Сезон.

Зодил стоял у штурвала, вглядываясь в линию горизонта. Море было спокойным - слишком спокойным для этих широт. Ни ряби, ни ветра, ни чаек над головой. Только тяжёлая, маслянистая гладь, уходящая в бесконечность. - Значит так, - начал он негромко. - Идём северным маршрутом. Вдоль рифов, через Мёртвую бухту и дальше к проливу. Джаббер, сидевший на крышке трюма и лениво перебирающий снасти, даже не поднял головы: - Там же мель сплошная. Трое суток лишних. - Зато безопасно. Джаббер хмыкнул, но промолчал. Зодил выдержал паузу, давая словам осесть, и продолжил всё тем же ровным тоном: - Сезон начался. В это время они уходят на глубину, подальше от берегов и корабельных трасс. Северный маршрут сейчас пустой. - Думаешь, не сунутся? - подал голос кто-то из матросов. - Знаю. Им сейчас не до нас. - Зодил поправил воротник куртки. - Но это не значит, что можно расслабляться. Вахту нести, в воду не смотреть лишнего, на звуки не отвлекаться. Всё по правилам. Джаббер отложил снасти, потянулся, хрустнув позвоночником. - Ладно, север так север. Лишь бы ветер не подвёл. Ветер не подвёл. Всё остальное - подвело. ============================================================================== Они плыли третьи сутки. Море было настолько спокойным, что это начинало пугать. Ни волн, ни ветра, ни единой птицы в небе. Только тяжёлая, зеркальная гладь, в которой отражалось бледное солнце. Джаббер нёс вахту на носу, вглядываясь в воду. Что-то его тревожило - какое-то смутное, липкое чувство, от которого по спине бегали мурашки. - Джаббер, - окликнул его кто-то с мачты. - Глянь туда. Он поднял голову. Вдалеке, метрах в двухстах, вода вдруг вскипела, взметнулась фонтаном, и из неё вылетело что-то большое, тёмное, блестящее на солнце. А потом рухнуло обратно, подняв волну, которая докатилась до корабля и мягко качнула его. Джаббер вцепился в поручни. - Твою мать, - выдохнул рядом оказавшийся Зодил. Голос его оставался спокойным, но побелевшие костяшки пальцев выдавали напряжение. - Всем приготовиться. Не смотреть на воду. Не слушать. Если услышите пение - затыкайте уши тряпками, чем угодно. Просто не слушайте. Корабль резко накренился. Снизу, из трюма, донёсся глухой удар. Потом ещё один. Дерево жалобно заскрипело. - Они пробивают днище, - тихо сказал Зодил. Джаббер рванул к борту, чтобы посмотреть, что происходит, но не успел сделать и трёх шагов. Корабль содрогнулся от мощнейшего удара - такого, что палуба встала дыбом. Джаббера подбросило в воздух, перевернуло и швырнуло за борт. Он успел только вдохнуть - и холодная вода сомкнулась над головой. ========================================================================= Он очнулся от того, что солнце жгло закрытые веки. Долго не мог понять, где находится и жив ли вообще. Тело было ватным, лёгкие горели, в голове гудело так, будто внутри поселился рой пчёл. Джаббер приподнялся на локтях, закашлялся, выплёвывая воду. Песок - под руками песок. Берег. Он сел, оглядываясь. Пустой пляж, уходящий в обе стороны насколько хватало глаз. Ни корабля, ни обломков, ни тел. Только он и несколько досок, выброшенных прибоем. Рядом с ним, зацепившись за корягу, висел его пояс с ножами. Джаббер стащил его, машинально проверил - оба клинка на месте. Он отполз от воды подальше, туда, где песок был суше и теплее, и просто сидел, пытаясь прийти в себя. Смотрел на море, на солнце, на чаек, которые наконец-то появились в небе. Он не видел, как в воде, метрах в двадцати от берега, показалась голова. Занка наблюдал. Сначала - когда это тело барахталось в воде, пытаясь не захлебнуться. Потом - когда волны вышвырнули его на песок, и он долго лежал без движения. И сейчас - когда сидел, обхватив колени руками, и смотрел в никуда. Сезон был в самом разгаре. Тело Занки горело, ныло, требовало. В обычное время он находил пару среди своих - или просто пережидал, пока гормоны успокоятся. Но сейчас, глядя на этого человека, на его широкие плечи, на мокрую рубашку, облепившую спину, на тёмные волосы, прилипшие ко лбу... В паху запульсировало. Складка начала набухать, раскрываться, готовясь выпустить наружу то, что было спрятано глубоко внутри. «Я хочу..., - подумал Занка. - Мне плевать, кто это. Плевать, буду ли я сверху или снизу. Просто хочу!» Он скользнул под водой ближе к берегу, выбирая момент. Человек сидел в метре от кромки прибоя, спиной к воде, и даже не оборачивался. Идеально. Занка подобрался почти вплотную, замер, прижимаясь ко дну. Вода доходила ему до груди, скрывая тело. Он выждал несколько секунд, глядя на этот затылок, на эти напряжённые плечи. И рванул вперёд. Пальцы сомкнулись на вороте рубашки человека, и Занка рванул его в воду изо всех сил, вкладывая в рывок всю мощь хвоста. Джаббер даже закричать не успел. Его просто дёрнуло назад, протащило по песку, окунуло лицом в воду и потащило дальше, на глубину. Он захлебнулся, забился, пытаясь вырваться, но хватка была мёртвой. - Пусти, тварь! - прохрипел он, умудрившись выдернуть голову из воды и глотнуть воздуха. Занка не слушал. Он тянул его дальше, туда, где вода скрывала его целиком, туда, где у него было преимущество. Но Джаббер извернулся, ударил ногой назад, целясь наугад, и попал во что-то мягкое. Хватка ослабла ровно на секунду - и этого хватило, чтобы вырваться. Джаббер откатился по песку в сторону, вскочил на ноги, выхватывая нож. Мокрый, злой, тяжело дышащий. Занка вылетел из воды следом. Он вырвался на берег стремительно, как выпущенная из лука стрела, и Джаббер впервые увидел его целиком. Человеческий торс - узкий, но жилистый, с бледной кожей, блестящей от воды. Длинные волосы, разметавшиеся по плечам. Острые скулы, тонкие губы, глаза - синие, с вертикальными зрачками, горящие дикой, голодной яростью. А ниже пояса - длинный рыбий хвост, тёмно-зелёный с серебристым отливом, с мощным плавником на конце. Занка зашипел, показывая острые зубы, и снова бросился вперёд, целясь в горло. Джаббер уклонился, ударил ножом наотмашь, целясь в руку. Лезвие полоснуло по предплечью, оставляя глубокий порез. Занка взвыл, отдёргиваясь, и в этот момент Джаббер рванул вперёд, вкладывая в удар плечом всю злость и адреналин. Они оба рухнули на песок. Занка попытался перевернуться, уйти в воду, но Джаббер не дал - навалился сверху, прижимая его тело к песку. Хвост бил по земле, поднимая тучи песка, но это не помогало - человек был тяжёлым, сильным, и на суше у Занки не было шансов. Джаббер прижал его плечо коленом, выхватил второй нож и вонзил его в песок. С левой стороны от шеи. Лезвием к горлу, в опасной близости от жаберных щелей, которые пульсировали в такт дыханию. Занка замер. Джаббер перехватил первый нож и вонзил его с другой стороны. Теперь голова Занки была зажата между двумя клинками, вставленными в песок под таким углом, что любое резкое движение - и он сам перережет себе жабры. - Попался, - выдохнул Джаббер. Он сидел сверху, на бёдрах Занки, там, где человеческое тело переходило в чешую. Тяжело дышал, чувствуя, как колотится сердце где-то в горле. Пот заливал глаза, смешивался с морской водой на губах. Смотрел на это лицо под собой - злое, красивое, с пульсирующими жабрами в опасной близости от лезвий. И вдруг почувствовал. Под чешуёй, там, где его бёдра прижимались к телу Занки, что-то менялось. Сначала просто лёгкое шевеление, будто мышцы сокращались в непривычном ритме. Потом - твёрже, выпуклее, настойчивее. Джаббер опустил взгляд. Чешуя в паховой области Занки раздвигалась. Медленно, с влажным блеском, открывая то, что было спрятано глубоко внутри. Складка бледной кожи - почти незаметная, когда расслаблена, - набухала, раскрывалась, и из неё показались два гладких, розоватых отростка. Они выдвигались не торопясь, будто давая себя рассмотреть. Длинные, чуть изогнутые, с округлыми головками, которые блестели от прозрачной влаги. Каждый пульсировал в такт дыханию Занки - ритмично, тяжело, с каждым ударом сердца становясь всё твёрже. Между ними, глубже, открывалось влажное розовое отверстие - нежное, сморщенное сейчас, но с каждым мгновением наливающееся влагой, раскрывающееся, приглашающее. Из него уже сочилась смазка - прозрачная, тягучая, она стекала по чешуе тонкими дорожками, собиралась в ложбинке между бёдер, пачкала песок под хвостом. Запах ударил в нос - терпкий, сладковатый, дурманящий, от которого у Джаббера перехватило дыхание и член дёрнулся в штанах. - Ты... - выдохнул он, не веря глазам. Занка дышал тяжело, часто, и с каждым выдохом из его горла вырывался тихий, почти неслышный стон. Глаза затуманились, зрачки расширились так, что синей радужки почти не стало видно. Он смотрел на Джаббера снизу вверх и взгляд выдавал голод. - Сезон, - выдохнул он. Голос сорвался, утонул в хрипе. Джаббер смотрел на это тело под собой - на раздвинутые складки, на пульсирующие члены, на влажный вход между ними, который сжимался и разжимался впустую, требуя заполнения. Смотрел на смазку, стекающую по чешуе, на то, как два гладких ствола трутся друг о друга при каждом движении хвоста. - Ты хочешь, чтобы я... - начал он и осёкся. Занка дёрнулся желая потереться о чужие ягодицы. Из-под членов выплеснулась новая порция смазки, залив чешую, песок, штаны Джаббера. Два розовых ствола качнулись, ударились о его бедро, оставляя влажные полосы. - Хочу, - выдохнул Занка. - Мне всё равно, кто. Мне всё равно, как. Просто... надо. Хочу... - на последнем слове Занка почти взвыл, закусывая губу. Джаббер сглотнул. Во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу. - Рыбу я ещё не трахал, - сказал он хрипло. И потянулся к ремню. Штаны полетели в сторону, на песок. Член Джаббера выскочил наружу - твёрдый, набухший, с влажной головкой, пульсирующий так сильно, что, казалось, ещё немного - и лопнет. Он сжал его в кулаке, провёл по стволу, собирая выступившую смазку, и посмотрел на Занку. Тот лежал неподвижно, только хвост мелко подрагивал, выдавая напряжение. Вход между отростками раскрылся ещё шире - розовый, влажный, пульсирующий в том же ритме, что и жабры на шее. Джаббер опустился ниже, устраиваясь поудобнее. Раздвинул пальцами эти два гладких ствола, отводя их в стороны. Они были горячими, скользкими. Он провёл головкой по этому входу, собирая смазку, чувствуя, как мышцы подрагивают в нетерпении. Занка выгнулся, застонав, запрокидывая голову, подставляя горло под лезвия ножей. - Не тяни, - выдохнул он. - Пожалуйста... Джаббер услышал это «пожалуйста» - и внутри что-то йокнуло. Он вошёл. Медленно. Очень медленно. Миллиметр за миллиметром, давая прочувствовать каждое движение, каждое растяжение. Занка под ним взвыл - длинно, низко, закатывая глаза. Внутри было жарко, тесно, влажно - так невероятно, невозможно хорошо, что Джаббер на секунду замер, боялся дышать, чтобы не кончить сразу. Стенки сжимались вокруг него, пульсировали, втягивали глубже. Смазки было так много, что она вытекала наружу, заливая бёдра обоих. Два члена Занки тёрлись о живот Джаббера, оставляя мокрые дорожки. - Чёрт... - выдохнул Джаббер. - Как же это хорошо... И начал двигаться. Медленно сначала, плавно, почти нежно. Скользил внутрь и наружу, чувствуя, как мышцы работают вокруг него, как сжимаются при каждом толчке. Занка стонал, не сдерживаясь, выгибаясь навстречу, подаваясь бёдрами вверх, насаживаясь глубже. - Ещё, - выл он. - Глубже... сильнее... Джаббер ускорился. Толчки стали жёстче, глубже, теряя ритм, превращаясь в одно сплошное движение. Он вколачивался в это тело, чувствуя, как с каждым разом входит всё легче, всё глубже, как смазка заливает всё вокруг. Звуки были влажными, громкими, неприличными. Чавканье, шлепки тел, хриплые стоны, сдавленные крики. Запах секса, пота, смазки и чего-то ещё, морского, заполнял всё вокруг. Джаббер потерял счёт времени. Был только этот жар, эта теснота, эти руки, что тянулись к нему, но останавливались, когда ножи касались кожи. Занка не доставал руками и подталкивая человека к себе хвостом, желая ближе, глубже, сильнее. В какой-то момент его рука, сжимавшая талию Занки, соскользнула ниже. На низ живота, туда, где кожа была особенно тонкой, особенно нежной. Он надавил - просто потому что рука легла так - и почувствовал под пальцами что-то круглое, плотное. Занка закричал. От острого, пронзительного удовольствия, от которого тело выгнулось дугой, а вход сжался вокруг члена Джаббера так сильно, что тот зарычал сквозь зубы. - Что это? - выдохнул он, надавливая снова. - Не... не надо... - простонал Занка, но бёдра сами толкнулись навстречу, приглашая продолжать. Джаббер надавил сильнее - и из входа, из того самого места, куда он входил, вместе со смазкой начали выходить круглые, блестящие шарики. Икринки. Они выскальзывали одна за другой - маленькие, размером с крупную горошину, прозрачные, с тёмной точкой внутри. Выходили легко, скользили по члену Джаббера, пачкали его, пачкали чешую, песок, бёдра. С каждым толчком их становилось всё больше. Джаббер смотрел на это, не веря глазам. Остановился, замер, чувствуя, как икринки выходят, обтекают его член, падают на песок. Занка отвернулся, пряча лицо. Стыд смешивался с удовольствием, и он не знал, что чувствовать. Но хотел продолжать. Джаббер подцепил одну икринку пальцем. Поднёс к лицу. Рассмотрел на свету - прозрачная оболочка, тёмная точка внутри, влажный блеск. Понюхал - пахло морем, солью, чем-то съедобным. Он положил её на язык. Икринка лопнула, разливаясь солоновато-сладкой жидкостью. Привкус моря, йода, жизни. Джаббер сглотнул, чувствуя, как тепло разливается по горлу. И потянулся за следующей. Занка смотрел на это расширенными глазами. Этот человек просто ел его икру, даже не выйдя из него. - Ты... - выдохнул он. - Чё? - Джаббер собрал пальцами ещё несколько икринок, отправил в рот, разгрыз, проглотил. Губы тронула улыбка, больше схожая на оскал. - Вкусно. Очень даже вкусно. Он наклонился и поцеловал Занку. Солёными от икры губами, пахнущими морем и сексом. Занка застонал в этот поцелуй, обвивая его шею руками, забыв про ножи, которые ласково тронули нежную кожу на шее, но не порезали. И Джаббер снова начал двигаться. Медленно, глубоко, чувствуя, как икринки выходят и лопаются под толчками. Занка кончил первым. Оба члена дёрнулись, выплёскивая густую белую жидкость прямо на живот. Тело выгнулось, замерло, затряслось в судорогах. Вход сжался вокруг члена Джаббера так сильно, что тот закусил губу, сдерживая громкий стон, чувствуя, как приближается собственный оргазм. Он двинулся в последний раз глубоко, до упора, и замер, кончая внутрь горячими, густыми толчками. Семя смешивалось с икрой, смазкой, потом - заливало всё, что было внутри и снаружи. Некоторое время они лежали неподвижно. Тяжело дышали, смотрели друг на друга. Между ними всё ещё текла икра, выходя последними редкими шариками. Джаббер вынул нож из песка, прокрутил между пальцами и кинул в сторону к своим штанам. Провёл рукой по мокрому лицу Занки, убирая волосы со лба. - Ну что, русалочка, - сказал он, криво улыбаясь. - Как оно? Продолжим? Или с тебя хватит? Занка посмотрел на него долгим взглядом. Было ощущение, будто там даже мелькнула какая то человечность, исчезла эта пелена голода и похоти. Но это не помешало Занке чуть улыбнулся, обножая острые зубы и ответить: - Ещё. Джаббер улыбнулся шире и снова навалился сверху.