Гуляющий по ветру

      Никто не помнит, почему начался этот спор. Пирит что-то не к слову сказал или Итаква был не в духе после плохой игры, но ясно было одно — эти двое уже десять минут стояли и проклинали друг друга, на чем свет стоит, чуть ли не пуская уже в ход оружие. Находясь в достаточно близких отношениях, ссоры у них были не редкостью, но часто заканчивались быстро и практически безболезненно (для себя и окружающих). Однако сегодня было иначе.       Пирит был крайне раздражен, кроя Итакву благим матом, ощущая превосходство над ним за счёт собственных габаритов - даже на своих ходулях парень уступал ему в росте и ширине плеч. Но в какой-то момент, мужчина начал понимать, что что-то не так. За время их спора, ему начало казаться, что Итаква словно стал выше, теперь смотря не то что прямо в глаза, а как будто даже немного сверху. Старатель не придавал этому большого значения, имея не самую прямую осанку и сам, но странные изменения продолжали происходить. Теперь он заметил, что конечности стали еще тоньше, а тон кожи на лице начал принимать более темный серый оттенок. Во рту стали очень четко выделяться зубы, особенно клыки, которые явно росли на глазах, формируя частокол острых и явно не вмещающихся в рот зубов. Затем руки стали терять обычные, человеческие, пропорции, становясь тощими ветками, увенчанными когтистой лапой, такой же тонкой, но по-необычному крупной. В местах, где кожа стала видна из-за изменений были видны струпья, синие вены и кости, которые от всеобщего обозрения спасала только натянутая кожа.       Ужас медленно поглощал сознание собеседника, уводя все внимание от чужих слов, которые в свою очередь уже не звучали обычным образом. Когда для обезумевший от ужаса мозг никак не мог понять, когда невысокий и аккуратный юноша с нежным голосом стал воплощением детских сказок и легенд о монстрах, обитающих глубоко в лесу, двигающихся с ветром и пожирающих заблудших путников. И это существо своими бездонными абсолютно черными глазами, хрипело и говорило с ним, с каждым произнесенным звуком обнажая частокол острых зубов, которые, как казалось Нортону, могли бы перегрызть без лишнего труда его каменную шею. Пирит замер как вкопанный, словно это могло бы помочь ему избежать чужого пристального взгляда. Он медленно вел глазами по абсолютно чужому для него телу, с ужасом замечая все больше новых деталей в этом облике. Сейчас его собеседник был похож на костлявый манекен, который обтянули тонкий и старой кожей. Нортон уже не говорил продолжительное время, но его собеседник словно не замечал чужой реакции. Когда этот монолог все же прекратился, то «Итаква» хрипло выдохнул. Этот звук был похож на скрип старых ставней, которые двигались под напором ветра, вымученный. После этого "нечто" немного согнулось и начало медленно уменьшаться, возвращаясь к своему первоначальному виду.       Наконец-то Итаква заметил, что мужчина перед ним был как никогда похож на каменную статую.       — Это что за пиздец сейчас был?       Юноша не сразу понял, о чем шла речь, и чувствовал, как снова начал заводиться, но уже больше от непонимания.       — И что ты имеешь ввиду, истукан чертов?       Теперь была очередь Пирита не понимать.       — То есть ты даже не понял, что секунду назад был похож на какую-то дикую тварь с дикого леса?       Немного повиснув от такого вопроса, Ночной Дозор задумчиво склонил голову, а затем снова выпрямил, в его глазах проскользнуло осознание. Невольно ему хотелось рассмеяться, что даже такого же Охотника, как он сам, могло так сильно напугать его «дикое» обличие.       — С тобой как пообщаешься — не то, что в дикую тварь превратишься — в древнего бога.       — Надеюсь, я больше не дам тебе повода становится таким.