Angelness

Феликс проснулся от резкой боли в животе. Он поморщился и сел на кровати – поясница снова заныла. – Стареешь, man, – Феликс сжал своё бедро, заставив боль спуститься в одно место. Старый приём. Никогда не работал. Феликс нахмурился и открыл тумбочку – кажется, он положил обезболивающее куда-то сюда. Пара таблеток, душ, улыбка. У них ещё полно работы. Несколько интервью, репетиции, съёмки. Нельзя расслабляться. И этот сон с Минхо. Раньше мемберы ему не снились. Феликс нахмурился ещё сильнее и впился ногтями в кулак – надо было прогнать воспоминания. И ни в коем случае не показывать страх. А то тут уже Чан встрянет. Состроит обеспокоенную мордашку, отведёт к психатру, придётся рассказать о кошмарах, возможно, поднимут дозу… а ещё больше серости Феликс просто не выдержит – стэй заметят, заволнуются, расшатаются. Нельзя такого допустить. Поэтому на съёмках Феликс молчал. Хорошо, что они были простыми: пара поз, в которых можно было не улыбаться, да всё. А вот на репетиции, где спина уже не выдерживала и заставляла Феликса подхалтуривать, Минхо хмурился и смотрел только на него. Чёрт. – Отработаешь? – Минхо спросил одновременно с кивком Феликса и его быстром: – Отработаю. В комнате остались только они. Трирача пошли продюссировать в соседнюю комнату, Хёнджин и Сынмин ушли на вокал, Чонин, кажется, утопал домой. Минхо сглотнул и протянул Феликсу бутылку воды. – Как ты себя чувствуешь? – он звучал ласково, и Феликс изо всех сил пытался не соотносить его лицо с тем Минхо, которого он видел во сне. И не пугаться. – Всё нормально, спасибо, – особенно если Феликс-таки закинет в себя четвёртую таблетку обезбола за сегодня. Тогда точно будет нормально. Потому что сейчас поясница стреляла при каждом прыжке. – Точно? – Минхо прищурился, и Феликс отвернулся, отдав ему воду. – Давай продолжим. – Хорошо, – Минхо не стал включать музыку: медленно, по шагам, показал Феликсу связку, которую он никак не мог вытянуть на скорости песни. – Давай аккуратненько попробуем. – Ага, – аккуратненько получалось идеально. Неаккуратненько, то есть на скорости, получалось хуже. Минхо нахмурился и положил ладонь Феликсу на поясницу – тот дёрнулся, закусив губу. – Так больно? – он звучал обеспокоенно. – Минхо, я… – Феликс хотел извиниться и уйти в отель – всё-таки в расписании этой тренировки не было, но хён коснулся его губ пальцем и тшикнул. – Таблетку? – он достал её из кармана. – Это парацетомол. – За сегодня четвёртый, – Феликс криво усмехнулся и тут же поправился. – Обезбол, – он прикрыл глаза и приложил пальцы к вискам. – Не знаю, какие врач прописал и можно ли их мешать. – Давай посмотрим? – Минхо подошёл к его сумке, пока Феликс массировал виски. – Где? – В заднем кармашке на молнии, там инструкция есть, но этот мелкий шрифт… – тело немного мутило. Больной живот с утра, просранный завтрак, неудавшийся обед, эта безумная тренировка. Феликс устал. – Я прочитаю, Ёнбоки, – Минхо мягко протянул и достал таблетки. – Ты три уже выпил? – Минхо читал возможные эффекты передозировки, но ничего страшнее обморока не обнаружил. А с этим он справится. – Да, – Феликс кивнул. – Тогда давай четвёртую, – Минхо вынул её из бластера и встал. Подошёл к Феликсу и протянул ему таблетку, дав ему воды. – Нам нужно отработать, иначе на концерте… – Я понимаю, – Феликс проглотил таблетку и, утерев рот кулаком, вернул Минхо воду. Следующий прогон – они подождали минут пятнадцать, пока таблетка сработает, – прошёл лучше. А потом Феликс почувствовал, что оседает – сон как-то странно забрал его. Будто схватил разом. Не дав даже шанса сказать «нет». Минхо, увидев как Феликс падает, тут же очутился рядом. Он аккуратно уложил его. И, взглянув на зеркала, закусил губу. – Когда ещё будет такой шанс? – он осторожно наклонился. В ушах стучало собственное сердце. – Два раза подряд, – Минхо провёл ладонью по его щекам, вдавливая подушечками пальцев веснушки. – Ты такой красивый, – он наклонился и поцеловал под подбородком, нависнув сверху. Он слышал его спокойное, ровное дыхание и смотрел на то, как мерно вздымается его грудь, целуя белую шею. – Мне даже твой запах пота нравится, – он лизнул и тихо рассмеялся, – и вкус, – и посмотрел в зеркало. Глаза светились возбуждением, а член, помнивший о вчерашнем, хотел ещё. – Ну нет, мой хороший, – Минхо встал и огляделся – камер не было. Он подошёл к двери и открыл её. В коридоре пусто. А ещё менеджер оставил им ключ на полке. Минхо обернулся на Феликса и заметил в отражении свой вставший член – вечно треники ничего не скрывали. Он опустил голову и, прикусив губу, запер дверь на ключ. – Последний раз, – он сжал ладонь в кулак, – просто потому, что других шансов точно не будет. Минхо сел на бёдра Феликса, зажимая его коленями. И навис сверху, опёршись на локоть. Феликс спал ровно – пушистые ресницы даже не вздрогнули, когда Минхо обхватил ладонью его член. В отличие от его собственного, организм Феликса был расслаблен. – Вот так, мой хороший, – он слегка приспустил его штаны и поднял футболку. Мазнул губами по шее и резко спустился вниз – зацеловывать живот, попутно стягивая с себя штаны. А то неудобно. Минхо лизнул член Феликса и, по-кошачьи улыбнувшись, взял его в рот. Сосать Феликсу было ещё приятнее, чем трахать – настолько божественным он был. А чувствовать, как головка увеличивается в размерах и вовсе – подарок богов. Он оторвался от сладости только когда Феликс простонал – красивый был звук. Приятный. Минхо сначала улыбнулся своей работе, а затем ужаснулся, что если?! Но Феликс спал – его пушистые ресницы сцепились между собой в замок. Минхо выдохнул и припал его к шеи, прижав свой член к его и обхватив их ладонью. – У меня больше, – он хихикнул, пристраиваясь. Двинулся вперёд и горделиво поцеловал Феликса в шею, – и по толщине, и по длине, – чувство наслаждения от того, что его член соприкасается с Феликсом, наполняло Минхо счастьем, – но ты всё равно красивый, – он прошептал ему на ушко и слегка прикусил его, – идеальный. Минхо кончил, смотря в зеркало. Он – раскрасневшийся, светлая макушка его ангела и головки их членов. Идеально. Показалось, что за обратной стороной зеркала мелькнул красный свет, и Минхо счёл это добрым знаком. Он простонал и перевернулся на спину. Было хорошо. И смелости для того, чтобы признаться Феликсу, слегка прибавилось. Он погладил его по волосам чистой рукой и полез за салфетками – мальчика надо было хорошо вытереть. А на выходе его встретил Чан. – Я всё видел, – он стоял, скрестив руки на груди и смотрел на Феликса, которого Минхо поднял как принцессу. Их ангел был легче пёрышка. – Что ты видел? – Минхо моргнул. – Ты знаешь что, – лидер вывалил, – я видел, – он нахмурился и кивнул в сторону Феликса, – давно ты его насилуешь? – Что ты такое несёшь, – Минхо зашипел. – Давно ты занимаешься с ним сексом без согласия, Минхо? – Чан хмурился. – Да… – Минхо шипел. – То есть, если мы его разбудим, он подтвердит, что дал добро на использование его тела для твоего сексуального удовлетворения? – Чан тоже умел шипеть. – Я… – он обнял Феликса покрепче. – Давно? – Чан перебил его. – Два дня, – Минхо выдохнул и посмотрел на Феликса. Тот прижимался к нему котёночком. – Хорошо, – Чан выдохнул, а Минхо удивился: мысленно он уже попрощался с группой, – переведём ваши отношения в разряд лечебных, а то он, – Чан погладил Феликса по щеке, – слишком давно тонет один. Лидер развернулся и ушёл, а Минхо остался стоять с открытым ртом. Феликс проснулся в своём номере. Он проморгался. – Странно, – потолок точно был его номера, – и как я сюда дошёл? – Минхо принёс тебя, – Чан кивнул, – и у меня есть одна безумная идея, которая поможет тебе, – Чан кивнул в сторону тумбочки, – с этим. – А? – Феликс приподнялся на боках и поморщился – голову сдавили тиски. – Начни заниматься сексом, – Чан положил руку на плечо Феликса. – А?! – ему показалось, что он ослышался. – Со мной, – Минхо сложил руки в молитвенном жесте, склонив голову. – Что происходит, – Феликс откинулся на подушки, – я упал на тренировке, ударился головой и попал в яойный фанфик? – Ну родно-ой, – Минхо подключил японский тембр голоса, и Феликсу поплохело. – Тебе нужно сбрасывать стресс, – Чан погладил его по плечу, – испокон веков твой недуг лечился именно так. – Какой ещё недуг? – Феликс помассировал виски. Это очередной сон? – Ты знаешь какой, – Чан вздохнул и поднялся. – Просто попробуй. Лучше делать это внутри группы, – он на мгновение задумался, – главное, не ссорьтесь. – Минхо, что происходит? – Феликс вздохнул и повернул к нему голову. Он ничего не понимал. – Ты мне нравишься, – он выдохнул и потянулся к губам Феликса, как-то быстро оказавшись на кровати и нависнув над ним. Феликс почувствовал себя в ловушке. Он хотел сказать об этом Минхо, но тот поцеловал его. – Очень сильно нравишься, – тихий выдох. Феликс попытался мягко оттолкнуть его, но Минхо не дался, впившись губами в губы Феликса. Он залез языком ему в рот и сжал плечи, придавив его грудью к кровати. Выбора не осталось. Феликс старался относиться к этому как к продолжению тренировки. Минхо был мягким, нежным, чутким и, если вдуматься, боготворил его. Феликс вдумываться не хотел – единственное желание, на которое его хватало – это поскорее закончить и уйти спать, при этом не нарушая прямого приказа Чана. Утром он не хотел даже вспоминать и каждое утро повторял зеркалу: – Сегодня будет лучше, чем вчера. Ни поясница, ни голова не были с этим согласны. Феликс уже не помнил дней без этой ноющей боли и, в конечном итоге, начал злиться. Минхо это расстраивало. Срывы были по пустякам: «не сжимая так сильно», «вытащи, мне больно», «я же просил купить сникерс! задолбала одна лишь курица!», «я не буду делать тебе минет». Минхо относился к этому так, будто котёнок его кусается. Потому что ему не дают молочка. И он старался лучше: вылизывал его, гладил, пытался продлить удовольствие. Феликс злился ещё сильнее, и однажды это заметил Чан. – Ребята, вы в порядке? – он отвёл их в отдельную комнатку. На поговорить. – Да, – Минхо сжал ладонь Феликса, а тот отвернулся. – Феликс? – Чан приподнял бровь. – В порядке, – Феликс фыркнул, а Чан вздохнул: – Выйди, пожалуйста. Минхо беспомощно обернулся на резкого, злого Феликса. Чувство вины саднило где-то в горле. – Я не… – Минхо начал оправдываться, но Чан просто протянул ему бластер таблеток. – Попробуй дать ему это, – он кивнул, – должно помочь. – Что это? – Минхо нахмурился. – Оно безопасно? – Конечно, – Чан одобрительно улыбнулся ему, – разве я стал бы давать моему оззи-брату что-то опасное? Феликс отказался принимать что-либо без этикетки и списка побочек. Сказал, что ему хватает того ужаса, что есть от тех таблеток, на которых он сейчас. Минхо кивнул и убрал их. А пока Феликс был в душе, выдавил одну и спрятал между пальцев. Чтобы вставить её внутри разомлевшего от тёплого душа и минета Феликса. Эффект пошёл мгновенно: Феликс выгнулся и глубоко, гортанно простонал. Подтянул к себе Минхо и, как только тот вставил член, обвил ногами его поясницу, простонав: – Ещё, – он прикрыл глаза и, раскраневшийся, выгнулся, кажется, впервые, потянувшись к Минхо бёдрами. – Как пожелаете, – Минхо улыбнулся ему и двинулся – эффект таблетки был эйфорическим. Он чувствовал удовольствие каждой клеточкой тела. Пальцы млели от гладкости кожи его мальчика, член плавился от его тепла, а грудь распирало от ощущения того, что Феликсу, его Феликсу, наконец-то стало хорошо. Вся комната наполнилась радостью. Громкие, чувственные стоны Феликса. Минхо, целующий его подбородок, шею, ключицы и повторяющий: – Моё солнце, мой свет, моя любовь. Запахи тел, получающих удовольствие. И мягкий, рассеянный тёплый свет, обещающий, что теперь-то всё будет хорошо. Минхо понравилось. Феликсу, в целом, тоже. Утром он впервые за бесконечность проснулся с хорошим настроением, но к вечеру серость забрала своё вдвойне – Феликс уснул, пока язык Минхо был на его члене. – Сколько их у тебя? – Минхо думал. – Таблеток? – Чан склонил голову. – Не давай ему больше одной в неделю. – Хорошо, – Минхо кивнул, и через какое-то время пристрастился. А потом они поняли, что живой, улыбающийся Феликс – это то, что было нужно для работы. Потому что сонный, нервный и огрызающийся на ассистентов за то, что те дали ему раф вместо чая с топиокой – это не то, что нужно компании. Стрэй кидс нужно живое солнышко. – Что с тобой происходит? – Хан поймал Феликса за руку, пока тот собирался. – В смысле? – Феликс нахмурился. – Ты странно себя ведёшь, и эти перепады настроения, – Хан скрестил руки на груди. – Сегодня светишься, а вчера наорал на Бобби за то, что тот споткнулся! – Я чуть не упал, – Феликс опустил взгляд. Он не понимал, и всё никак не мог найти закономерность в этих странных перепадах настроения. – Феликс, – Хан взял его за руку. – Минхо… – Отпусти, – Феликс помотал головой и нахмурился. Открывать их маленький секрет на троих кому бы то ни было ещё ему запретили хёны. Оба. Раз пять. Подробно рассказав, чем это может закончиться. Феликса начало трясти. – Хорошо-хорошо, – Хан поднял руки вверх, – просто хотел убедиться, что ты в порядке. – Конечно я в порядке, – Феликс поправил сумку и вышел из раздевалки. Он нахмурился и попросил Минхо. – Давай ненадолго притормозим? Меня пугают эти вспышки агрессии. – Конечно, – Минхо ласково поцеловал его в висок, – просто полежим, хорошо? – Да, – Феликсу хотелось, чтобы Минхо убрался из его комнаты, но он сдерживал эту злобу в себе, – конечно, – ему и так уступили. Выгонять было бы совсем грубо. И Чан сказал не ссориться. И эта злоба… она же не всегда с ним была, что случилось? Таблетки перестали работать? Хорошо бы решить это до концерта. Будет плохо, если он разозлится на стэй. Неделя прошла относительно хорошо. Настроение выравнялось: на ассистентов Феликс больше не срывался. Извинился, вернул на себя улыбку и даже хорошо прыгал – боль в пояснице стала привычным грузом. А на концерте, разгорячённый, счастливый и взбудораженный любовью стэй, Феликс так и вовсе почувствовал, что серый туман вокруг него пронзили яркие краски. Он улыбнулся и, когда Минхо предложил трахнуться, не отказал ему – вдруг он, взбудораженной любовью фанатов, прочувствует и его любовь? Феликс обнял Минхо за плечи и позволил утащить себя в кладовку. – Можно членом? – Минхо горячо дышал. В сценическом костюме он был красивым. Феликс, целуя его шею, кивнул, позволяя себя поднять и прижать к стене – было жарко. И горячо. И даже хорошо – Минхо был быстрым. Он вошёл в него пальцами, и Феликс почувствовал прилив. Так, наверное, ощущается прикосновение к простате. Он выгнулся и громко простонал, желая продлить это чувство. Зрение резко расфокусировалось, а тело стало наэлектролизованным: каждое прикосновение заставляло стонать от сладкого, пленительного напряжения. Феликс вжимался в грудь Минхо и слышал его стоны, практически не заметив, как пальцы сменились членом. Казалось, их слышит весь стадион – тело растворилось в чувстве удовольствия. Оставшийся концерт Феликс отыграл на сто десять процентов, его даже хвалили менеджеры: – Проснулось второе дыхание? и мемберы: – Молодец, Ликс! Но на следующее утро злость была такой невыносимой, что Феликс, воя, сжимал в пальцах одеяло, умоляя себя ничего с собой не делать. И с другими. Боли не было – только тёмное, глубинное, дьявольское нечто. – За что ты отвернулся от меня? – Феликс сидел в церкви на следующий день и пытался понять, что произошло. – Что я сделал не так? Это Минхо? – в ушах прозвучали слова Чана «только не ссорьтесь», и Феликс закусил губу, – но это правильно для команды! А значит и для меня! Священник, выслушав его сбивчивый рассказ о злобе, наказал епитафьями. Феликс заменил их повторением их треков и, повторяя перед сном ghost, вдруг осознал – так быть не должно. Минхо не дал ему додумать: поцеловал его в висок и сказал, что пора спать. А Феликс любил спать. И концерты. Концерты он любил больше – они делали его живым. Как и быстрый секс с Минхо на сольных партиях мемберов. Обязательно перед своими – тогда у Феликса хватало сил на любые подвиги. Он думал, что всё дело в скорости – явно превосходящей по количеству чувств пьянящую нежность, обожаемую старшим котом. Даже если дело кончалось кровоподтёками, которые надо было замазывать ещё неделю. Феликс относился к этому тщательно: их маленький секретик надо было оберегать. Замазывал и себя, и Минхо. И улыбался. – Ёнбоки, – Минхо смотрел на анальные шарики, вибрирующие по блютусу, и хитро улыбался. – А слабо с ними потанцевать? – Как я с ними двигаться-то буду? – Феликс скептически приподнял бровь, смазывая Минхо плечо – кусаться он любил. – Давай потренируемся? – Минхо улыбнулся, повернувшись к нему. Феликс не смог отказать – последнее время Минхо плакал, если он говорил ему «нет», да и шарики – это звучало интересно. Ощущения были странными и скорее пугающими – приседать с ними вибрирующими было больно – отстреливали в поясницу. Феликс честно признался, и Минхо поспешно вытащил, поцеловал своего ангела в лоб: – У собачки боли, у кошечки боли, а у Ёнбока не боли, – и погладил его поясницу. Феликс умилился, но он покачал головой: – Пусть лучше ни у кого не болит! А на следующем концерте, после крышесносного секса в подсобке, от которого Феликс не мог прекратить улыбаться, он вдруг почувствовал вибрацию внутри. Ничего страшного не было: им нужно было выполнить микро-челлендж. В основном руками. И мило улыбаться своим любимым стэй. Феликс выполнил всю программу на отлично, стараясь не обращать внимание на то, как в заднице вибрирует этот шарик. И стараясь уговорить себя, что ни стэй, ни мемберы этого не слышат. Телу, притом, нравилось – он явно был возбуждён, но это не тот момент, чтобы возбуждаться. Это милый челлендж для той части аудитории, которая любит его-котёночного. Почему же тогда? В зрение мелькнул плакат, восхваляющий red light хёнчанов, и Феликс вдруг понял. – Не может быть, – он сказал это вслух, но не в микрофон. Он моргнул и, посмотрев на улыбающегося Чана, сглотнул. Он покачал головой извинился перед стэй и пошутил, что ему нужно в туалет. Собственно, ему правда было нужно в туалет. Но он пошёл в раздевалку. Сердце бешено билось, а тело било сладостью от каждого прикосновения – ручка двери, сумка Минхо, молния и блистер. Тот самый, который он ему предлагал. Феликс оцепенел. – Что? Минхо появился в дверях и рассмеялся, весело улыбнувшись: – Что, понравилось? Не можешь терпеть? – собственная сумка в руках Феликса заставила Минхо вздрогнуть. – Как… – Феликс почувствовал, что задыхается. Шарик вибрировал в нём, начиная отдавать в поясницу. – За что… – он не мог собрать мысли в слова, – что я тебе сделал, хён?! – Тебе же нравится, – Минхо поднял руки вверх и начал аккуратно подходить. – Что мне нравится?! Превращаться в наркомана?! Ещё и не под присмотром врача?! – Феликс истерично рассмеялся, скидывая блистер в сумку хёна. – Ёнбоки, – Минхо продолжал двигаться. – Нет, – Феликс пошатнулся. Эмоций было слишком много, но все они были там – за серым туманом. И под вибрирующим шариком, который глушил всё, до чего докасался. – Я сказал тебе, что у меня болит поясница от вибраций, – он закусил губу и прижался лбом к шкафчику. Холод немного успокоил. – Выключи, пожалуйста. – Он механический, – Минхо покачал головой, а Феликс застонал. – Тогда помоги дойти до туалета, – он огрызнулся, и Минхо осторожно приобнял его. – Давай я тебе… – Ты доводишь меня до туалета и больше не прикасаешься, – Феликс закусил губу. Надо отодвинуть слёзы. И вытащить для стэй только хорошее. Без шарика стало проще. Феликс хотя бы смог закончить концерт. Хотя уже понял, что на следующее утро будет злым. А потом его будет ломать синдром отмены. Просто замечательно. – Ёнбоки, – Минхо осторожно зашёл в его комнату. – Вон, – Феликс дёрнул плечом, укрываясь одеялом с головой, – видеть тебя не хочу, – понятно, почему Бог отвернулся от него. Секс не по любви, наркотики, насилие над собой. Кто же захочет на это смотреть? Было остро. Но, что особенно бесило – недостаточно больно – этот серый туман всё никак не мог растворяться. Феликс ходил в нём, потерявшись и пытался отыскать хотя бы каплю света. Он перестал пить таблетки и шарахался от хёнов, открытых бутылок и незапечатанной еды. А потом, после двух панических атак на глазах у менеджеров, Чан поймал его за руку и бросил в пустую комнату. Прямо в объятия Минхо. Закрыл за собой дверь и сказал: – Феликс, это для твоего же блага. Вспомни, каким счастливым ты был. Феликс вздрогнул и отодвинулся к стене, выставив руки вперёд. Минхо выглядел несчастным – его глаза слезились, а сам он не пытался двинуться ближе. Опустился на колени и склонил голову, задвинув руки за спину. – Не был, – Феликс покачал головой и перевёл взгляд на Чана, – я не хочу больше этого. – Тебе это нужно, – Чан приближался, и Феликс сжал ладони в кулак, подняв их на уровень лица. – Я буду драться, – в конце концов, он слишком чётко не хочет этого, чтобы отступать. По сути, единственное желание, проскользнувшее к нему сквозь серый туман. Не принимать наркотики. – Да? – Чан усмехнулся, и через секунду Феликс оказался прижат к полу, а его волосы оттянуты так сильно, что из глаз брызнули слёзы. – Отпусти! – он крикнул, оттолкнув его, но Чан успел закинуть таблетку ему в рот. – Так будет лучше для него, – Чан погладил Минхо по волосам и, вздохнув, встал, – покажите мне свою любовь, мои мальчики. Минхо склонился над Феликсом и ласково поцеловал его в уголок губ: – Тебе понравится, солнце, – он коснулся губами его верхней губы и прошептал, – я обещаю. А у Феликса отняли право шевелиться. Превратили тело в сад удовольствий и щедро присыпали удобрениями: – Так будет лучше для команды.