Четыре часа в неделю

— Я пришёл посетить Джейса Талиса, — заявил Виктор с порога Стиллуотера, надеясь, что голос звучит достаточно уверенно. Не то чтобы факт посещения тюрьмы особо напрягал, отнюдь. Это заведение и та его часть, где содержались преступники Верхнего города в особенности, рядом не стояли с теми злачными местами, где приходилось бывать Виктору в своё время. Дело было скорее в цели визита: в конце концов посещение заключённого на неопределённый срок — в Совете до сих пор гремели споры — пилтоверца с целью тайного сговора было чем-то качественно новым. Сидящий на входе служитель правопорядка посмотрел на него с холодным безразличием, прежде чем осведомиться о причине визита и потребовать документы. Виктор безоговорочно протянул все нужные бумаги и незаметно поправил спрятанный с внутренней стороны старенького пальто дневник — хранитель бесценных материалов и заметок Джейса Талиса. Пожалуй, эту книженцию можно было запросто пронести и без лишних обманных манёвров, не будь каждая страница отмечена именем владельца так же, как и обложка. Ни один тюремщик просто не догадался бы о смысле написанного — Виктор и сам до конца не разобрался с доброй третью содержимого. Но реальность оставалась реальностью: не испещрён гербом дома Талис был разве что только корешок. В себя Виктора привёл резонный вопрос: «Родственник?». Отозвавшись неровным: «Близкий друг», он быстро поставил подписи везде, где было необходимо, а после застучал тростью в три раза быстрее обычного в попытках поспеть за широким шагом надзирателя. Испытывать судьбу и задавать лишние вопросы о внезапно беспроблемном проходе Виктор не стал. Долго идти не пришлось: как удалось понять по попавшемуся на глаза плану эвакуации, его повели не к общему залу свиданий, а к камерам верхнего этажа. Выделенное для именитых пилтоверцев крыло Стиллуотера слабо походило на тюрьму в общепринятом понимании. Здесь было светло и чисто. По расположению каждая камера казалась достаточно свободной, чтобы спокойно вместить двух, а то и больше арестантов, но, судя по всему, предполагалась для одиночного содержания. Двери были вовсе не решётчатыми, как в своём воображении представлял Виктор, а из цельных листов литого металла: несколько стальных прутьев виднелись разве что в небольшом, с пару раскрытых ладоней, окне, видимо, служащем для передач. — Седьмая, — пробасил надзиратель, остановившись у одной из дверей. — На посещения близких родственников и пары выделено до четырёх часов в неделю. «Пары?» Виктор нахмурился. Надзиратель окинул его подозрительным взглядом, вынудив выдавить подобие благодарной улыбки и короткий кивок. «Пара так пара», — решил для себя Виктор, недолго думая. Смысла отпираться не было никакого, более того, в теории это даже могло упростить ситуацию. Особенно если их с Джейсом «сговор» просуществует дольше запланированного. — Я понял, спасибо, — произнёс Виктор негромко, но чётко и вперился немигающим взглядом в прутья на окошке двери под номером семь. — Всё время можно использовать за одно посещение? Не дождавшись ответа, он собрался-было переформулировать вопрос, как вдруг его чуть не оглушило объявлением: — Джейс Талис, к вам посетитель! Замки камеры заскрежетали, и дверь с противным скрипом начала отъезжать в сторону. — Четыре часа, — напомнили уже тише. Закивав, Виктор шагнул вперёд. Кто бы что ни говорил, тюрьма меняла людей… быстро. Со дня суда прошло чуть больше месяца, но Виктору с трудом удалось узнать в сидящем на голом полу мужчине Джейса Талиса. От горделивой осанки молодого пилтоверца не осталось и следа: спина была сгорблена, плечи — опущены, и вся его мощная, статная фигура стала казаться меньше в сравнении с живыми воспоминаниями. Волосы отросли не сильно, но, кажется, не видели ни расчёски, ни шампуня всё то время, что Джейс провёл за решёткой. Растительность на лице была примерно в том же состоянии, что и на голове: многодневная щетина скорее напоминала бороду, но, несмотря на общий неухоженный вид, покрывала подбородок и щёки весьма ровным слоем. Стоило сделать широкий шаг в камеру, как Джейс вскинул голову, точно одичавший зверь, и поднял на него тусклый взгляд. Дух альфы ударил по рецепторам с такой силой, что Виктор чуть не задохнулся. Благо запаха немытого тела его нос практически не ощутил: видимо, базовые гигиенические привычки у Джейса всё же остались. За спиной раздался грохот — тот самый, с которым камера отпиралась — и резко стало не по себе: до Виктора только сейчас дошло, что он собственными же усилиями только что запер себя наедине с альфой и каким-никаким преступником на ближайшие четыре часа. И тот, кажется, подобному раскладу рад не был. Метнув пустой взгляд в сторону двери, Джейс нахмурился. — Зачем ты пришёл? Виктор сглотнул вставший поперёк глотки ком. Этот голос был каким-то чужим. Не то чтобы он мог запросто воспроизвести в голове каждую интонацию этого пилтоверца, но прекрасно запомнил тот резонирующий звон, с которым голос Джейса Талиса отдавался от стен разрушенной взрывом лаборатории и высоких сводов судебного зала. — Я принёс тебе кое-что, — глухо отозвался Виктор, когда альфа нахмурился сильнее. Бросив за спину ещё один взгляд, Виктор быстро достал тайком пронесённый блокнот и продемонстрировал характерной обложкой кверху. Джейс вскочил на ноги и одним широким шагом оказался совсем близко. Его феромон стал ярче, жгуче, но ничего неприятного Виктор не почуял: острый природный запах альфы мешался с нотками мыла и пота, и это было даже неплохо. — Мои записи, — констатировал Джейс очевидное с пугающим равнодушием. — Ты сохранил их? — дождавшись кивка, он нахмурился вновь. — Зачем? — Для доказательства твоей… теории. — Теории? — глаза альфы опасно сузились, и на мгновение даже показалось, будто в глубине зрачков зашлось то же пламя, что раньше. Но взгляд потух почти сразу. — Какое, по-твоему, тут может быть доказательство, а? Без лаборатории, оборудования, без кристаллов это всё, — Джейс махнул рукой так, будто перед ним был не плод его многолетних трудов, а какой-то мусор, — просто бессмысленно. Виктор упрямо сжал губы. Дёрнув плечом, он впихнул блокнот Джейсу в руки, молча запустил ладонь за пазуху, извлёк маленький свёрток из носового платка и с осторожностью развернул у альфы перед носом. Тот настороженно замер, смотря на слабое синее мерцание так, словно видел впервые. — Кто сказал, что я сумел сохранить только записи? — улыбнулся Виктор тому калейдоскопу эмоций, что замелькал на лице напротив яркими красками. Джейс поднял на него глаза. Те больше не выглядели уставшими. В прежде потухшем взгляде блестело что-то знакомое, яркое. То самое, горевшее так ослепительно во время речи в суде. То, что так привлекло внимание всех слушателей. И самого Виктора — в первую очередь. Какое-то время Джейс просто молча всматривался то в его лицо, то в хекс-кристалл, словно в попытках прочесть что-то скрытое, уловить некую ускользающую деталь, но вскоре заговорил. Совсем тихо, на грани слышимости. — Как тебе удалось?.. — Никто, кроме меня, не проводил учёта оборудования — всем было просто не до того. Мне же в ночь твоего ареста удалось изучить это, — Виктор взглядом указал на блокнот. — И провести кое-какие корректировки в переписи «опасного» имущества в соответствии с изученной информацией. Часть оборудования спасена. Равно, как это, — выдохнув, он протянул слабо мерцающий на ладони кристалл Джейсу. Тот со странной, нежной заботой положил блокнот на койку и, вернувшись к Виктору, потянулся к кристаллу. — И где оно сейчас? — спросил Джейс с плохо скрываемой надеждой, всматриваясь в отливающий синевой камень. — Моё оборудование. — В самом надёжном месте, — криво улыбнулся Виктор. Джейс в нетерпении вскинул брови, бросив в его сторону диковатый взгляд. — В хранилище профессора Хеймердингера. — Ты с ума сошёл! — Чем ближе мы к опасности, тем дальше от беды, — тихо отозвался Виктор. — Уж я-то знаю наверняка: в случае непредвиденных разбирательств личные подсобки члена Совета начнут проверять в последнюю очередь. — Ну точно, спятил, — Джейс досадливо поморщился и потёр залёгшую между бровей морщинку, а после вновь уставился на зажатый в пальцах кристалл так, будто тот мог взять да и помочь ему с решением всех проблем вместе взятых. — Ещё бы, — хмыкнул Виктор. — Кто в здравом уме стал бы соваться в Стиллуотер к осуждённому за… хм, как же там было… — он медленно склонил голову набок, — ах да: «Вопиющее превышение академических полномочий, повлёкшее причинение особо тяжкого вреда жизни, здоровью и городскому имуществу». Ещё и с целью стать соучастником, — добавил он и замер в ожидании реакции. Джейс не заставил себя долго ждать: широко распахнул глаза и уставился на него с тем же нечитаемым, ищущим выражением, с которым смотрел на кристалл. — Так ты, — Джейс сделал шаг навстречу, шибанув по носу новой волной феромонов. — Ты предлагаешь попробовать снова? — Именно так. Повисло напряжённое молчание. Кадык дёрнулся под смуглой кожей, но характерного для глотка звука в звенящей тишине камеры Виктор не услышал. — Но я же… как я, — Джейс сглотнул, махнул свободной рукой так, что чуть не заехал себе же по лбу, и принялся неровным шагом рассекать камеру, точно запертый в клетке зверь. — Мне дали десять лет предварительно, ты знал? Десять! — он всплеснул руками, прежде отложив хекс-кристалл на свой дневник с предельной осторожностью. — Все говорят, срок скостят до года, максимум пары лет в связи с поступившими прошениями, но это, — Джейс с силой провёл ладонью по лицу и сквозь пальцы глянул на койку. — Если я возьмусь за это сейчас… да и как ты вообще это себе представляешь, я ведь, — он наконец остановился и, стукнув кулаком себя в грудь, вперился в Виктора обвинительным взглядом, — я буквально здесь заперт! — Могу предположить, что тебя выпустят в тот же день, если у нас выйдет. — Или тебя посадят мотать срок вместе со мной. — Или так, — дёрнул бровью Виктор. «И, пожалуй, омеге из Нижнего города здесь придётся похуже», — добавил он про себя. Впрочем, уверенность, что изобретатели «магии» будут куда полезнее в оснащённой лаборатории, чем в кутузке, пока была сильнее здравого беспокойства. — И пускай, — продолжил он, стараясь держать голос ровным. — Разве это, — Виктор указал на блокнот, — не стоит того, чтобы рискнуть? Не единственное, что имеет значение? Джейс набрал воздух в грудь, не иначе как готовясь к пылкому ответу, но сдулся так же внезапно и стремительно. — Ничего уже не имеет значения, — произнёс он, глядя на дверь за спиной Виктора. — Как ты не понимаешь, все считают меня сумасшедшим. Или просто заносчивым засранцем, заигравшимся в науку. Никто не поверил тогда, не поверит и… — Я поверил, — перебил Виктор, шагнув ближе. — И считаю твою идею гениальной. Это что-то меняет? Ответом была тишина и какой-то новый, пронзительный взгляд, но Виктор не собирался сдаваться так просто. — Слушай, Джейс. Я поверил тебе ещё тогда, на суде. А когда прочёл заметки, поверил ещё раз. Эта, — Виктор проглотил слово «теория», — эта твоя разработка, хекстек, действительно способна сделать мир лучше. В ней огромный потенциал. Я уверен. Джейс продолжил молчать, но что-то в его взгляде, в самой его позе стало иначе. Даже запах стал мягче, спокойнее. Как будто чужая вера придала былой силы. — Я даже имени твоего не знаю, — отозвался он растерянно. — Виктор. — Джейс. «Знаю», — уже собрался ответить Виктор, но слова потонули в рукопожатии. Ладонь оказалась шероховатой и тёплой, а хватка — ожидаемо сильной, но не жёсткой. Джейс улыбнулся тепло и приветливо. Так началась их работа. Четыре часа в неделю. Ничтожный срок для того баснословного количества работы, что им предстояло проделать. Из него почти час на то, чтобы достать и так же надёжно спрятать результаты исследований. Благо хоть в камере Джейса, как представителя достойного дома, были некоторые условия, чтобы сохранить от проверок и лишних глаз те крупицы оборудования и чертежи, что удалось соорудить в тюремных — «полевых», как выражался сам Джейс, — условиях. Их работа продвигалась слишком медленно. Но она продвигалась: шесть дней в неделю каждый трудился самостоятельно, чтобы на седьмой встретиться и сопоставить результат. Каждое посещение Стиллуотера становилось чем-то вроде новой вехи, которую предстояло пройти вместе, чтобы двигаться дальше. Сложнее всего приходилось с эмпирическими исследованиями. Собрать оборудование из тех крупиц, что удалось сохранить, и новоприобретённых на заунских рынках деталей удалось с трудом. Прятать его было ещё тяжелее. Грядущий эксперимент и вовсе не имел права на ошибку. Финальный этап исследования было решено назначить на первую неделю нового месяца. Она же таила очередную напасть. С самого утра решающего дня Виктора накрыло и тошнотой, и головной болью, не дающей собрать мысли в кучу, и неприятной ломотой во всём теле. Руки не прекращала бить мелкая дрожь, и пришлось потратить в два раза больше времени, чтобы застегнуть рубашку и справиться с мелкими застёжками на ботинках. Перед самым выходом в мыслях настойчиво начала биться идея вовсе никуда не ходить и остаться дома, переждав удручающе знакомые симптомы в безопасных условиях. Впрочем, как только Виктор высунулся на солнечный свет, прибавилось и сил, и уверенности: на счету была каждая минута, и он не собирался упускать ни одной из них из-за простой физиологической реакции. На входе в Стиллуотер знакомый надзиратель одарил его таким взглядом, что на мгновение стало неловко. Зато в камеру к Джейсу его проводили без демонстрации документов, подписи десятка бумаг и даже без главного ритуала — досмотра вещей. Джейс повёл носом по воздуху сразу, стоило только пересечь порог камеры. — Зачем ты пришёл? — выпалил он вместо приветствия. — Издеваешься? — хмыкнул Виктор, в целом понимая, в чём кроется суть восклицания, но искренне недоумевая, зачем концентрировать столько внимания на столь ничтожной проблеме: все его течки в силу слабого здоровья проходили сравнительно спокойно, а запах и вовсе был едва заметен для подавляющего большинства альфего рода. — Это я-то?! Да ты!.. — начал было вскипать Джейс, но сдался так быстро, что аж стало жаль — наблюдать вмиг сдвинувшиеся к переносице брови и раздувающиеся ноздри показалось необычайно волнительно. — Да как тебя вообще пустили? — всплеснул руками Джейс и подскочил, тут же оказавшись вплотную. На этот раз его брови сложились трогательным домиком. «Выглядит ничуть не хуже» — успело промелькнуть в голове, прежде чем кисть оказалась в стальной хватке. Ладонь Джейса почувствовалась горячее, чем обычно. — Так же, как и всегда, когда приходилось проносить набитые «гостинцами» сумки — взяткой, — постарался произнести Виктор как можно спокойнее, не зная наверняка, зачем лукавит: в этот день его как раз таки пропустили безо всяких досмотров. — Брось, все и так уже о нас невесть чего думают, — Виктор дёрнул кисть на себя, но его не пустили. — Омега шатается к альфе еженедельно, проводит по четыре часа ровно, ни минуты меньше. А что ещё тут можно подумать? — Хочешь сказать, ты всё идеально продумал?! — оглушил вдруг вопросом Джейс, стиснув его запястье с внезапной силой. — Так уверен, что учёл все переменные, но главное упускаешь! Виктор выразительно вскинул брови, как бы спрашивая: «Да ну?», на что Джейс вдруг стукнул свободной рукой себя по груди и очень тихо спросил: — Меня ты в расчёт не берёшь, да? Потребовалось некоторое время, чтобы осознать смысл вопроса. Поняв, о чём речь, Виктор округлил рот в удивлённом возгласе и поднял на альфу широко распахнувшиеся глаза. Действительно, этой переменной он не учитывал. — Ох, Джейс. Прости, — протянул он, с сочувствием глядя в ореховые глаза. Те стали темнее обычного, а зрачки были расширены. — Будь мы в других обстоятельствах, я обязательно остался бы дома, но это, — он указал в сторону сумки с последними деталями. — Это сейчас гораздо важнее. Не дождавшись ответа, Виктор продолжил настойчивее: — Как долго это сможет продолжаться? Как долго будем шифровать чертежи по вчерашним газетам, а оборудование разбирать по винтикам и прятать по углам, прежде чем нас поймают? На счету каждая минута. Нам нельзя тянуть дольше, понимаешь? — Всё это не оправдывает того факта, что ты пришёл работать в разгар течки, — качнул головой Джейс, но голос его уже начал сквозить тоскливым принятием. — В тюремный блок для альф! — Я пришёл менять мир. Вместе с тобой. Джейс молчал долго и всё это время смотрел как будто бы сквозь зажатую в собственных пальцах кисть. А Виктор любовался. Контрасты не были его слабостью, но этот — светлая, почти болезненно-бледная кожа на фоне широкой, смуглой ладони — затрагивал что-то внутри на грани мучительного. Наконец Джейс кивнул и медленно, как будто бы нехотя разжал пальцы, давая свободу. На мгновение показалось, что мозолистая подушечка большого пальца прошлась по внутренней стороне запястья специально. Виктор тоже не стал отвечать. Молча достал из портфеля последние детали и начал собирать единую конструкцию, пока Джейс извлекал из всех углов остальное до того выверено, что создавалось стойкое ощущение, будто он собирал, разбирал и заново прятал распиханное по камере оборудование по несколько раз на дню всю неделю. Впрочем, так оно наверняка и было. Финальные чертежи стабилизатора были готовы уже давно, и каждый из них знал все нюансы по памяти. Так что сформировать заранее оговорённую до каждой мелочи модель им удалось менее, чем за час. — У нас получилось, — заулыбался Виктор, оглядывая получившееся. Парящий в сферообразной конструкции хекс-кристалл тихонько потрескивал и вибрировал, пожалуй, слишком сильно, но был расположен точь-в-точь как на их разложенных по всему полу чертежах и искрил в дневном свете почти триумфально. По спине прошла сладкая дрожь — от предвкушения грядущего научного прорыва, не иначе, — а внутренние стороны запястий, локтей и коленей приятно закололо от волнения. — Да, но это не всё, — голос Джейса заметно дрожал. Наверняка волновался он ничуть не меньше. — Здесь вся суть в комбинации. Тот маг, ну, из детства, он вырисовывал руны, и магия, она буквально воплощалась в жизнь, но я не помню наверняка, понимаешь? Кристалл нестабилен, сам знаешь. Ошибусь, и всё может рвануть. Если не хуже. — У нас нет права на ошибку, Джейс. Один подозрительный звук, любой грохот, и нас пойдут проверять, а это, — Виктор махнул рукой на творящийся в камере хаос, — совсем не похоже на то, что предполагают обнаружить все надзиратели. — Знаю я, знаю, — закивал Джейс, несчастно заломив брови. — Ты только не дави на меня, хорошо? — Никакого давления, — пожал плечами Виктор и, закусив губу, метнул опасливый взгляд в сторону дверей. «Может, всё же стоит подпереть?» — Звучит, как давление, — бросил Джейс и вдруг фыркнул. Они задали стабилизатору новый уровень оборотов, и кристалл с усилившимся треском выровнялся. Хриплый, облегчённый вздох они разделили на двоих. Со звучным щелчком Джейс тронул переключатель, и вибрация стала нестабильнее, резче. Вокруг заискрило синими разрядами, и Виктор с шальным интересом потянулся ближе, но всё потухло, прежде чем он толком успел разглядеть. Первым желанием было спросить, почему, но Виктор решил промолчать. Джейс смотрел на кристалл до того пристально, что, казалось, сосуды в потемневших глазах уже давно должны были полопаться. Его руки то и дело поднимались, почти прикасались к рунической вязи, но снова и снова опускались обратно, обессиленно падая вдоль туловища, пока вдруг он не повернулся всем корпусом к Виктору и не окинул его с головы до ног взглядом ещё более тяжёлым, чем тот, которым только что смотрел на потухший кристалл. По носу дало крепкой волной чужих феромонов. — Джейс, ты, — Виктор судорожно сглотнул и, нахмурившись, на всякий случай сделал шаг в сторону, — ты что, совсем себя не контролируешь? По виску потекла капля пота, и он резко провёл по лбу, стирая испарину. Джейс проследил этот жест с плохо скрываемым голодом и долей досады, точно сам хотел оказаться на месте его рукава. — Я и так весь на нервах, а тут ещё ты, — Джейс закусил губу, явно чтобы не ляпнуть лишнего, но, выдержав показательную паузу, всё же добавил: — Весь течёшь прямо под носом. Виктор скептически хмыкнул. Он с утра принял целую горсть таблеток, да ещё и проложился, чем только можно, так что был убеждён: Джейс мог бы его чуять так сильно только в том случае, если бы сам находился в гоне. — Да мне и чувствовать не надо, — сообщил Джейс, будто прочтя его мысли. — Хотя ты не думай, я чую, ещё как. На штаны свои посмотри, — мученически скривился на его вскинутые брови Джейс. Глянув вниз, Виктор шипяще выругался. Лучше бы он не смотрел. В идеале — остался бы дома. Мало того, что эрекция выразительно оттягивала брюки, так ещё и виднеющаяся у паха ткань вся насквозь промокла от смазки. — Прошу прощения, я, кхм, — он кашлянул. Замявшись, неловко отскочил в сторону и принялся оглядывать себя на предмет других конфузов. — Обычно всё происходит совсем не так… ярко. Прости. — Сколько у нас времени? — вдруг спросил Джейс. Поморщившись, Виктор быстро глянул на карманные часы. До конца посещения оставалось чуть меньше трёх часов, о чём Виктор и сообщил, прежде чем начал лихорадочно соображать, чем бы успеть прикрыться и, желательно, подтереться. Глаза зацепились за пару чистых полотенец, висящих у умывальника, но внезапно проснувшееся безотчётное желание оказалось сильнее: — Я могу взять твою рубашку? — попросил Виктор, пожирая глазами лежащую чуть поодаль стопку ношеной одежды. Джейс не ответил, а выражение его лица стало ещё более обречённым. — Слушай, Виктор… Низкий, пробирающий до самых печёнок голос определённо был чем-то неправильным, но Виктор поспешно кивнул, выражая готовность слушать дальше. — Ты сейчас назовёшь меня безумцем или озабоченным и будешь абсолютно прав, но, — Джейс запнулся, шумно сглотнул, пробежался лихорадочным взглядом по камере, словно в поисках какой-то незримой подсказки, и, видимо, таковую нашёл: в вернувшихся к его лицу глазах было куда меньше сомнения. — Хочешь заняться сексом? Со мной, — на всякий случай уточнил он и улыбнулся до того очаровательно, что сперва даже не удалось уловить сути вопроса. — Прошу прощения?.. — прохрипел Виктор и до отрезвляющей боли вцепился в трость, как в то единственное, что якорем удерживало в реальности. — Нет, ты послушай, — примирительно замахал руками Джейс. Его голос стал тише, — Ты хочешь меня. И не говори, что не хочешь, я же вижу, я чую, я просто знаю. У меня от тебя вообще крышу сносит. — Джейс, — перебил Виктор, махнув рукой гораздо более эмоционально. — Прошу тебя крепко подумать над следующим… — Постой, погоди, ты просто, — не позволил договорить Джейс, зажестикулировав активнее, — просто дослушай меня, хорошо? Я прошу, — дождавшись неуверенного кивка, он продолжил: — У нас три часа. Чуть меньше, не суть. Нам часа на это, — он совершил неопределённый жест в воздухе, — будет достаточно. А дальше хотя бы работаться будет с чистой головой. Да и вообще, я, может, омегу-то в течке вижу последний раз в жизни. Кажется, одного взгляда оказалось достаточно, чтобы Джейс виновато потупился и продолжил уже осторожнее: — Я уже ничего не понимаю, Виктор. О каких рунах может идти речь, когда ты рядом так пахнешь, — заныл он, с мукой на лице водя носом по воздуху. — Или давай просто отложим, а? Спрячем всё, как раньше, и придёшь через неделю. И забудем об этом. Я так не могу, ты пойми. Я омегу не чуял вечность. Новое упоминание гипотетических омег резануло по нервам хлеще тревог об идущем полным ходом эксперименте. — Несколько месяцев! — Виктор с чувством стукнул тростью по полу. — Это всего ничего. — Подходящего омегу, — тут же поправил себя Джейс. — Ты так пахнешь, Виктор, я не могу. Виктор уже открыл было рот, чтобы возмутиться вновь, но захлопнул обратно. Взгляд с неохотой пополз от кусающего губы Джейса к стоящему в углу камеры оборудованию. Сегодняшний день мог бы стать их триумфом, новой вехой не только в науке. В пути к развитию, всеобщему процветанию. «И всё ещё может», — услужливо подсказало внутренний голос. Взгляд перекочевал обратно, к Джейсу. Тот дышал шумно и загнанно, то и дело проводил языком по своей возмутительно красивой нижней губе, продолжал смотреть в ответ теми же страдальческим, повлажневшими глазами и совсем не выглядел, как человек, способный сейчас менять мир к лучшему. Виктор отвёл глаза снова, прислушиваясь к себе. Согласился бы он на секс с Джейсом Талисом при иных обстоятельствах? Разумеется, нет. О какой близости могла идти речь, когда на кону стоял совместный проект такого масштаба? Бесспорно, да. Кто в здравом уме вообще отказался бы от близости с таким альфой? Виктор не был приверженцем целибата, и этот раз не стал бы для него первым. А даже если бы и стал… почему бы, собственно, нет? Руки мелко трясло от желания прикоснуться к крепкой груди и широким плечам. Внизу живота тянуло тёплым, волнительным интересом. А экстремальные условия, если подумать, казались не такой уж серьёзной преградой: в конце концов, у него бывало и в менее подходящих местах. — Прости, — вдруг нарушил молчание Джейс. — Я не должен был, я… — Хорошо, — выпалил Виктор. — Что? — Я согласен. Давай, сделаем это, только по-быстрому. — Правда? — глаза альфы загорелись смесью неверия и восторга. — Да. Я тоже не железный, только вот… Виктор с сомнением покосился на слишком узкую даже для одного койку. «Зато матрас, наверное, удобнее, чем любой из всех тех, на которых приходилось спать» — услужливо подсказало воображение. «Да и на этой груди было бы ничуть не хуже», — подумалось сразу, стоило вернуться глазами к чужому торсу. — Просто повернись ко мне спиной и возьмись за решётку, — Джейс махнул на массивные прутья в окне двери. На красноречивый взгляд он добавил: — Для опоры. Так удобнее, чем о голую стену. «Жанна милостливая, что я творю», — прокручивал в голове Виктор снова и снова, разворачиваясь к Джейсу задом, слегка наклоняясь вперёд и обхватывая металлические прутья руками. — Да ты спятил, — зашипел Виктор, обернувшись через плечо. — Нас же так точно увидят. — Лучше уж пусть видят нас, чем вот это, — Джейс с нервной усмешкой кивнул за спину, где стояло их оборудование. — Но ты не волнуйся так. Нас ни разу не беспокоили, всегда приходили только по истечении времени, помнишь? Виктор кивнул, краем сознания отмечая, как пальцы Джейса ловко справляются с застёжками на его штатах и тянут вниз прямо вместе с насквозь промокшим бельём. — Джейс, — позвал он, задыхаясь. — Да? Горячая рука забралась под рубашку, нежа живот и ловко избегая эрекции. Второй Джейс расправился с нижними пуговицами, оголив кожу до самых рёбер. — Это всё, — Виктор сдавленно охнул, когда широченная ладонь опустилась на голую ягодицу. — Это всё дикость какая-то. — Раздвинешь ноги? — попросил Джейс, ненавязчиво пройдясь пальцами вниз, до колена. — Пожалуйста. Виктор с опаской подчинился, молясь, чтобы по бёдрам не потекло сразу, как он выполнит просьбу. — Тебе так удобно? — поинтересовался Джейс, прижавшись сзади восхитительно тесно и жарко. — Если задрожат ноги, мы ляжем. Перетащу матрас на пол, это быстро. — Н-нет, мне удобно, — выдавил Виктор, прогибаясь назад на чистых инстинктах. — Виктор-р, какой же ты, — над ухом коротко зарычали, и по ногам неизбежно заструилась первая дорожка смазки. — М-м-мх, я сам с тебя сейчас потеку. На отставленный зад опустилась вторая ладонь. Ягодицы нещадно растянули в стороны, вынудив потечь обильнее, и внезапно Джейс отстранился. Сзади зашуршало одеждой и неясными телодвижениями. Виктор морально настроился, что сейчас его начнут подготавливать — с габаритами, формы которых во всех подробностях удалось прочувствовать через ткань тюремных портков, без беглой растяжки было никак даже в течку. Но вместо пальцев его пульсирующего входа вдруг коснулось обжигающе влажным. — Джейс, ты!.. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что именно Джейс предпочёл своим пальцам и члену. Виктор и так всё почувствовал. — Ох, Джейс, — позвал он задушенно и подался всем телом навстречу, когда язык плавно вдавился внутрь, без усилий раздвигая податливые мышцы. Божественное давление исчезло, оставив после себя влажную пустоту. Впрочем, Джейс тут же приник к нему снова и, раздвинув ягодицы, принялся вылизывать широко и мокро, проходясь языком плашмя от яичек до истекающего смазкой входа. Это было до дрожи в коленях хорошо, но мало, так что Виктор лишь сосредоточенно засопел и дёрнулся назад снова в попытке добиться большей интенсивности. Голый зад укололо бородой. — Нравится? — хрипло спросил Джейс, оторвавшись от него с громким чмоканьем. Виктора хватило лишь на невнятное: «Мгм-м!» и громкий низкий стон. Больше Джейс от него не отрывался, вылизывая так старательно, будто от этого зависело нечто большее, чем цена его свободы. Казалось, лучше уже стать просто не может, но в какой-то момент на мажущий предэякулятом по животу член опустилась ладонь, и мир перевернулся с ног на голову. Из глотки вырвался сдавленный крик, пальцы сжали решётку, что было мочи, и всё тело сотрясло таким мощным оргазмом, каких Виктор не испытывал уже… да никогда не испытывал. Он наверняка бы сполз по двери камеры сразу после финала — дрожащие ноги бы просто не удержали, а пальцы слишком ослабли, чтобы оставаться надёжной опорой — если бы не подхватившие вовремя руки. — Джейс, — протянул Виктор охрипло и, отцепив левую руку от решётки, с благодарностью сжал крепкие пальцы своими. — А ты? — вдруг вспомнил он главное. — Как же ты? Ты же так хочешь. — Я буду самым счастливым альфой на свете, если позволишь кончить тебе на поясницу, — раздалось из-за спины. Вспыхнув, Виктор обернулся через плечо и издал низкий, сдавленный стон. Джейс стоял позади него на коленях весь мокрый, красный и растрёпанный. И вид у него был до того затраханный, будто это ему сейчас вылизали задницу досуха. Капризно изогнутые губы припухли и покраснели, став ещё соблазнительнее, вся борода блестела его, Виктора, смазкой. Широкая грудь вздымалась быстро и высоко. А ниже, над приспущенными штанами, покачивалась внушительная, крепкая эрекция, к которой Джейс, кажется, пока ни разу не притрагивался. Внутри потянуло вожделением на грани болезненного, и Виктор почувствовал, как по бедру потекла новая порция влаги. Он инстинктивно сжался, и Джейс, преданно смотрящий прямо в глаза, будто почувствовал: — Или могу отлизать тебе снова. Или отсосать, хочешь? И сделать пальцами. Я умею, — на окончании фразы он утёр рот ладонью, наклонился и с удивительной нежностью поцеловал Виктора в бедро. — Просто скажи, что ты хочешь. По позвоночнику побежали тёплые мурашки, когда чужие губы коснулись его под челюстью, почти у самой шеи. Сладко поёжившись, Виктор задрал голову и вернул поцелуй, дотянувшись до скулы. — Но как же ты? Я тоже могу сделать тебе по-разному, — предложил он, хитро сощурившись: он действительно мог и сделал бы это с удовольствием. — Да я как-нибудь справлюсь, просто дай мне, — Джейс поморщился, подбирая нужное слово. — Мне нужно к тебе прикасаться. — А ты разве не хочешь, ну, сам? — Сам, в смысле, тебя взять? — на его кивок Джейс чуть не подпрыгнул до потолка. — Спрашиваешь! Очень хочу, еле держусь, но у нас тут ни защиты, ни условий, и я всё понимаю. И вообще… Виктор коротко фыркнул и, решив не уточнять, что условия здесь были, пожалуй, даже получше, чем у него дома, без зазрения совести перебил: — Хочу твой член. Щёки Джейса зашлись трогательным румянцем, а глаза забавно округлились. — Просто растяни по-быстрому, — продолжил Виктор, с нескрываемым удовольствием наблюдая за выражением на лице альфы. — Или можно вообще не обращать внимания. Я в течке, подстроюсь. Джейс растягивал его чутко и долго. Время от времени щедро сплёвывал себе на пальцы, прежде чем ввинтить их внутрь, хотя естественной смазки было столько, сколько не бывало во времена позднего пубертата. В какой-то момент стало даже боязно, что так он и кончит — насаживаясь на крупные пальцы и вовсе не прикасаясь к себе — как Джейс потянул кисть на себя. Проглотив нетерпеливый возглас, Виктор облокотился грудью о стену и прогнулся в пояснице, насколько позволял больной позвоночник, приглашая. — Что ж ты делаешь, — исступлённо прохрипели за спиной. — Давай, ну же, — выдохнул Виктор, вильнув тазом. — Я хочу уже вечность, давай. Кажется, Джейс прошептал что-то вроде: «Я хочу грёбаный месяц», — прежде чем пристроиться сзади и потянуть его за бёдра на себя. Член Джейса был крупнее, чем показалось с первого взгляда. Длиннее, толще у центра ствола, чем побывавшие внутри до этого пальцы, но Джейс входил так неспешно и плавно, нашёптывал ему на ухо какие-то глупости с такой нежностью и отвлекал ласками так усердно, что Виктор и не почувствовал особого дискомфорта. Только удивлённо охнул, когда небритые яйца с тихим шлепком соприкоснулись с его ягодицами. — Слишком? — отреагировал на его возглас по-своему Джейс. — Нет, — Виктор судорожно сглотнул, — нет, всё отлично, — и сам качнул задом навстречу. Джейс с коротким рыком перехватил его за бёдра и, сжав, совершил пробный толчок. Расслышав его хриплое: «Да», Джейс двинулся снова и, прижавшись плотнее, зашептал: — Ты скажи, как тебе нравится? — новая фрикция оказалась глубже и резче. — Хочешь, вылижу шею? Или приласкаю спереди? Не всем омегам нравится, так что… — Мне нравится, — отрезал Виктор, в последнюю очередь желая слушать о других омегах, которых — он не сомневался — было у Джейса до него предостаточно. — И шею, — голос сорвался на стон, когда загривок обдало горячим, влажным дыханием, — В общем, можешь кусать, только не сильно. — Конечно, — раздалось где-то у линии роста волос, и резцы мягко сомкнулись на чувствительном месте за ухом. Джейс Талис оказался убийственно чутким любовником. Никто никогда не угадывал желания Виктора так, как удавалось этому альфе, даже он сам. Джейс будто заранее знал, где нужно едва ощутимо притронуться, где — потереть, а где — укусить, чтобы стало хорошо, как на небесах. Знал о каждой особенности, интенсивности и силе нажатия. Знал обо всех его мельчайших предпочтениях, а если не знал — без стеснения спрашивал. Вновь оказавшись у самой грани, Виктор начал выстанывать совсем уж бессвязно, умоляя одновременно и не останавливаться, и дать возможность кончить, и сделать передышку, чтобы отсрочить финал. Достигнуть оргазма хотелось безумно, до чёрных всполохов перед зажмуренными глазами, но продолжать ощущать на себе всю дикую мощь и безграничную нежность партнёра хотелось не меньше, о чём Виктор и сообщил, задыхаясь слезами. Джейс замедлился, мягко повернул его голову к себе, тронул губы почти целомудренным поцелуем и попросил: — Тише. Я всё сделаю, как ты хочешь, только не плачь. Он продолжил двигаться мучительно медленно, придерживаясь ровного, мерного темпа. Несколько раз Виктор чуть не извёлся, то низвергая на альфу самую витиеватую брань из своего заунского арсенала, то заходясь самыми вкрадчивыми признаниями, на которые был способен. Но каждый раз затихал, стоило Джейсу начать выцеловывать шею, покусывая слишком слабо для того, чтобы оставить след или, тем более, метку, но достаточно, чтобы отвлечь от полыхающего пожара внизу на другой огонь. Им удалось закончить почти одновременно. Виктор сорвался чуть раньше и, даже не заметив, как его подхватили на руки, откинулся на широкую грудь партнёра в оргазменных судорогах. Джейс вышел в последний момент, не дав сцепке свершиться, приник к его шее в жестковатом укусе и с глухим рыком залил поясницу горячим и липким. По шее мазнуло колким поцелуем, и Виктор, расплывшись в улыбке, уже обернулся назад, чтобы сморозить новую глупость, как вдруг наткнулся взглядом на лицо партнёра. Вместо сладостного выражения абсолютной или хотя бы мало-мальской эйфории, которое он за свою скудную половую жизнь наблюдал-таки у любовников после оргазма, лицо Джейса выражало в лучшем случае смятение. В худшем — нечто среднее между тревогой и озабоченностью. С губ сорвался досадливый стон, и брови сами собой поползли вниз, сложившись у переносицы, совсем как у Джейса. — Всё в порядке? — с осторожностью спросил Виктор, вглядываясь в напряжённые черты. Джейс в ответ лишь забормотал под нос малопонятную околесицу про руны и нахмурился сильнее. До сих пор лежащие на бёдрах пальцы внезапно сжались с такой силой, что Виктор глухо охнул, но не отстранился. — Джейс, что случилось? — не дождавшись ответа, Виктор с силой шлёпнул альфу по ладони. — Джейс! Пальцы тут же разжались. Джейс глянул виновато и рассеянно погладил его по пострадавшему месту. Как ни странно, мысль о том, что завтра кожа наверняка расцветёт синяком, ничуть не смутила, наоборот, заставила что-то внутри затрепетать в странном упоении. — Я вспомнил, — выдал наконец Джейс вместо вразумительного ответа и вдруг принялся одеваться. — Объясни. — Кажется, вспомнил, — повторил он и усмехнулся совсем как безумец. — Ты сказал что-то так низко, с этим своим восхитительным грубоватым акцентом, и меня как будто осенило. Нам надо попробовать. Не то чтобы Виктор счёл этот ответ достойным оправданием подобного завершения близости, но от комплимента акценту за грудиной стало теплее, так что он лишь качнул головой: — Надо так надо, — он отлип от находящегося в прострации альфы с досадой. Придерживаясь за дверь, поднялся на дрожащие ноги и зашарил взглядом по помещению в поисках трости, свободной рукой натягивая исподнее. — Дай только штаны надену. Ох, Жанна… В этот раз Джейс действовал без колебаний. Его взгляд горел новой, твёрдой уверенностью и странной, глубинной сосредоточенностью. Как будто он был вовсе не здесь, а там, рядом с загадочным магом, и видел вживую каждую руну из нужной им комбинации. Кристалл вибрировал, трещал и искрил, посылая новые снопы мерцающих разрядов по всему помещению. Пальцы щекотало напряжением, сердце колотилось так бешено, что, казалось, оно вот-вот выскочит из груди и взмоет ввысь вместе с искрами магии, дико пляшущими вокруг кристалла. Дверь вынесли ровно в сразу, как только кристалл заискрил сильнее, чем когда-либо, полыхнул волной чистой энергии и поднял силой хекстека к потолку камеры всё, что находилось поблизости. Надзиратели ворвались в тот самый момент, когда они, хохоча, зачем-то пытались поймать улетевшую выше всего трость. Джейса выпустили на следующий день безо всякого суда или следствия, восстановив в академии тем же числом. Как он туманно объяснил после, дело уже было закрыто. А может, Виктор тогда просто слабо вник в бурный монолог: альфа пах слишком хорошо, а выглядел ещё лучше. Кто бы что ни говорил, костюм менял людей куда быстрее тюрьмы. На следующее утро Виктора, совсем разбитого, измученного бессонной ночью и странной тоской, разбудил настойчивый стук. Вставать не хотелось, но стук повторился. А потом ещё раз. И ещё. Собравшись с силами, Виктор поднялся и, как был — в одной пижаме и босой, — поплёлся разоблачать наглеца. Донёсшийся из-за дверей запах определил пришельца ещё раньше, чем раздалось негромкое: — Привет, Вик, это я. Опершись о стену, Виктор замер с занесённой над замками рукой. — Виктор, — снова позвали из-за дверей. От звучания собственного имени, произнесённого с трепетной нежностью, всё внутри разом перевернулось. Виктор упрямо закусил губу. Джейс чуял присутствие омеги за дверью так же, как сам Виктор чуял его. Это было очевидно. И всё же открывать так просто отчего-то не хотелось. Виктор защёлкал замками лишь после того, как Джейс позвал его снова. — Сейчас шесть утра, — постарался произнести он как можно более ровно, распахнув дверь. Вышло, как назло, хрипло и с придыханием. — Что-то случилось? — Ты всё ещё в течке? — спросил Джейс с порога. Виктор нахмурился. Подбородок и щёки альфы были гладко выбриты. От успевшей стать привычной бороды не осталось и следа, и он не был уверен, как реагировать: с одной стороны, так Джейс стал выглядеть лет на семь моложе, с другой — было в бороде какое-то своё диковатое очарование, и от его отсутствия становилось уныло. По всей видимости заметивший его замешательство, Джейс атаковал тёплой улыбкой и подался было навстречу, но Виктор шагнул назад. — А ты разве не чуешь? — вопросом на вопрос отозвался он. — Чую, конечно, просто хотел дать тебе возможность самому ответить. Хмыкнув, Виктор приоткрыл дверь чуть шире, приглашая Джейса зайти. — Что, хочешь предложить заняться сексом ещё раз? — поинтересовался Виктор так же прямолинейно. Он бы не был против. Скорее, наоборот. В ночи, когда стало совсем тяжко, даже начал подумывать, чтобы найти на карте дом Талисов, заявиться самостоятельно и просить Джейса о близости, но перетерпел. И сейчас просить уже ни о чём не собирался. — Звучит, конечно, соблазнительно, — начал Джейс тихо: так, будто на пустующей в такой час улице их действительно мог кто-то услышать, — но на самом деле я хотел предложить провести вместе всю твою течку. Прости, что не пришёл раньше. Осталось немного, знаю, но я могу за тобой поухаживать. В конце концов, мы же партнёры. Теперь законно и официально. — Партнёры, — хмыкнул Виктор, пробуя на вкус новое слово. Джейс уже использовал это обозначение для их временной тюремной кооперации несколько раз, но в подобном ключе — впервые. — Мне тоже нравится, как звучит, — будто прочитал мысли Джейс, и его губы растянулись в очаровательной, по-пилтоверски ослепительной улыбке. — Так что скажешь, партнёр? Позволишь быть рядом с тобой? Не улыбнуться Джейсу в ответ было выше всяких возможностей.