Мистер Библиотекарь

Весна ворвалась в Сент-Айвс с запахом соленых брызг и цветущего дрока. Город преобразился: серые камни мостовых запестрели яркими лентами, а на главной площади выросли нарядные шатры. Ежегодная ярмарка была событием, которого ждали все: от старого Бакли до последнего портового кота. Элли стояла перед зеркалом, повязывая свой любимый платок. За эти несколько месяцев их совместная жизнь с Римусом вошла в спокойное, счастливое русло. В доме на обрыве теперь всегда пахло свежим чаем и старой бумагой, а подвал, хоть и оставался местом их ежемесячной борьбы, больше не вызывал того парализующего ужаса. — Ты готова, Элли? — Римус заглянул в комнату, застегивая пуговицу на манжете. Весеннее солнце шло ему на пользу: он немного загорел, а в глазах поселился живой блеск, которого раньше никогда не было. — Почти! — она обернулась и с улыбкой поправила ему воротник. — Сегодня мы должны попробовать те яблочные оладьи у миссис Грин, иначе ярмарка не засчитается. Когда они вышли на площадь, шум толпы и звуки волынки захлестнули их. Сент-Айвс гудел. Торговцы зазывали покупателей, дети носились между лавками, а в воздухе витала сахарная пудра и аромат жареных каштанов. Они шли, крепко держась за руки. Больше никто не шептался за их спинами:мгород привык к «аптекарше и её библиотекарю». Гиллоу, сидевший на почетном месте у палатки с целебными настойками, важно кивнул им, потягивая эль из огромной кружки. — Смотри, Римус! — Элли потянула его к лавке с расписной керамикой. — Нам определенно нужна новая ваза для тех первоцветов, что ты принес вчера. Римус смеялся: открыто и легко. Он купил ей огромный сахарный леденец в форме сердца и долго выбирал самую красивую шелковую ленту, чтобы вплести ей в волосы. На ярмарке он не был «тяжелым бременем», он был просто влюбленным мужчиной, который наслаждался весенним днем. К вечеру, когда над площадью зажглись первые бумажные фонарики, они оказались у павильона с предсказаниями. Шатёр гадалки, расшитый золотыми звёздами, манил таинственным полумраком. Элли, подмигнув Римусу, потянула его за собой внутрь. Он сначала упирался, бормоча что-то о «суевериях», но, встретившись с её озорным взглядом, сдался. Внутри пахло сандалом и старой пылью. Пожилая женщина в огромном тюрбане внимательно посмотрела на их переплетенные руки. Она не стала раскидывать карты или смотреть в хрустальный шар. Она просто улыбнулась. — Вы ищете ответы в звездах? — начала она. — Зря. Ваша судьба не в небе, а в том, как крепко вы держите друг друга. Вижу долгую дорогу, вижу дом на скале, который не пошатнется от ветра. И вижу... Она хитро взглянула на Римуса, — Что волк смирился, потому что нашел свою луну на земле. Римус вздрогнул, а его пальцы еще сильнее сжали ладонь Элли. Он оставил гадалке несколько лишних монет, и они вышли на свежий воздух, оглушенные и странно воодушевленные. — Она просто хорошая физиономистка, — попытался вставить своё слово Римус, но Элли видела, как он счастлив. Музыка на площади заиграла громче. Скрипки и волынки затянули веселую, быструю джигу. Люди вставали в круг, хлопая в ладоши. — Ну нет, мистер Библиотекарь, — Элли смело шагнула в центр, увлекая его за собой. — После такого предсказания вы просто обязаны пригласить меня на танец! — Элли, я... я совершенно не умею! Я же всех растолкаю! — Римус покраснел до корней волос, но отступать было поздно. Элли положила его руки себе на талию, а свои — ему на плечи. Под задорный ритм музыки они закружились. Римус сначала двигался скованно, то и дело наступая на подол её юбки и извиняясь каждые пять секунд, но вскоре азарт толпы захватил и его. Он подхватил её под локоть, кружа в быстром вихре, и его смех слился с мелодией скрипок. В какой-то момент он поднял её в воздух, и платок Элли на мгновение взметнулся над толпой. Весь Сент-Айвс кружился вокруг них, но они видели только друг друга.

***

Музыка на площади начала стихать, сменяясь уютным гулом голосов и треском догорающих факелов. Римус, раскрасневшийся и непривычно взъерошенный после танца, виновато улыбнулся Элли. — Я сейчас вернусь, — мягко сказал он. — Совсем забыл... Я обещал миссис Грин забрать ту самую книгу рецептов, которую она отложила для тебя. Подождешь меня у фонтана? Как только Римус скрылся в толпе, из тени одного из шатров, словно он только и ждал этого момента, материализовался мистер Гиллоу. Он поправил свою шляпу и облокотился на парапет рядом с Элли, попыхивая трубкой. — Славный вечер, не так ли, Элли? — сказал он, глядя вслед уходящему Римусу. — Наш библиотекарь сегодня выглядит так, будто у него выросли крылья, а не... ну, ты понимаешь. Элли внимательно посмотрела на своего наставника. — Мистер Гиллоу, вы ведь знали всё с самого начала, верно? Еще до того, как принесли то вино. Как вы догадались? Старик усмехнулся, выпустив облачко ароматного дыма. — Догадался? Девочка, в Сент-Айвсе я живу дольше, чем эти камни на мостовой. Когда Римус только приехал в наш город и пришел ко мне за аконитом, якобы для «научных опытов», я сразу приметил его манеру смотреть на календарь фаз луны. Он замолчал на мгновение, его взгляд стал серьезным. — Но дело не только в аконите. Много лет назад, еще до твоего рождения, через наш город проезжал один человек... Такой же. Он был напуган и одинок, совсем как Римус в свой первый день здесь. Я помогал ему с зельями. Тот бедняга не выжил, не справился с собой. Но когда я увидел Люпина: его шрамы, его печальные глаза и то, как он бережно перелистывает страницы книг... Я понял: этому человеку нельзя дать пропасть. Гиллоу повернулся к Элли и коснулся её руки своей сухой, морщинистой ладонью. — Я наблюдал за тобой, Элли. Видел, как ты на него смотришь. И я специально посылал тебя с поручениями, надеясь, что твоё упрямство окажется сильнее его страха. Я знал, что только такая, как ты, сможет сварить для него «умиротворение» не только в котелке, но и в сердце. — Значит, это вы нас свели? — прошептала Элли, чувствуя, как в горле встает комок благодарности. — Я лишь немного подтолкнул тебя в нужную сторону, — хмыкнул Гиллоу. — А остальное сделали вы сами. Береги его, Элли. Таких душ, как у него, сейчас мало. В этот момент из толпы показался Римус. Он бережно прижимал к груди сверток с книгой, и его лицо просияло, когда он увидел Элли. Гиллоу тут же принял свой обычный ворчливый вид. — Ну, я пойду, — буркнул старик. — Ноги уже не те для ярмарок. И не забудьте добавить щепотку корицы в утренний чай, мистер Люпин! Это полезно для... кровообращения!

***

Вечерний воздух Сент-Айвса стал прохладным, и когда они наконец поднялись по тропинке к своему домику, море внизу шумело особенно торжественно. Элли зажгла лампу, и мягкий свет привычно разлился по комнате, выхватывая корешки книг Римуса и её пучки сушеной мяты. Римус был непривычно молчалив с того момента, как они ушли с площади. Он не стал сразу раздеваться, а стоял у окна, глядя на серебристую дорожку, которую луна (сейчас лишь тонкий, безвредный серп) проложила по воде. — Элли, — позвал он, не оборачиваясь. Она подошла к нему и обняла со спины, прижавшись щекой к его плечу. — Ты сегодня подозрительно серьезен для человека, который только что танцевал джигу на глазах у всего города. Римус развернулся в её объятиях. В его руках оказался тот самый сверток, якобы от миссис Грин. Но вместо книги рецептов, о которой он говорил, он достал оттуда маленькую, потертую коробочку, обтянутую старым бархатом. — Я не мастер красивых жестов, и ты это знаешь, — начал он, и его голос чуть заметно дрожал. — Всю свою жизнь я думал, что я сломанная вещь, которую нельзя починить. Что я должен прятаться, чтобы не причинить никому вреда. Но ты... ты не просто впустила меня в свой дом. Ты заставила меня поверить, что у меня может быть будущее. Он открыл коробочку. Внутри, в сиянии лампы, блеснуло кольцо: простое, тонкое, с небольшим камнем цвета морской волны, таким же изменчивым и прекрасным, как залив под их окнами. — Я не могу обещать тебе, что ночи всегда будут легкими, — Римус опустился на одно колено, и в этот момент он выглядел самым сильным и смелым человеком, которого Элли когда-либо знала. — Но я обещаю, что каждый рассвет я буду встречать рядом. Элли Харт... ты станешь моей женой? Элли замерла, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы: чистые, счастливые слезы, которые смывали все прошлые страхи и одиночество. Она видела его руки, покрытые шрамами, видела его добрые, бесконечно преданные глаза и понимала: это и есть её дом. — Да, — прошептала она, накрывая его ладони своими. — Тысячу раз да, Римус Люпин. Она потянула его наверх, заставляя подняться, и он надел кольцо ей на палец. Оно сидело так идеально, словно всегда там и должно было быть.

***

Сад за домиком Элли превратился в настоящий живой шатер. Майское солнце Сент-Айвса было необычайно ласковым, а воздух буквально искрился от аромата цветущих яблонь и морской соли. Элли стояла перед зеркалом в своей спальне. На ней было белое платье, и, конечно, на плечах лежал её неизменный розовый платок: её талисман, символ того тепла, которым она когда-то согрела продрогшего библиотекаря. Внизу, в саду, уже слышался гул голосов. Мистер Гиллоу, взявший на себя роль распорядителя, важно рассаживал немногочисленных гостей. Он даже где-то раздобыл старый граммофон, из которого теперь лилась торжественная музыка. Когда Элли вышла на крыльцо, все разговоры стихли. Римус стоял в тени старой яблони. На нем был новый костюм, а волосы были аккуратно зачесаны, но одна непослушная прядь всё равно выбилась, придавая ему тот самый трогательный вид, который она так любила. Увидев её, он на мгновение забыл, как дышать. В его взгляде было столько немого обожания, что Марта Бакли, сидевшая в первом ряду, не выдержала и громко всхлипнула в платок. Элли шла к нему по дорожке, усыпанной лепестками, и каждый шаг казался ей правильным. Она видела улыбающегося Гиллоу, который подмигнул ей, молчаливо напоминая о том разговоре, и видела Римуса: своего мужа, который наконец-то обрел свою стаю, если так можно выразиться, в лице одной единственной женщины. Они не стали произносить длинных клятв. Когда их руки соединились, Римус просто сказал, глядя ей в глаза: — Я люблю тебя, Элли. Сейчас и навсегда. — А я люблю тебя, Римус, — ответила она.

Когда Гиллоу объявил их мужем и женой, Римус поцеловал её: не робко, как прежде, а уверенно и глубоко. В этот момент над садом пролетел легкий ветерок, осыпав их дождем из белых лепестков.

***

Вечером, когда гости разошлись, и в доме воцарилась тишина, они сидели на веранде, завернувшись в один плед на двоих. — Знаешь, — тихо сказал Римус, прижимая Элли к себе. — Я всё еще иногда думаю, что это сон. — Тогда не просыпайся, — улыбнулась она, глядя на кольцо на пальце. — Потому что завтра будет новый день. И послезавтра тоже. И мы встретим их вместе. Над Сент-Айвсом взошла молодая луна: тонкая, и совершенно безопасная. В маленьком домике на обрыве горел теплый свет, и два сердца бились в один такт, больше не боясь ни теней, ни тумана.