Последняя охота

Наступил новый день, и фабрика игрушек медленно пробуждалась ото сна. Первые лучи искусственного света залили огромный цех, где в самом низу, словно в гигантской чаше, расположился миниатюрный город. Рабочие, зевая и перебрасываясь короткими фразами, занимали свои посты у пультов управления, за стеклами наблюдательных пунктов. Их взгляды скользили по безупречно ровным улочкам игрушечного мегаполиса, который простирался так далеко, что, чтобы пройти его из конца в конец, потребовался бы целый час неспешной ходьбы. Здесь было всё, что полагается настоящему городу: уютные кафешки с крошечными столиками, высотные дома с сияющими окнами и даже солидное здание банка с колоннами из блестящего пластика. Все игрушки давно уже жили своей собственной жизнью. Они не были марионетками в чьих-то руках они отыгрывали свои роли с искренней увлеченностью, потому что сами хотели этой обычной, размеренной жизни. Этот удивительный мир находился довольно глубоко под основным уровнем фабрики, и чтобы попасть туда, рабочие спускались на игрушечном поезде, который весело пыхтел, доставляя людей к воротам города. Казалось, жизнь на фабрике начинается просто отлично. Рабочие включили основное освещение, мягкий свет залил улицы, и привычная, немного механическая, но такая знакомая музыка полилась из динамиков, разносясь над крышами. Но что-то было не так. Среди этого идеального утра, под этот ласковый свет и ритмичную мелодию, стояла неестественная, нагнетающая тишина. Город не гудел привычным шумом. Окна домов оставались тёмными, и ни одна игрушка не вышла навстречу новому дню. Тишина давила на уши, заполняя собой каждый уголок наблюдательного пункта. — Эй, Рудлик, сможешь спуститься проверить? — спросил один из работников, не отрывая встревоженного взгляда от мониторов, по которым бежала только статичная картинка пустых улиц. Его голос прозвучал глухо в этой ватной тишине. — Да, хорошо, — ответил Рудлик, уже застёгивая на поясе небольшую сумку с инструментами. Он прекрасно помнил те времена, когда игрушки были агрессивными, но сейчас, годами наблюдая за их мирной жизнью, все совершенно успокоились. Они просто жили, и забрать пару экземпляров на плановые тесты не представляло никакого труда, поэтому работники часто выходили в город. Рудлик спустился по металлической лестнице, его шаги гулко отдавались эхом в пустом пространстве. Он толкнул тяжёлую дверь, ведущую в город, и шагнул внутрь. Внутри было ещё тише. Воздух казался неподвижным и густым. Рудлик направился к первому двухэтажному домику с ярко-красной крышей, его ботинки мягко ступали по пластиковой брусчатке. Он зашёл в чистенький подъезд, поднялся на один лестничный пролёт и подошёл к ближайшей двери, обитой, казалось, настоящим деревом. Он постучал. Костяшки пальцев глухо ударили по пластику. Тишина. И вдруг тишина взорвалась. Из-за двери раздался звук, который невозможно было описать иначе, чем неестественный, полный боли и ярости вой. А затем в дверь с такой силой кто-то врезался, что та затряслась в своей коробке. Рудлик отдёрнул руку, сердце пропустило удар. Не веря своим глазам, он потянулся к рации на поясе, чтобы доложить о странных звуках. Но не успел донести её до рта. Дверь слетела с петель с оглушительным треском, и из проёма вырвалось нечто. зелёный Хаги Ваги, чья улыбка теперь была не приветливой, а оскаленной в жутком, неестественном оскале. Его проворные руки, такие мягкие на вид, мгновенно обхватили голову охранника. Рудлик попытался закричать, открыл рот, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Резкий, тошнотворный хруст и его тело обмякло, тяжело рухнув на пластиковый пол. Мини-хаги, не теряя ни секунды, жадно впился зубами в его шею, и в тишине подъезда раздались только чавкающие, влажные звуки. В этот момент на десятках мониторов в наблюдательном пункте появилось движение. Город ожил. Если это вообще можно было назвать жизнью. Игрушки, словно по команде. Они выбивали двери своих домов, выпрыгивали из окон, разбивая стёкла вдребезги, и выходили на улицы. Но выходили не для того, чтобы идти на работу. Они набрасывались друг на друга. Их руки хватали, кусали, рвали на части своих же соседей, друзей, прохожих. Воздух наполнился визгом, скрежетом и хрустом ломающихся костей, перемешанным с неестественными, полными ярости криками. Кто-то из рабочих, побледневший как мел, трясущимися руками схватил телефон и доложил обстановку руководству. Реакция была мгновенной. Через минуту голос, усиленный динамиками, разнёсся по всем уголкам фабрики, заполняя каждый цех, каждый коридор: — Внимание всем! Сидите в городе и контролируйте периметр! Ваша первостепенная задача — не допустить, чтобы игрушки покинули пределы города. Население города насчитывает более десяти тысяч единиц, от крошечных фигурок до крупных экземпляров ростом с ребёнка. Если они покинут свою зону и вырвутся на основную фабрику, а затем и за её пределы, может начаться настоящий апокалипсис. Оружие находится в ящиках на ваших рабочих местах. Повторяю... Сообщение крутили без остановки около часа. Оно звучало снова и снова, эхом отражаясь от стен, проникая в каждый закоулок города. И под этот бесконечный, монотонный гул голоса, предупреждающего о катастрофе, все заражённые игрушки окончательно и бесповоротно «проснулись». Город превратился в бурлящий котёл безумия, готовый вот-вот выплеснуться наружу.

Немного ранее

Дог Дэй проснулся в привычном для себя режиме, ранним утром, когда искусственное освещение города ещё не включили, и улицы утопали в мягком полумраке. Он поднялся с кровати, потянулся, разминая затекшие за ночь лапы, и подошёл к выключателю. Тёплый свет залил его небольшую, но уютную квартиру, отражаясь от стен, увешанных фотографиями и памятными безделушками. Дэй подошёл к столу и взял в руки свой дневник. Толстая обложка из тёмно-коричневой кожи была приятно потёртой на углах, столько раз он открывал и закрывал эту книгу. Внутри было около двухсот листов, из которых больше половины Дэй уже исписал своим аккуратным, чуть наклонённым почерком. Начал вести он его с того самого момента, как впервые оказался в этом городе. Сначала просто записывал события, чтобы не забыть прошлое, боялся, что воспоминания растворятся в череде одинаковых дней. А потом дневник стал его собеседником, личным пространством, куда он мог выплеснуть всё, что накопилось на душе. Он открыл чистую страницу, взял со стола карандаш и, задумавшись на мгновение, вывел планы на сегодня: «Сделать дела по дому. Сходить с Крафти на колесо обозрения». Улыбнувшись своим мыслям, он закрыл дневник и аккуратно положил его обратно на стол, поправив стопку книг рядом. Дэй прошёл к маленькой раковине на кухне. Вода приятно охлаждала лапы, пока он мыл посуду, оставшуюся со вечера. Он тщательно протёр каждую тарелку, поставил их сушиться и, вытерев руки о висящее рядом полотенце, направился к холодильнику. Открыв дверцу, он замер, полка, где обычно лежали его любимые колбаски, была пуста. Только пустая упаковка напоминала о вчерашнем ужине. — мда... — пробормотал Дэй себе под нос и захлопнул холодильник. Он подошёл к вешалке, снял свой старый, но надёжный рюкзак и раскрыл его на диване. Из ящика комода он достал несколько зелёных бумажек: местную валюту. В их городке они назывались «обреженцы». Странное слово, никто уже не помнил, откуда оно пошло. Когда Дэй только появился в этом городе, деньги уже существовали, и все спокойно пользовались этим названием. Обреженцы числились в единичной валюте, один лист, одна ценность. Выдавали их в основном за работу. Всё-таки это был не настоящий город, поэтому каждый день ты мог выбирать, кем быть и чем заниматься. Всё происходило по записи в специальных книгах у старост. А ещё здесь было много пустующих мест, где можно было открыть свой «бизнес», если бы у кого-то возникло такое желание. Положив несколько обреженцев в рюкзак и застегнув его, Дэй повесил сумку на плечо, проверил, заперта ли дверь, и вышел в подъезд. Лестница встретила его привычной тишиной, только где-то на верхних этажах едва слышно играла музыка. Ближайший магазин находился всего в паре минут ходьбы. Дэй зашёл внутрь, звякнув колокольчиком над дверью, и сразу обратил внимание на пустое место за кассой. Никого. Это было странно. Обычно к этому времени кассир уже стоял на своём посту, перебирал товары или листал газету. — Странно — подумал Дэй, направляясь к знакомой полке с колбасными изделиями. — Может, приболел или просто задерживается?— Он взял одну упаковку нарезанных колбасок, привычно взвесил её в лапе и, удовлетворившись, положил в рюкзак. Подойдя к кассе, он достал один обреженец и аккуратно положил его в специальный ящичек для оплаты, все давно доверяли друг другу, никто не обманывал других, поэтому этот город был по-своему идеален. Выйдя из магазина, Дэй вдохнул утренний воздух и решил, что раз уж он уже вышел, можно сразу зайти к Крафти. Она жила совсем рядом, всего через пару улиц. Дэй быстрым шагом преодолел знакомый путь, свернул во двор и зашёл в двухэтажное здание, где она снимала квартиру. Лестница привычно скрипнула под его весом, когда он поднимался на второй этаж. Дэй постучал в дверь, тихо сначала, потом погромче. Никакого ответа. Он прислушался: за дверью было тихо, ни шороха, ни звука шагов. — Странно... — пробормотал Дэй — Мы же забронировали билет на колесо обозрения. Почему она ещё не готова? Он наклонился и приподнял край коврика: под ним, как и всегда, лежал запасной ключ, в этом городе под каждым ковриком лежит ключ от двери, все понимают, что никто не будет заходить в их дом без нужды. — Эй, Крафти! Ты чего спишь? Нам же нуж... — начал он, переступая порог, но договорить не успел. Острая, пронзающая боль впилась в руку. Чьи-то зубы сомкнулись на его предплечье с такой силой, что Дэй вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли, хотя боль была дикой. Не думая, он ударил свободной рукой по голове того, кто вцепился в него, и тварь на мгновение разжала челюсти. Дэй отшатнулся назад, прижимая к себе пострадавшую руку, и только тогда посмотрел на неё. Из раны сочилась кровь, тёплая и липкая, затекая между пальцами и капая на пол. Дэй сморщился и от жгучей боли, и от вида собственной крови. Но когда он поднял глаза и взглянул вперёд, боль отступила на второй план, уступив место леденящему ужасу. Перед ним стояла Крафти. Её морда была перепачкана кровью, а из приоткрытой пасти на пол капала тягучая слюна, смешанная с алым. Глаза, всегда такие тёплые и живые, теперь смотрели пусто, безжизненно и в то же время с какой-то жуткой, голодной сосредоточенностью. Оскал, которым она смотрела на него, не был похож на улыбку, это была гримаса хищника. — Эй... — голос Дэя сорвался на хрип. — Чего ты делаешь? Крафти не ответила. Вместо этого она прыгнула. Пружинисто, быстро, слишком резво. Дэй не успел даже руку поднять как она вцепилась ему в шею, и её зубы вошли в плоть. Дэй заорал, дико, страшным криком, пытаясь оттолкнуть её от себя, вцепиться в её плечи и оторвать от своей шеи, но хватка была мёртвой. В этот момент дверь соседней квартиры распахнулась, и кто-то сильным рывком вылетел из нее. Чьи-то руки схватили Крафти и с огромной силой оторвали от шеи Дэя, отбросив в сторону. Дэй почувствовал, как его подхватывают под руку и быстро тащат к двери. Крафти, упав на пол, тут же развернулась и рванула следом, но дверь захлопнулась перед самым её носом, закрывшись на ключ. — Дэй! Дэй, слышишь меня? — Нэп тряс его за плечи, вглядываясь в лицо. — Боже, что с ней? Дэй только хрипел, прижимая ладонь к шее, пытаясь остановить кровь. Нэп быстро оглядел рану и, не теряя ни секунды, подвёл друга к стене, осторожно прислонив спиной к обоям. — Сиди здесь. Я сейчас приду — Нэп метнулся в глубь своей квартиры, а Дэй сполз по стене, чувствуя, как кружится голова. — Я... я не знаю... — выдохнул он, прикусывая губу, чтобы не застонать. — Я просто зашёл, а она... она вцепилась мне в руку, а потом прыгнула на шею... Больно... так больно... Нэп вернулся так же быстро, как и убежал. В руках у него была походная аптечка. Он ловко открыл её, достал бутыль с перекисью, пролил ею бинт и прижал к ране на руке Дэя. Тот вздрогнул и зашипел сквозь зубы. — Потерпи — коротко бросил Нэп, быстро и умело заматывая предплечье бинтом. В этот момент в дверь, ведущую в коридор, обрушился град ударов. Кто-то колотил в неё с такой силой, что, казалось, петли сейчас не выдержат. Удары были быстрыми, хаотичными, бешеными. — Да что на неё нашло?! — воскликнул Нэп, не оборачиваясь, продолжая обрабатывать второй бинт перекисью. — Не знаю... — голос Дэя звучал тихо и потерянно. — Но я не помню, чтобы она когда-нибудь так себя вела. Никогда. — Нэп аккуратно, стараясь не причинить лишней боли, обвёл бинтом шею Дэя. Тот скривился, но смолчал, только сильнее прикусил губу. Нэп открыл рот, чтобы что-то сказать, может успокоить, может спросить что-то ещё, но в этот момент из всех динамиков, развешанных по городу, раздался пронзительный сигнал, а затем механический голос заговорил, разносясь над улицами и проникая в каждую квартиру. ... — К... кажется, что-то плохое произошло, раз они так переживают, чтобы никто не покинул город, — сказал Нэп, медленно подходя к окну. Он отодвинул край занавески и выглянул на улицу. Там можно было увидеть происходящее. И то, что увидел Нэп, заставило его сердце пропустить удар. На жёлтого Хагги Ваги, который был почти с него ростом, запрыгивали маленькие зверята. Они вцеплялись в него со всех сторон. В руки, в ноги, в спину, в голову. Их маленькие челюсти жадно вгрызались в ткань, в набивку, в то, что было под ней. Хагги кричал. Это был не крик, а скорее это был вопль, такой пронзительный, что у Нэпа заложило уши. Хагги пытался отодрать их от себя, хватал одной рукой, другой, срывал с себя этих тварей, но на место одной тут же вцеплялись двое других. Они не просто кусали, а жрали его. Пожирали заживо, вырывая куски, и Хагги падал на колени, продолжая орать, пока его голос не захлебнулся чем-то влажным и булькающим. Нэп отдёрнулся от окна, будто его ударили. Лапы дрожали. Он сделал шаг назад, потом ещё один, не в силах отвести взгляд от того места, где только что корчилась фигура, а теперь осталось только месиво из маленьких тел, копошащихся над чем-то, что уже не двигалось. В дверь по-прежнему долбилась Крафти. Удары становились всё сильнее, всё бешеннее. — Нам надо, чтобы она ушла, — голос Нэпа звучал глухо, будто издалека. — Иначе сюда ещё сбегутся... эти. Он подошёл к маленькому столику у стены. Там, в ящике, лежал кухонный нож. Нэп взял его в лапу, чувствуя, как холодная рукоятка неприятно давит на подушечки пальцев. Он подошёл к двери, замер на мгновение, собираясь с духом, и резко распахнул её. — Эй! Уходи, иначе ножом пырну! — крикнул он, выставив лезвие перед собой. Крафти не ответила. Она просто заорала, дико, нечеловечески, и бросилась на него. Её лапы вцепились в его руку с такой силой, что Нэп вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли. Зубы щёлкнули возле самого его уха, и в этот момент тело сработало быстрее разума. Нож вошёл в горло Крафти. Нэп почувствовал, как лезвие с хрустом прорывает ткань, набивку, что-то ещё, чего быть не должно, но что было. Тёплая, липкая жидкость брызнула ему на лапу. И он почувствовал, как хватка на его руке слабеет. Сила уходила из неё вместе с этой жидкостью, вместе с жизнью. Крафти захрипела, её глаза которые были всё ещё пустые, всё ещё не свои широко распахнулись, и она начала медленно заваливаться назад. Нэп выдернул нож. Тело с глухим стуком рухнуло на пол лестничной площадки. Нэп, не глядя, пнул его ногой, зашвыривая обратно в подъезд и с силой захлопнул дверь. Замок щёлкнул, отрезая их от того, что осталось от Крафти. Нож выпал из ослабевших лап. Нэп сполз по стене, садясь прямо на пол, и закрыл морду руками. — Я... я убил её... — голос срывался, в нём звенели слёзы. — Своими лапами... я... Дэй, превозмогая боль в замотанной шее, поднялся и подошёл к нему. Осторожно, боясь причинить ещё больше боли, он присел рядом и обнял друга за плечи. Нэп вздрогнул, но не отстранился. — Она же пыталась убить тебя... — тихо сказал Дэй. — И меня. Это самооборона... Нэп поднял на него глаза. В них стояли слёзы. Крупные, прозрачные, они срывались с ресниц и катились по щекам, оставляя мокрые дорожки. Дэй прижал его к себе крепче, чувствуя, как друг мелко дрожит всем телом. Но расслабиться им не дали. Из всех динамиков города раздался голос. холодный и усиленный десятками ретрансляторов: — Внимание всем работникам. Сейчас город погрузится в красный туман. В это время с масками зайдите и уничтожьте самых больших. Газ пробудет не более десяти минут, поэтому действуйте быстрее. — Нэп замер. Потом резво вскочил, вытирая слёзы тыльной стороной лапы. Глаза его лихорадочно заблестели. — Дэй! — голос его звучал взволнованно, но в нём прорезалась надежда. — Это же наш шанс! Надо пробраться к телебашне. Мне Киккен рассказывал что работники там хранят ключ от чёрного входа в город. Нам нужно срочно уходить! — Дэй покачал головой, прижимая ладонь к шее, под бинтами которой всё ещё пульсировала боль. — Стой... но как же я? Я же не восприимчив к красному газу, как ты. Я усну. Он потянулся к своему рюкзаку, расстегнул его и достал дневник в потёртой кожаной обложке. Быстро пролистнул несколько страниц, нашёл чистый лист и, достав карандаш, начал чертить. — Смотри, мы вот тут, — он ткнул карандашом в нарисованный квадратик с двумя торчащими ушами, что должно было обозначать дом Нэпа. — Вот сзади нас этот дом. А если пройти чуть дальше, будет пожарная станция. — Он нарисовал ещё несколько квадратов, на одном из которых изобразил языки пламени. — Там есть баллоны с воздухом. Как только пойдёт газ, быстро беги и возьми парочку. После мы сможем пройти вместе. Он вырвал лист с рисунком и протянул его Нэпу. Тот взял лист вглядываясь в схему, и в этот момент в комнату начал просачиваться газ. Тонкие красноватые струйки заползали через щели в окнах, тянулись к полу, к стенам. — давай, я верю в тебя! — Дэй отошёл к стене и медленно сполз по ней, садясь на пол. — За десять минут мы должны уже дойти до телебашни. Беги, Нэп! — Нэп подобрал с пола нож, на лезвии которого ещё не успела засохнуть кровь, сунул листик за пазуху и, бросив последний взгляд на друга, выскочил за дверь. Он перешагнул через тело Крафти, даже не взглянув на неё, если бы он посмотрел, то явно бы ему стало плохо, а сейчас нельзя было ломаться. Вылетев из подъезда и побежал, петляя между домами, ориентируясь по рисунку Дэя, который пульсировал в его голове. Подбегая к пожарной станции, он резко затормозил и вжался в стену. У входа стоял человек в форме учёного, с автоматом наперевес. Он медленно осматривал улицу, и Нэп затаил дыхание, молясь, чтобы газ не заставил его чихнуть. — Если я не агрессивный, может, он не тронет? — пронеслось в голове. — Они же видят, кто бешеный, а кто нет... наверное. — Он глубоко вздохнул и шагнул из-за угла, подняв пустые лапы вверх. — Эй! Я не агрессивен, не стреляй! — Выстрел прозвучал оглушительно громко в этой красной тишине. Пуля впилась в асфальт у самых лап Нэпа, выбив крошку, которая больно ударила по щиколоткам. Нэп дёрнулся, но не успел спрятаться, второй выстрел просвистел возле самой руки, обжигая воздух. — Твою мать! — выдохнул Нэп, ныряя обратно за стену. Сердце колотилось где-то в горле, лапы дрожали. — Что он, блять, делает?! — Он прижался спиной к холодной стене, пытаясь отдышаться. Адреналин ударил в голову, мысли стали чёткими и быстрыми, как никогда. Прямой путь отрезан. Значит, нужно искать другой. Нэп бесшумно скользнул вдоль стены, обходя здание с тыльной стороны. Здесь было окно, приоткрытое ровно настолько, чтобы в него мог протиснуться кот его комплекции. Он подтянулся на лапах, перекинул тело через подоконник и оказался внутри. Внутри пожарной станции было темно и тихо. Только слабый свет пробивался сквозь затянутые газом окна. Нэп пробежал через комнату отдыха, перепрыгнул через опрокинутый стул и влетел в подсобку. На полке, прямо перед ним, висела маска с небольшим кислородным баллоном. Схватив её в левую руку, он развернулся и рванул обратно. Он вылетел из окна так же быстро, как и влез, и в ту же секунду столкнулся с учёным лицом к лицу. Времени на раздумья не было. Человек мгновенно вскинул автомат, и Нэп увидел в его глазах тот самый пустой, неживой блеск, который видел у Крафти. Только хуже. Осмысленнее. Холоднее. Выстрелы грохнули почти в упор, но Нэп уже двигался. Инстинкты, обострённые страхом и адреналином, сработали быстрее мыслей. Он левой рукой той, в которой держал баллон, швырнул его в сторону, а правой вцепился в ствол автомата, отводя его от своего тела. Пули ушли вверх, в сторону, пробивая воздух где-то у уха. Одна просвистела так близко, что Нэп почувствовал, как горячий воздух обжёг ухо. — Стой, не стреляй! — крикнул Нэп, вкладывая в голос всё, что у него осталось. — Я не буду тебя трогать, просто уйди! — Но учёный не слышал. Или не хотел слышать. Его свободная рука сжалась в кулак и с размаху врезалась Нэпу в морду. Удар пришёлся в скулу, голова мотнулась, в глазах вспыхнули искры, но лапа, сжимающая автомат, не разжалась. Нэп зарычал, пытаясь удержать ствол, но учёный был сильнее, намного сильнее. Его пальцы сомкнулись на горле Нэпа, сдавливая трахею. Воздух перестал поступать в лёгкие. Нэп захрипел, пытаясь вырваться, но хватка была мёртвой, такой же мёртвой, как взгляд этих пустых глаз. Он чувствовал, как сознание начинает меркнуть, как сила утекает из лап, как рука, удерживающая автомат, ослабевает. Ствол медленно пополз вниз, к его животу, и Нэп понял что ещё секунда и учёный нажмёт на спуск. Очередь в упор разворотит ему внутренности, и он умрёт здесь, в красной дыме, в луже собственной крови, так и не вернувшись к Дэю. Страх ударил новой волной, смешиваясь с отчаянием. — Не хочу умирать. Не так. Не здесь — В правой лапе всё ещё был нож. Тот самый нож, которым он всего несколько минут назад убил Крафти. Нэп не думал, его тело сделало это само. Рывок, замах, и лезвие вошло в горло учёного по самую рукоятку. Он почувствовал, как остриё прорывает кожу, мышцы, хрящи с хрустом, с влажным чавкающим звуком. Тёплая, липкая кровь хлынула на лапу, заливая пальцы, брызнула на морду, затекла в рот. Солёная, тошнотворная, металлическая на вкус. Учёный захрипел, его пальцы на шее Нэпа разжались, но кот не остановился. Он выдернул нож и вогнал его снова, но на этот раз в живот. Лезвие вошло легко, будто в масло, и Нэп ударил ещё раз. И ещё. Слепо, отчаянно, с каждым ударом выплёскивая наружу весь ужас, всю боль, всю ярость, что копились в нём с того момента, как он увидел Крафти с окровавленным оскалом. Учёный завалился на бок, увлекая Нэпа за собой. Они рухнули на мокрый от крови асфальт, и Нэп оказался сверху, всё ещё сжимая нож в дрожащей лапе. Он смотрел в пустые глаза человека, который больше никогда ни в кого не выстрелит, и не мог отдышаться. Грудь ходила ходуном, лёгкие горели отравленным воздухом, адреналин пульсировал в висках так сильно, что перед глазами плыли красные круги. Нэп отполз от тела, перевернулся на спину и уставился в затянутое дымкой небо. Он лежал, хватая воздух ртом, и чувствовал, как по щекам снова текут слёзы то ли от газа, то ли от всего, что с ним случилось за последние несколько минут. Он убил. Дважды. Защищаясь. Но лёгче от этого понимания не становилось. Собрав остатки сил, Нэп перевернулся на бок, подполз к телу учёного и сорвал с его лица маску. Взял в свои руки. Рядом валялся автомат который Нэп подобрал. Оружие было тяжёлым, непривычным, но сейчас любая тяжесть была лучше, чем чувство беспомощности. Он поднялся на ноги и побежал обратно. Красный газ уже заполнил всё вокруг, видимость упала до нескольких метров, но Нэп не сбился с пути. Он влетел в подъезд, перепрыгнул через тело Крафти, которое даже не взглянуло на него мёртвыми глазами, распахнул дверь квартиры и заперся изнутри. Дэй сидел у стены, прислонившись к ней спиной. Глаза его были закрыты, а дыхание медленным и ровным. Красный газ сделал своё дело. — Дэй! — Нэп упал рядом с ним на колени, дрожащими лапами натянул маску на морду друга, поправив ее. — Дэй, очнись! — Он похлопал Дэя по щекам, пытаясь привести его в чувство, и с ужасом ждал, откроет ли тот глаза... Дэй медленно открыл глаза, чувствуя, как красный дым всё ещё давит на сознание. Он зевнул, широко, по-собачьи, пытаясь стряхнуть с себя остатки неестественного сна. — Н... Нэп — голос звучал хрипло, Дэй потёр глаза лапой и осмотрелся. Взгляд его упал на маску, которую друг натянул ему на морду, потом скользнул ниже и упёрся в автомат, который Нэп сжимал в дрожащих лапах. — По-моему, не такие маски были в пожарной станции... И откуда у тебя... это? — Нэп опустил взгляд, будто только сейчас заметил, что держит в руках оружие. Лапы его мелко дрожали, а в глазах застыло что-то такое... потерянное, что Дэю стало не по себе. — Д... да, — голос Нэпа срывался, он говорил и не мог остановить эту дрожь в словах. — Мне пришлось... учёного убить. Он хотел м... меня убить. Мне правда не хотелось... я не хотел... Дэй смотрел на него и понимал. В их городке никогда не происходило убийств. Никогда. Это было за гранью реальности, за гранью того, к чему они привыкли. И сейчас Нэп сжимал в лапах автомат человека, которого застрелил, и в его глазах читалось то самое чувство, будто он всадил этот нож не в учёного, а в себя. В самое горло. — Ладно, Нэп..— Дэй заставил себя подняться, хотя голова всё ещё кружилась, а ноги подкашивались. Он опёрся лапой о стену, выравнивая дыхание. — Нам надо идти. Надо успеть. — Да... ты прав — Нэп судорожно сглотнул, пытаясь взять себя в лапы. Он протянул другу кухонный нож, тот самый, которым убил Крафти и ученого. Кровь на лезвии уже застыла тёмной коркой. — На, возьми... для самообороны. — Дэй взял нож, чувствуя, как холод рукоятки отдаёт в пальцы чем-то неправильным, но сейчас не время было для рефлексий. Они вышли из квартиры и ступили на улицу. Их город изменился. Кровь застывала в жилах при одном только взгляде на то, во что превратились знакомые улочки. Повсюду лежали тела... Плюшевые, но от этого не менее страшные. Некоторые были просто ранены, и Дэй видел, как они ещё дергаються, оставляя кровавые следы на асфальте. Другие были растерзаны полностью.. разорваны на куски, разбросаны по асфальту. Внутренности, которые никто не должен был видеть, валялись прямо на дороге, искусанные, но недоеденные, привлекая взгляд липкими, блестящими на свету поверхностями. Дэя чуть не вывернуло. Он заставил себя смотреть только вперёд, только на спину Нэпа, только на телебашню, которая уже виднелась впереди. — Нам сюда — Нэп обернулся к нему, и в голосе его впервые за всё время прорезалась надежда. — Мы как раз успе... — Он не договорил. Резкая боль прострелила ногу, и Нэп рухнул на асфальт, не успев даже вскрикнуть. А следом прогремели ещё выстрелы, пули впились в стену прямо над их головами, выбивая крошку. Дэй среагировал мгновенно. Он схватил Нэпа за шкирку и буквально зашвырнул его за угол ближайшего здания, сам нырнул следом, прижимаясь спиной к холодной стене. — Б... блять! — выдохнул Нэп, сжимая лапами ногу. Сквозь пальцы сочилась кровь, тёплая, липкая, её становилось всё больше. — Тихо, тихо — Дэй судорожно оглядывался, лихорадочно соображая. — Всё хорошо. Сейчас... — Он выхватил из ослабевших лап Нэпа автомат и осторожно выглянул из-за угла. Учёный в такой же защитной маске медленно приближался к ним, держа оружие наготове. Он был уже в паре метров. Дэй выскочил из-за угла, нажимая на курок. Но вместо выстрела прозвучал щелчек.. Патроны в обойме кончились.. Учёный вскинул автомат, и Дэй, не думая, швырнул своё бесполезное оружие ему в голову. Тот рефлекторно дёрнулся, и очередь ушла вверх, в небо, разнося красный дым в клочья. А Дэй уже был рядом. Нож вошёл в живот учёного с влажным, тошнотворным хрустом. Дэй ударил снова. И ещё. Он не считал, не думал, не чувствовал ничего, кроме глухого, животного ужаса, который выплёскивался наружу через эти удары. Учёный захрипел, автомат выпал из его рук, и он начал заваливаться на бок. Дэй разжал лапы. Нож с глухим стуком упал на асфальт. Лапы дрожали... крупно, неконтролируемо, до противной слабости в запястьях. Он смотрел на тело у своих ног и не мог поверить, что это сделал он. Что он только что... Нет. Не время. Дэй заставил себя наклониться и подобрать автомат учёного. На поясе убитого болтался небольшой ремешок с охотничьим ножом в кожаных ножнах, Дэй сорвал и его, сунул за пояс. Потом развернулся и рванул обратно за угол. Нэп сидел, прислонившись к стене, и сжимал ногу. Кровь всё ещё сочилась сквозь пальцы, но, кажется, чуть медленнее. — Сиди.. — Дэй упал на колени рядом с ним и рванул молнию своего рюкзака. Аптечка, которую он предусмотрительно захватил из дома Нэпа, нашлась сразу. Бинты, спирт, пинцет, слава чему-то, что они тут есть. — Терпи — коротко бросил Дэй и взялся за пинцет. Нэп зашипел, когда инструмент коснулся раны. Дэй действовал быстро, стараясь не думать о том, что делает. Пуля сидела неглубоко, видимо, рикошет или уже на излёте. Он подцепил её пинцетом и вытащил одним резким движением. Нэп взвыл, но тут же закусил губу, сдерживая крик. Дэй пролил рану спиртом из-за чего Нэп дёрнулся так, будто его ударили током, из глаз брызнули слёзы, но он молчал, только сжимал лапы в кулаки до белых костяшек. Потом бинт, быстро, туго, чтобы остановить кровь. — Готово — выдохнул Дэй, вытирая пот со лба. Он поднял взгляд и заметил, что красный газ начал рассеиваться. То, что ещё недавно было густым, плотным туманом, теперь превратилось в лёгкую дымку, которая таяла прямо на глазах. Ещё две-три минуты и он исчезнет полностью. — Надо идти.. — Дэй подхватил Нэпа под руку, закинул его лапу себе на плечо и потащил в сторону телебашни, которая маячила уже совсем рядом. — Ещё немного. Мы успеем... —