Легенда о Ледяном лотосе и жарких сердцах

Любые отношения – это путешествие.

                    А путешествие всегда полно опасностей.

              Поэтому самое лучшее, что можно сделать   это найти спутника, с которым не страшно

               отправиться в такое путешествие.»

                                                     Ричард  Пол Эванс

Познакомились они при весьма странных обстоятельствах.                    *** Тяжёлый дао со свистом рассёк воздух. Цзи Чун едва успел уклониться, и меч вместо того, чтобы снести ему пол-головы, лишь срезал прядь волос. Вот тут он взбесился. Волосы! Его волосы! Он так старался заново их отрастить, хотя шляться по дорогам без кола и двора с короткими волосами было несравнимо легче. Выхватив из заплечных ножен узкий цзянь, с разворота рубанул, не глядя. Только по раздавшемуся визгу понял, что попал. Косо глянул через  плечо – рука, сжимавшая дао, валялась отдельно от владельца. Поделом! На него уже нёсся следующий смертник, и он завертелся юлой, орудуя уже двумя мечами в двух руках. Что за дичь? Кто все эти дикие люди, старающиеся снести ему голову или разрубить пополам? Размышлять особо было некогда, только успевай от нападающих отмахиваться. Где-то в стороне истошно завизжал конь. О! Голос своего Могуя Цзи Чун опознавал, скажем так, с двух нот. Весьма кстати! Он залихватски, с переливами свистнул, и сквозь шеренгу нападавших, рассекая её как нож кусок сала, к нему вылетел громадный горбоносый боевой жеребец с шипами на нагрудной сбруе и острыми тяжелыми подковами. Под подковами Могуя (Дьявола - кличка как нельзя более подходила этому зверюге) черепа врагов лопались, как спелые гуа. Цзи Чуну надоело отбиваться не пойми от кого и он одним плавным движением взлетел в седло, подобрал поводья. Огляделся. На плечо откуда-то с неба с воинственным клёкотом упал ястреб. Он ударил Могуя пятками, умный зверь тут же вынес его из битвы. Кто бился? С кем? За что? Какое ко всему этому имел отношение он? Сплошные вопросы. Да как он вообще оказался в эту мясорубку втянут?! Вроде же просто шел себе куда глаза глядят, без цели, отпустив жеребца на вольный выпас, а тут налетели, железками своими машут… Цзи Чун ненавидел, когда на него начинали махать железом! Краем глаза выцепил в хаосе боя что-то белое. Присмотрелся – высокий, гибкий парень с таким же коротким, как у него, высоким хвостом отбивался сразу от пятерых разъярённых мужиков в каких-то странных масках с клювами. Причём оружия в руках парня он, как ни смотрел, обнаружить не смог. Пятеро на одного, да ещё безоружного?! Этого стерпеть Цзи Чун не мог. Могуй воинственно завизжал, он сам так же воинственно (ну или ему так, по крайней мере, казалось) заорал, ястреб, сорвавшись с плеча, издал боевой клёкот – и они втроём ринулись на помощь неизвестному парню. Могуй раскидал нападавших, и Цзи Чун на полном скаку вздёрнул незнакомца в седло себе за спину. Тот оказался парнем сообразительным – протянутую руку принял без вопросов, успел оттолкнуться ногами от земли и взлетел на круп одним плавным движением. А дальше была бешеная скачка. Цзи Чун летел, прильнув щекой к жёсткой гриве, ощущая, как со спины к нему прижимается другое тело и другие руки обнимают его за пояс. И слушал клёкот ястреба, указывающего им дорогу. Это было словно во сне. Цзи Чун слегка скосил глаза – и встретил шальной взгляд сидевшего у него за спиной парня. Нет, на сон не похоже! Могуй сам перешёл на шаг, когда ястреб с неба перестал орать и, снизившись, полетел между деревьев вперёд, показывая дорогу. Лесная тропа вывела к какому-то озеру. Могуй остановился, фыркнул, без всякого почтения стряхнул обоих всадников на землю, забрёл в озеро по колено и начал пить. - Эй, ты, придурок! Разгорячённому коню нельзя сразу пить! Сдохнуть хочешь?! Цзи Чун вскочил на ноги, кинулся к жеребцу, вцепился в повод, пытаясь оторвать чёрную морду от воды. Да где там! Могуй мотнул башкой, он отлетел и плюхнулся на мелководье, а конь снова принялся пить. Причём на морде у него было написано, что он лучше этого двуногого знает, что ему можно, а что нельзя. - Не очень-то твоя живность тебя уважает, как я посмотрю. От этого насмешливого голоса он аж подпрыгнул. Сражаясь с Дьволом, напрочь забыл о спасённом из битвы незнакомце. - К тому, кто спас тебе жизнь, мог бы обращаться с большим почтением. - Спас мне жизнь? Брови красавчика – а он был красив, этот парень, - взлетели под чёлку, губы изогнулись в саркастической ухмылке. - Один против пятерых и без оружия… А, ну да, я ошибся, это была дружеская вечеринка! - Не совсем дружеская, конечно, но в помощи я не слишком нуждался. Разобрался бы сам. Ты, - незнакомец ткнул его в плечо пальцем, - испортил мне развлечение! - Дьявол! У Цзи Чуна потемнело в глазах, колени подогнулись, и он шлёпнулся задницей на гальку самым бессовестным образом. Незнакомец мгновенно оказался рядом, на коленях, и без всякого стыда распахнул куртку и нижнюю рубаху. - Ты всех первых встречных сразу раздеваешь? - Не рычи. Ты ранен. Надо обработать рану, пока не загноилась. - У меня и у самого руки для этого есть.  Парень тут же уселся на пятки и примирительно поднял ладони. - Сам так сам. Я пока коня расседлаю. - Если он тебе сразу руки не откусит. Незнакомец только рассмеялся. А Цзи Чун злился. Обработать рану самому никак не получалось – каждое движение вызывало острую боль, аж в глазах темнело. К тому же Могуй, вредная скотина, вместо того, чтобы откусить чужаку руки, не только позволил себя расседлать и растереть пучком сухой травы, но и дал разобрать гриву, к которой самого Цзи Чуна подпускал только по большим праздникам. «Предатель», - шипел он сквозь зубы и всё ещё старался хоть как-нибудь обработать рану без чужой помощи. - Давай всё же помогу, - чья-то тень загородила солнце. - Не нуждаюсь. - Сказать, куда ты можешь засунуть свою гордость, или сам догадаешься? – парень смотрел с любопытством, склонив к плечу голову. И вроде грубо ответил, а обижаться не хотелось, потому что в голосе звучало веселье и ласковое поддразнивание. И Цзи Чун сдался. - Ну помоги. Руки у парня были большие, умелые, прикосновение бережные, а пахнувшая травами мазь, которую тот достал из мешочка на поясе, была прохладной. И тут же успокоила боль. - Се Юнь, - раздалось из-за плеча. - Что – Се Юнь? - Зовут меня так. - Цзи Чун. - Вот и познакомились. Ты как там оказался-то, Цзи Чун? Засаду же Шэнь Тяньшу устроил на меня. - Кто такой Шэнь Тяньшу? - Нехороший человек. Очень нехороший. Но отвечать вопросом на вопрос у воспитанных людей не принято. - Да что б я знал, - вздохнул Цзи Чун. – Такое только во сне и бывает – вроде шел себе, никого не трогал, и тут – бац! – словно бы проснулся от того, что мне мечом чуть башку не снесли. И с чего ты решил, что я человек воспитанный? - Интуиция, - тонко усмехнулся Се Юнь. И тут же, охнув, отпрыгнул в сторону – с неба к их ногам упала тушка крупного упитанного зайца. - Спасибо за заботу, Чжуйчжи, - Цзи Чун улыбнулся и махнул рукой своей птице, усевшейся чистить перья на соседнем дереве. - Слушай, а ты сам-то хоть что-то можешь, или за тебя всё твоё зверьё делает? - Плечо чуть подживёт, и я тебе покажу, что могу. Хотя нет, не покажу. Се Юнь, принявшийся споро разделывать зайца, саркастически дёрнул бровью - Я не достоин? - Ты безоружен. - Я и без оружия десятерых стою. - Здоров же ты хвастаться, как я погляжу. - Ты странный, - Се Юнь, нанизав куски зайчатины на острые ветки и повесив их над костром,  поднял взгляд. – Ты что, обо мне никогда не слышал? Цзи Чун опустил глаза, пряча хитрый взгляд. - Предполагаю, что ты важная птица, раз на тебя засады устраивают. Цену случаем за твою голову не назначили? А то б я вписался. А ты обо мне? - Я хожу по земле, много где бываю и слышал, что есть такой бродяга-оборванец, не брезгующий охотой за головами. По описанию на тебя похож. Цзи Чун потянулся, щелчком выкатил из костра уголёк и запустил им в Се Юня. Конечно, он знал, кто этот парень. И знал, что на самом деле за его голову назначена цена и цена немалая, но охотится на этого Се Юня Цзи Чун не собирался. Даже несмотря на то, что деньги были нужны. В конце концов у него есть свои принципы! Слишком уж они с этим Се Юнем похожи… Погони за ними не было, иначе чуткий Чжуйчжи обязательно предупредил бы. Значит, можно было хотя бы ненадолго расслабиться. Цзи Чун, бережно баюкая раненное плечо, улёгся возле костра и неожиданно для себя крепко уснул. Проснувшись же, не обнаружил ни коня, ни спутника. - Ах ты ж ворюга поганый! Сволочь!  А я-то тебя пожалеть хотел! Вскочил на ноги. Выхватил из висевших рядом на суку ножен меч, мимоходом отметив, что рука совсем не беспокоит, завертелся на месте, пытаясь сообразить, в каком направлении искать вора. Свистнул Чжуйчжи. Ястреб повис в небе низко, над берегом озера. Цзи Чун прислушался. Где-то совсем близко слышался смех и плеск воды. Двинулся, неслышно ступая, выглянул из-за камня. И остолбенел. В паре-тройке бу от берега, радостно фыркая и поднимая тучу брызг, копал копытом воду Могуй, на чьей широкой спине сидел Се Юнь. Совершенно, бесстыдно голый! Жеребец, желая искупаться по-настоящему, начал с довольным храпом заваливаться на бок. Се Юнь со смехом соскользнул в воду. Ах, как смотрелась эта белокожая фигура на спине чёрного, как смоль, Могуя! Широкие плечи, подтянутый плоский живот, крепкая грудь с красиво обрисованными мышцами. Спина! Ах, какая спина! А талия! Длинные ноги. Круглая задница с ямочками над ягодицами… Наваждение. Это наваждение! Смотреть дальше Цзи Чун себе запретил. Заставил себя зажмуриться. Помогло мало. Стоял, опершись о камень, сжимал в руке свой цзянь, и старательно делал дыхательную гимнастику, чтобы усмирить плоть. - Эй, Цзи Чун! Долго ты там стоять будешь? Иди поплаваем вместе, вода тёплая! Да что ж такое-то! Цзи Чун сделал ещё несколько вдохов и выдохов, вышел из-за камня, прислонил к нему меч. Начал медленно раздеваться, аккуратно складывая одежду. Разоблачаться полностью перед чужаком было неловко. А с другой стороны – тонкие нижние штаны, намокнув, все равно ничего не скроют, а так хоть можно будет после купания одеться в сухое… Цзи Чун раздевался, стоя к Се Юню спиной, и всей кожей чувствовал жадный оценивающий взгляд. Передернул плечами, развернулся, в два длинных шага одолел узкую полоску прибрежной гальки и сразу нырнул, прячась от этого явно вожделеющего взгляда. Боги, за что ему на пути попался этот бесстыжий парень?! А тот, нимало не смущаясь своей наготы, стоял в воде по бедра и довольно смеялся. Вынырнув, Цзи Чун тут же получил в лицо струю воды – наглец Се Юнь ударил по поверхности ладонью. И расхохотался. - Какое недовольное у тебя лицо! Такой откровенной наглости Цзи Чун стерпеть никак не мог. И окатил весельчака в ответ. Тот отфыркался и тут же кинулся в атаку. От захвата загребущих рук Цзи Чун ушел, нырнув. Се Юнь завертелся на месте, пытаясь понять, откуда ждать ответной атаки. А Цзи Чун выныривать и не собирался. Добравшись под водой до противника, поймал того за бедра и дернул, окуная с головой. Дьявол! Вот это он зря, конечно. Бедра были мускулистые, сильные, с гладкой кожей. Разжать хватку Цзи Чун заставил себя буквально насильно! «Совсем одурел, на первого встречного бросаться! Голодная собака на кости так не бросается!» Короче, отвлекся. И зря. Потому что мгновением позже под водой оказался уже он сам. И это его талию сжимали чужие, сильные и жадные руки. Стало даже как-то легче – оказалось, что он тут не один такой. Одуревший. Они долго возились в воде, оглашая озеро хохотом, воплями и руганью. Даже Могую уже надоело плескаться – жеребец выбрался на берег, отряхнулся и с задумчивым видом принялся наблюдать за непонятными игрищами двуногих. Чжуйчжи сидел у него на спине и тоже смотрел, склоняя голову то налево, то направо. С хозяином они путешествовали давно, но ни разу еще не видели, чтобы он так резвился. Цзи Чун и Се Юнь раздразнили друг друга, конечно, изрядно, но каким-то чудом им удалось сдержаться и не поддаться вожделению. Цзи Чун даже немного гордился собой, хотя к чувству гордости примешивалась изрядная доля досады и сожаления. Уж больно соблазнителен был новый знакомец! И больно сладкой была мысль о телесной близости с ним… Се Юнь, одеваясь, то и дело искоса посматривал в сторону Цзи Чуна, и в его взгляде читались та же досада и то же разочарование. Цзи Чун, проклиная собственное самообладание, лишившее долгожданного удовольствия, тряхнул мокрым хвостом и оскалился в улыбке. - Мы два идиота, да? Се Юнь, стянув гуань, помотал головой, обдал Цзи Чуна брызгами с распущенного хвоста и оскалился в ответ: - Есть такое. Но мой наставник учил, что спешка хороша только при ловле блох. - Шутник! – Цзи Чун огрел его по спине курткой, Се Юнь, не успев увернуться, не рассердился, а рассмеялся: - Воспитывай силу воли, брат Цзи Чун!        *** - Куда теперь? - Да куда глаза глядят. - Значит, нам по дороге. - Да что ж ты прицепился-то? - Ты спас мне жизнь, я помог залечить твои раны. Мы теперь в ответе друг за друга. Брести куда глаза глядят намного веселее в компании, разве не так? - У меня есть компания – мой конь, мой ястреб. - Они не умеют разговаривать, а я умею. - Трепаться, ты хотел сказать? Он был красив, этот Се Юнь. Сметлив. Умён. Умел. Лёгок на подъём, как и сам Цзи Чун. И так же, как и он, держал много секретов в рукаве. И на язык был скор и остёр не меньше его самого. Они постоянно препирались, и при этом мгновенно находили общий язык, если дело касалось чего-то важного. Но был в этом Се Юне один огромный недостаток – он вызывал слишком сильные и совсем лишние желания…Было насущно необходимо отделаться от него как можно быстрее, если Цзи Чун хотел сохранить голову холодной, что в его ремесле было жизненно важно. Не получалось! Они даже коня для Се Юня прикупили в ближайшем городе. Почти двойника Могуя, только серого в яблоках с белоснежными гривой и хвостом. За эти гриву и хвост Се Юнь тут же окрестил жеребца Фенсюэ – Буран. Как-то на очередном привале, когда Цзи Чун потрошил только что пойманную рыбу и готовился запечь ее на огне, Се Юнь, строгавший для этого палочки, глянул искоса, улыбнулся загадочно. - Что? – не отрываясь от процесса, спросил Цзи Чун, подпустив в голос толику недовольства. - Да вот всё думаю – где я мог видеть тебя раньше? Недовыпотрошенная рыбина отлетела куда-то в кусты. Цзи Чун одним движением перелетел костерок и сжал стальным захватом горло болтуна. - Заткнись, или я… - Что – или ты? – прохрипел Се Юнь, даже не пытаясь вырваться. - Или я тоже вспомню, где раньше мог видеть тебя. Несколько долгих мгновений они мерялись яростными взглядами, а потом Се Юнь внезапно расслабился, упал на спину и уронил на себя Цзи Чуна, властно прихватывая губами губы. Едва взаимный напор ослаб и поцелуй из жесткого стал превращаться в чувственный и нежный, как Цзи Чун отшвырнул Се Юня. Тот, отлетев в сторону, ударился спиной о коряжину, к которой были привязаны лошади, но вместо того, чтобы разозлиться, лишь фыркнул презрительно и зло блеснул глазами. - Чего ты боишься, отважный охотник за головами? Мы цзянху, ты забыл? Мы вольница, над нами нет ничьей власти, ничьих законов и уложений. Мы идём, куда хотим, делаем, что хотим. Берём то, что хочется. Ну?.. Цзи Чун медлил ровно пару мгновений. Ровно пару мгновений он честно пытался обрести душевное равновесие, успокоить взбесившуюся ци. А потом плюнул на бессмысленные потуги, рывком опрокинул Се Юня на спину и впился в его губы. Тот ответил с не меньшим напором. Собственно на поцелуй это было мало похоже. Оба без всякой жалости буквально вгрызались друг другу в губы, издавая совершенно дикие, похожие на рык хищного зверя, звуки. Наконец напор спал.  В лёгких закончился воздух. В головах слегка прояснилось. Се Юнь и Цзи Чун отвалились друг от друга, как две половинки разрубленного яблока. Примерно пару-тройку танчжи оба молча пялились в небо, успокаивая дыхание, а потом скосили глаза и дружно фыркнули. - Это всё, на что ты способен? – Се Юнь толкнул Цзи Чуна ногой. - Нарываешься?    - Нарываюсь. - Ну… Считай нарвался! Цзи Чун каким-то звериным движением снова оказался поверх распластанного на густой траве тела и склонился к истерзанным губам. Бушевавшая в теле сбесившаяся ци требовала снова подавлять, грызть, кусать, но Цзи Чун обуздал собственный темперамент и коснулся припухших, сочных губ Се Юня едва ощутимым, нежнейшим, невесомым поцелуем. Се Юнь потянулся углубить прикосновение, но Цзи Чун не дал. Парень под ним завозился, что-то коротко простонал. Ему показалось, что он расслышал что-то вроде гуйцзышоу. - Это я-то палач? – фыркнул Цзи Чун. - Ты болтун, а не гуйцзышоу. Только и умеешь, что языком работать. - Я покажу тебе, - Цзи Чун склонился к мгновенно покрасневшему уху, слегка прикусил мочку, - как я умею работать языком… - А можно, - Се Юнь задыхался, но мужественно старался отвечать колкостью на колкость, - побыстрее? - Ну уж нет. Тренируй силу воли. И снова потянулся к губам, не целуя, а лишь обозначая поцелуй. Мягко, едва касаясь, скользнул к углу рта, лизнул кончиком языка. Се Юнь тут же повернул голову, пытаясь поймать его губы, но от этой попытки Цзи Чун легко увернулся. Вёл губами вдоль челюсти, не касаясь кожи, а только дразня её своим дыханием. Обрисовал контур уха, проследил линию бровей. Показалось, что слева на переносице чернела крошечная родинка. Склонился ниже, разглядывая. И в самом деле родинка! Почему-то это страшно умилило, в груди стало жарко и тесно. Цзи Чун коснулся родинки губами. Се Юнь тихонько застонал и зажмурился. Пушистые ресницы защекотали губы, Цзи Чун смешно сморщился и фыркнул. - Смешно тебе? – глаза Се Юня широко распахнулись – и Цзи Чун прочитал в них тень обиды и разочарования. - Нет-нет, что ты, что ты… Он принялся заполошно, беспорядочно покрывать поцелуями запрокинутое к нему лицо. Лоб, брови, сердитую складочку между ними, трепещущие веки, мягкие гладкие щеки, спинку носа. Не удержался – легонько куснул кончик. Се Юнь сморщился и чихнул. Это заставило жаркий узел в груди затянуться ещё туже. Проведя влажную дорожку по челюсти, Цзи Чун спустился губами на горло. Се Юнь запрокинул голову, выгибая длинную шею. Он дрожал и сглатывал под поцелуями-бабочками, крупный кадык ходил ходуном – и Цзи Чун не отказап себе в удовольствии сначала накрыть его ртом, а потом и слегка, совсем чуть-чуть, прихватить зубами. Крепкое, сильное и жесткое тело под ним выгнуло дугой. Се Юнь слегка задыхался, но его ладонь, запутавшаяся в волосах, не отталкивала, а наоборот  надавливала на затылок. - Ух ты! – изумился Цзи Чун и оторвался таки от соблазнительного горла. – Тебе такое нравится? Приподнявшись на локте, он положил шершавую, всю в мозолях ладонь мечника на горло, слегка сжал. Се Юнь что есть силы вцепился пальцами ему в плечи, царапая плотные кожаные наплечники. Цзи Чун внимательно смотрел ему в лицо, стараясь понять, чего в нем больше – странного, какого-то дикого, болезненного удовольствия или муки. Смотрел до тех пор, пока не почувствовал, как Се Юнь сдирает с него наплечники, как под его руками трещит дуаньхэ, Пока не расслышал сдавленное: - Сними… Сообразил, что грубая кожа и стальные заклепки на наручах царапают горло, и разжал хватку. Отстранился. Се Юнь смотрел немного пьяными глазами, в которых читалось недовольство. Цзи Чун сел на пятки, сильно потёр ладонями лицо. - Телесная близость это наслаждение, а не насилие. Се Юнь оперся на локоть, осклабился. - То есть ты решил, что ты меня насилуешь? Ты слишком высокого мнения о себе. Я никому не позволяю делать с собой то, чего не хочу сам. - То есть тебя хорошенько придушить, чтобы ты получил удовольствие? Се Юнь на пару танчжи задумался, а потом потряс хвостом и улыбнулся так, что Цзи Чуну показалось – он на мгновение ослеп. - Я бы предпочел всё же менее категоричный способ. И мне кажется, что на тебе слишком много надето. - А на тебе? – Цзи Чун старательно скопировал его улыбку и с лёгким злорадным удовольствием услышал, как у Се Юня сбилось дыхание. Они молча уставились друг на друга, а потом одновременно рванулись навстречу и принялись суматошно, судорожно буквально сдирать одежду, нимало не заботясь о её целостности. Приятно было осознавать, что оба вожделеют друг друга с одинаковой силой, до темноты в глазах. Се Юнь принялся стягивать с себя тонкие нательные штаны, а Цзи Чун, окинув взглядом его обнаженную фигуру, вдруг встал и направился к оставленным возле поваленного дерева седельным сумкам. - А?.. Оглянулся – Се Юнь смотрел ему вслед каким-то совершенно по-детски обиженным взглядом. Цзи Чун усмехнулся, вытряхнул из сумки походное одеяло. Обернулся, подмигнул. - На одеяле удобнее, чем на голой земле? Се Юнь зажмурился. - Ненавижу. Даже сейчас ты способен связно мыслить?! - Ну кто-то же должен. Подними свою задницу, я постелю. Растянувшись на одеяле (так и правда было удобнее, в спину не впивались мелкие острые веточки и камешки), Се Юнь без всякого стыда принялся ласкать себя, глаз не сводя с Цзи Чуна. Тот смотрел в ответ, и от этого взгляда кожа покрывалась мурашками. Тонкие нижние штаны не скрывали возбуждения. - Почему… - горло перехватило. -  Почему ты всё еще одет?.. Цзи Чун вместо ответа принялся мучительно медленно стягивать штаны, буквально по цуню обнажая кожу. Се Юнь сглатывал слюну и обжигал глазами, наслаждаясь зрелищем. Он уже видел это прекрасное тело обнажённым, но сейчас картина воспринималась совершенно иначе! Цзи Чун не просто раздевался, он раздевался для него! Отбросив ногой в сторону ставшую лишней тряпку, тот шагнул ближе. Се Юнь рухнул на спину и протянул руки. - Иди уже, прекращай мучить! И охнул, ощутив, как тяжёлое, жилистое, жаркое тело вдавливает его в землю. Развел бедра, позволяя Цзи Чуну устроиться между ними. Оба коротко простонали сквозь зубы, когда твёрдые, налитые желанием естества заскользили друг по другу. - Другое дело, - выдавил Се Юнь и оплёл ногами Цзи Чуна, прижимаясь как можно ближе.  Цзи Чун немного полежал, уткнувшись лицом ему в изгиб шеи, а потом принялся покрывать мокрыми поцелуями шею, ключицы, сунулся языком в ямочку между ними, что-то довольно пробормотал. Се Юнь откидывал назад голову, упираясь в одеяло затылком и обнажая горло, цеплялся пальцами за плечи, не опасаясь наставить синяков, изгибался под Цзи Чуном. Они жёстко терлись грудью, животами, пахом к паху, сдавленно, коротко постанывая и ругаясь от полноты ощущений. Острый, перевозбуждённый сосок задевал такой же, оба вздрагивали и торопились повторить. Налитые кровью, каменно твердые колонны плоти скользили друг по другу, рождая слегка болезненное удовольствие. Цзи Чун, преодолев сопротивление жадных сильных рук, опустился ниже, трогая губами каждый цунь кожи на груди, на животе, буквально впитывая всем собой дрожь и судорожное сокращение мышц. Цзи Чун, бродяга и наёмник, давно уже перестал быть девственником, искал и находил телесно удовольствие там, где представлялся шанс, но ещё ни разу в своей жизни не испытывал ничего подобного! Понимал уже, с чем связана туманившая голову сила ощущений, но старался не задумываться. Не ему с его образом жизни было чувствовать. Чувства для охотника за головами штука опасная. Запретная даже, если он хотел жить. Покрывая поцелуями и ласками распластанное под ним тело, Цзи Чун отчетливо понимал, что не одинок в своих мыслях. Кожей, всем существом ощущал, что Се Юнь так же борется с собой. И так же проигрывает… «Угораздило же встретить такого же ненормального…» Спустившись поцелуями в низ плоского, покрытого планочками мышц живота, помедлил и обхватил губами крупную, бордовую от прилившей крови, сочащуюся вязкой прозрачной жидкостью головку. Се Юнь на короткое, как взмах ресниц, мгновение замер, словно окаменев, потом вцепился пальцами Цзи Чуну в волосы, чуть не выдирая пряди. Его выгнуло тугой дугой с такой силой, что Цзи Чун даже испугался, что тот сломает себе спину. Он выпустил головку из губ, слизнув, правда, каплю смазки, бережно выпутал почти сведенные судорогой пальцы из волос, проворчав что-то типа «Ты хочешь превратить меня в буддийского монаха?», приподнялся на локтях, стараясь заглянуть Се Юню в лицо. - Тебе такого никто раньше не делал? Или ты до сегодняшнего дня хранил целомудрие? И тут же охнул, получив коленом в бок. - Я похож на девственника? - Тогда… как?.. Се Юнь зажмурился, прикрывая лицо согнутым локтем. Цзи Чун физически был неспособен удержаться от подколки. - Ладно, доберемся до ближайшего города, я куплю тебе книжку с весенними картинками. Изучишь на досуге. И охнув, отлетел кубарем в траву. Не обиделся. Рассмеялся.  Се Юнь, злой, раскрасневшийся, ухватил его за лодыжки и рывком втащил обратно на одеяло, подминая под себя. - Когда-нибудь кто-нибудь отрежет тебе твой болтливый язык. - И ты потеряешь возможность познакомится с ним поближе. Цзи Чун многозначительно облизал губы, не отпуская взгляда Се Юня. - Сволочь, - выдавил тот сквозь зубы, поймал в жесткий захват сразу оба запястья, завёл за голову. Помедлил, разглядывая алевшие ярким румянцем скулы, зацелованный припухший рот. Заметил справа под губой родинку. Лизнул на пробу. Цзи Чун коротко выругался. Склонился к лицу, вглядываясь в глаза с расплывшимися во всю радужку зрачками. Крепко, долго, глубоко поцеловал. - Моя очередь. Как… ты хочешь? - Делай, как хочешь ты. Се Юнь усмехнулся. Из чуть прищуренных ярких глаз на Цзи Чуна глянуло какое-то очень опасное и очень соблазнительное существо. - Сам напросился. Не жалуйся потом. Нет, девственником этот парень определённо не был! Цзи Чун плавился под жаркими, как пламя, ласками, словно кусочек мягкого сала под солнцем. Связно соображать он перестал буквально через кэ, сознание плыло, затянутое плотной пеленой вожделения, каждый цунь кожи горел от умелых прикосновений, а в то, что при этом молол его язык, Цзи Чун предусмотрительно старался не вслушиваться. Голова окончательно утратила контроль над телом. И это было восхитительно! По всему его существу разливался нестерпимый, сводивший с ума жар, а умелые ласки Се Юня разогревали его ещё сильнее. От переизбытка чувств и ощущений можно было, кажется, обратиться кучкой пепла! Но Цзи Чуну совсем этого не хотелось. Он предпочел бы гореть и не сгорать в этом огне вечность. Се Юнь, к счастью, тоже останавливаться не собирался. В этом они были единодушны. Оказавшись снова лицом к лицу, снова и снова завладевая губами, прижавшись так тесно, что казалось – еще немного и они просто сольются в одно целое, они жёстко и властно ласкали естества друг друга, пока изнывавшие от огня желания тела не взорвались разрядкой. Перед глазами сначала заплясали фейерверки, а потом стало темно. В головах поселилась блаженная, сытая пустота. Проморгавшись, улеглись бок о бок, бездумно уставившись в небо. Переваривали то, что только что между ними случилось. Широкая ладонь Се Юня покоилась на груди Цзи Чуна, кончики пальцев медленными движениями поглаживали сосок. Цзи Чуну было щекотно, но он терпел. Прикосновения были слишком приятными. Наконец рука на его груди угомонилась. Ладонь улеглась поверх сердца. Цзи Чун слегка повернул голову, натолкнулся на встречный взгляд. По глазам Се Юня понял, что тот собирается сказать, и едва заметно качнул головой. «Не надо» Се Юнь откинулся на спину, прикрыл глаза. - Ты прав. Не надо. И тут же подскочил на ноги, протянул руку. - Вставай, хватит валяться! Пошли искупаемся.         *** Проснувшись утром, Цзи Чун своего неугомонного спутника не обнаружил. Не было и Фенсюэ. «Сбежал! И даже не попрощался…» Мысль неожиданно ощутимо задела. Неужто он, одиночка, привыкший во всём полагаться только на себя, вдруг решил, что этот весельчак и зубоскал  кто-то больший, чем просто случайный попутчик, с которым довелось приятно провести время? Цзи Чун сел, помотал головой, разгоняя туман, сильно потёр ладонями лицо. Пора было возвращаться в реальность. В конце концов наёмником и охотником за головами он от одного соития, пускай и принесшего большое удовольствие, быть не перестал. И у него есть обязательства! А этот Се Юнь пускай катится к гуям! - Чжуйчжи! – он свистнул ястреба. – Куда направился этот… Ну, этот. Ястреб, как показалось Цзи Чуну, издал насмешливый клёкот, поднялся на крыло и развернулся в восточном направлении. - Ну ясно, - пробормотал себе под нос. – 48 крепостей. К своей барышне-разбойнице рванул. Каяться. Сам над собой посмеялся и принялся собираться в дорогу. Денег в кошеле, припрятанном в седельных сумках, набралось уже достаточно, пора было навестить жителей Гугуа. Вдовы и сироты его погибших соратников по-прежнему оставались его ответственностью и нуждались в нём! Насвистывая какую-то, невесть где и когда услышанную мелодию, Цзи Чун вскочил в седло и направил Могуя на запад. В сторону, противоположную той, куда уехал Се Юнь. Навестив Гугуа, сгрузив подарки (Цзи Чун никогда не приезжал сюда с пустыми руками, всегда привозил игрушки и сладости детям), и вручив старосте деревни все заработанные деньги, Цзи Чун с чувством исполненного долга отправился пополнять свою истощившуюся казну. В кошеле на поясе жалобно позвякивало всего несколько медных монет, а тощих кошелей Цзи Чун не любил. Сейчас он держал путь в Тунчжоу, город, где его обычно поджидало сразу несколько «заказов». Цзи Чун настраивался на хорошую охоту, и поэтому ему удалось (или ему казалось, что удалось) выкинуть из головы озорного красавца, случайно встреченного на равнине Наньбу. Еще засветло въехав под сень леса Фуху, он решил сделать привал. Место было им давно обжитое и более, чем удобное – в этот лес редко захаживали чужаки, только такие же, как сам Цзи Чун, бродяги, да и река Симо рядом. Искупавшись, простирнув на скорую руку изрядно пропылившуюся одежду (ну не любил он появляться в городах грязным оборванцем!) и развесив её сушиться на солнышке, Цзи Чун принялся споро разделывать жирного фазана, добычу Чжуйчжи, великодушно брошенную ястребом к ногам хозяина. Но едва он успел подвесить над костерком котелок с будущей похлебкой, как Могуй, пасшийся неподалеку, оторвал морду от травы, насторожил уши и, уставившись куда-то вглубь чащи, негромко всхрапнул. Явный признак тревоги! Жеребец всегда предупреждал Цзи Чуна о возможной опасности. - Чжуйчжи, ты совсем разленился и разжирел! – вскочив на ноги и выхватывая меч (чисто рефлекторное движение, ведь в обозримом пространстве никакой опасности не наблюдалось!), Цзи Чун погрозил кулаком ястребу, невозмутимо чистившему клюв и перья на ветке соседнего дерева. – Могуй уже выполняет твои обязанности! Чжуйчжи оторвался от своего занятия, издал презрительный клёкот и поднялся в небо над поляной, словно указывая направление. Взмахнув пару раз могучими крыльями, ястреб скрылся из виду. Цзи Чун выругался. Иногда он терпеть не мог свою птицу за высокомерие! Чжуйчжи улетел на разведку. Могуй, хоть и оставался всё ещё настороже, снова принялся щипать траву, а сам Цзи Чун вернулся к приготовлению своего обеда, которому предстояло плавно перетечь в ужин. От котелка только-только потянуло аппетитным запахом, как над поляной снова объявился ястреб, с клёкотом опустившийся Цзи Чуну на плечо. А ещё примерно через кэ послышался треск. Словно через заросли колючей крушины и жимолости, в изобилии росших под плотной сенью платанов и дубов, ломился кто-то крупный и то ли насмерть перепуганный, то ли чудовищно злой. Цзи Чун вскочил на ноги. Могуй всхрапнул и ударил копытом в землю. Из подлеска на поляну вылетел взмыленный Фенсюэ. Выходит, это за ним летал Чжуйчжи? Так, а где его хозяин?! Цзи Чун кинулся к жеребцу, ронявшему с губ пену, схватил за повод, принялся осматривать. Ран или крови не обнаружил. - Ты, чудовище, ты где своего хозяина потерял?! Фенсюэ тряхнул гривой, в которой запутался репей и колючки, ткнул Цзи Чуна мордой, коротко заржал и развернулся в ту сторону, с которой примчался. - Да понял я, понял! Могуй! Вороной жеребец послушно приблизился, Цзи Чун птицей взлетел ему на спину без седла, свистнул ястреба. - Веди! Чжуйчжи встал на крыло и полетел низко между деревьями. Следом за ним рванули Фенсюэ и Могуй с всадником на спине. На прогалине, куда Цзи Чуна привели ястреб и конь, никого не было. Не было и следов схватки. - Ну и?! Чжуйчжи саркастически, почти по-вороньи каркнул и взлетел на соседний платан. Цзи Чун поднял голову – на толстой ветке, привалившись спиной к стволу, полулежал Се Юнь. Явно без признаков сознания. Грязно выругавшись, Цзи Чун прямо со спины Могуя цигуном взлетел на дерево. Потряс Се Юня за плечо – и тут же был сметен мощной волной внутренней силы. Хорошо сгруппироваться успел, а то бы переломал себе ноги! - Твоя Облачная ладонь и правда мощная штука, - поднимаясь на ноги и потирая ушибленный зад, хмыкнул Цзи Чун. И снова взлетел цигуном. На этот раз действовал с оглядкой. Присел на ветке и осторожно позвал: - Се Юнь. Се Юнь, это я, Цзи Чун. Се Юнь с трудом открыл глаза. В них Цзи Чун увидел такую боль, что у него чуть сердце не остановилось! - Ты идиот, да?! Я помню, тебе нельзя использовать нэйли! Сдохнуть хочешь?! - Не ори, - слабый голос был больше похож на шелест ветра в листве. – Я и без твоих нравоучений сдохну. Бормоча себе под нос самые страшные ругательства, которые мог вспомнить, Цзи Чун перебрался поближе, закинул безвольную руку себе на плечо и осторожно спрыгнул на землю. Фенсюэ тут же подошел и опустился на передние ноги, позволяя Цзи Чуну усадить хозяина в седло. - Держись. Свалишься, возвращаться за тобой не буду. - Я знал, что ты добрый. Не знал, что настолько. - Шпильки вставляешь? Значит, помирать пока не собираешься. - Ну это как повезёт. В лагере, разбитом Цзи Чуном на поляне у реки, в седельных сумках было припасено множество самых разных лекарств. В конце концов дело у него опасное. Уложив Се Юня на расстеленный плащ, он покопался в сумках, нашёл нужное. - Глотай, - поднес пилюлю к бледным губам Се Юня. - Это что? - Отрава, что ж ещё. - Не трать. Я и так почти мертв. - Идиот! Глотай! Это поможет тебе хоть немного прийти в чувство. Се Юнь осторожно взял губами с ладони протянутое лекарство. Цзи Чун чувствовал, что этот гад улыбается. - Одной ногой на мосту Найхэ, а туда же! Ты неисправим. - Неисправим. И Се Юнь прикрыл глаза. - Потерпи, сейчас боль отпустит. - Мгм. Цзи Чун скептически окинул взглядом лежавшего навзничь парня и отправился расседлывать и растирать Фенсюэ. Вернувшись к костру, увидел, что Се Юнь спит. Несколько мгновений раздумывал, растолкать его, чтобы поел, пока похлёбка еще горячая, или пускай поспит? Решил – пускай спит. И тут же услышал хриплый шёпот. - Ты решил на мне еду сэкономить? - А зачем тратить её на того, кто помирать собрался? Се Юнь зашевелился и с трудом сел. - Да вроде прямо сейчас это не актуально. Цзи Чун сунул ему в руки котелок и ложку. - Ешь. Нахлебник. И рассказывай, что с тобой приключилось. - И даже не отругаешь, что тогда молча ушёл?.. - Ушёл и ушёл, - Цзи Чун пожал плечами и внешне равнодушно отвернулся. – Ты не обязан отчитываться. - Не злись, - в голосе Се Юня прозвучало что-то похожее на вину. – Ночью голубь меня нашёл, надо было срочно доставить сообщение на гору Шу. - Я так и понял, что ты в 48 крепостей отправился, к своей барышне Фей. Се Юнь чуть не подавился похлёбкой. - Ты никак приревновал? - С чего бы? Мы друг другу никто, с чего бы мне ревновать? Се Юнь покачал головой и усмехнулся. - Никогда бы не подумал, что крутой и независимый охотник за головами настолько не уверен в себе. Цзи Чун внимательно на него посмотрел. - Зря я тебя спас. - Ну ладно тебе, - отставив в сторону котелок, Се Юнь потянулся коснуться руки. – Я должен был доставить важное донесение Чжоу Итану, а он уже давно разорвал все связи с 48 крепостями. Это имя Цзи Чун слышал. - Что-то случилось? - Пока ничего. Но в мире цзянху нужно быть готовым ко всему. - Хорошо. А что случилось с тобой, что за помощью аж Фенсюэ примчался? - Мой Буран умница. Это я сказал ему искать тебя. Догадался, что в Тунчжоу ты пойдёшь через лес Фуху, постарался сюда добраться. - Откуда ты знал, что я в Тунчжоу двинусь? Шпионил за мной? - Ты забыл, да, что я мастер по сбору информации. Я знаю, что свои заказы ты обычно получаешь именно там. - Так что всё же стряслось? - Шэнь Тяньшу и его секта Ди Ша, что ж ещё-то. - Чего от тебя надо этим клювоголовым? Чего прицепились? Се Юнь усмехнулся. - Да то же, что и всем остальным. Желают получить супер силы, чудо оружие и стать властелинами всего цзянху. - А оно у тебя есть? - Шэнь Тяньшу думает, что есть. Он уверен, что я обладаю Морским указом. - Слышал о таком. Хочешь сказать, что его у тебя нет? - Есть, как не быть. Только Шэнь Тяньшу считает, что это некий артефакт. А  это не предмет, это знание. И оно у меня вот тут, - Се Юнь постучал себя по лбу. – И никто на всём свете не заставит меня выдать это знание мастера Наньдао. Он закашлялся, прижимая ладонь к груди. Цзи Чун понял, что Се Юня снова скрутил приступ боли. Быстро пересел к нему поближе, обхватил за плечи, заставив опереться себе на грудь. Поднес к губам тыкву-горлянку с лёгким, разбавленным водой вином. - Глотни. И успокойся. Се Юнь покладисто откинулся в его руках, прикрыл глаза. Задышал спокойнее. - Спрашивай уже, а то лопнешь, - усмехнулся искусанными губами. - И спрошу. Я слышал, что тебе нельзя пользоваться нэйли и оружием. Видел уже, к чему это приводит. Но… почему? - С юности отравлен ядом Тоу Гуцин. Цзи Чун похолодел. Он знал об этой гадости, проникавшей в кости и заставлявшей испытывать чудовищную боль, леденящий холод, медленно убивавшей и лишавшей отравленного Тоу Гуцинем человека возможности использовать нэйли. В противном случае – быстрая смерть. - Кто ж так сильно тебя ненавидел? Или боялся? - И то, и другое. Душка Шэнь Тяньшу руку приложил. - И как же тебе удалось протянуть так долго? - Шифу спас. Мой учитель, настоятель Тун Мин, своими даосскими практиками временно подавляет яд. - Временно – это как надолго? - Примерно на год. Я перестарался, используя нэйли, но без Облачной ладони я бы не смог уйти от Шэнь Тяньшу. - Так. Говори давай, где живёт этот твой Тун Мин. Я помогу добраться. - Спасибо, Чун-гэ. Силы окончательно покинули Се Юня, но, откидываясь на грудь Цзи Чуну, тот тем не менее не преминул весело блеснуть глазами, наблюдая за реакцией охотника на это фривольное обращение. Цзи Чун заметил. - Врезать бы тебе, конечно. Но я не бью женщин и больных. Юнь-диди. На губах Се Юня заиграла настоящая улыбка. - Мне нравится. И заметь – я не ревную тебя к твоей барышне Ма. - Моей? Ты ещё принцессу киданей сюда приплети. Се Юнь не ответил. Он спал. И хорошо, что уснул и не услышал, как Цзи Чун прокололся! Какое отношение принцесса киданей могла иметь к простому бродяге-охотнику? «Совсем ты, дружок, расслабился и страх потерял»        *** Ночью Се Юня снова накрыло приступом боли. Его трясло и колотило, он скрипел зубами, стараясь не закричать. Цзи Чун изо вех сил старался его согреть. Напоил горячим вином, завернул в оба одеяла и два плаща, развел посильнее огонь в костре и лёг рядом, прижимая к себе и делясь теплом тела. К утру Се Юня отпустило, они оба даже смогли вздремнуть. Пока тот спал, Цзи Чун набил острогой рыбы в реке и запёк её на углях. Запах печёной рыбы, изрядно сдобренной дикими лесными травами, и разбудил Се Юня. - Был бы у меня дом, нанял бы тебя поваром, - голос со сна был хриплым. – Больно вкусно готовишь. - О, оживший мертвец заговорил! Аппетит проснулся? Точно в ближайшее время не помрёшь. - Ты меня к Яме-то раньше времени не отправляй. У меня ещё не все земные дела переделаны, - Се Юнь за обе щеки уплетал хорошо пропечённую, сочную рыбину, что, впрочем, не мешало ему трепаться. Цзи Чун поймал себя на том, что наблюдает за этой картиной с умильной улыбкой. Се Юнь заметил. - Что? – покосился недовольно. - Радуюсь, что ты в себя пришёл. Значит, сможешь карту нарисовать, как к этому твоему шифу добираться. - Гора Линтань Фэнцунь, слышал о таком месте? - Слышал. Но гора большая, где искать этих даосов? - Там пещера есть, Сеюэ Саньсиндун, Пещера Косой Луны. До горы доберёмся, а там я дорогу покажу. - Всё равно давай карту рисуй. Путь нужен покороче. Не хочу хоронить тебя на полдороги. И да – надо бы повозку раздобыть, верхом ты не доедешь. Сошлись на том, что придётся завернуть в город Хуа, единственное место на пути к Линтань, где можно было разжиться повозкой. Они оба даже не сомневались, что люди Шэнь Тяньшу, взбешённые тем, что Се Юнь снова ускользнул, рыщут в поисках. Хорошо, что о Цзи Чуне им известно не было, поэтому, чтобы не привлекать лишнего внимания, охотник оставил Се Юня в храме Шаньшэнь, где и сам частенько пережидал неприятности у знакомых буддийских монахов. Местный настоятель знал лекарское дело, значит, сможет, если что, облегчить боль. Потрепанную, но всё же относительно прочную и удобную повозку Цзи Чун смог раздобыть довольно легко. Гораздо труднее оказалось убедить Могуя и Фенсюэ позволить надеть на себя упряжь. Се Юнь, полулежа на ступеньках храма, не скрываясь, развлекался, наблюдая за сражением Цзи Чуна с гордыми боевыми конями. Схватка увенчалась полным успехом последнего. Он все же был охотником, а значит обладал недюжинным терпением В итоге оба жеребца оказались запряжены в повозку, Фенсюэ обиженно отворачивал морду от протянутого в качестве извинения яблока, а Могуй не преминул чувствительно цапнуть хозяина своими зубищами за плечо. Цзи Чун замахнулся было дать коню по морде, но передумал. Еще руку откусит. Этот дьявол мог. Отправив Чжкйчжи вперёд разведывать дорогу, Цзи Чун взял в руки вожжи, предварительно убедившись, что Се Юню в повозке удобно и не очень трясёт. - Я не кисейная барышня, - ворчал тот в ответ на заботу, но было заметно, что ему такое внимание приятно. Чжуйчжи, умная птица, вёл их кратчайшим путём, умудряясь выбирать дороги, проходимые для громоздкой повозки. Вскоре потянуло влагой, пахнуло морем. Близко на горизонте, словно нарисованный умелой рукой, возник горб Линтань. Цзи Чуну ещё не доводилось забредать в эти края, и он даже притормозил, захваченный величественным пейзажем. - У подножия сворачивай вправо, через лес Долголетия. Там будет тропа, увидишь. Повозку придётся оставить. - Лошади-то пройдут? - Пройдут, но не до конца. По пути будет небольшое плато, там их и оставим. - Угу. А на обратном пути косточки соберём. Или что там от них останется. Тут поди горных волков немеряно. - Нет тут никаких волков. Мой наставник и его братья даосы, забыл? Всех опасных хищников давно от окрестностей пещеры отвадили. Да и кони наши не деревенские клячи поди. Сами любого волка завалят. - Но рисковать всё же не хотелось бы. Могуй, конечно, та ещё скотина, но он мне дорог. Вороной жеребец в ответ угрожающе оскалился. - Он слова понимает? – восхитился Се Юнь. - Слово «скотина» он понимает точно. Но-но, не балуй, чудовище! Цзи Чун едва успел отскочить в сторону от черной морды. Се Юнь хохотал, не стесняясь. Боль и слабость не отступили, но ему было сейчас хорошо. Они одолели уже три четверти тропы к пещере, когда из-за поворота показалась облаченная в серый даопао высокая, сухощавая фигура. - Учитель! – встрепенулся Се Юнь. Наставник Тун Мин, а это был он, сложил ладони в жест хэши и слегка поклонился. - Рад видеть, что мой неугомонный ученик всё ещё жив. Цзи Чун ответил жестом баоцюань, почтительно кланяясь в пояс. - Настоятель Тун Мин, этот недостойный приветствует вас. Даос прищурился, разглядывая Цзи Чуна. Взгляд у него был внимательный и острый, захотелось даже поёжиться. Похолодев, Цзи Чун понял, что этот человек, несмотря на то, что отшельничает в горах, узнал его и сейчас раскроет его секрет! Этого допускать было никак нельзя. - Наставник, это мой друг Цзи Чун, он помог мне добраться к тебе живым. Цзи Чун мог поклясться, что гуев Се Юнь сейчас сознательно пришёл ему на помощь! «Дьявол! Он знает. Хотя… Я же тоже  знаю, кто он такой на самом деле…» - Благодарю молодого господина Цзи. Я был уверен, что в следующий раз нам привезут лишь его бренные останки. - Шифу! – возмущенно запыхтел Се Юнь. – Я не настолько глуп, чтобы рисковать жизнью! Цзи Чун с любопытством покосился на него. - Ну да, ну да, поэтому я нашёл тебя на дереве в виде полутрупа. - Чун-ге! Ты не помогаешь! Даос спрятал в белых усах улыбку. - Идёмте, молодые господа, братья уже приготовили трапезу, - опираясь на посох, монах легкой походкой зашагал вверх по тропе. - Откуда они знали, что мы придём? И когда придём? - громким шепотом поинтересовался Цзи Чун. - Даосы, - пожал в ответ плечами Се Юнь. - Молодой господин Цзи может позвать свою птицу, ей тоже найдётся чем потрапезничать, - монах в их сторону даже головы не повернул. – За лошадьми тоже присмотрят. Не тревожьтесь. Се Юню стало плохо сразу после еды. Разглядывая бледное, покрытое испариной лицо, белые закушенные от боли губы, Цзи Чун отчетливо осознавал, что продержался тот весь путь от храма Шаньэнь до горы Линтань исключительно на упрямстве и силе воли. И сейчас упрямство ему отказало. - Плохо, - пожевал губами более молодой даос, проверив пульс. - Но что-то же можно сделать? – заволновался Цзи Чун. – Вы же поможете ему? - Я смогу ненадолго подавить действие яда, - покачал головой настоятель Тун Мин, - но больше ничего сделать не получится. Надо срочно искать противоядие. - Но… - у Цзи Чуна вдруг сел голос, - говорят, что от Тоу Гуцин нет противоядия… - Не бывает ядов без противоядий, - наставительно поднял палец молодой даос. – Просто есть такие, которые трудно достать. - Скажите, что нужно сделать, я сделаю! – заволновался Цзи Чун. - Есть такая трава – Ледяной Лотос, чрезвычайно редкая и растущая в трудно доступных горных районах. Собирать её надо в момент цветения, а цветёт Ледяной Лотос раз в несколько лет – в день ван, полнолуния, выпадающее на ханьлу, холодные росы. - Нам повезло, юноша, - Тун Мин огладил белую бороду, - Ледяной Лотос расцветёт в этом году. - До холодных рос ещё месяц! Я достану! Где его искать?! Только… Он продержится месяц?.. - Ледяной Лотос надо искать в  горах Тайшань. Он растёт на леднике почти возле самой вершины, добираться туда очень рискованно. - Я справлюсь! - Иди, мальчик, - Тун Мин снова сложил ладони в жест хэши, - да пребудет с тобой дух Дао. Мы будем ждать тебя. Пещеру Косой Луны Цзи Чун покидал, буквально обвешанным талисманами фу, с решимостью и не самым лёгким сердцем. Он хорошо знал, что ждёт его на горе Тайшань!           *** Чем ближе был ледник Тайшань, тем круче становились скользкие склоны,  тем труднее было дышать. Цзи Чун упорно карабкался вверх, смаргивая с ресниц намерзшие льдинки и в кровь обдирая о лёд пальцы, которых уже почти не чувствовал. Поначалу он пытался штурмовать гору в перчатках, но руки скользили, он то и дело срывался и, наконец, плюнув, выкинул их в снег. За пазухой у него копошился Чжуйчжи – Цзи Чун опасался выпускать ястреба надолго, тот мог легко замерзнуть прямо на лету, поэтому после коротких полётов прятал птицу под курткой, отогревая. Однако совсем без помощи зорких глаз Чжуйчжи обойтись он не мог – только ястреб с высоты мог видеть направление, в котором на ледяном скальном уступе вот-вот должен был расцвести Ледяной Лотос. Цзи Чун полз в гору, сцепив зубы, и клялся самыми страшными клятвами, что непременно достанет это гуев цветок! Достал. Чуть не сорвался с обледеневшего склона  в самый последний момент, однако сумел каким-то чудом удержаться. Но дальше предстояло самое сложное – спуск. Было так легко поскользнуться, улететь в пропасть, переломать себе не только руки и ноги, но и шею, а этого Цзи Чун допустить никак не мог. Там, внизу, в пещере на горе Линтань Фанцунь, его ждал сражавшийся со смертью Се Юнь. Цзи Чун кое-как сполз с ледяного языка, выпустил Чжуйчжи, приказав ему стремглав лететь вниз, а потом к мастеру Тун Мину, а сам, прикрыв ненадолго глаза и вознеся молитву небесам, зажмурился и заскользил на спине по глубокому снегу, умоляя всех богов, каких смог вспомнить, о том, чтобы его не унесло в пропасть. Небеса оказались к нему милостивы. Он смог спуститься с этой страшной ледяной горы и не потерять цветок. Причем спуститься относительно целым. Обмороженные руки и лицо, содранные в кровь пальцы не в счёт. С лица кожа сползала клочьями, руки, начав отходить от дикого холода, болели так, что Цзи Чун катался по земле и орал, благо кроме Могуя слышать его было больше некому. Вода в горном ручье, стекавшем с ледника, была всего лишь чуточку теплее, но когда Цзи Чун сунул в неё руки, ему показалось, что это кипяток. Оседлать Могуя оказалось делом почти невыполнимым. Пальцы распухли так, что не сгибались. Если седло на спину жеребцу он ещё кое-как ухитрился взгромоздить, то подпруги пришлось затягивать зубами. И это было то ещё приключение! Цзи Чун чуть зубы себе не выкрошил. А этот вороной демон ещё и ржал над ним, не скрываясь! В прямом смысле – косился лиловым глазом, задирал верхнюю губу и тряс башкой. Только что не хохотал по-человечески в голос. Кое-как вскарабкавшись в седло, Цзи Чун тронул бока коня пятками. Повод держать он даже не пытался. Хорошо, что умный боевой жеребец подчинялся малейшему нажиму шенкелей и изменению положения корпуса.  Послав Могуя с места в лихой галоп, он, через боль намотав на кулак прядь длинной гривы, лишь надеялся, что руки как-нибудь уцелеют и он не превратится в инвалида с отрезанными пальцами. Однако Цзи Чун ни о чём не жалел. Если удастся спасти жизнь Се Юню и вылечить его от яда, покалеченные руки будут самой малой ценой.            *** Почти всю дорогу от Тайшань до Линтань могучий выносливый конь летел бешеным галопом, словно чувствовал нетерпение и даже лёгкую панику своего всадника. «Успеть, успеть, успеть!» - в такт ударам копыт о землю билась в голове Цзи Чуна мысль. Лишь на короткое время Могуй переходил на рысь, а потом на шаг, чтобы немного отдохнуть. Останавливались всего пару раз – Цзи Чун любил своего вороного, а ему надо было все же хоть немного, но пить и есть. Сам он даже не пытался – готовить не мог, только пил, выдергивая пробку из фляги зубами. Сейчас Цзи Чун, как и Се Юнь месяцем раньше, держался на упрямстве и силе воли. И чувстве долга. Он был из тех людей, кто скорее погибнет, чем нарушит клятву. Но погибнуть сейчас он просто не имел права! Им с Могуем оставалась еще примерно половина пути до Линтань, когда с неба на плечо Цзи Чуну камнем упал ястреб. А еще через пару кэ он услышал удары копыт о землю и скрип колес. Его встречали! Умница Чжуйчжи добрался до убежища даосов и привёл подмогу. С седла на руки молодых послушников Цзи Чун буквально свалился. Высокий крепкий парень, первым успевший его подхватить, ахнул, увидев багровые обмороженные пальцы и свисавшую лоскутами со щёк кожу. - Молодой мастер Цзи! Что вы с собой делаете?! - Не важно. Это не важно.  Лучше скажи – как он? - Брат Се спит. Шифу усыпил его, чтобы легче переносить боль. - Это хорошо. Возьми вот, - он кивнул головой на седельную суму, где в коробке, заговоренной даосом Тун Мином на сохранение содержимого свежим, лежал драгоценный Ледяной Лотос. – Верхом ездить умеешь? Монах кивнул. - Садись, - Цзи Чун показал глазами на Могуя, - и скачи. Да не бойся, я прикажу – он не тронет, довезёт в целости. Будет нести как нефритовую вазу. Чжуйчжи! Проводи. Проследив взглядом исчезнувших за поворотом дороги Могуя с даосом на спине и летевшего почти вровень с конём ястреба, Цзи Чун вдруг понял – все, силы закончились. В глазах стало темно. Он точно мешком свалился бы на землю, если бы его не поддержали сразу две пары рук. Бережно уложив охотника на пол повозки, застеленный мягкой шкурой, один из даосов горестно поцокал языком над его искалеченными руками, достал из рукава ханьфу фиал с какой-то ужасно вонючей мазью и принялся обрабатывать ему лицо и руки. - Потерпите, молодой господин, - ворковал над ним монашек. – Это для вашей же пользы. Доберемся до мастера Тун Мина, он вас непременно вылечит! И молодого господина Се теперь тоже вылечит.  Мазь не только воняла, но и щипала, Цзи Чун шипел сквозь зубы, ругался, но терпел. Пока в какой-то момент просто не отключился. А придя в себя, долго лежал на спине и разглядывал высокий каменный потолок. Стоп. Потолок? Каменный?! То есть он уже в пещере Сеюэ Саньсиндун?! И как долго он тут валяется? Цзи Чун откинул тонкое войлочное одеяло, сел. Собрался было по привычке потереть ладонями лицо, но вовремя остановился. Кисти рук были обмотаны свежими полотняными бинтами, пропитанными чем-то пахучим. Не вонючим, как давешняя мазь, а именно пахучим. Щёки и лоб, он подозревал, тоже были наверняка чем-то намазаны. Увы, но зеркал в скромном жилище даосов предусмотрено не было. И к лучшему. Расстраиваться не хотелось. Выбравшись из постели, Цзи Чун, слегка пошатываясь, отправился на поиски Се Юня. Не успел он доковылять до выхода из пещеры, как ему навстречу выскочил тот самый молодой даос, которого он отправил с цветком. - Молодой господин! Ну что ж вы встали-то? Мастер Тун Мин велел вам лежать! - Лежать? Но у меня ведь лицо и руки обморожены, а не ноги. Я не умею ходить на руках. - Шутите, - укоризненно покачал головой монах. – Вы были истощены и обезвожены, уровень ци ниже я еще не видел. Пожалейте мастера! Ему одного Се Юня достаточно. - Хочу его видеть. Даос обреченно покачал головой. - Не успокоитесь, да? - Ты абсолютно прав, брат! Кстати. Я очень ужасно выгляжу? Монах не удержался и фыркнул. - Да уж не красавчик. И тут же, устыдившись своей несдержанности, склонил голову, что-то покаянно забормотал и принялся перебирать четки. Се Юнь нашелся в небольшой пещере по соседству, открытая сторона которой была обращена к морю. Здесь было светло, свежо и пахло морским прибоем. Се Юнь, закутанный в шкуры по самый нос, не спал. Блестел глазами и улыбался. - Они не дают мне вставать! О-о-о, Чун-гэ, ты такой красавчик! Цзи Чуну немедленно захотелось его стукнуть. Но он передумал. Присел на краешек лежанки. - И это говорит мне тот, кто сам выглядит как оживший мертвец. В гроб краше кладут. Помедлил, склонился ближе, всматриваясь в бледное лицо. - Как ты? - Жив, как видишь. Твоими молитвами. - Не неси чушь. Я не умею молиться. - Зато умеешь что-то более действенное. Из-под кипы шкур высунулась рука, Се Юнь нащупал кисть Цзи Чуна, бережно прикоснулся к бинтам. - Я твой должник. Сколько уже – трижды? Ты трижды спасал мне жизнь. - Сделай одолжение, просто заткнись. Мастер Тун, - Цзи Чун заметил, что от входа в пещеру за ними наблюдает Тун Мин, - можно его снова усыпить? У него явно язык с головой не дружит. Пускай ещё поспит, может, слегка попустит. Старый даос погладил бороду, едва заметно усмехнулся в усы. - Такие авантюристы, как ты, молодой господин Цзи, не умеют принимать благодарности. Одиночкам этот навык не нужен. Ничего, научишься. Жизнь научит, ты ведь больше не одиночка. Цзи Чуна эти слова напугали. Он ведь так старался не обрастать связями! Се Юнь, очень внимательно наблюдавший за ним, это явно заметил. Его пальцы аккуратно сжались на запястье. - Быть с кем-то связанным совсем не значит лишиться свободы. - Я просто не привык, что мне говорят спасибо. И ты мне ничего не должен, запомни! - Как скажешь, - мягко улыбнулся Се Юнь. – В любом случае спасибо, что достал этот гуев Ледяной Лотос. Я сам хотел, но шифу запрети мне лезть на ледник. Сказал – я там мгновенно в ледяную статую превращусь. А мне ещё пожить охота, я пока не все земные дела переделал. Но ты серьезное рисковал! Руки-то как? - Твой друг, мой мальчик, человек отчаянный. Он рискует, не задумываясь. - Если бы я задумывался, давно перестал бы шевелиться вообще. Врос бы в землю и превратился в столб у дороги. - Верное замечание, - даос покивал. – Вот Се Юнь такой же. Сначала делает, потом думает. - Неправда! – раздалось в два голоса. - Редкостное единодушие. Пойдём-ка, господин Цзи, я твои руки осмотрю. А этот восставший из мертвых пока ещё поспит. Даос сделал какое-то лёгкое движение кистью – и Се Юнь заснул, не успев возразить. - Ты прав, ему нужно восстанавливать потоки ци и свою нэйли, так что сон для него сейчас лучшее лекарство. Пока монах снимал бинты, Цзи Чун старался на свои руки не смотреть. Нервы-то у него были крепкие, без этого в его жизни никак, но видеть вместо ловких, крепких, цепких и умелых пальцев свиные колбаски из цзюгуаня лао Ду в Танчжоу очень не хотелось. Кажется, он теперь о свиных колбасках даже думать не сможет! Это обидно, он ведь так их любил! - Все неплохо, молодой господин, - осмотрев руки Цзи Чуна, проговорил даос. – Ну-ка сожми пальцы. Цзи Чун повиновался. И с удивлением понял, что не чувствует боли! - С завтрашнего дня можешь начать тренироваться с мечом, восстанавливать подвижность. Но не переусердствуй. Цзи Чун рухнул перед Тун Мином на колени, ткнулся лбом в пол. - Я ваш должник, мастер Тун! - Давая так, - усмехнулся монах. – Сделаем взаимный зачет долгов – твои долги мне в обмен на долги Се Юян тебе. И никто никому ничего не будет должен. - Да у меня и в мыслях не было считать его должником! - Я знаю, мой мальчик, знаю. И он знает. Но Се  Юнь парень упрямый, если что вобьёт себе в голову, никакими клиньями не выбьешь. А так я смогу его убедить не вести счетов.            *** Когда Тун Мин разрешил Се Юню вставать, тот начал потихоньку выползать наружу, на берег моря, где оборудовал себе гнездо в прибрежных камнях, устланное шкурами, и сидел там часами, слушай прибой и греясь на становящемся все более жарким солнце. А еще он полюбил наблюдать за тренировками Цзи Чуна. Тот, несмотря на советы, поблажек себе давать не собирался – за тренировку с него семь потов сходило. Останавливался он только тогда, когда руки переставали держать меч, а лук начинал ходить ходуном и стрелы улетали куда угодно, кроме мишени. Только тогда он без сил опускался на гальку, растягивался во весь рост на спине и начинал препираться с Чжуйчжи. Ястреб каждый день составлял компанию Се Юню, устраиваясь на соседнем камне, и с любопытством наблюдал за хозяином. Иногда Чжуйчжи внезапно срывался с места, а спустя некоторое время возвращался с крупной рыбиной в когтях. В такие дни на ужин в пещере Сеюэ Саньсиндун была вкуснейшая приготовленная на пару рыба. Монахи очень уважали крылатого добытчика и постоянно подкармливали его кусочками вяленого мяса, на что Цзи Чун под смех Се Юня страшно ругался. - Вы разбалуете мне птицу! Он скоро станет таким жирным, что не сможет летать! Где вы видели жирного охотничьего ястреба?! Се Юнь готов был поклясться – Чжуйчжи на такие слова хозяина злился и обижался, а однажды исчез почти на полдня. Цзи Чун уже готов был идти искать пропавшую птицу, когда над пещерой раздался торжествующий клёкот, а чуть не на голову молоденького послушника, отвечавшего за готовку, с неба упала тушка молодой упитанной горной газели. Се Юнь тогда отвел душу, дразня Цзи Чуна и нахваливая Чжуйчжи. А обитатели Сеюэ Саньсиндун прониклись к ястребу ещё большим почтением, ведь по размерам добытая им газель превосходила саму птицу раза в три. - Чего не сделаешь, чтобы утереть нос любимому хозяину! – хохотал Се Юнь. - Погоди у меня, - грозился Цзи Чун, - вот поправишься окончательно, я из тебя твои шуточки-то выбью! На самом же деле ему страстно хотелось сойтись, наконец, с Се Юнем в настоящем, пускай и дружеском, поединке. Он ведь был наслышан о мастерстве и навыках человека, скрывавшегося под именем простолюдина. Эти недели на горе Линтань были самыми счастливыми и беззаботными в жизни обоих. Секта Шэнь Тяньшу добраться сюда никак бы не смогла, и Се Юнь, а вместе с ним и Цзи Чун, получили передышку и время на то, чтобы как следует восстановиться. Но однажды, когда Цзи Чун снова тренировался на берегу, уже не один, а вместе с Се Юнем, который осторожно, потихоньку начал присоединяться к нему, к ногам охотника с неба упал голубь. Измученная птица сидела на земле, растопырив крылья, и дышала раскрытым клювом. - Чжуйчжи! Сколько раз говорить тебе – не смей охотиться на почтовых голубей! – Цзи Чун бережно поднял голубя, отвязал от его лапки футляр и передал птицу в руки подоспевшего монашка. - Не ругайте Чжуйчжи, молодой господин, - негромко проговорил тот, поглаживая белоснежные перья. – Голубь просто заплутал в лесу у подножия, а ваш ястреб пригнал его к вам. Я сам видел. И унёс едва дышавшего посланника вглубь пещеры. Лечить, кормит и поить. - Ладно, потом обратно выпустим, - проводил его глазами Цзи Чун и развернул записку. Лицо мгновенно помрачнело. Скомкал письмо, сжёг его и засобирался. - Что-то стряслось? – встревожился Се Юнь. - Ничего, с чем я бы не смог справиться. Но отпуск мой, к сожалению, закончился. - Я с тобой! - Далеко ли собрался молодой мастер Се? – раздался голос настоятеля. – Хочешь свести все усилия господина Цзи на нет? Тебя столько людей из рук Яньло-вана вырывали, так ты хочешь их отблагодарить? - Наставник, - понурился Се Юнь, - сколько ещё вы будете держать меня здесь? - Здесь – нисколько. Завтра, как только мастер Цзи уедет, мы отправим тебя в Долину Да Яо Гу. Лю Жун, мастер Гуйгу, глава Долины, поможет тебе полностью восстановить резервы нэйли и вернуть свою истинную силу. Если ослушаешься, есть риск снова превратиться в беспомощную развалину. Мыслями Цзи Чун уже был далеко, там, откуда голубь принес письмо, но все равно постарался утешить Се Юня. - Я разберусь с возникшими проблемами и непременно найду тебя в Долине. Ты сейчас не должен отвлекаться ни на что постороннее, главное восстановить твоё здоровье и навыки. На твою жизнь подвигов ещё точно хватит. - Обещаешь не совершить их все, а и мне оставить немножко? – глаза Се Юня лукаво блеснули, но Цзи Чун не обманулся – его друг чуть не плакал от разочарования. - Обещаю. Внезапно Цзи Чун шагнул вплотную к Се Юню и крепко его обнял. - Обещаю, - горячо зашептал на ухо, - мы вдвоём еще не раз ввяжемся в приключения! В конце концов надо же очистить этот мир от Шэнь Тяньшу и Ди Ша! Се Юнь в ответ стиснул его плечи и тут же оттолкнул от себя. - Держи свои нежности при себе. Я в них не нуждаюсь! И проваливай уже! Видеть тебя больше не могу. Надоел.  Цзи Чун, смеясь, тряхнул головой, стараясь избавиться от непонятной теплой тяжести в груди, и свистнул ястреба. - Чжуйчжи! Птица мгновенно спикировала ему на предплечье, вцепившись мощными когтями в плотный кожаный нарукавник. - Ты остаешься с Се Юнем. Будешь охранять. И добавил так, чтобы слышал только ястреб: - Найдешь меня, если ему потребуется помощь. В ответ ястреб пребольно ударил его клювом в плечо - Ауч! Спятил?! - Это он говорит, что не нуждается в инструкциях и сам знает, что делать, - серьёзно заметил Се Юнь. - Когда ты успел научиться понимать его язык? – подозрительно уставился на него Цзи Чун. - Мы подружились, - гордо выпятил грудь Се Юнь. - Мало того, что Могуя взятками в виде яблок подкупил, теперь и птицу мою хочешь украсть? Да я тебя! Се Юнь фыркнул и резво спрятался за спину наставника Туна. Цзи Чун затормозил, поднимая тучу мелкой гальки, сложил руки в жесть баоцюань и низко поклонился даосу. - Спасибо за все, мастер Тун. Оставляю этого наглеца на ваше попечение. Надеюсь, мы еще свидимся. Се Юнь с Чжуйчжи на плече ещё долго смотрел вслед уходящему. Всё понимал, но сердце отчего-то было не на месте. - Думаешь, - обратился к птице, - у него там серьёзное что-то стряслось?.. Чжуйчжи расправил крылья, низко опустил шею и что-то коротко и грозно проскрипел. - О, ты и так умеешь? Ястреб с досадой клюнул в плечо. - Да понял я, понял. Ты всех в клочья порвешь и глаза выклюешь за своего хозяина. Вздохнул и добавил: - Я тоже. Надо поскорее набираться сил.           *** Гору Линтань Цзи Чун покидал отчего-то с тяжелым сердцем. Сам от себя кривился, потому что уже понял – он привык быть рядом с этим невозможным парнем, постоянно влипающим в разные, опасные для жизни ситуации, но при этом умеющим сохранять присутствие духа и смеяться над какой угодно хренью. И к даосам привык, что уж там. Но голубь принёс такие вести, отмахнуться от которых он не мог, как бы ему не хотелось. Поэтому он сейчас гнал Могуя через лес Фуху в сторону лагеря Цяньну, где, как он предполагал, его ждали. Но до Цяньну добраться он не успел. Едва он расположился на привал на одной из облюбованных ранее в своих странствиях полян, едва успел нанизать на острые ветки выловленного в реке Симо крупного карпа и развесить их над костром, как бдительный Могуй насторожил уши, сердито копнул копытом землю, выворотив пласт дерна, и всхрапнул. Цзи Чун насторожился. Сам он почему-то не слышал никакого движения в чаще, но коню своему доверял. Могуй зря панику наводить не станет. Отвернулся к поваленному стволу платана, чтобы дотянуться до прислоненного к нему меча. И тут же развернулся обратно, услышав из-за спины чуть насмешливое: - Ваше высочество, принц Ли Цзюйяо. Совсем вы, я смотрю, бдительность утратили. Голос был знаком. Его обладатель тоже.  Перед ним в почтительном поклоне согнулся крупный, широкоплечий мужчина средних лет. Цзи Чун досадливо передернул плечами, но заставил себя расслабиться. Стало ясно, почему он ничего не услышал - мало кто умел двигаться так же бесшумно и скрытно, как этот человек. - Генерал Ке Лан, - ответно склонил голову охотник. – И не обращайся ко мне так, я больше не принц. - Принц может отказаться от титула, - широко улыбнулся опытный воин, - а вот титул от принца… Никуда вы, Ваше высочество, не денетесь от долга перед страной. Цзи Чун почувствовал, как у него буквально заломило зубы. - Что-то случилось? – поморщился. - Ваш старший братец опять воду мутит. - Ну и при чем тут я? - Если наследный принц под предлогом недееспособности отца-императора захватит трон, вам больше не будет хода в Цзинь. Цзи Чун тряхнул хвостом и прикрыл глаза. - Не очень-то и хотелось… Чего братцу, спрашивается, спокойно не живётся? Так торопится взять власть? - Торопится, - согласно склонил голову генерал Ке. – Ему важно утвердить свою власть, пока ваш отец болен, а вы, простите, Ваше высочество, шляетесь небеса знают где. - Упрямый дурак! – внезапно вспылил принц-охотник. – Я уже бессчётное количество раз говорил, что не жажду трона, что не желаю запирать себя во дворце! Кажется, ждать, что до него дойдёт, бесполезно. Генерал Ке согласно кивал головой и щурился. Цзи Чун, то есть Ли Цзюйяо, второй принц империи Цзинь и по совместительству шао шуай – молодой маршал, как уважительно называли его солдаты Чуаньлунской армии, преданные своему командиру до мозга костей, подозрительно покосился на своего боевого товарища. - Что ты предлагаешь? Нет, не так. Что ты задумал? - Пора вам, Ваше высочество, наведаться домой и навести порядок при дворе. Армия Чуаньлун соберётся мгновенно, стоит вам только дать знак. - Какие из моих слов, - Цзи Чун уже начал сердиться, - о том, что мне не нужна власть, ты пропустил мимо ушей, мой доблестный генерал? - Я все прекрасно услышал, мой принц, - передразнил тот. – Я не собираюсь сажать вас на трон. От вас требуется лишь войти в столицу с войском, вразумить наследного принца, проследить, чтобы здоровье императора больше не подвергалось опасности, навести порядок, оставить при дворе как можно больше верных вам и Его величеству людей, а там сможете снова вернуться в дорогое вашему сердцу цзянху. - А скажи-ка мне, дорогой генерал Ке, ты, случайно, не забыл, кто семь лет назад приказал казнить выживших после бойни у моста генералов Чуаньлунской армии? С чего это ты так возгорелся желанием защитить трон батюшки императора? Память короткая оказалась? Ке Лан сжал челюсти, упрямо склонил голову. - Я ничего не забыл. Как и вы, мой принц, ничего не забыли. Но я давал клятву верности не Ду-вану, а империи Цзинь. И именно судьба империи заботит меня больше всего. Отдать Цзинь вашему брату значит обречь ее на гибель. Он ведь, едва умостив задницу на троне, кинется воевать с киданями и устроит конфликт на границе с империей Ян. Ему нужна слава, а быстрая слава – это только победоносна война. Но воевать на два фронта? Да даже одного, с киданями, хватит. Потому что гонора у вашего брата много, а здравомыслия и военного гения с воробьиный носок. Да и армии подобной вашей у него нет. - Как же я тебя ненавижу, - Цзи Чун прикрыл ладонью лицо и тяжко вздохнул. - Мы тоже любим вас, Ваше высочество, наш принц!  От громкого дружного вопля десятков луженых глоток принц вздрогнул и чуть не подпрыгнул на месте. Могуй развернулся к орущим и так поддал задом, что генерал Ке почел за лучшее отодвинуться подальше. Оказывается, пока принц был занят препирательствами с генералом Ке, за его спиной собралась изрядная толпа вооруженных воинов в полной боевой выкладке. Его армия. Не вся, далеко не вся, но – Цзи Чун быстро пробежался глазами по лицам, - тут собрались почти все его офицеры. Лучшие лазутчики и разведчики империи Цзинь. - Знаете, как это называется? - Как? – помощник генерала Ке, младший генерал Сы, весело блеснул глазами из-под шлема. - Это называется шантаж.           *** Генерал Ке был во всем прав. Несмотря на то, что Цзи Чун давно, ещё семь лет назад, разорвал все связи с семьёй и дворцом, несмотря на то, что давно считал себя не принцем Ли Цзюйяо, а простым бродягой, охотником за головами и наёмником Цзи Чуном, военную присягу забыть не смог.  Да и обмануть веру в него его воинов он тоже права не имел. Ему не хотелось повторения событий семилетней давности. После короткого и заведомо проигрышного сражения с собой принц Ли, шао шуай армии Чуаньлун, принял решение. На все четыре стороны света отправились гонцы. Точкой сбора армии он назначил гору Си Сян, лесистую, изрезанную лощинами, оврагами и ущельями, где легко можно было спрятать и более многочисленное войско. Когда Цзи Чун со спутниками и генералом Ке после нескольких дней пути оказались у подножия Си Сян, тут же были остановлены окриком: - Стой! Кто идёт? Армия не собиралась семь долги лет, но выучки и дисциплины не утратила. Цди Чун, толкнув Могуя пятками, выехал вперёд и снял шлем. Из кустов донесся счастливый вздох и на прогалину вывалились четверо вооружённых часовых. - Ваше высочество! Вы нашлись! Часовые, бряцая доспехами и оружием, опустились на одно колено, прижимая правую руку к сердцу в воинском приветствии. - Воины армии Чуаньлун приветствуют своего командира! Да пребудет удача и слава с принцем Ли Цзюйяо! Цзи Чун вынужден был отвернуться. У него на глазах показались слёзы, а рыдать от чувств перед лицом своих солдат шао шуай Ли позволить себе не мог. Лагерь в ущелье Лун Вэй, Хвост Дракона, был уже оборудован по всем законам военного похода. Даже шатер для командующего и штабные шатры уже стояли на своих местах, У Цзи Чуна возникло чувство, что этих семи лет словно и не было. Бросаться в Тайюань, имперскую столицу Цзинь, сломя голову без плана Цзи Чун не собирался. Поэтому пока его воины тренировались, восстанавливали навыки и боевое слаживание, он сам с генералом Ке и офицерами разрабатывал план. Дело, понятно, не быстрое. Несколько раз Цзи Чуну казалось, что он слышит отдаленный знакомый клёкот, но увидеть, действительно ли это Чжуйчжи, так и не удалось. Впрочем, в том, что это именно его ястреб шпионит, он не сомневался. Сложно было предположить, что Се Юнь откажется от такой возможности. Оставалось надеться лишь на то, что ему хватит здравого смысла довести лечение в долине Да Яо Гу до конца, а не срываться раньше времени. В том, что тот непременно рванет на помощь, едва узнает о происходящем, Цзи Чун не сомневался. Он бы и сам на его месте рванул. Не сомневался он и в том, что Се Юнь, великий вестник цзянху и непревзойденный мастер по сбору информации, уже обо всем оповещен. «Лучше бы ты не был тем, кто ты есть, а сидел бы тихо, сочинял свои стишки да песенки, да весточки разносил…» Впрочем, это было из области фантазий. Дал бы гуев Шэнь Тяyьшу и его головорезы из секты Ди Ша спокойно жить тому, кто, как он был уверен, обладает вожделенным артефактом? Мечты об абсолютном господстве кому хочешь мозги затуманят. Выдвигаться к Тайюаню решено было через месяц с небольшим. Едва походные колонны армии Чуаньлун вступили на Центральные равнины и двинулись на север, как дозорные, высланные вперёд, доложили – навстречу авангарду двигается довольно большая группа вооружённых людей. Впрочем, заметив дозорных, никаких враждебных действий ими предпринято не было. Выслушав донесение, Цзи Чун, а вернее принц Ли Цзюйяо только тяжело и обречённо вздохнул. «Хотел бы я знать тебя чуточку хуже…» Приказав воинам разбить временный лагерь под укрытием леса, принц Ли в сопровождении генералов Ке и Сы двинулся навстречу. Ке Лан пытался настоять на серьезной охране, но принц только отмахнулся. - Я знаю, кто это. И они не враги. Про армию Аньпин он был прекрасно осведомлён. Встретились на берегу небольшой речушки, у которой даже названия не было. Еще не достигнув берега, Цзи Чун, тьфу ты, принц Ли услышал в небе знакомый клёкот. На этот раз сомнений не было – Чжуйчжи приветствовал хозяина. На кожаный наруч вытянутой руки приземлился крупный ястреб-тетеревятник диковинной расцветки – серебристо-серый в черную крапинку, с более темными крыльями и хвостом. - Ты предатель, - попенял Цзи Чун своей птице, погладив блестящие ухоженные перья, и скормил заранее припасенный кусочек вяленого мяса. - Это кто?! – вытаращился генерал Сы. - Мой друг. Лучший в мире разведчик и часовой. Знакомьтесь – Чжуйчжи. Ястреб расправил крылья размахом в добрых полтора чжана и издал короткий скрежещущий свист. - Он вас запомнил и теперь найдёт, где бы вы не находились. В некотором отдалении послышался стук копыт, из-за группы деревьев показались всадники. Первым вышагивал Фенсюэ в боевой броне. Могуй, узнав приятеля, коротко заржал. В ответ раздалось такое же ржание. - Даже жеребцы здороваются, - принц Ли, он же Цзи Чун, подбросил ястреба в воздух и толкнул Могуя пятками, выезжая вперёд. - Приветствую, Ваше величество. - А?.. – оба сопровождавших его генерала неприлично вытаращили глаза. - Сам ты… величество. Не пугай своих спутников. - Ладно, как скажешь. Почтительно приветствую наследного принца Южной Лян Сяо Чуаня. Се Юнь прищурился. - В эту игру можно играть вдвоём. Почтительно приветствую второго принца империи Цзинь Лю Цзюйяо. Они переглянулись и рассмеялись. - И как давно ты знаешь? - С самого начала знал. Ты, впрочем, тоже. Се Юнь, то есть принц Дуань, он же Сяо Чуань подъехал вплотную и проговорил так, чтобы услышал только Цзи Чун. В смысле принц Ли Цзюйяо. - Давай, когда это все закончится, снова станем Се Юнем и Цзи Чуном. Они мне больше нравятся. - Ваше высочество! – раздался грозный голос генерала Ке, едва скрывавшего раздражение. – Что происходит?! - Мы обзавелись союзниками – тяжело вздохнул принц Ли. – Разрешите представить – наследный принц династии Дуань империи Южная Лян, Сяо Чуань, командующий армией Аньпин. И, как я понимаю, собственно эта армия, да? - Конечно. - Так и знал, что ты не усидишь в долине Да Яо. Хоть вылечился или сбежал раньше времени? - Скажу по секрету – глава долины Лю Жун, мастер Гуйгу, человек пострашнее наставника Тун Мина. Мастера Туна еще можно разжалобить, а у этого человека каменное сердце! И железное терпение. Поневоле пришлось подчиняться всем его лекарским зверствам.  Се Юнь, тьфу ты, принц Сяо Чуань, вспомнив, передернул плечами. - Давай-ка я познакомлю тебя с моими спутниками. Господин Чжоу Итан (при этом имени Цзи Чун поднял бровь – отец Чжоу Фей тоже здесь?), он же мой советник Гань Тан. И генерал Вэй Юнь, командующий армией Аньпин в моё отсутствие. - Генерал Вэй, - генерал Ке сложил руки и поклонился, не слезая с седла, - наслышан о вас. - Взаимно, генерал Ке. - Ну вот и отлично. Заканчиваем обмениваться комплиментами и начинаем планировать операцию. - Но сначала ты всё же расскажешь мне, что происходит и какова твоя роль в этом всём? Ну и получить техническое задание для армии Аньпин тоже было бы нелишним. Вечером, в общем лагере двух армий, два принца сидели у костра, пили молодое вино из зелёных слив, передавая флягу из рук в руки, и то молчали, то тихонько, словно лениво переговаривались. Генералы обеих армий, проявив недюжинный такт, расположились у другого костра, на котором на вертеле скворчал и капал жиром упитанный молодой кабанчик, выскочивший на свое несчастье прямо на часовых. - Тебе так нужно вмешиваться в происходящее? – Се Юнь отхлебнул терпкого вина и передал флягу Цзи Чуну Сейчас они, не сговариваясь, снова стали прежними бродягами, которых судьба свела на Южных равнинах. Принцами-генералами они проснуться утром. - Мне все равно и на отца, и на брата, и на трон. Мне не все равно, что будет с моей страной. Тебе же тоже, как я понимаю, не все равно на свою Лян? Хочешь, как разберёмся с моими делами, я помогу тебе восстановить статус и вернуть трон? - Да иди ты со своими идеями! – Се Юнь ощутимо пихнул Цзи Чуна кулаком в плечо, тот чуть не свалился с обрубка, на котором они сидели. – Меня устраивает моя нынешняя жизнь, и мне нравится, как правит дядюшка Чэнь. Разве что братцу Цзычэню помочь чем-нибудь, но он вроде тоже на жизнь не жалуется. -  Ну если надобность возникнет, ты знаешь, кого на помощь звать. Посмеялись. От соседнего костра потянуло аппетитными запахами жареного мяса. У Се Юня чуть слюнки не закапали, а живот Цзи Чуна издал многозначительное урчание. - Дьявол! - Не ругайтесь, мой принц, - раздалось из темноты. И генерал Сы протянул два больших листа лопуха, на которых исходили соком два поистине гигантских ломтя кабанятины. - Плох тот солдат, который не заботится о своем генерале, - весельчак Сы гоготнул над собственной шуткой и растворился в ночи. Мясо было восхитительным! С молодым вином вообще пища богов. Цзи Чун буквально с урчанием вцепился зубами в свой кусок. С губ закапал жир. Се Юнь с умилением и изумлением смотрел на друга, а потом не сдержался – потянулся к его лицу и стер каплю мясного сока с угла губ. Жест был настолько интимным, что у Цзи Чуна аж в глазах потемнело и живот подвело. - Еще раз так сделаешь – и ночевать в свой шатер не попадёшь. Глаза Се Юня блеснули в свете костра, он прижался к плечу и шепнул: - На то и расчёт… - Стыда у тебя нет! Это военный лагерь! - Душа моя, а то ты не знаешь, как иногда молодые воины в походах сбрасывают напряжение? Только не говори, что ты так наивен! Цзи Чун не выдержал, отложил в сторону недоеденное жаркое, схватил Се Юня за запястье и утащил в сторону своего шатра. - Никакого терпения у этих юношей. Нет чтобы сначала мясо доесть, вино допить, а там уж и… Пожилой крепкий дядька, личный ординарец генерала Вэя, хозяйственно прибрал и мясо, и недопитое вино. И убрёл в темноту, на ходу отхлёбывая из фляги.               *** Шатёр командующего армией Чуаньлун был оборудован добротно. Полог подпирали деревянные столбы, вырубленные из цельного ствола молодого платана. Оценив на взгляд надёжность и крепость подпорок, Се Юнь безбоязненно прижал Цзи Чуна лопатками, навалился всем телом, лишая возможности вырваться, и впился губами в губы. У Цзин Чуна и мысли не было начать вырываться, однако напор, с которым на него набросились, надо было ослабить. Очень не хотелось утром попасть под град скабрезных шуточек, вывалившись из шатра с распухшими губами. Поэтому он, преодолев сопротивление Се Юня, высвободил руки, обнял, поглаживая напряженную спину, и мягко ушёл от агрессивного поцелуя. - Полегче, тигр. - Прости, - Се Юнь ткнулся лбом под подбородок. – Я просто очень соскучился. И боялся, что не успею, а ты ввяжешься в ваши дворцовые разборки без меня. Вместо ответа Цзи Чун втянул его в поцелуй, ласковый, нежный, хотя и жадный тоже. - Я тоже скучал, - шепнул прямо в губы. – Впервые в жизни отправлялся в путь с тяжёлым сердцем, это я-то, бродяга без кола и двора… И очень боялся, что ты не сможешь восстановиться полностью, что я опоздал и в долине тебе не смогут помочь… Се Юнь хохотнул, отстранился и заглянул ему в глаза. - У тебя тут футон-то есть? Давай переберёмся на мягкое, у столба неудобно, и я покажу тебе, смогли ли мне помочь. И он многозначительно притерся пахом к паху. Даже через несколько слоев одежды Цзи Чун почувствовал степень его… мгм… восстановления. Футон тут, конечно же, был. Походный, довольно узкий, ужасно скрипучий, но даже такая постель лучше, чем ничего. Особенно когда телесной близости хочется так, что в глазах темнеет. Цзи Чун уронил Се Юня спиной на шкуры, навис сверху, вглядываясь в лицо. - И долго ты собираешься меня разглядывать? Се Юнь умел быть терпеливым, но сейчас терпеть не было никаких сил. Он оплел Цзи Чуна руками и ногами и уронил на себя, заставил распластаться всем телом, сгорая от вожделения, желая всего и сразу. В голове плавал сладкий туман, сознание мутилось, он плохо понимал, что делать и куда девать руки. Единственное, на что сейчас хватало его раздираемого противоречивыми желаниями сознания, это цепляться за кожаные наплечники Цзи Чуна, трогать губами горячую, немного влажную и солоноватую кожу на горле, вдыхать знакомый запах, чуть сдобренный потом и дымом костра, впитывать всем существом тихие горловые стоны, от которых так тянет в паху, ловить губами дергающийся кадык и вздрагивать от ожогов, которые оставляли на его теле пробравшиеся под одежды руки Цзи Чуна. От глубокого, чувственного поцелуя Се Юнь вообще чуть сознание не потерял. Сладкая, острая кислинка молодого вина, пряный, тяжелый вкус хорошо прожаренного мяса – от этого кружилась голова и звенело в ушах. Оба не поняли, как и когда сумели раздеть друг друга и оказались, наконец, кожа к коже, вжимаясь что есть силы, желая слиться каждым фэнем, каждой клеточкой. Се Юнь оказался сверху, вдавил Цзи Чуна в постель, принялся трогать раскрытым ртом челюсть, горло, ключицы, грудь. Нащупал острый крупный сосок, прикусил и тут же зализал укус. Цзи Чун издал низкий, вибрирующий горловой стон, его ногти впивались в спину, царапая позвоночник. Он широко развел бедра, позволяя устроиться между ними, сжал коленями бока. У Се Юня прервалось дыхание и кожа покрылась мурашками, когда два каменно напряженных естества соприкоснулись по всей длине и оказались плотно зажаты между животами. Руки Цзи Чуна со спины спустились на задницу, он обхватил половинки ладонями и вдавил Се Юян в себя, понуждая двигаться. Они стали жестко тереться, быстро нашли общий ритм, стояки скользили друг по другу, задевая головками. Они едва сдерживались, чтобы не стонать в голос, иначе, как сдавленно, сквозь смех и теснившееся в груди горячее желание пробормотал Цзи Чун, в шатёр сбежится минимум половина лагеря. В какой-то момент Се Юню стало мало такого контакта, он захотел большего. Рывком приподнял распростёртое под ним тело, перевернул на живот, улегся сверху, целуя загривок, шею, лопатки, прикусил выступающий позвонок, обвивая, обтекая Цзи Чуна своим жилистым, гибким, как ивовый прут, жестким и жарким телом. Тот выгнулся под ним, стараясь притереться плотнее, поёрзал – и влажный, тяжёлый, крупный член улегся между крепких ягодиц, пачкая нежную кожицу каплями вязкой, жемчужной жидкости. Се Юнь дернул бёдрами и с наслаждением услышал, как Цзи Чун под ним подавился воздухом. - Сам виноват. Не провоцируй, - просипел сквозь зубы и ещё раз двинул бёдрами. Цзин Чун изловчился, завёл руки назад и вцепился ему в задницу, оставляя алые следы. Се Юнь выругался, подхватил его под живот, нащупал твёрдое горячее естество, сжал пальцы и принялся дрочить в такт своим движениям. Цзи Чун, чтобы не орать, рычал и терзал зубами походную подушку, Се Юнь впивался ему в загривок, нимало не переживая о том, что оставит на коже следы зубов. Всё равно под одеждой их не будет видно! Два тела, двигаясь в полном согласии, вошли в резонанс. Несчастный футон под ними жалобно скрипел и шатался, едва не разваливаясь на части. Се Юнь чувствовал, как Цзи Чуна начало колотить крупной дрожью. Она передалась и ему. Сознание мутилось, кожа буквально горела огнём. Разрядка подступала неминуемо, как бы им обоим не хотеось продлить этот миг единения тел.  Се Юнь потянулся и прихватил зубами мочку уха Цзи Чуна. Тот глухо ахнул – и рука, сжимавшая естество, стала скользкой и влажной. А следом в сознании Се Юня взорвалось что-то оглушительно, ослепительно яркое, его тело, на несколько танчжи превратилось в камень, а потом растеклось хрустальным мясом. Се Юнь нашёл в себе силы, чтобы сползти с бесчувственного Цзи Чуна, обтереть его спину рукавом нижней рубащки от пота и своих соков и перевернуть. Тот сейчас больше всего напоминал мягкую тряпичную куклу. О том, что он жив, напоминала лишь тяжело вздымавшаяся грудь и судорожно сокращавшиеся мыщцы живота. - Эй, - Се Юнь потыкал его в бок пальцем, - ты уже умер или еще жив? - Никакого уважения к старшим, - раздалось сдавленное. Цзи Чун приоткрыл один глаз, покосился на Се Юня, мгновение рассматривал его самодовольную улыбку, а потом резким рывком уронил того на спину, улёгся сверху и властно завладел этим нагло улыбающимся ртом. Они целовались тягуче, долго, вдумчиво, выдох одного становился вдохом другого. Они дышали друг другом до тех пор, пока обоим не стало категорически не хватать воздуха. Только после этого Цзи Чун скатился на бок и коленом выпихнул Се Юня из постели. - Убирайся к себе, а то мы сейчас уснём. А я не желаю, чтобы принца Дуаня утром застали в постели принца Ли в самом непристойном виде. - Неблагодарная ты все же тварь, твоё высочество. И ты снова меня обманул. - Не понял? - Все ты понял, бесстыжий врун. До Цзи Чуна дошло. Он даже рот приоткрыл. - То есть ты… хотел?.. - Да, хотел! А ты… Се Юнь обреченно махнул рукой, выбрался из постели и принялся, нимало не смущаясь наготы, сердито подбирать с пола разбросанную одежду. Повертел в руках испачканную нижнюю рубаху, скомкал ее и закинул в угол шатра. - Эй! Не оставляй улик! - Сам приберёшься, я тебе не слуга. Цзи Чун почему-то чувствовал себя виноватым, поэтому заставил себя с каким-то мстительным удовольствием разглядывать багровые метки, оставленные его зубами на светлой коже. Возражать не стал. Правда, успел всё же прикусить язык и произнести вслух то, что крутилось в голове – «Подожди, душа моя, если вернусь целым из этого похода, всё будет…» Только бросил вслед уже скрывавшемуся за пологом Се Юню: - Ты только утром на глазах у своих подчиненных не раздевайся. Будут вопросы. - Ты! В проём сунулась лохматая голова, а в сторону хохочущего Цзи Чуна полетел осколок гальки. Утром Цзи Чун проснулся от голосов в своем шатре. - А где Его высочество?! Цзи Чун высунул голову из-под покрывала, прищурился – вопрос задал генерал Вэй. - Генерал Вэй, о каком высочеств речь? Если что, я здесь. - Я спрашиваю о Его высочестве принце Сяо Чуане! - А почему вы ищите своего принца в моём шатре? За спиной генерала Вэя в проеме входа виднелось еще несколько любопытных рож Генерал оглянулся, помедлил, сердито что-то пробормотал себе под нос и порывисто вышел. - Кто, - раздался с улицы его грозный рык, - разносит по лагер слухи, что Его высочество ночевал не в своём шатре?! Цзи Чун откинулся на спину и расхохотался. Се Юнь нашелся на берегу речки. Полуголый, только в заправленных в сапоги черных штанах, он танцевал с мечом. Утреннее, ещё не жаркое, солнце золотом обливало его широкие плечи, сильные руки, мускулистую грудь. Движения были плавные, отточенные, завораживающие своей законченностью. Цзи Чун, укрывшись за стволом раскидистой прибрежной ивы, глаз не мог от него оторвать. Закончив очередную связку, Се Юнь сдул с мокрого лба прилипшую чёлку и бросил через плечо: - Долго ты там торчать собираешься? Пророс что ли? Дырку во мне взглядом прожёг. Цзи Чун вышел из-за дерева, на ходу сбрасывая с плеч тонкую полотняную рубаху-нэйи и прокручивая в кисти свой цзянь. - Засмотрелся, уж прости. Я ведь ещё не видел тебя с оружием. Это красиво. - Красиво? – фыркнул Се Юнь. – Это всё, что ты можешь сказать? Цзи Чун безошибочно уловил в его словах вызов. А кто он такой, чтобы оставить такую наглость без ответа? - Пока да. Попробуй скрестить со мной мечи – тогда поговорим более предметно. Се Юнь атаковал мгновенно, без предупреждения. Но опытного бойца, каким был Цзи Чун, внезапной атакой врасплох не застать! Вскоре над безмятежной гладью реки разнёсся звон сталкивающихся клинков – вожделенная, воинственная песня боя. Как же давно и как страстно они оба этого желали! В груди Цзи Чуна разливалось что-то горячее, оно теснилось в сердце, рвалось наружу. - Прекрати так улыбаться, - потребовал Се Юнь, когда они сошлись в ближнем бою, - а то я ослепну. - Ничего не могу с собой поделать! – ещё шире осклабился в ответ Цзи Чун. – Я счастлив. Это только плохому бойцу может мешать улыбка противника! - Ах, так?! Се Юнь усилил натиск, Цзи Чун, всё ещё смеясь, уже с трудом парировал стремительные хитроумные атаки. Улучив момент, перешёл в контрнаступление. Се Юнь, зарываясь сапогами в мягкую гальку, старался не позволить ему оттеснить себя к деревьям. - Ты только своей Облачно ладонью меня не приложи! У меня с прошлого раза задница неделю болела! - Спасибо, ты подкинул мне отличную мысль! Держись! - Только не это! – Цзи Чун, бросив меч, в притворном ужасе попытался сбежать. Над берегом пронеслось разочарованное и укоризненное «У-у-у-у!». Он обернулся и тут же затормозил. Оказывается, они с Се Юнем, увлёкшись боем, прозевали момент, когда у них образовалась толпа зрителей и болельщиков. Будь места у речки побольше, тут бы обе армии собрались поглазеть на поединок своих командующих. Редкостное же зрелище! И бесплатно! Позорно улепётывать на глазах своих воинов Цзи Чун позволить себе не мог. Остановился. Обернулся. Се Юнь, так же отбросивший в сторону меч, надвигался на него, многозначительно поигрывая бровями. - Я не против рукопашной, - предостерегающе поднял ладонь Цзи Чун. – Но без твоих фокусов с нэйли! - Договорились! За этим поединком уследить было ещё сложнее, чем за боем на мечах. Стремительные атаки и контратаки, удары руками и ногами, блоки, нырки, уходы, прыжки, атаки сверху и снизу – калейдоскоп головокружительных по скорости и точности движений гипнотизировал. - Когда они выдохнуться? – задумчиво проговорил генерал Ке. - Диюй их знает, семижильных, - ответил генерал Вэй. - Будут драться до тех пор, пока у них будет хоть один зритель, - усмехнулся советник Гань. – Поэтому предлагаю разойтись, а то мы до вечера не сможем заняться разработкой стратегии. Вслед за командирами, недовольно бурча, начали расходиться и простые воины, хотя им и не хотелось отказываться от столь увлекательного зрелища. Первым изрядно поредевшие, а потом и вовсе исчезнувшие ряды зрителей заметил Се Юнь. Он отступил на шаг, опустил руки, утерев локтем пот с лица, и улыбнулся во весь рот. - Все, хватит. Ты меня загонял! - Ты сдаёшься? – так же опуская руки, изумился Цзи Чун. - Ещё чего! Много чести. Объявляю ничью. Купаться? Не сговариваясь, они одновременно свистнули – и вскоре на берег, вздымая копытами фонтаны гальки, вынеслись Фенсюэ и Могуй, а следом с неба спикировал Чжуйчжи, тут же поднявшийся от воды с зажатым в когтях громадным сазаном. - О, а вот и обед!            *** На общем военном совете было решено, что армия Чуаньлун выдвинется к Тайюаню прямиком, в лоб, не скрываясь. Принц Ли Цзюйяо верил и надеялся, что старшему брату, наследному принцу Ли Цзицзи, хватит здравого смысла и выдержки не вступать с армией Чуаньлун в открытое противостояние. А вот принц Сяо Чуань, его генералы и советник во главе армии Аньпин подойдут к Тайюаню с противоположной стороны скрытно и будут играть роль резерва. - Если случится что-то непредвиденное, если брату изменит самообладание и мне понадобится помощь, Чжуйчжи даст сигнал и проведет вас к столице максимально коротким путём. Надеюсь, однако, что до этого мы не дойдём.          *** Принцу Ли Цзицзи хватило ума не затевать войны с младшим братом. Наследник трона лучше кого бы то ни было знал, насколько военный талант второго принца превосходит его собственный. Аргументы Ли Цзюяо, подкрепленные стоящей лагерем у стен Тайюаня армией с богатейшим опытом войн и побед, возымели действие. Ли Цзицзи поклялся не лезть на рожон и не провоцировать брата. Тот в тысячный, кажется, раз, на этот раз в присутствии всех главных сановников двора произнес слова об отказе от притязаний на трон, повергнув министров, чиновников, а заодно и наследника, в ступор завялением, что мир за пределами Тайюаня ему нравится гораздо больше и что там у него семья. Супруга принца Цзицзи, уже бывшая на сносях (лекари в один голос пророчили сына), насторожилась – ну как неровён час второй принц приведёт во дворец ребёнка, который станет претендовать на трон?! Надо срочно выяснить, что у него там за семья и принять меры! Когда Цзи Чуну донесли о панике наследной принцессы, он долго смеялся. До слёз. - Скажи своей жене, - наливая старшему принцу вина, сквозь смех посоветовал он, - чтобы она не нервничала, это вредно для здоровья беременной женщины. Даю гарантию – её мечта стать императрицей и матерью будущего наследника никакой опасности со стороны моей семьи не подвергается. Не рассказывать же всему двору, что его семья – это один невозможный тип с улыбкой, которая сводит с ума? Плюс ястреб, два боевых жеребца. И две боеспособных армии впридачу. Последнее вовсе ни к чему – еще перепугаются. А император Ду-ван, услышав, что в Тайюань вошла армия Чуаньлун, заперся в своем дворце, окруженный личной стражей  Цзиньи-вей. Обоим его сыновьям стоило большого труда убедить старого правителя в том, что на него самого и его власть никто не покушается. Ин Хэцун, наследник главы Долины Да Яо Гу, который пришёл вместе с Се Юнем и которого последний «одолжил» Цзи Чуну, в кратчайшие сроки поправил Ду-вану здоровье и согласился остаться в Тайюане на некоторое время, дабы заботится и самом императоре и проследить за родами наследной принцессы. Ду-ван, не забывший события семилетней давности, с большим подозрением и даже страхом отнесся к появлению своего второго сына и его армии Чуаньлун. Он подозревал, что за семь предыдущих лет Ли Цзюйяо окончательно перестал быть тем, кого можно было подчинить своей воле. - Мне не нужна твоя власть, твой трон и твоя жизнь, - покачал головой Цзи Чун в ответ на подозрения отца. – Всё, то мне нужно, это чтобы моя страна существовала спокойно и по возможности мирно, а я мог бы изредка навещать могилу матушки. До тебя, Ваше величество, твоего наследника и ваших козней друг против друга мне дела нет. До тех пор, пока это не угрожает Великой Цзинь, можете развлекаться как вам угодно. - Как ты смеешь так разговаривать с отцом! Вместо ответа принц Ли Цзюйяо только плечами пожал. Он не простил отцу смерти матери и казни своих генералов. И никогда не простит. Цзи Чун видел, как император и наследный принц нервничали при виде вооруженных воинов Чуаньлун у стен и на улицах Тайюаня. Его это искренне забавляло. И он не упустил бы возможности еще поизмываться над родственничками, если бы однажды во дворе его поместья ему на плечо не уселся Чжйчжи с привязанным к когтистой лапе письмом. Се Юнь, его генералы и армия Аньпин уже достаточно давно покинули земли Цзинь. Едва стало понятно, что войны не будет и Цзи Чун в безопасности, как войска принца Сяо Чуаня свернули лагерь и двинулись домой. Се Юнь, правда, успел инкогнито нанести визит в Тайюань, чтобы лично убедиться, что его чжицзи тут ничто и никто не угрожает. Они провели восхитительную ночь. Цзи Чун выполнил то свое безмолвное обещание, и Се Юнь уезжал абсолютно счастливым, сытым и довольным. Как бы им обоим не хотелось не расставаться, пока это было невозможно. Да и не время еще. И вот Чжуйчжи принес это письмо. Се Юнь просил помощи! Чудовища Шэнь Тяньшу нацелились на Долину Да Яо! Принц Ли Цзюйяо исчез из имперской столицы внезапно. И бесследно. Исчезла и армия Чуаньлун. Воины словно растворились в ночи, оставив после себя лишь пустой лагерь. Император даже слегка перепугался – призраки они, что ли?! Невозможно такому большому войску исчезнуть в мгновение ока да так, что никто даже не заметил его ухода! Разведчики из стражи Цзиньи-вэй, несколько дней рыскавшие в окрестностях столицы, никаких следов армии не обнаружили. И император успокоился.         *** А Цзи Чун, приказав основному войску возвращаться по домам, а с собой взяв только отряд конных лучников и мечников, спешил на выручку Се Юню. Дорогу как всегда показывал Чжуйчжи. Ястреб нарезал в воздухе большие круги, словно бы подгонял хозяина и его воинов. Долина Да Яо Гу оказалась глубоким, затянутым плотным туманом ущельем в одном из отрогов горы Шу. Место было очень хорошо укрыто, так что только тот, кто точно знал, куда и как идти, мог туда попасть. Увы, но клювоголовые из секты Ди Ша этот путь знали – не впервые последователи Шэнь Тяньшу пытались прибрать долину лекарей, травников и мастеров ядов  к рукам. Или уничтожить, если не получится. По принципу «так не доставайся же ты никому»! Отряд Цзи Чуна в условленном месте, куда их безошибочно привел Чжуйчжи, ждал молоденький послушник-даос из тех, с кем он уже был знаком по пещере Косой луны. Оказалось, что настоятель Тун Мин увел своих учеников в долину, спасаясь от набега Ди Ша. К счастью уйти успели все. Однак клювоголовые и тут не дали им спокойной жизни. Большой удачей было то, что Се Юнь не успел распустить по домам довольно ощутимую часть армии Аньпин, и сейчас его воины вместе с воинами долины лекарей держали оборону. Проводник споро вел их вглубь ущелья, помогая безопасно обходить многочисленные ловушки, которыми славились местные мастера. Цзи Чун и его отряд успели вовремя и вышли практически в тыл бандитам Ди Ша. Оценив обстановку, а защитникам долины приходилось туго, Цзи Чун в ходу ввязался в бой, оттянув на себя изрядное число нападавших. Его опытные, умелые, закаленные в войнах мечники шли мощным широким клином, вспарывая ряды клювоголовых. Конные лучники по команде Цзи Чуна рассредоточились и теперь поливали врагов тучами стрел. Это была страшная сила армии Чуаньлун – стреляли они быстро, точно и наносили ощутимый урон. Сам же Цзи Чун вместе с Чжуйчжи искал в хаосе боя Се Юня. Тот нашелся довольно быстро – громадного серого жеребца с белоснежными гривой и хвостом трудно было не заметить. Се Юнь с горсткой воинов защищал пятачок возле отвесной скалы, на котором сгрудились даосы во главе с мастером Тун Мином. Когда Чжуйчжи с Цзи Чуном его нашли, он в одиночку отбивался сразу от пятерых нападавших. «Где-то я такое уже видел!» Цзи Чун бросил повод, опытный Могуй сразу пошел ровным длинным галопом, а сам он, встав на стременах, снял с плеча лук. Се Юнь его заметил и кивком головы показал – «защищай даосов». Цзи Чун кивнул и натянул тетиву. Однако первые три стрелы все равно ушли в сторону Се Юня, и его противников сразу стало вполовину меньше. А потом Цзи Чун стрелял, стрелял, стрелял, пока в обоих его колчанах не закончились стрелы. Правда, те, кто атаковал безоружных монахов, закончились еще быстрее. Они с Се Юнем, тоже уже расправившимся со своими противниками, убедившись, что наставнику Тун Мину больше никто не угрожает, съехались, переглянулись, синхронно соскочили в коней на землю и ринулись рубить и колоть. Рядом с ними оба боевых жеребца с грозным ржанием и оглушительным визгом крошили черепа врагов коваными шипастым железом копытами. Настоятель Тун Мин, издали наблюдавший за боем, только головой качал, видя такую ярость Фенсюэ и Могуя. Над его головой кружил бдительный Чжуйчжи, готовый, если что, мгновенно ринуться в атаку или позвать на помощь. Се Юнь, рубившийся плечом к плечу с Цзи Чуном, все время искал кого-то глазами. - Шэнь Тяньшу ищешь? – догадался Цзи Чун. - Увидишь – не трожь. Он мой! Посмел тронуть моих даосов! Кишки выпущу и Чжуйчжи скормлю! - Мой ястреб такой гадостью не питается. И Цзи Чун особым свистом позвал птицу. Едва ястреб завис над его головой, как он приказал искать в мясорубке боя главного врага. Чжуйчжи согласно проскрипел и пошёл наворачивать круги низко над головами сражающихся. За безопасность птицы ни Се Юнь, ни Цзи Чун не беспокоились – всех лучников Ди Ша лучники Цзи Чуна выбили первыми. Наконец они услышали триумфальный клёкот Чжуйчжи. - Нашёл! Се Юнь принялся яростно пробивать себе путь туда, где в небе висел ястреб. Цзи Чун прикрывал ему спину. Шэнь Тяньшу выделялся среди других клювоголовых ростом. На лице была такая же, как у всех, маска. Это могло помочь ему скрыться и не привлекать к себе внимания. Если бы не Чжуйчжи. Ястреб камнем упал ему на голову,  вцепился клювом и когтями и содрал маску вместе с изрядным клоком волос. Шэнь Тяньшу, похоже, даже понять ничего не успел, как на него налетел Се Юнь. - Ах, ты, молокосос! Никак не сдохнешь?! Ну давай, попробуй меня одолеть! Что ты можешь без своей внутренней силы? - Дядя, - хищно оскалился в его сторону Цзи Чун, - ты, похоже, не в курсе, но мой чжицзи уже здоров! - Ты еще кто такой?! - Какая тебе разница, Шэнь Тяньшу, - Се Юнь атаковал с ходу, - это знание тебе ничем не поможет. Ты видишь его в первый и последний раз в жизни. - Да что ты можешь без своей Облачной ладони?! - Юнь-эр, этот мужик тупой? - Не тупой. Просто переоценивает свою крутость. Слишком давно ему отпора никто не давал. До Шэнь Тяньшу, наконец, дошло, что этот сопляк, недобитый им ещё в детстве, держит в руке меч! И этот меч раз за разом пролетает всё ближе и ближе от его горла! - Юнь-эр, заканчивай! Мне надоела эта мерзкая рожа. - А уж как мне надоела! Се Юнь усилил напор и увеличил скорость движений, клинок к его руке превратился в смертоносное сверкающее колесо. Шэнь Тяньшу с безумными глазами пятился до тех пор, пока не упёрся спиной в большой осколок скалы. Се Юнь тут же отбросил меч, страшно оскалился. - Это тебе за моего отца, моих братьев и сестёр! И за меня! Удар Облачной ладони буквально размазал предводителя Ди Ша по камню. Се Юнь постоял мгновение, глядя на кровавое месиво, и начал бессильно опускаться на колени. - Что с тобой?! Ты ранен?! Где?! – Цзи Чун кинулся к нему, подхватывая на руки. - Нет, - тихо прохрипел тот. – Просто… Я отомстил. Всё закончилось… - Да, душа моя, да, всё закончилось, - Цзи Чун, обнимая Се Юня за плечи, прижимал его к себе и вместе с ним медленно опускался на землю. – Всё хорошо. Мы отстояли долину. Мы уничтожили Ди Ша, очистили цзянху от этой скверны. - До тех пор, пока существуют люди, всегда найдётся кто-нибудь, кто захочет обладать абсолютным оружием. И править миром, - к ним медленно подошел наставник Тун Мин. – Вы целы, молодые господа? - С нами все в порядке, мастер, - Се Юнь попытался подняться на ноги, но монах остановил его движением ладони. Его ученики и молодые мастера долины лекарей уже вовсю суетились, помогая раненым и перепуганным женщинам и детям. - Пу Чжу, осмотри лошадей молодых господ, - негромко приказал мастер Тун Мин. – Они-то сражались без доспехов. - Да, наставник. - Эй парень, вон с тем вороным чудовищем осторожнее! Он кусается! - Я знаю, господин Цзи, я ухаживал за ним, когда вас лечили в пещере Косой луны. И молодой даос безбоязненно протянул Могую раскрытую ладонь, погладил по бархатному храпу и принялся тщательно осматривать жеребца на предмет ранений. Цзи Чун же, чуть не открыв рот, наблюдал за тем, как его громадный, весь в поту и мыле грозный боевой жеребец покладисто, словно жеребёнок, позволяет парню даже пролезать у себя под брюхом. - Нет, ну это уж ни в какие ворота не лезет! – не выдержал Цзи Чун. – Ты наглая тварь, Могуй! То есть измываться ты можешь только надо мной?! Се Юнь устал смеяться, только тихонько похрюкивал в рукав.           *** С последствиями нападения Ди Ша в Долине Да Яо Гу разбирались еще два дня. У Се Юня, Цзи Чуна  и воинов Чуаньлун и Аньпин не было ни кэ передышки. Даже ели на бегу и почти не спали. Только на третьи сутки удалось слегка перевести дух. Се Юнь увёл Цзи Чуна на берег крошечного, невероятно прозрачного озерца, дно которого было усыпано разноцветной галькой. Вода в Озере цветных камней считалась целебной. Искупавшись, улеглись на нагретые солнцем камни – вода оказалась ледяная! Но бодрила, что уж там. Натруженные за эти дни мышцы перестали ныть, из тел ушла хроническая, казалось бы, усталость. Но шевелиться все равно не хотелось. - Спросить хотел, - Цзи Чун легонько коснулся пальцами ладони Се Юня. – Ты почему монахов на тот пятачок загнал? Там же обороняться неудобно. И оступать некуда. - Там вход в пещеру, куда, собственно, Шэнь Тяньшу и стремился попасть. А я ему этого не мог позволить. Наставник Тун Мин и его братья сами вызвались закрыть её собой. Не оставлять же было их без защиты. - Что за пещера? - Помнишь, я говорил про Морской указ? Точнее он называется Хай Тянь И Сэ – Небо и море едины. В цзнху почему-то ходит легенда, что это артефакт, который может дать доступ в пещеру, где предыдущая династия Южной Лян, то есть мой отец, спрятал несметные сокровища, в том числе манускрипт, содержащий тайну ковки идеальных мечей, чье лезвие не тупится, не ломается и режет железо как масло. - Это правда? - Не знаю, я такого не видел. Там очень сложный способ ковки, чтобы получить нужный результат, нужна в том числе человеческая кровь. Ну ты понимаешь, чья, да? - Затейник был твой отец, однако. - Это не его изобретение, - поморщился Се Юнь. – Кто-то из предков постарался. Отец потому и захотел трактат уничтожить, чтобы соблазна не было. Мой учитель, даос Наньдао, Южный меч, был хранителем секрета ковки. Он заставил меня выучить его наизусть, а затем уничтожить. - То есть нам надо попасть в эту пещеру? И как? - У меня все для этого есть. Только я не хочу, чтобы туда попали посторонние. Со мной пойдёшь только ты. - Это большая честь, Ваше величество. - Стукну. - Поймай сначала! Никаких сокровищ в пещере Долина Да Яо Гу, конечно, не было. А были бесчисленные стеллажи со свитками, манускриптами и деревянными дощечками. Трактат Су Тэ Фа, «Книгу о секретах создания идеального оружия, острого неразрушимого и непобедимого», Се Юнь уничтожил прямо там. Сжёг на глазах Цзи Чуна и тщательно втоптал в пол пепел. А вот вторую драгоценность – Яован Цзин, Сутру всемогущей медицины, сборник рецептов лекарств от всех известных болезней и противоядий от всех известных ядов, вынес бережно и передал в руки главы Долины Да Яо. После чего они с Цзи Чуном взорвали пороховые заряды армии Чуаньлун и навсегда запечатали вход в эту пещеру.        Эпилог В живописном ущелье в горах Циньлин, недалеко от Девяти Драконьих озёр, в зарослях ореховых деревьев и багряника пряталась небольшая аккуратная фанза с двориком, окруженным забором, и конюшней на пару лошадей. Во дворе пышно цвели груша и слива, на крышу фанзы ронял листья и лепестки цветов раскидистый османтус. Цзи Чун и Се Юнь построили для себя этот домик несколько лет назад, когда решили, что даже им, бродягам, нужно место, куда возвращаться и где тебя ждут. Се Юнь по-прежнему был кладезью информации и самым быстроногим вестником цзянху. Цзи Чун продолжал исправно вылавливать разыскиваемых преступников. Иногда они странствовали вместе, чаще – по отдельности, но их дороги всегда приводили их в эту затерянную в горах Циньлин фанзу с раскидистым османтусом во дворе, в развилке ветвей которого было свито гнездо – это Чжуйчжи завёл себе подружку. Сейчас в доме никого не было. Неугомонные хозяева жилища снова бродили где-то в цзянху. Но скоро, совсем скоро оба вернутся туда, где их ждут и любят. И во дворе снова станет оживленно. По навесом конюшни будут хрустеть сеном и овсом и довольно всхрапывать два здоровенных боевых жеребца, вороной и серый, уже почти белый. По двору будут носиться аппетитные запахи готовящейся еды, на углях будет шкворчать добытая Чжуйчжи крупная форель. А в фанзе на широком кане в объятиях друг друга будут уютно и спокойно спать два бывших принца, выбравших вместо богатств и благ дворцов открытый всем ветрам цзянху. И друг друга.