом, что снова за тобой придут, готовился, а ты всё спал…        — А потом?        — А потом ты проснулся, забыв, что случилось. А я получил посылку. Где лежали металлические головы, два зелья возвращения и записка от графа. Я не мог защитить тебя сам… а здесь он обещал помочь уберечь тебя.        — Хорошо «уберёг», однако… — скептически пробормотал Юго. Альберт только вздохнул в ответ.        — Ты изменился с тех пор. Может, всё же запомнил что-то, да только раньше куда общительней ты был… и… и в остальном не отличался от обычного ребёнка.        А на Фригосте уже легко бродил среди духов и диких зверей. Будто они ему роднее обычных людей.

Я прятал вновь огонь в глазах,

Сжимая мир в своих руках…

       Мальчишка вздохнул и крепче сжал руку отца, улыбнувшись.        — Но ведь в итоге всё не так плохо, пап, верно?        Юго не жалел о давнем переезде. Просто хотел разобраться и иногда думал, как бы иначе сложилась жизнь. Сделать много что придётся, пускай и дал граф тоже многое: ребёнок догадывался, откуда ему искать.        Не кровную семью. Ответы.        — Не знаю, Юго… Порой я жалею, — вздохнув, признался отец. — Но я рад, что думаешь сам ты. Я действительно слишком испугался в то время, а ты, проснувшись, какое-то время сам на себя не был похож… Я осматривал тебя, ничего эти сволочи сделать не успели физически, но не знаю, не успели ли словами…        Память молчала, как Юго ни силился сейчас хоть что-то из неё выудить. Всё связанное, что он мог вспомнить — как Харебург беседовал с ним и отцом, а через несколько дней отец чуть дрожащим голосом спросил, что думает Юго о переезде.        Почему-то в тот миг его дома ничто не держало.        — Говоришь, сначала граф к себе звал, потом меня похитили, а затем он прислал головы и зелья?.. — задумчиво произнёс мальчишка. — Забавное совпадение.        — Юго, если кто-то о чём-то предупреждает, он далеко не всегда причина…        — Я не говорю, что он причина. Просто совпадение действительно забавное. Вовремя.        Если б не оно, то, скорее всего, они бы так и остались в Амакне. Вторжение фоггернаутов долго не длилось, и основной удар на себя приняла Суфокия — а отдельные исследователи с тех пор старались не рисковать на поверхности. Рассказывали переселенцы поздние. Едва ли бы кого-то снова занесло в деревню в глуши.        А граф прямо говорил, что таких, как Юго, больше нет в этом мире. Или, во всяком случае, там, где может достать взором граф — а значит, его кровную семью защищает что-то посильнее магии Обсерватории Кселора.

Мой голос шёл сквозь тень и страх,

Ведь я весна в чьих-то сердцах…

       Харебург не причинял вреда Юго, радуясь каждому положительному результату своих странных исследований, даром что после них нередко мальчишка чувствовал, что вот-вот свалится с ног — даже если почти ничего и не делал, только трогал что-то. На отрицательные — граф хмурился, недовольно бормотал, пытался сделать новую попытку, и на новую неудачу только больше злился.        Харебург не причинял вреда Юго — но тот слишком сильно опасался безумцев. А отец и не верил, что все дела с графом действительно настолько безобидны, как сын рассказывает. Даже если лгать нет причины.        Когда-то граф хотел получить к себе необычного мальчишку — и получил. Сейчас хочет помочь найти кровную семью — вот только зачем? В его альтуризм Юго не верил. Харебургу это почему-то выгодно.        Выгодно ли самой семье Юго, или вреда они понесут больше? И стоит ли её искать вообще…        Здесь ответов у мальчишки не было. Пока не было.        — Граф и правда многое мне дал, — задумчиво произнёс он. — Даже если не знаю, что… Пап!        Юго едва успел охнуть, как отец вскрикнул — а Йеш’Ти’Вава исчез в вихре снега.        — Ну вот… теперь опять невесть сколько прятаться будет, — расстроенно пробормотал мальчишка. Отец крякнул.        — Меня тут укусили, значит, а он о щенке своём больше волнуется…        — Так он тебя каждый раз кусает, как ты с ним общий язык найти пытаешься… Тебя он ещё любя, просто, видать, вкус понравился, — пожал плечами Юго. Йеш’Ти’Вава очень любил ещё живую добычу, причем рыбу не слишком уважал: то ли дело настоящее мясо… Но Альберта тот и впрямь прикусывал легко, чисто поддразнить и исчезнуть. Почему-то сам по себе щенок исчезать не мог, только так.        Самого Юго попробовал раз прикусить — но почти сразу от одного взгляда почему-то испуганно забился под скамью. Даром что мальчишка ничего не делал… Хотя и была пара догадок.        Люди тоже почему-то порой его боялись. Один отец принимал как есть — да граф будто ожидал подобного. Но граф и не совсем человек, а жители Заснеженной деревни людьми только были…

Ветер в волосы вплетает мне

Нежность северных ночей…

       Почему Юго легче себя чувствовал среди них? Даже если начал бояться незнакомцев после встречи с фоггернаутами, как отец говорит — не должен ли был тогда напротив всего нечеловеческого страшиться?        Но с чаферами, полузверями и призраками правда было интересно. Они могли многое рассказать. И даже если боялись — не гнали.        Юго вздохнул и свистнул. Топот маленьких лап — он ощутил, как на колени вспрыгнуло что-то небольшое и теплое. Немного мокрое — уже в снег залез, вот непоседа мелкий…        — Так и будешь прятаться? — спросил он у щенка. Тот в ответ тяфкнул, так и не показавшись, а следом спрыгнул и забегал где-то рядом. Аз испуганно пискнул и нырнул ближе к Юго.        Вот зверьки неугомонные…        — Ну ничего, когда-нибудь я тебя видеть научусь, — пробормотал мальчишка. Был уверен: что-то смутно шептало в голове, что такие простые чары для него не преградой должны быть. Он и так частенько догадывался, где именно убежавший питомец — хотя и прежде всего по следам на снегу и подобному. Отец как узнал, вздохнул с облегчением и порадовался, помнится… Охотником за головами прежде всё же был, а не магом.        — Да уж будь любезен, сынок… Я об него позавчера споткнулся уже, — вздохнул Альберт, параллельно капая на руку заживляющее зелье. Надо б и свои руки потом обработать, но уже потом… — Носится мелкий где-то под ногами, а не видно ничего… Вот в Амакне бы ты такое в дом не притащил, — немного ворчливо добавил он.        — Там я тебе подсолнух притащил бы, — со смешком ответил Юго. — А Йеш’Ти’Вава домашний вон почти.        — Даже не сомневаюсь, Юго. Ты бы и дракона когда-нибудь в дом притащил…        — А и притащу. Найду только, где Игнемикал прячется, и в гости позову!        Граф говорил, что у него логово где-то в районе Слёз Уронигрида было… Пройти бы через ледяные горы только! И замок…

Я родом с Севера, вьюга в глазах,

Но сердце моё неподвластно льдам!

Когда я плачу — это тает лёд,

Когда пою, встаёт за мной восход…

       Но с замком как-нибудь Юго справится. Теперь-то уж — точно. Пусть магия была с ним не так долго, она казалась очень знакомой, хотя применять её мальчишка лишний раз пока не привык. Харебург если узнает о «дежавю», будет очень доволен… Только вот говорить ли ему?        И всё-таки добраться бы до Игнемикала!.. Немного детское, наивное желание и вера, что его выслушают — но, в конце концов, он и был ведь ребёнком. Хотя и понимал, что очень осторожным надо будет быть…        — Ты только предупреди перед этим, я хоть еды на дракона приготовлю и чары против огня попрошу наложить. — Альберт, казалось, будто смирился. — Нравится тебе всяких кусучих звать, да?        — Кусучих?.. Да, кусается, даже чаферы вон и то… — пробормотал Юго. — Жаль, не помог там.        Последние слова он прошептал совсем тихо. Всё ещё не мог понять, как самому относиться.        Что-то подмывало забыть, выкинуть из головы, прижаться к отцу в былом испуге, и, давясь от волнения и слёз, рассказать.        Как было страшно.        Он не думал, что всё обернётся так…        Но было и другое. То, что пело где-то в глубине души каждый раз, когда ему казались знакомыми древние заклинания и монументы, то, что звало сейчас воспользоваться новообретённой силой и отдаться ей, уйти отсюда, оставив всё позади.        Там ведь не справился даже граф.        Юго опустил голову ниже. Хотел бы он разобраться… Следом мальчишка чуть не вздрогнул, почувствовав на плече тяжёлую руку.        — Что всё же случилось, Юго? — тихо спросил Альберт. — Я понял, что ты пробудил способности, как в старом послании было… Но как всё произошло? И почему ты туда полез?..        Говорить или нет? Хотя волноваться в любом случае будет…        — Откровенность за откровенность? — слабо улыбнулся мальчишка. — Раз ты наконец рассказал, почему переехали… Помнишь старосту Заснеженной деревни?        Отец вздрогнул, но всё же кивнул. Юго на такую реакцию был не в обиде.        Люди боялись даже Йеш’Ти’Ваву. Живого щенка, который пусть и обладал необычной силой, но был добр нравом и игрив. А ещё защищал Юго. Пытался защитить и в тот раз…

О, снежный зверь мой талисман,

Веди меня сквозь снов обман…

       … что уж говорить про отца Дипбора. Даром что он сохранил свой добрый нрав даже после смерти.        Люди боялись чаферов. Давно бы уничтожили, но мало кто рисковал пройти через деревню — а кто всё же мог, тем было проще договориться. Юго же тамошние звери и чаферы не трогали. Иные обходили стороной, скаля зубы, но не приближаясь. Шаманы ледяных буйволков бормотали про древнюю силу, но ничего и сами не могли объяснить, а те немногие чаферы, что не потеряли разум, и вовсе не знали. Отец Дипбор тоже не знал, но он рассказывал интересные истории, а в его старом полуразрушенном доме для Юго вполне находился уголок.        Он часто надолго уходил гулять, когда отцу не требовалась помощь и не звал к себе граф. Через Заснеженную Деревню можно было выйти на поверхность, как раз самое то, чтобы незаметно уйти, через Заап мимо слуг Харебурга не пройдёшь. Да и в ней самой много чего интересного было.        Его почему-то тянуло в то покинутое и забытое место, где так и веяло смертью. Он счищал ледяной иней со старых книг, читал те, какие сохранились. Бродил по домам и подвалам, где мог, приводя в порядок. Смотрел и на личные вещи тех, кто когда-то здесь жил. Староста деревни о многих рассказывал. Когда настиг Хаос Огреста, многие жители деревни уже стали жертвами экспериментов Фризз, которую граф с чего-то не стал останавливать, а то и потакал ей.        (Одна из причин, по которой Юго не мог ему доверять. Нельзя так с людьми… Нельзя!)        Когда настиг Хаос Огреста, мало кто сумел сбежал — вода погребла под собой всех, со временем схлынув. Магия в волнах сохранила дома будто нетронутыми, но не пощадила людей. Юго не видел смысла бояться скелетов — бояться стоит, когда те ходят, и то не всегда. И помогал отцу Дипбору хоронить тех, кого ещё находили.        Альберт сейчас слушал, не перебивая. Мальчишка сам не знал, почему начал настолько издалека… но, в конце концов, он никогда и не рассказывал отцу всего о своём досуге. А скоро придётся уезжать, идя за зовом послания — самое время ведь уже ничего не скрывать… Что Юго знал точно, так это что после путешествия в поисках кровной семьи его жизнь необратимо изменится. Может, изменится и он сам.        — … Ходил ты к нему помогать и истории слушать, это понятно, — вздохнул Альберт, когда мальчишка, переводя дух, сделал паузу. — Надо б и мне с ним наконец ещё раз попытаться познакомиться…        — Ты… ты уже пробовал?        — Думаешь, я могу спокойно сидеть, когда мой ребёнок с нежитью вместе бродит? Попытался уже пообщаться, но с ним… тяжело говорить. Убедился, что он не из агрессивных и действиями своими руководит, и всё, в общем-то. Тебе-то запретить к нему ходить все равно не мог, да и зачем?        Юго поёжился. Отец в самом деле никогда не запрещал ему прямо где-то ходить: объяснял лишь, почему не стоит, сам мальчишка и не пытался обычно. Но Фригост…        — Спасибо, пап…        — Да уж не за что. Только скажи ты мне на милость одно… почему тебя к Фризз понесло?!        В голосе Альберта мелькнул страх, едва ли не отчаяние. Юго захотелось отвести взгляд… но он удержался. Почему-то спокойствия в душе было куда больше. Поэтому и рискнул отчасти тогда. Самоуверенный, привыкший, что здесь всегда сухим из воды выходит. Отчасти просто понадеялся, что всё не так страшно, как болтают.        Всегда ведь мог. И вышел…        — Свидетельство о смерти отца Дипбора. Он сам не понимает, что умер. Ему бы упокоиться наконец, или хотя б самому решить, что он дальше хочет, но он же действительно не знает, что мёртв… Бумаги лежали в Ледяном Поместье.        Путь к заснеженной деревне от предместий замка, где все переселенцы и жили, пролегал через старый особняк. По коридору можно было пройти спокойно, если не заглядывать в комнаты… в одной из которых нашла себе пристанище бывшая помощница графа.        Жертва собственных опытов, или просто Хаоса Огреста и проклятья острова? Юго не знал. Он вообще надеялся, что всё спокойно пройдёт, почти все комнаты были пусты!..        … вот только он во второй же наткнулся на нежить.        По спине вновь пробежал холодок. Юго привык к опасностям Фригоста, привык к его ледяным преданиям, смог найти себе место в этом краю. Но всё же не ко всему был готов.        Фризз отличалась от отца Дипбора. Считала недостойными всех, кто ее побеспокоил, и была бы лишь рада продолжить эксперименты: разве что не могла выйти из комнат поместья. И была куда сильнее.        Юго чувствовал от неё «дыхание льдов», ту силу, отголоски которой были у графа и которой пел Фригост и его обитатели, кроме людей. Фризз, холодно смеясь, сказала, что на ней благословение Дживы.        Чем та вообще думала, когда оставляла его нежити?! Безумной нежити?!        Мальчишка только тогда переступил порог комнаты. Надеялся, как и в прошлой, быстро осмотреться, проверить все записи, а затем уйти дальше. Первым неладное почуял Аз, молнией метнувшийся за дверь, когда та ещё не закрылась. Затем заскулил ЙешТиВава — вот только дальше проход костлявой рукой закрыл чафер. Один из тех, кому прежде не повезло попасть к Фризз. А дальше…        Руки горели голубым светом. Не льдом, как сияли изнутри льды Фригоста. Юго почему-то не сомневался, что это огонь. Где-то на задворках сознания мелькнула лишь одна мысль.        «Первородное пламя».        Ноги уже не держали, получалось лишь судорожно хватать ртом воздух.        Пылающие голубым огнём трещины то тут, то там постепенно гасли. Иней с давно замерзших стен сходил каплями воды. ЙешТиВава испуганно повизгивал в углу, не решаясь подойти к Юго — хотя не так давно пытался вовсю его защитить.        Сейчас уже было не от кого.        Что… что Юго вообще сейчас сделал?!        Скрипнула отмёрзшая дверь, но недовольный голос мальчика едва ли слышал.        — В следующий раз, пфм, когда решишь вляпаться в неприятности, свою птицу посылай тогда уже сразу ко мне, а не к отцу своему, быстрее будет… Хм. А это?..        Граф пролетел мимо Юго к центру комнаты. Аз, пискнув, быстро нырнул мальчишке за пазуху.        У него разве было такое перо?..        — … О. Ага. Значит, я в тебе не ошибся, хах… Аха-ха-ха-ха!..        Безумный смех эхом отразился от стен. На полу лежали груды костей.        И сломанная пополам маска Фризз.        Руки Юго всё ещё пылали голубым светом.        Отец под конец рассказа побледнел. А Юго махнул рукой — та окуталась всё тем же сиянием.        Нащупать практически машинально «струйки» — в мгновение ока откроются два портала. Чуть сосредоточиться — через один проходит луч энергии.        Заклинания ныне тоже куда проще давались. Уже попробовал.

Где стынет врат звенящий зов,

Где я пройду сквозь свет миров!

       — Граф сказал, что это сила вакфу. Энергии жизни. — Мальчишка позволил порталам погаснуть, как и свету на ладонях. — Только вот я почему-то сумел уничтожить ей нежить…        Договорить он не успел: Альберт крепко сжал его в объятьях. Юго в первое мгновение замер, а затем завозился, устраиваясь поудобнее.        — Не надо было тебя отпускать… — едва слышно прошептал отец. — Старый дурак я, да и только… Знал ведь, что ты часто там ходишь!..        — Но ведь случайно я в комнаты не заходил, — возразил мальчишка. — И сам до последнего не знал, что пойду.        — Какая разница? Всё равно ведь… Юго, прости. Если б я только мог тебя защитить сам…        Юго мягко отстранился от Альберта и качнул головой.        — Но ведь всё хорошо закончилось, пап? И я наконец способности пробудил, — он улыбнулся. — Разве это плохо?        — Оно могло кончиться плохо, сынок… А я сейчас даже не знаю толком, что с тобой дальше будет. Если только не…        — Не надо. Я всё ещё нужен Харебургу — и относится он ко мне почему-то хорошо, — Юго рассмеялся. — Нехорошо будет подставлять… Пока посмотрим, что ему нужно. А уже там и решим. Я справлюсь, пап. Не рискуй собой.        — И что с тобой делать… Вы, скорее всего, до Бонта доплывёте и там на якорь встанете. Дальше карту поищете там и в королевстве Садида… Граф под нос себе болтал, — пояснил отец в ответ на удивлённый взгляд Юго. — У меня знакомый один есть, Руэль Струд, может, помнишь старика?..        — Хочешь, чтобы он меня встретил? Если я графа попрошу, то, думаю, позволит ему пойти с нами…        Граф и прежде странно относился к нему — но кое-что после пробуждения способностей изменилось. Харебург был доволен, очень доволен… и из взгляда исчезло снисхождение.        Не много ли чести для всего-то мальчишки? Владыка Фригоста знал ещё что-то… и что, Юго однажды узнает.        В конце концов, не он ли вечно лезет, куда не следует?        — Мне так спокойнее будет, давно его знаю, да и он тебя рад увидеть будет, — подтвердил Альберт мысли сына. — Если считаешь, что Харебург согласится…        — Согласится, — хмыкнул Юго. — А если нет…        Он прикрыл глаза и позволил энергии — теперь он вряд ли когда-нибудь сможет не замечать её поток — течь сквозь его руки. Встал.        Так просто, если замечать. И если хоть немного знать.        Юго любил Фригост. Любил именно вечно оледеневшую землю, не понимая тех, кто видел в ней лишь тьму и смерть.        Но понимал, что граф и жители многое отдадут, если хоть где-то проклятье выйдет ослабить. Хоть ненадолго разрушить вековые льды.        Несколько простых движений — он чувствовал ритм ветра. Каждый портал приятно грел тело. Охнул отец — Юго не прервался.

Свет от руны на снегу,

Неба дар я сберегу…

       Именно дар неба. Такого же голубого, как свет на его ладонях. Та сила, что способна творить миры… и сломать лёд ей ничего не стоит.        Интересно, граф сильно «обрадуется», когда поймёт, что до Заап на льдине теперь людям будет проще добраться? И сразу ли осознает, где подобное было бы как раз кстати?..

Шорох звёзд меня зовёт В нежность северных высот…

       Юго приземлился обратно на причал. На губах играла странная улыбка.        Граф хочет, чтобы он кровную семью нашёл? Ну что, пускай. Искать можно долго… А надо ли находить, и вместе с кем — покажет время.        Во внутреннем кармане куртки лежал старый дневник на драконьем, найденный однажды на Сакаи. Острове, где стояли монументы со смутно знакомыми словами… а глубоко в шахтах на стенах были рисунки порталов. Очень похожих на те, что мог ныне создавать Юго.        Харебург очень просил не лезть туда, помнится.        Переводил старые записи мальчишка медленно, тайком — но уже понял, что там пару раз упоминалось и его имя.        А что всё это значит, откуда граф столько о нём знает и почему так хотел заполучить к себе — Юго ещё узнает. Обязательно узнает.        Север любит упорных.