Maniac

В таверне было шумно, ярко и громко. А ещё – тьма запахов. Жаркое, вино, картошка. Всё смешалось в такую бурную какофонию, что у Феликса закружилась голова. Но отступать было поздно. Не зря же Хан ради него подставился. – Можно мне, – он прокашлялся и сказал чуть громче, – вина. – А не маловат ты для вина? – бармен усмехнулся, глядя на него. – Вовсе нет! – Феликс напрягся. Картинка расцарапанной спины Хана вспыхнула перед глазами, и показалось, что всё зря, но бармен протянул ему глиняную кружку: – Ну держи, – и плеснул туда красной жидкости из графина, – раньше я тебя тут не видел. – Приехал на день Дани, – Феликс буркнул, спрятав нос в кружку. Запах заставил скривиться – и как это может быть вкусным? – Так завтра ж всё бесплатно, – бармен рассмеялся, – правда, людей будет больше, – он скривился, посмотрев куда-то за Феликса, – и нелюдей. – Решил разведать обстановку, – Феликс нахмурился и повернулся: вроде ничего нового. Всё те же люди. Болтают, смеются, пьют и едят. Жирное, мучное, и, как любит говорит тётушка Марфа, «невероятно бесталанное» – из специй наверняка только соль. Весь вкус в жире. Фу. – В прошлом году всё мне тут исцарапали, – бармен вздохнул, – и половину столов разломали. – Почему? – Феликс моргнул, посмотрев в кружку. Тёмная глина сделала вино алым. Будто кровь. – Никогда не встречал оборотней? – бармен зло выплюнул, а Феликс едва сдержал протестующий рык. – Им только дай волю: всё разнесут. – Понятно, – Феликс кивнул, скрывая раздражение, и коснулся кончиком языка напитка. Горько. Но, чтобы не смущать бармена, он отпил, подавив рефлексы: хотелось выплюнуть. – Закуски не хочешь? – бармен скептически осмотрел его. – Нет, спасибо, – Феликс протянул ему несколько монет и отвернулся. Продолжать разговор не хотелось. И пить эту байду тоже. Странно, конечно, но тётушка Марфа была права – ничего интересного в этой горючей жиже нет. И зачем он только сбежал? Память неприятно щёлкнула, и Феликс нахмурился. Точно. Последний свободный день, в который нужно на-гу-лять-ся. Просто необходимо. Чтобы этому Ублюдку было нечего с него взять. Жаль, конечно, что нельзя было лишиться девственности с лучшим другом, но старшие бы точно не позволили. Унюхали бы и, в лучшем случае, заперли бы Хана в чулане, не дав им проститься. В худшем, содрали бы с Хана шкуру, подарив её Ублюдку вместе с глубочайшими извинениями. А так. А так есть шанс. Феликс обвёл взглядом таверну. Все чумазые, жирные, потные. Один только чистый экземпляр. Стоял около стены и вертел в руках серебряный нож, смотря на то, как лезвие проходит меж пальцев. Черноволосый, тонкий, в чёрной шёлковой рубашке и хлопковых широких штанах. Красивый. – Точно, – Феликс отпил ещё, попытавшись набраться решимости. Он пробурчал себе под нос. – Давай, Феликс, либо сегодня, либо никогда, – и поднялся, выпив три больших глотка. Пол почему-то оказался мягким. И когда только дерево превратилось в перину? Феликс икнул и двинулся к юноше. Тот спокойно, даже лениво стоял, облокачиваясь на стенку. Окружающим не было до него никакого дела, и Феликс, сжав кружку посильнее, отпил ещё. – Эй! – оказывается, если идти к своей цели, можно нарваться на препятствие. – Ты чего толкаешься! – Я… – Феликс икнул, попытавшись сфокусироваться. Перед ним встал громила, на бело-жёлтой рубашке которого появилось алое пятно. – Ты мне её постираешь, дрянь! – громила схватил Феликса за грудки и встряхнул. – А… – Феликс моргнул, потеряв равновесие. Нога согнулась чисто рефлекторно, и громила, не ожидавший нападения, согнулся пополам. Черноволосый юноша отвлёкся от ножика и поднял голову, а Феликс сглотнул. – Шавка беспородная! – друзья громилы поднялись со своих мест, и в таверне резко стало тихо. – Деритесь на улице! – бармен крикнул. – Да какая драка, – кто-то рассмеялся, – его согнуть пополам – две секунды, – и в Феликса полетел кулак. Тот увернулся на чистых инстинктах, хотя держаться было сложно: казалось, пол под ним плавает. – Я извиняюсь! – с тётушкой Марфа всегда работало. – Отработаешь ротиком! – громила поднялся и замахнулся на Феликса, а черноволосый юноша оттолкнулся от стены и как-то слишком быстро оказался рядом. – Если будет, что отрабатывать, – голос у него оказался сладким. Гораздо вкуснее вина. Феликс моргнул и кивнул, глядя черноволосому юноше в глаза: – Согласен, – он всё равно пришёл сюда девственности лишаться. – Да? – юноша приподнял бровь, куда-то нажал, и громила под ним обмяк. Таверна замерла, но Феликс не обратил на это внимание. Он подошёл, взял черноволосого за руку и нахмурился: – Где здесь комнаты? – Шестая? – голос у бармен как-то странно повысился. – Провожу, – вкусный у этого красавца всё-таки голос. Феликс облокотился на него, икнул и поставил кружку на ближайший стол. Вряд ли она ему понадобится. Да и незнакомец был определённо лучше. И шёлковая рубашка такая приятная – в стае такой одежды ни у кого не было. А вот лестница. Лестница была неприятной: слишком высокая, кривая и тяжёлая – Феликс чуть было не свалился. Поэтому в комнате повис на черноволосом юноше и зарылся носом в его шею, вдыхая запах: – Ты вкусный. – М-м, – юноша протянул и коснулся ладонью спины Феликса. Огненные мурашки мгновенно разбежались от прикосновения: в грудь, пах и в голову. Ярко. – А ты разрешишь себя попробовать, чудо? – Ты мне секс, я тебе, – Феликс отступил и прищурился, – даю, – он важно кивнул и споткнулся, неудачно зацепившись за тумбочку. – …в перьях, – черноволосый рассмеялся, подхватывая его за талию, – что, даже не познакомимся? – Меня зовут, – он обнял черноволосого за шею и заглянул в его лицо: точно красивый. Даже красивее Хёнджина. А Чан им так гордился! – Фе, – Феликс фыркнул, выражая своё отношение к любовнику вожака, и черноволосый улыбнулся, сверкнув яркими, синими глазами. – Минхо, – он представился и притянул Феликса к себе, – очень приятно, Фе. – Ликс! – прозвучало возмущённо, но как только запах Минхо проник в нос, рыжие искорки зарыли возмущение куда-то глубоко: хотелось ещё. – Ликс так Ликс, – Минхо мягко рассмеялся, аккуратно перекладывая Феликса в кровать, – я так понимаю, знакомиться ты не хочешь? – Только секс, – Феликс помотал головой, закусив губу – голова закружилась так, что Минхо стало двое, – твой член во мне. – Как прикажешь, – Минхо тихо рассмеялся, нависнув сверху, – сколько лет живу, а такое рвение по отдаче девственности вижу впервые. – Пф-ф, – Феликс обвил руками шею Минхо и выгнул бёдра, чтобы тому было легче его раздеть. – Так надо. – Кому надо? – Минхо наклонился, и Феликс закрыл глаза, погружаясь в его запах. – Забей, – трезвая мысль вонзилась иголочками в позвоночник: «А вдруг этот Ублюдок обидится и убьёт Минхо?!», и тут же потухла под натиском костра – когда Феликс касался своего члена ладонью, было не так. Даже когда Хан его коснулся, было не так. – Ты меня уже заинтриговал, – мягкий, уверенный шёпот существа, которое контролирует ситуацию. И пальцы, скользящие по бёдрам так, словно Феликс – пианино. А пианино должны издавать звуки и, если брать пример с Хёнджина, то надо: – Ах, – простонать. Феликс попробовал и тут же зажмурился: вышло наигранно. Даже он это услышал. Мурашки, вызванные прикосновениями, ощетинились внутрь, и Феликс сжал пальцами шёлковую ткань рубашки, скидывая напряжение. Надо расслабиться, получить удовольствие и забрать у Свободы всё, что ему причитается! – Понял, – Минхо мягко рассмеялся и спустился к его шее. Сухие, холодные поцелуи и ласковые прикосновения к коже зажигали в Феликсе огонь. Хотелось подставляться, выгибаться и чтобы пальцы вернулись к члену. И не думать. – Сделай это, – Феликс попросил, сжав спину Минхо. Мышцы спины отчётливо ощущались под пальцами, и Феликс развёл ноги в сторону, подняв их на талию юноши. – Хорошо, – Минхо лизнул его шею, и в следующее мгновение Феликс почувствовал укус. Перед глазами вспыхнул отблеск раскалённого до синевы костра, и мысли закончились. Остался только запах. Чарующий, бесконечный, завлекающий. Феликс услышал собственный стон, и выгнулся, с силой сжав спину юноши. – Ни, – голос срывался, – ко, – из груди вырывались глубокие, гортанные рыки, – гда, – Феликс потёрся пахом о низ живота Минхо, откинув шею так, чтобы тому было удобнее, – такого не чувствовал, – слова тонули в синем зареве разгоревшегося костра, и Феликс не мог им помешать. – А ты тактильный мальчик, – Минхо мягко рассмеялся, оглаживая его рёбра, живот, пах. Феликс заскулил и опустил бёдра – только кончить ему раньше времени не хватало. – Давай же! – он с силой сжал спину Минхо и выгнулся, закусив губу, – не заставляй меня умолять. – Может, я люблю, когда меня умоляют? – Минхо коснулся губами ключицы Феликса, и тот вскрикнул, рассыпавшись от вороха рыжих искорок – кто ж знал, что от вина все ощущения усилятся в тысячу раз. – Пожалуйста! – Феликс открыл глаза, сжав лопатки Минхо и раздвинув ноги изо всех сил. – М-м, – в ярких синих глазах, до которых сузился мир Феликса, играли смешинки, но тому было плевать. – Не издевайся! – Феликс рвано простонал и отпустил спину Минхо, опустив руки ниже, – или тебе помочь?! – на мгновение Феликс испугался, что его агрессия отпугнёт этого явно-умеющего-целоваться-красавца, но тот лишь рассмеялся. – Какое нетерпеливое чудо мне попалось, – он достал какой-то бутылёк и вылил на пальцы что-то маслянистое. – Членом! Сразу! – Феликс нахмурился, привстав на локтях и поднял бёдра, откинув голову и закусив губу, – должна быть кровь! – Воу-воу, – Минхо коснулся указательным нижней губы Феликса и провёл им по подбородку и ниже, слегка надавив на кадык, – что за ритуал ты надо мной проводишь? – в голосе не было угрозы, только лёгкое беспокойство, и в следующую секунду Феликс почувствовал палец в себе. – Так надо! – он зарычал, наклонив голову и вглядевшись Минхо в глаза, – тогда достань свой ножик! – он рвано выдохнул: Минхо нашёл ту точку, и яркий огонь мгновенно перебил все слова, заставив тяжело, рвано застонать. – Ну, – Минхо надавил между ключиц Феликса и кивнул, – игры с кровью – это, конечно, мои кинки, но не многовато ли будет ощущений для первого раза, Ликси? – Заменим мольбы на кровь, а? – Феликс растянулся на кровати и вытянул руки вдоль головы, зацепившись рукой за запястье. – Как скажешь, – Минхо кивнул, а Феликс приготовился к боли. Серебро жжёт больно. Очень больно. Левая лодыжка до сих пор ныла. – Только… – Феликс хотел попросить член, но Минхо добавил палец и снова поцеловал – чуть ниже подбородка. И так ярко он это сделал, что тревога, вспомнив о кружке вина в организме, мгновенно покинула его. – Шрамов не оставлю, не бойся, – Минхо тихонько рассмеялся, и Феликс почувствовал, как ему поднимают рубашку. И лезвие касается живота. – Ай, – Феликс втянул живот так сильно как только мог, натянувшись. – Я ничего не сделал, – Минхо просто гладил. Но гладил так, что Феликс сходил с ума: куда ни жмурься – всюду огонь. Безумно опасный, но также безумно манящий своим теплом, огонь. – Делай быстрее, – он буркнул, повернув голову и прижавшись щекой к одеялу. Колючее. И пахнет крахмалом. Минхо был лучше. – Член, я помню, – Минхо положил лезвие на живот Феликса и убрал руку, – мне одновременно или сначала войти? – Одновременно, – Феликс понятия не имел и закусил одеяло, приготовившись. – Хорошо, – Минхо кивнул, вынимая руку, и Феликс выдохнул. А затем вскрикнул – яркая боль от пореза, неприятные ощущения внизу и жаркие объятия – такое чувство, будто его потянули на дно. Тёплые, сильные руки. Феликс открыл глаза и увидел яркую синеву – зрачки Минхо сверкали в свете луны. А ещё он его целовал. И дышал своим чарующим, крышесносным запахом. – Ах, – инстинктивный, желанный стон заставил тело расслабиться, и Феликс прикусил губу Минхо – оказывается, член – это приятнее пальцев. Горячее, твёрже и проходится по всей простате. Ощущения глубже. – Кусаешься, – Минхо довольно улыбнулся и отстранился, начав медленно двигаться. – Когда устанешь – скажи. – Э, – Феликс приподнялся на локтях, – с чего это я должен?! – он подался бёдрами вперёд и понял, что так даже ярче. – Понял, – Минхо спрятал улыбку, наклонив голову. Он коснулся пальцем царапины и собрал капельки крови на кончик, – столько достаточно или твоему ритуалу нужно ещё? – Достаточно, – Феликс понятия не имел, но царапина жгла, боль он прочувствовал, традиции соблюдены, а значит, Ублюдку ничего не достанется. – Хорошо, – Минхо облизнул палец, и Феликс откинулся на кровать. То, что у Минхо были вампирские Кинки, было неприятно, но. Идеалов всё равно не существует – тут хотя бы секс хороший. – Можем сменить позу? – хотелось двигаться. – Конечно, – Минхо отбросил нож и легко, не убирая Феликса со своего члена, перевернул его. – В-ах, – ракурс изменился, и из Феликса вырвался новый стон. Он быстро задвигался, мстительно отметив: – Как тебе такая скорость? – Потрясающе, – Минхо откровенно улыбался, придерживая Феликса за талию – огонёчков от его пальцев было больше, чем от члена, но Феликс помнил слова Хёнджина о том, что чем быстрее, тем лучше. А значит, надо ускоряться. – Р-р, – дыхание сбилось, пот лился градом, а рубашка Минхо вообще ни намокла. Это злило и добавляло энергии, но огонёчки от члена закончились. – Нужна ещё смазка, – Минхо кивнул в сторону бутыли. – Обойдусь, – Феликс закусил губу: ощущения были на грани боли. – Тогда оргазм, – Минхо кивнул и опустил ладонь чуть ниже. – Или кончать по твоему ритуалу тоже надо только от члена? – А? – Феликс моргнул. Об этом он не думал. – Чудо, – Минхо рассмеялся, – откуда же ты такой взялся? – он опустил ладонь на член Феликса, и огонёчки двинулись к нему, заставив глубоко простонать и опуститься на член полностью. Ноги отказались подниматься вновь, и Феликс выгнулся, прикусив запястье. – Давай, – он прикрыл глаза, отдаваясь запаху – его точно стало больше. А значит, Минхо тоже напрягается! Просто шёлк – он волшебный и влагу не пропускает! – Даю, – Минхо, усмехнувшись, резко снял его и перевернул, подминая под себя. – А? – резко стало пусто. – Держи, – Феликс почувствовал как обе руки Минхо смыкаются на его члене и громко, не сдерживаясь простонал. Острая, синеглазая боль мелькнула в шее лёгким укусом, и Феликс кончил. – Спасибо, – Феликс задрожал, приходя в себя после оргазма. – Ты тоже, – Минхо, абсолютно не стесняясь, кончил ему на живот. – А? – Феликс моргнул, привстав на локтях, а Минхо, усмехнувшись, опустился между его ног и, глядя на него своими синими глазами, слизал всю сперму, заставив Феликс вспыхнуть. – Вкусный, – Минхо облизнулся, а Феликс откинулся назад и закусил запястье, второй рукой закрыв себе глаза и глубоко застонав. Смущающая ситуация. – А теперь уходи, – он смог выдохнуть только через пару минут, – из города! Беги подальше! – он оторвал руку от лица и вложил любимую Минхо мольбу в голос, – пожалуйста… – Впервые после секса меня просят уйти, – Минхо восхищённо присвистнул и встал. – Ну ладно, – он поклонился, – пока тогда. – Надеюсь, больше не увидимся, – Феликс тихо пробурчал, повернувшись на бок и свернувшись в калачик. Он обнял одеяло, пытаясь подавить в себе всхлипы. – Э, – Минхо моргнул. – Мне казалось, тебе понравилось… – он подошёл и попытался погладить Феликса по волосам, но тот рявкнул и попытался укусить его: – Прочь! Вали уже! – Ладно-ладно! – Минхо поднял руки вверх, пятясь. – Ухожу-ухожу! – Подальше от города! – Феликс крикнул, бросив в него подушку, а когда Минхо ушёл – разревелся. Слишком много эмоций. Зато сон был хорошим. Феликс даже проспал. И в попыхах собирался: хотелось бы успеть до того, как Чан обнаружит, что в церемониальном храме всё это время был Хан. Он успел в последнюю минуту: забежал и накинул на себя белый саван буквально за пару шагов до того, как Чан отодвинул штору. Хан еле успел спрятаться под одеялами. – Феликс, – Чан посмотрел на него с мягкой улыбкой доброго лидера, – я знаю, ты свободолюбивая птица, – он говорил тихо, а Феликс пытался унять дыхание. – И тебе тяжело далось принять своё предназначение, но твоя жертва не будет забыта. – Приведи Хана на следующий год, – не по обычаю выкладывать своё желание без экивоков, но Феликс устал для этих традиций. А ещё он будет очень-очень-очень сильно скучать. Если, конечно, Ублюдок его не убьёт. – Обязательно, – Чан вздохнул, протянув Феликсу руку. – Пойдём, – он улыбнулся, и Феликс принял её. В карете спускаться дольше, чем пешком. Он сидел один, в жутко неудобном свадебном платье, и не мог пошевелиться. Вспоминал ночь и думал, что это было не зря – оранжевый костёр, гревший его изнутри, заставлял спину держаться прямо. Он не будет унижаться перед Ублюдком. Ни за что не будет. И свободу свою вырвет зубами! Оборотень он или кто! Феликс сжимал руки в кулаки и глубоко дышал. Хотелось поболтать с Ханом, рассказать ему про вчерашнюю ночь и вообще. Побольше движений. Хотя мышцы и болели. И шея… хоть бы Минхо не оставил следов – с Ублюдка станется бы его вычислить! Говорят же, что вампиры умеют определять всякое разное по мельчайшим деталям. Феликс пытался отогнать плохие мысли. А когда вошёл в храм – под руку с Чаном, как было положено, – и поднял глаза, то увидел Минхо. – И властью данной мне Отцами я передаю Дань в ваше владение, господин Ли, – Чан опустился на колено и протянул руку Феликса вперёд. В первую секунду Феликс не понял. Подумал, что Ублюдок выйдет из-за черноволосого красавца и показательно перережет ему глотку. Даже сглотнул. Но потом, когда Минхо коснулся его руки и прошептал: – Ну привет, чудо, – Феликс понял. И с размаху дал ему пощёчину, закричав: – Ублюдок!