Блаженство

Мальчишка сонно втянул носом воздух. Пахло тёплой, мокрой собачьей шерстью, чем-то сладким вроде карамельного попкорна, отдалённо тянулся травянистый запах тыкв. В воздухе стояла свежесть, граничащая с холодом. Тун поежился, жмурясь и вжимая голову в плечи. Вокруг его тела тут же обвилось что-то тёплое, согревая его. Нахмуренное от прохлады лицо разгладилось и тыковка подался головой вперёд к родному ощущению. Что-то мягкое и хрупкое нежно гладило его голову, перебирая каждый листик на ней. Горди не устоял перед искушением, обнимая руками большой лист, обнимающий его. "Мама" – промелькнуло у него в голове, прежде чем тот сильнее зарылся в листья. На самом деле Горди помнил, как он шёл на забег с друзьями. Как другие мультяшки и он сам быстро чинили машины, продвигаясь по этажам в поисках припасов и информации. И как споткнулся он тоже помнил. Глупое было зрелище. Бежал к закрывающемуся лифту, хвост запутался в ногах и, он рухнул перед дверью, которая резко захлопнулась у него перед носом. Он помнил, как слышал удаляющиеся вниз крики друзей, должно быть у них были напуганные лица и они очень плакали, потеряв его.. Горди помнил, как долго бродил по этажу в полной темноте, в поисках другого выхода. Но кроме закрытых дверей лифта, насмешливо молчащих ему в лицо, он не нашёл. Помнил, как его родной этаж начинал заживо пожирать его. Как физически, так и морально. Счёт времени быстро потерялся. Лица стали стираться из памяти, за ними стерлись и голоса, под конец забылись даже имена.. Усталая тыковка, съевшая все, что смогла найти на этаже упала на деревянный пол маленького домика и, свернувшись клубочком, уснула. Находившиеся на этаже твистеды, проходя мимо, с любопытством кусали его, пока им это не надоедало и они не возвращались к своему бесцельному хождению кругами. Так он и валялся, пока заражение проникало в него все глубже и глубже, пуская в нём корни такие же, какие он пустил сквозь шаткий пол под землю. Со временем боль исчезала. Сожаления, обиды на себя, страх смерти – все стало лишь фоновым шумом. Незначительным и далёким. Спать было приятно, во сне мозг мог показать ему счастливую жизнь, мог показать ему его родителей, его друзей. Напоминало кассеты с их шоу, которые он когда-то любил пересматривать. Вот только в те редкие моменты пробуждения, он не могу вспомнить ни сюжетов, ни лиц. Но ему это и не нужно было. Он был просто рад ощущать эти остатки тепла тех, кого когда-то знал. Как и сейчас, он, кутаясь в свои листья, вдыхал липкий, густой аромат гниющей тыквы. Мамы у него никогда не было, она существовала лишь в нарисованном мультике, однако он был уверен, что её объятия ощущались именно так. Тепло и спокойно. Тяжело заскрипела большая дверь. Через некоторое время она громко захлопнулась, будя дремлющую тыкву. Мальчик застонал, не желая открывать глаза. На этаже что-то забулькало, запикало, защелкало. Так шумно тут не было уже давно. Краем уха Горди слышал далекие голоса. Любопытство подстрекало его встать, но глубоко пущенные под домом корни не давали ему этого сделать. Вдруг он услышал шаги совсем рядом. Кто-то ахнул и тихо позвал его: "Горди.." Мальчик что-то промычал в ответ, после чего почувствовал, как рядом с ним кто-то сел. Шум этажа заглушили всхлипы, смешанные с его именем. Они были совсем рядом, вот только руку протяни. Горди положил когтистую ладошку на чужое колено и в ответ ему бросились на шею. Тонкий девчачий голосок что-то говорил ему, плача на ухо. Но тыковка не слушал. Он удивленно обвился руками вокруг девичьей спины. Он так давно не ощущал настоящих прикосновений, не слышал, как кто-то произносит его имя. Спустя несколько мгновений незнакомка отстранилась. Размазывая слезы по щекам, она вытащила из кармана три маленьких, круглых жевачки и вложила две из них в руку тыковки, закидывая в рот третью, дабы успокоить себя. – "Горди, ты меня помнишь..?" – с надеждой лепетала девочка. В голове всплыл размытый образ маленького, чёрного бильярдного шарика в белом платьице. Кажется это был кто-то важный ему и Горди силился вспомнить кто. Однако время, проведённое в одиночестве взаперти, сыграло свою злую шутку, стерев из памяти практически все, что у него было в "прошлой" жизни. Чтобы не обижать девочку, тыква не стал никак отвечать. – "Должно быть ты меня даже не понимаешь.. На что я только надеялась... Мне тяжело тебя видеть таким, балбес... Как ты только мог так со мной поступить.." – бормотала девочка, роняя на и без того сырой пол слезы. Горди же молча слушал её, жуя жевачку. Сладкий арбузный вкус никак не соответствовал печальной обстановке, но может оно было и к лучшему. Малышка придвинулась к нему поближе, изливая душу, как ей казалось, в пустоту. Детская голова, забитая совсем не детскими заботами, давно требовала освобождения от всех этих гнетущих мыслей и она была рада, высказать их хотя бы твистеду. У взрослых ведь и без нее проблем хватало... Разговаривая с искажённым мальчишкой, девочка то и дело вытаскивала из карманов разные сладости, каждую деля на пополам, кладя вторые части в руки твистеду, который с удовольствием их поедал. Наконец прозвенела последняя машина. В воздухе раздался шумный, противный звук таймера лифта. Мультяшка вскочила с колен и, оттряхнув платье, побежала к дверям. И в этот момент что-то внутри твистеда екнуло. Широко распахнув глаза, Горди испуганно огляделся, но никого не увидел. С большим трудом мальчишка вытащил одну ногу из земли. Затем вторую. Гнилое дерево неприятно трещало и скрипело, пока твистед вырывал свои множество лап из под него. Выдернув последнюю, тыковка бросился туда, откуда шёл звук, отсчитывающий секунды до закрытия дверей. – "Я здесь! Я живой! Возьмите меня с собой!" – попытался выкрикнуть искажённый ребенок, однако из его рта вырвалось лишь ужасное рычание, сотрясающее под ногами пол. В лифт забежал последний мультяшка и таймер объявил писком последнюю секунду. Горди бросился к лифту, перед его глазами пронеслись чужие лица, знакомые, родные, они были так рядом.. В них читался неподдельный страх. Маленькая девочка прижилась к ноге одного из тунов, не в силах смотреть на изуродованную версию бывшего друга. Но даже не увидев её лица, Горди смог вспомнить его. Он вспомнил её большие глаза, её широкую улыбку после очередной удачной затеи, её смех, когда она видела что-то глупое, её забавное белое пятно на голове, на котором красовалась серая восьмёрка. – "ТУДЛС!" – выпалил мальчик, прежде чем дверь захлопнулась, вновь отрезая его от тунов. Сердце тыквы замерло. Опять.. Его опять оставили тут... В одно мгновение он вспомнил все, что потерял, ощутил веру в то, что он сможет все вернуть, только чтобы опять потерять все. Горди всхлипнул и прижался к холодной двери. Из глаз покатились соленые слезы, бесстыдно затекающие в рот. Твистед безнадежно стукнул по закрытому выходу кулаком. Бесполезно. Ребенок взглянул на этаж позади него. От него веяло холодом и вечным одиночеством. В воздухе пахло гнилью, пылью и металлическим привкусом ихора. Все что ему оставалось – вернуться в свой домик и вновь пустить корни. Вновь погрузиться в вечный сон, в свою блаженную пустоту. Но он не мог, не хотел. Горди чувствовал, что если сейчас вернется на место, то его больше никогда не найдут. Ему больше не нужны были фальшивые иллюзии друзей, он больше не хотел кутаться в свои же листья, представляя маму и папу. Он бы отдал каждую из этих счастливых мыслей на хотя бы один горький разговор с Тудлс. С настоящей Тудлс. Тыковка уселся около лифта, смотря куда-то в пустоту. Вдруг он почувствовал, как из его лапы что-то выкатилось. Он взглянул на раскрытую ладошку и увидел рядом с ней желтый жевательный шарик. Свой первый он случайно проглотил, пока бежал к друзьям. Маленькая жевачка ощущалась как тёплое солнышко в этой бесконечной темноте. Горди молча смотрел на шарик, держа его в руках, как своё самое драгоценное сокровище. Через несколько минут он нерешительно засунул его в рот. Кислятина. Он никогда не любил лимонный вкус. Но сейчас, казалось, он не был так уж плох...